Падший

И ей проще быть невидимкой. Подумаешь, мир не заметит слёз… Кому-то пусть глупо и дико, А для нее это все всерьез. (Город 312)

– Михеева, ты спишь там, что ли? – А?.. – я встрепенулась, выходя из своих грез. Математик, тем временем, не просто взывал к моему вниманию, он уже практически навис надо мной. Ох, как это некстати… Он и без того меня напугал, а теперь я, наверное, вообще заикаться начну. Из класса послышались редкие смешки. Я знала, что они ржут надо мной, но не понимала, что в этом смешного. Как и всегда. Понимаю, школа, всем скучно, а я – одно из немногих развлечений. Но все же… Я застыла, словно лом проглотивши – моя обычная реакция на учителя. Поднимать голову и тем более встречаться с ним взглядом было выше моих сил. Вообще не переношу зрительный контакт. – Давай к доске, – пощадил меня тем временем Владимир Давидович, сказав, наконец, что от меня нужно. – Упражнение шестьдесят три на оценку. Я судорожно начала листать учебник, пытаясь найти искомое. – Пролистала уже… – тихо, но крайне насмешливо фыркнул рядом Стас. Смолчав в ответ на это, я стала листать назад. Нашла, наконец-таки. – А… Простите, пример “а” или “б”? – И то, и другое, – устало вздохнул математик. Поднявшись с места и оправив юбку, я обреченно потопала к доске, как на казнь. Тянуть не имело смысла: раньше отмучаюсь – раньше вернусь с позором на свое место. Математика мне не давалась никогда, и этот раз не будет исключением. Хвала небесам, что это хотя бы алгебра, а не геометрия, которую я ненавидела просто люто. Ну, что там? Икс в третьей степени? Ну все, мне хана… Надо бы постараться вытянуть хотя бы на тройку, не то мать меня убьет. Но эту тему я не понимала от слова “совсем”. – Александра, дави на мел сильнее, пожалуйста, – едва я начала что-то карябать на доске, тут же поправил меня учитель. Да как я могу давить сильнее, если я боюсь даже сам пример записывать?! Тяжко вздохнув, я честно попыталась выводить буквы почетче, но добилась только того, что сломался мел. Класс радостно разразился смехом. Я застыла, стараясь совладать с собой. Больше всего мне сейчас хотелось затолкать этот мел кому-нибудь в глотку. Но максимум, на что я была способна, – это швырнуть оставшийся у меня огрызочек куда-то в класс. Оно того явно не стоит. – Вот, возьми этот. Почувствовав прикосновение к коже, я вздрогнула, едва ли не отскочив. Математик стоял рядом со мной, протягивая другой кусочек мела. Боже, была бы я кошкой, у меня бы шерсть дыбом встала! Как только он умудрился оказаться здесь, только что же у себя за столом сидел?! Пробормотав слова благодарности, я продолжила записывать на доске пример. Минут пятнадцать мучений – и я свободна. А в журнале стоит натянутая тройка. Кошмар. Просто кошмар. Надеюсь, он забудет ее в дневнике проставить. Только бы забыл… Я тяжело опустилась обратно за свою парту, стараясь прийти в себя после подобного стресса. Почти сразу меня пихнул локтем Стас. – Смотри, квадратный трехчлен, – давясь от смеха, продемонстрировал он мне свой рисунок, накарябаный на листочке в клетку. Замечательно… Своеобразный трехглавый змей-горыныч с квадратными головами. Было бы мило, не будь так неприлично. Я презрительно отвернулась, показывая всем своим видом, что это ниже моего достоинства. – Шульгин, покажи нам всем, посмеемся, – послышался безмятежный голос математика. – Не-не, я больше не буду… – стушевался Стас, комкая и пряча подальше свое произведение. Когда же прозвенел звонок, я пулей вылетела из класса. Вообще, я старалась держаться подальше от всех учителей, но от некоторых, включая математика, – особенно. В каждом случае на то была своя причина. В случае же конкретно Владимира Давидовича… Он не был излишне злым или строгим, и дело даже не в ненавистной мне математике. Просто он меня откровенно пугал. Когда он в этом году пришел в нашу школу, заняв место ушедшей на пенсию Зинаиды Михайловны, а также нашего классного руководителя, мой класс был просто шокирован его триумфальным появлением. Молодой, даже слишком, учитель математики слишком разительно отличался от всего остального преподавательского состава. Он выглядел слишком ухоженным, даже холеным, одевался всегда в строгие, с иголочки, костюмы, которые не сидели на нем мешком, как на других учителях. А еще, несмотря на то, что выглядел он вчерашним выпускником вуза, было в нем что-то такое, что заставляло класс заткнуться по одному движению его брови. Я несколько дней потратила на размышления о том, как это работает. Почему нашей географичке приходится орать до хрипоты, чтобы эти макаки хотя бы слегка притихли, а перед ним они готовы за секунду по росту построиться и вытянуться по