dying light

ТАКАМАЦУ, ЯПОНИЯ, 2108

Иногда он задумывался о том, в чём смысл иметь дом своей мечты, в котором он почти не бывает. Этот дом он купил двадцать лет назад — совсем небольшой особняк на возвышенности, окружённый прекрасным природным садом, отстроенный в неотрадиционном стиле. Такой микс хайтека и средневековой архитектуры периода Эдо. Ничего лишнего. Лаконичность во всём и роскошный вид на весь Такамацу. «Кому всё это останется?» Государству, кому же ещё. После него этим домом завладеет кто-то другой и, возможно, сможет лучше оценить всю его прелесть. Такэмуре больше не оставалось ничего желать, но, по правде говоря, чувство покоя он недолюбливал. Каждый раз, когда он ощущал себя полностью спокойным, то понимал: что-то не так. Он прошёл в кухню, где налил себе стакан воды. Впереди у него свободный день в полном одиночестве, а потом он снова окунётся в работу. Паранойю можно на время отключить. Это тяжело, но иногда необходимо. У входа в ванную комнату он остановился и внимательно просканировал всю площадь. Первый этаж, второй. Сад. Балкон. Ничего. Кто-нибудь посмеялся бы над ним. Он начальник безопасности небольшого локального цеха. Кому он нужен? Его золотые дни давно позади, и если бы объявили за его голову цену, то какие-нибудь десятки тысяч разве что. За такие деньги можно нанять максимум канализационную крысу. Он давно уже не охраняет никого значимого, да и сама профессия понемногу отмирает. Все, кто может позволить себе квалифицированного телохранителя, давным-давно оцифровались и избавились от страхов. Когда он выключил воду, ему послышался какой-то шум снаружи. Будто кто-то аккуратно задвинул ящик комода. Он просканировал ванную комнату через дверцу душевой, ещё раз убедившись, что там никого нет. Вышел. Накинул халат и взял пистолет из комода под раковиной. Сканер не показывал ничего, но Горо услышал далёкий звон. Будто кто-то гремит посудой, стараясь не шуметь. Он вышел в коридор беззвучно, как кот. Заглянул в кухню, в столовую, в спальню. Выглянул на балкон и пошёл на второй этаж, куда почти никогда не заходил и заимел привычку выставлять туда всякий хлам, от которого не мог избавиться. Пусто. Наверное, глючит аудиопроцессор. Он часто слышит помехи в последнее время и пытается не думать о том, что только что слышал совсем не помехи. Когда он приблизился ко входу в спальню, кровь стукнула в его ушах. У окна кто-то стоял. Спиной к нему. «Странно.» Он прицелился и выстрелил без разговоров. Пришелец среагировал молниеносно — в ту же секунду тень метнулась влево, а выстрел оставил жженую дырку в обивке. Горо моргнул, и тень исчезла, как будто её и не было. «Почудилось», — мелькнула мысль. — «Не сбой. Галлюцинация.» Бритым затылком он ощутил холодное дуло пистолета. — Для человека, который звал к себе в гости, ты как-то не слишком гостеприимен. — Гости обычно стучатся в дверь, — ответ не ради ответа, а ради отвлечения. Давненько он не дрался ни с кем один на один, но хватки не растерял — гостья не успела ни выстрелить, ни увернуться, когда он вынырнул из-под пистолета и в два удара умудрился её и обезоружить, и обездвижить. На него смотрела совсем незнакомая женщина лет тридцати. — Кто тебе заплатил? — он больно надавил ей на шею. Она усмехнулась хрипло, едва не задыхаясь. — Никто, — и оскалилась, почти взбесив его. Он надавил больнее. — Я узнаю, даже если убью тебя. Подумай хорошо, — она захрипела под его хваткой, стукнув безвольно каблуком по полу. — Ты… Обещал… Мне… — Я тебя не знаю! — Что мы будем…. В Кагаве… Кто-то узнал. В Микоши утечка? Кто-то слышал? Кто-то решил подобраться к нему через чужие воспоминания, но зачем, чего ради — к нему можно было просто послать киллера, без таких вот сложностей… — Отпу… Отпусти… Он чуть разжал пальцы на её горле, но оставил пригвожденной к полу. Женщина хрипло втянула воздуха в легкие, словно утопленница. — Я тебя не знаю, — повторил он осторожно, подобрав с пола свой пистолет. — Скажи, кто тебя нанял, и уйдёшь отсюда живая. — Знаешь, — отрезала она. — Иначе уже убил бы меня. Я, правда, выгляжу совсем по-другому. Как тебе? Ты хоть помнишь меня, а? Он постарался, чтобы в глазах его ничего не отразилось, но желудок будто ухнул куда-то вниз. Да нет. Он перепутал. Или она перепутала. — Тебе придётся выражаться поконкретнее, — если она ошиблась дверью и планировала напасть на кого-то другого, то это совсем какая-то идиотия, но скорее всего, она просто пытается сбить его с толку каким-то изощрённым способом. Она со стуком уронила голову на пол. — Чёрт, если ты не помнишь меня, то это, конечно, полный пиздец, — и снова усмехнулась, как будто Горо тут веселил её отборными анекдотами. — О-ху-еть. Он начинал понемногу уставать от этого. Да пулю ей в лоб и дело с концом. Он придавил её коленом в грудь, демонстративно щёлкнув предохранителем. — А ты многих женщин зовёшь в гости к себе на родину, да? Поэтому, наверное, тебе трудно разобраться, кто есть кто? Он не посчитал нужным отвечать, всё ещё ожидая внятного объяснения