Падший

Никого не слушай, Ничего не бойся, Мир давно сошел с ума, Сядь и успокойся. (Factoreal)

Следующий день выдался более спокойным, чем предыдущий. К доске меня не вызывали, только на литературе стих прочитать. Но это я завсегда. Одноклассники тоже не доставали особо, только один раз на перемене. Как раз когда я повторяла стих, наш “первый парень на деревне” сплясал перед моей партой танец бешеного бабуина и свалил. Какие же они все тупые… Я прямо не понимаю, как можно быть такими тупыми… Вот что это было? Что он этим хотел сказать? Я слышала конечно, что девочки взрослеют раньше мальчиков, но чтоб настолько… Ха, мама как-то поинтересовалась, нравится ли мне кто-нибудь из класса. Смешно. В общем, все время вплоть до дополнительного занятия прошло вполне тихо. Я постучалась в кабинет математики и заглянула внутрь. – Заходи, Михеева, не стесняйся, – поманил меня учитель, занятый проверкой контрольных работ. – Зд-дравствуйте… Еще раз. Кроме меня и учителя в классе был еще незнакомый мне старшеклассник, усердно что-то решающий на дальней парте. Ни он, ни Владимир Давидович не обращали на меня нисколько внимания. Не зная, куда себя деть, я села на свое привычное место за первой партой. Хм… В принципе, тишина здесь стоит довольно умиротворяющая. Будь моя воля, только в такой тишине бы и занималась. Я достала учебник и тетрадь по математике, затем от скуки принялась разглядывать уже много раз изученные стены кабинета. Наконец, математик закончил с проверкой очередной контрольной, после чего встал и подсел ко мне за парту. Вот же… Я как-то не учла этот момент. А может, просто не хотела об этом думать. Находиться близко с кем-то из одноклассников было еще хоть как-то привычно, но учитель… Я немедленно взмокла с ног до головы. Хорошо хоть, я от природы не склонна краснеть, а то была бы небось красная, как помидор. Гремучая смесь из смущения и страха охватила меня всю, и совладать с ней было не так-то просто. Владимир Давидович как-то странно посмотрел на меня, после чего поднялся, взял стул и сел уже не рядом, а напротив, неудобно повернув ноги вбок. Я понятия не имею, каким образом он понял, в каком я состоянии, но теперь мне однозначно стало легче. Пусть не до конца, но все же. – Учебник тебе не понадобится, – мягко сказал он. – Записывай пример, я диктую. Записав же с его слов математическое выражение, я поняла, что это материал прошлого года. Он попросил меня самостоятельно его решить. Я разнервничалась снова, но послушно взялась за решение. В принципе, к концу восьмого класса я наконец смогла понять, как решается этот ужас. Все-то до меня доходит слишком медленно… Математик взял мою тетрадь и прошелся глазами по вычислениям. – Хорошо… – сказал он. – Суть ты понимаешь, как я и думал. Только вот здесь минус на плюс поменять забыла. – Ой… – я пристыженно прикусила губу. Да, еще Зинаида Михайловна постоянно мне в это тыкала. И постоянно упрекала за невнимательность. – Ничего страшного. Если знаешь, где чаще всего ошибаешься, просто проверяй эти места несколько раз. Он дал мне еще пару таких же примеров, чтобы затем перейти на что-то посложнее. Мой мозг просто разрывался и плавился, не то от постоянного напряжения, не то от попыток понять эту адскую алгебру. В конце концов, когда примеры усложнились снова, я просто запаниковала. – Михеева! – он вроде бы и прикрикнул на меня, но как-то совсем беззлобно. – Ты же не глупая, я вижу. Ты прекрасно умеешь все решать. Ты просто вбила себе в голову, что не понимаешь математику. Я метнула на него растерянный взгляд: – Это как?.. – Ну вот так. Внушила себе, что не можешь и не умеешь. А на деле, как я понимаю, ваш предыдущий учитель просто не нашел к тебе подход. На душе даже как-то потеплело от этих слов. И пусть математику я буду ненавидеть всегда, но, если