струнке. Так и не поняла, кстати. А еще… Вся женская часть нашего класса мгновенно в него втюрилась. Об этом шли шепотки на переменах, а на уроках они и вовсе глядели на него с немым обожанием во взгляде. Да, я, может, и витаю в облаках постоянно, но на самом деле я многое успеваю замечать. В том числе это. И это обстоятельство тоже было причиной моего глубокого отторжения к этому учителю. Про себя я жестоко клеймила его излишне смазливым, и вообще… Если он нравится вообще всем девчонкам в классе, я ни за что не позволю себе даже легкой симпатии. В некоторых вопросах я очень упряма. Например, в том, чтобы не прогибаться и не преклоняться перед некоторыми… Легки на помине. Пока я спокойно повторяла параграф по истории перед кабинетом, до меня в очередной раз решили докопаться. – Слышь, бомжиха! – со злорадной улыбочкой обратилась ко мне королева класса – Кристина – в окружении своей свиты. – Ты до какого класса с детским рюкзачком ходить будешь, до одиннадцатого? Или ты его с собой в универ заберешь? – Ай, да какой универ, Крис? Она ж матешу не сдаст, ей в ПТУ только! В голове хаотично роились мысли. Я пыталась придумать достойный ответ, но получался только полнейший сумбур, высказывать который точно не стоило. – Сдам я ее! – только и смогла огрызнуться я. – Ну да, ну да… – захохотали девчонки, удаляясь дальше по коридору. Ушли… Хорошо. Меня устраивает даже то, что им быстро это надоело. Блин, найти бы в школе хоть одно тихое место, где не надо будет постоянно зыркать по сторонам, кто куда идет и кто может иметь желание ко мне приблизиться. “И ничего он не детский, – подумалось мне. – Просто он рюкзак и он фиолетовый, что тут такого?” Угу, ничего, если не вспоминать о том, что в моем возрасте все уже ходят с сумками, а не с рюкзаками. Надо будет, что ли, пересмотреть свои приоритеты по покупкам… Сколько вообще эти сумки стоят? На мое счастье, эта перемена была короткой и закончилась довольно быстро. И урок выдался довольно спокойным, меня никто не дергал, так что я могла пофантазировать в то время, пока отвечали другие. Так, на чем я там остановилась? Хм, после того, как пиратский корабль потерпел крушение, наша героиня оказывается на необитаемом острове. Вернее, она лишь думала, что он необитаем. Пока она жила на берегу, питаясь дарами моря, все было в порядке, но лишь до поры… Стоило ей попытаться исследовать остров, как ее схватили местные туземцы и посадили в клетку. А в соседней клетке… Оказался очаровательный капитан пиратов! И тогда… – Эй, ты тему записывать собираешься? – пнул меня локтем Стас. – А, ага… – снова вынырнула я из своих грез, обратив внимание, что учитель начал объяснять следующий параграф. Стас… Временами он даже полезный, но смеется надо мной вместе со всеми. Его посадили рядом в наказание, иначе бы он в жизни тут не сидел. Позволить себе сесть рядом с “бомжихой” могли только ботаны, которым в принципе на все плевать. Ну либо кто-то решит в очередной раз поиздеваться, такое тоже может быть. Сосредоточиться на уроке получалось с трудом. Историк рассказывал нудно, а у меня перед глазами то и дело всплывал образ беловолосого капитана пиратов. Э-эх, мне бы сейчас рассекать тропические заросли своим мачете, а не вот это вот все… Правда, в текущем своем состоянии я вряд ли долго продержусь. Я уже давненько стала затворницей, а ведь в детстве я была в неплохой физической форме. Да и кожа у меня мгновенно сгорит под палящим солнцем. Но мне хотелось верить, что подобные тренировки меня не убьют, а закалят. Мечтать, как говорится, не вредно… В чем лично я сильно сомневаюсь. Так, сосредоточься, Саша… Тебе нужно не забыть все свои мысли до вечера, чтобы можно было их записать! И одновременно с этим тебе нужно уловить хотя бы самую суть урока, чтобы не изучать весь материал с чистого листа. Боже, дай мне сил… Похоже, не одной мне было скучно. Поскольку кто-то дернул меня за косу. Не оборачиваясь, я просто перекинула косу вперед, на плечо. Но этим лишь разбудила азарт в этом… ну, кто бы там ни сидел. В меня потыкали чем-то, и я обернулась, испугавшись, что это была ручка. Не хватало только, чтобы мне одежду испачкали чернилами. К моему облегчению, это был карандаш. К моему не-облегчению, сидящий позади Миша Костылев гадко улыбнулся. Нахмурившись, я отвернулась обратно. Есте-е-ественно, он на этом не угомонился. Потыкав еще и убедившись, что это более не производит эффекта, он нашел себе новое развлечение: принялся стучать ногой по ножке моего стула. Это было донельзя раздражающе, особенно тем, что он не выдерживал ритм. А еще это занятие ему не приедалось, поэтому он продолжал так делать еще минут пять… – Алексей