и внимательно следя за всеми её движениями. Её улыбка померкла. Хотя Горо мог поклясться, что женщину эту никогда в жизни не видел, её взгляд вдруг показался ему знакомым. На него давно уже никто так не смотрел. — Горо, это я. Это Ви. Чувство было такое, будто минуту назад его на всей скорости сбил поезд, а понял он это только сейчас. — Это какая-то шутка? — подумал он вслух. — А что, смешно? — спросила она морозным голосом, и он снова узнал её взгляд. Безошибочно. Это именно её взгляд. Хоть это противоречило любым протоколам, Горо поднялся на ноги и протянул ей руку, помогая встать. — Извини за… — он поводил пальцами у своей шеи. — Но ты так вломилась, сама понимаешь. — И так ты меня приветствуешь? — она вскинула бровь точно также, как это делала Ви. — Это вот так ты мне рад? А рад ли он ей? Он похоронил её. И в памяти, и вообще. Он прошёл свой путь и оставил её в прошлом. — Выпьем, может? Ты как? — она отряхнула руки, спустив всё на тормозах, и одёрнула кожаную куртку. — Я нечасто вижу знакомые лица, знаешь ли. Есть повод. «Ну выпьем, ” — он движением головы позвал её за собой и привёл в кухню, где достал кувшин с саке и две пиалы. Тридцать лет назад случился у него в жизни уникальный в своём роде опыт. Он тогда сидел в холле Компэки-плаза, и внезапно ощутил, как по позвоночнику вверх ползёт ощутимый, вполне физический холод, как будто под одежду ему запустили сухой лёд. А пару минут спустя весь отель закричал сигнализацией. Сейчас он ощущал точно такой же холод. — За достижения науки, — «Ви» подмигнула ему и осушила свою пиалу, как будто это стопка водки. — Ты так и не сказал, как я тебе. Он окинул её взглядом с ног до головы. Женщина как женщина. Красивая. Кто-то бы сказал, сногсшибательная. — Непривычно, — бросил он растерянно. — И всё? — она деланно возмутилась, хлопнув руками по столешнице. — Ай-яй-яй. Я ждала, что ты будешь в восторге. Я специально для тебя выбирала. Горо сощурился, услышав ровно то, что она пыталась сказать. — Да-да. Представь? У меня был выбор, — она цокнула языком и улыбнулась лучезарно, по-хозяйски наливая себе ещё. — И нехилый. Могла бы стать японкой. Могла хромированную кожу заиметь. А ещё там была такая… — «Ви» мечтательно закатила глаза, изображая оргазм. — Такая рыжуля, ты бы увидел — рухнул бы. Но я остановилась на этом. Кажется, похожа на себя прежнюю чем-то даже. Горо выпрямился, а «Ви», наоборот, наклонилась над столом. — И освоилась быстренько. Пара недель — и вуаля. Только вот тебя искала долго. К тебе хуй подберёшься. Он сжал в руке пистолет, который прятал под столешницей. — Я не буду спрашивать, сам ли ты придумал всю эту хуету про фенотип и сопряженные трудности, — она откинула волосы с лица. — Или тебе Хелльман подсказал. Я не буду спрашивать… Рассматривал ли ты… Хотя бы в перспективе, рассматривал ли ты вероятность ударить палец о палец, чтобы вытащить меня оттуда. Потому что, честно говоря, между нами, я не хочу знать ответ. Он вскинул голову. — Я спрошу только об одном. За что ты так со мной? Отвечать он не стал, зная, что вопрос риторический и никакой его ответ не изменит её настроя. Он лишь готовился к тому, что она скажет дальше. Но готов всё равно не был. — Я расскажу тебе историю про первый конструкт нового типа, — как будто ей вовсе ничего не угрожало, «Ви» обошла кухонный островок и остановилась прямо напротив него, в паре десятков сантиметров. — Про Джонни Сильверхэнда. Знаешь, что он услышал прямо перед тем, как ему скормили «Душегуба»? Он вопросительно поднял бровь. — Что эта участь хуже, чем смерть. — Но ты жива, — ответил он спокойно. — Да. И не твоими стараниями. Горо удивился сам себе, когда не шелохнулся в ответ на то, как она положила руку ему на плечо и поднялась на цыпочки, пока её губы не оказались у самого его уха. — Ты можешь. Просто. Не врать мне, — проговорила она так, будто пыталась вбить ему в голову простейшую истину, которую он уже почти сто лет как не в состоянии ухватить. — Я всё знаю. На станции ты не сказал мне ни слова правды. — Ошибаешься, — спокойно возразил он. — Я обещал, что ты однажды приедешь сюда. И вот ты здесь. Я обещал, что не забуду тебя. И не забывал. — Я тебе верила, — господи, эти её глаза, которыми она смотрит на него! Под их взглядом ему хочется упасть на колени и… Горо опять отворачивается, и Ви опять поворачивает его на себя. — Я тебе верила до самого конца, каждому твоему слову. Я бы поверила, что Солнце начнёт вращаться вокруг Земли, если бы ты пообещал… — А я пообещал тебе рай и бросил в чистилище, — он взял её лицо в ладонь. Он ведь любил её. Не любил бы — не стал бы лукавить. Не стал бы умолять пойти на всё это, не стал бы покупать ей место в Микоши в бездумной надежде, что она найдёт способ выбраться и вернуться к жизни. Пускай не его стараниями. Это абсолютно неважно. В руке Ви блестит нож. Самурай должен, прежде всего, постоянно помнить, что он может умереть в любой момент, и если такой момент настанет, то умереть самурай должен с честью. Вот его главное дело.