у меня появился хотя бы призрачный шанс ее сдать… Это прекрасно! В целом, занятие прошло намного лучше, чем я себе представляла. Под конец я даже вошла во вкус. Никогда бы не подумала, что мне может доставить удовольствие решение примеров. А главное, Владимир Давидович оказался наредкость терпелив. Не орал на меня, когда у меня не получалось. Объяснял и раз, и два, и десять, пока не пойму. Погрузившись в процесс, я аж до предела расслабилась и забыла, что кроме нас в классе есть кто-то еще. Поэтому я едва не подпрыгнула на стуле, когда тот старшеклассник шлепнул своей тетрадью об учительский стол. – Владимир Давидыч, я закончил. – Молодец, Петров, свободен до пятницы тогда. – Ага, до свидания! Фух, чуть сердечный приступ не заработала… – Михеева, с тобой мы тоже на сегодня закончили. – А… Угу… Как-то неожиданно подошел конец дополнительного занятия. По дороге домой я размышляла о том, что жуткий учитель оказался не таким уж и жутким. Он довольно спокойный и внимательный. Но – тут же одернула я себя – забываться не стоит. Нельзя терять бдительности. Ведь, как известно, беда приходит, откуда не ждали. Это сейчас он такой. Потом все-таки убедится, что я полная тупица – и все, и приехали. Ладно еще алгебра, она проще. Но он же что-то упомянул о том, что мы и геометрию разбирать будем. Так, ладно… Что же я буду сегодня на ужин? Желудок давал понять, что жрать одну шоколадку два дня подряд – не дело. Готовить что-то сколько-нибудь сложное я так и не научилась. После того, как мама наорала на меня за испорченную сковородку – спасибо, не надо. Так что будем думать о чем-то простом. Пельмени, может? При мысли о пельменях меня вдруг начало довольно сильно мутить. Блин, только не это, только не опять… Я не хочу к врачам, я не хочу глотать трубку, не надо! Однако, при мысли о свежих овощах желудок требовательно заурчал, и это меня успокоило. Хорошо, тогда будет салат и каша. Главное, следить, чтобы при варке вся вода не выкипела. А то я кастрюлю вовек не отмою. Сегодня я не хотела заниматься писательством, мне захотелось рисовать. Больше всего я люблю рисовать кошек и лошадей, но последнее время в рисунках начали появляться разные другие сюжеты. Правда, некоторые такие рисунки я безжалостно уничтожала, поскольку даже мне было ясно, что эти работы откровенно плохи. Тяжело, однако, всю жизнь рисуя животных, переходить вдруг на людей. В этот раз я оказалась довольна результатом. Алекс получилась вполне неплохо. На рисунке она была в пиратской шляпе, ее волосы развевались по ветру, а в руках она держала изогнутый меч. Больше всего мне понравилось, как получились блики металла на лезвии. Следующим утром, уже в то время, как я собиралась в школу, я вдруг заострила свое внимание на отражении в зеркале. Стараюсь пореже в него смотреть. Поскольку, как и в этот раз, отражение меня мало чем могло порадовать. Одежда, как всегда, собрана как попало. Как ни пыжься, а с моим гардеробом все равно не достать до наших школьных модниц. И потом… Я вроде понимаю, что выгляжу плохо, но понятия не имею, как сделать хорошо. Мои редкие попытки покупать себе одежду, казалось, вносили еще больше сумбура в мой внешний вид. Даже мамины шмотки смотрелись лучше, хотя и были мне не по размеру. А может, и не в шмотках дело. А во мне. Как ни пристраивай на корове седло – а суть от этого не меняется. В моем случае, скелету коровы. Нет, меня моя худоба не беспокоила, даже нравилась. Какое счастье, что хотя бы жирной меня обозвать при всем желании не получится. Но вот… Все сильно портили очки в старой оправе, да еще волосы, собранные в тугую косу. Ну как, косу… Едва ли этот невзрачный шнурочек можно косой назвать. Я пробовала заплести ее как-то иначе, но получалось только хуже. Поэтому плела так, как мама научила. Пробовала