Макарович, Костылев по моему стулу бьет! – не выдержав, пожаловалась я. – Миша, прекрати! – одернул его учитель. Жаль, этого не хватит надолго… И точно. Выдержав паузу, он принялся делать это снова. Я знала дальнейший сценарий. Чем больше я буду жаловаться учителю, тем больше его будет это раздражать. Причем причиной своего раздражения он будет видеть не Мишу, а меня. Похоже, придется терпеть… Я то и дело поглядывала на часы и ждала конца урока, как манны небесной. Миша угомонился лишь за две минуты до звонка… А на выходе из класса я практически уткнулась лицом в элегантный галстук. Черт… – Михеева, ты не оставила мне свой дневник, – заметил математик. – Зайди ко мне после уроков, будь так добра. – А, может, сейчас? – предприняла я робкую попытку, не желая задерживаться ни минутой больше в этом здании. – Нет. Есть разговор. О, нет. Только вот этого не хватало. Наверняка меня ждет строгий выговор от учителя и классного руководителя в одном лице. Ладно, я вытерплю, лишь бы он маме не звонил. А меня пусть распекает как хочет. Изображать максимально несчастный вид я та еще мастерица. Это порой единственный способ получить от взрослых желаемое. Оставшаяся часть уроков прошла почти без приключений. Я не буду считать за них те ситуации, когда меня пару раз якобы “нечаянно” толкнули. Плевать. Зато я почти додумала новую главу. И едва не забыла о том, что после уроков меня ожидает разговор с математиком. Жуть. Я обреченно наблюдала, как Владимир Давидович выводит в моем дневнике жирную “3”. Вот же педант, не мог разочек обойтись без этого? Все равно в журнале все оценки есть, и мама увидит мой табель рано или поздно. А так у меня была бы лишняя спокойная суббота. Да. Маман заглядывает ко мне по субботам. Все остальное время она живет на квартире своего нового хахаля, век бы его не видать. – Михеева. – М?.. – Ты оценки свои исправлять собираешься? – Собираюсь, Владимир Давидович. – И когда же? – Да вот… Буду учить… – Учить, значит? – Угу… Он тяжко вздохнул, вперившись в меня внимательным взглядом. Я эту игру в гляделки не поддержала, как и всегда. Стояла, потупившись и ожидая, когда ему надоест. Сейчас главное, чтобы он от меня отстал, а там хоть трава не расти. – Значит, так, – наконец, сказал он, жестко чеканя слова. – Будешь приходить ко мне после уроков по средам и пятницам. Буду заниматься с тобой дополнительно. Бесплатно. Но никому ни слова, а то нашлись тут… умники… Я не собираюсь половине класса за просто так репетиторствовать. Поняла меня? – Д-да… Он вдруг снова вздохнул и как будто смягчился: – Ну что за несчастный вид, Михеева? Математика не так страшна, как тебе кажется… Я сочла за благо промолчать. – Ладно, иди домой… Жду тебя завтра после уроков, как и договорились. – Угу… Спасибо. Добравшись до дома, я выписала в тетрадь все свои сегодняшние размышления. Прекрасная героиня Алекс все-таки смогла спастись от туземцев, вместе с капитаном пиратов. Теперь им предстояло залатать найденный на берегу старый корабль и уплыть с острова… Но это уже завтра. Последние строчки я писала уже на задней обложке, прежде чем присовокупить исписанную тетрадку к стопке таких же. На этой стоял номер “XI”, а это значит, что я заполнила уже одиннадцать тетрадей! Ух! Раскинувшись на диване, насколько это было возможно, я погрузилась в мечты о том, как будет классно, когда моя книга выйдет в свет. Много людей будет читать ее, они полюбят моих персонажей, будут просить автографы… А еще я получу много денег. Куплю себе гору шоколада. И морепродуктов. Может быть, даже настоящее крабовое мясо. Мечты, мечты… Откусив кусочек шоколадки, я потянулась за остывшим чаем. Сегодня, пожалуй, ужинать не буду. Обойдусь и так. Было бы, конечно, хорошо, если бы моя книга действительно вышла в печать… Но я вспоминаю свой прошлый опыт… Прошлую книгу я дописала в одиннадцать лет, и сейчас мне ее открывать даже стыдно. Такая наивность, такой бред… Да, с тех пор я подросла, и русичка хвалит меня за все сочинения, но… Как знать, может, через три года я загляну в свои записи и захочу их сжечь? А если все-таки нет?.. В любом случае, мне нравилось этим заниматься. Можно даже сказать, что я без этого жить не могла. Если я брошу книгу, это не означает, что я перестану отвлекаться на уроках. Рано или поздно мой мозг просто найдет себе иную точку приложения. Так что пусть уж будет книга. Домашние задания были сделаны за полчаса. Проверено: если я не могу сделать что-то за это время, значит, я не могу это сделать в принципе. Ага, математику, например. Как ни бейся, но если не понимаешь, как решать уравнения, толку не будет никакого. Бездумно полистав каналы в телевизоре, я легла спать.