еще завязывать хвост, но волосы мгновенно путались, превращаясь в паклю. Маман даже как-то увидела это зрелище и обозвала меня лохудрой. Больше я с прической не экспериментировала. В общем, повздыхав, я отошла от зеркала. И вот тут-то меня накрыло… Острый приступ тошноты скрутил меня, заставив прислониться к ближайшей стене и сползти по ней же. Я уже знала это ощущение. Теперь меня будет тошнить весь день, и с этим нельзя сделать абсолютно ничего. Просто дурнота, которая то накатит, то отпустит. Самое паршивое даже не это, а взрослые, которые будут цепляться ко мне со своим беспокойством. Бледная я слишком, видите ли. И ведь даже школу не прогуляешь… Это можно делать только со справкой от врача, а к врачу я ни ногой. Однажды меня уже обследовали с ног до головы, да не нашли ничего. Проходить еще раз весь этот кошмар я не хочу. С трудом распахнув окно, я жадно вдыхала свежий воздух. Это был один из немногочисленных способов хоть как-то облегчить мое состояние. А еще надо пить… Теплую воду или чай. Но это было очень тяжело. Я просто не могла себя заставить протолкнуть в горло хоть что-то. Так, промаявшись какое-то время, я засобиралась в школу. Первым уроком была география. На свежем воздухе меня немного попустило, так что почти весь урок я “проспала”, сквозь легкую дремоту внимая голосу учительницы. Хоть и вторая смена, а все равно в это время я еще очень сонная. В прошлом же году, когда надо было быть к восьми, творился сущий ад. Да, сейчас мне сонно, но я хотя бы могу контролировать свое тело, и я более-менее запоминаю, о чем говорится на уроке. Тогда же… Почти каждое утро я чувствовала, как будто вот-вот потеряю сознание и просто рухну в проход между партами. Временами даже буквально клевала носом, едва не впечатываясь им в парту. О том, что в следующем году этот кошмар повторится, я старалась не думать. Вторым уроком был нежно любимый мною русский язык. На память я никогда не жаловалась, да и начитанность дает о себе знать, поэтому соблюдать правила не составляло никакого труда. Однако, мое самочувствие снова дало сбой. Заметив, что я напряглась и сжалась, русичка обратилась ко мне: – Саша, с тобой все хорошо? – Д-да… – с трудом выговорила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Тебе плохо? – проигнорировав мои слова, учительница подошла ближе. – Ты позеленела прям, у тебя живот болит? – Нет… – я сдалась. – Меня тошнит. – Давай тебя кто-нибудь в медпункт отведет. – Не надо. Такое бывает, само пройдет. Я уже была у врача. – Да?.. – неуверенно произнесла Евгения Олеговна. – Может, хоть воды тебе дать? Точно не надо в медпункт? Полежишь хотя бы… – Нет, не надо ничего, спасибо… Полежать сейчас и впрямь было бы здорово, но вот какой ценой? Во-первых, пропущу любимый урок, а во-вторых, это ж меня будет сопровождать кто-то из одноклассников. Я и так слишком много внимания привлекла к своей персоне, а так будет еще больше. Спасибо, не надо. Меня действительно вскоре отпустило, к моему вящему облегчению. В течение этого и следующего урока тошнота возвращалась временами, но не настолько сильно, так что я даже успокоилась, решив, что на сей раз неведомая болезнь отступила. Но вот… Пытаясь справиться со своим состоянием, дома я выпила довольно много воды. И эта вода, как несложно догадаться, рано или поздно запросилась бы наружу. Придется идти в школьный туалет… А школьный туалет – еще одна вещь, которую я старательно пытаюсь избегать. Уж лучше пить как можно меньше и справлять свои нужды дома. Да, это вредно, но заходить в сию клоаку не менее вредно. Нет, проблема не в том, что там грязно. Туалет немного обшарпанный уже, но его регулярно моют, так что кафель блестит, а воздух пахнет хлоркой. Пол в кабинках, правда, нередко забрызган сами-понимаете-чем, но, говорят, у мальчиков в этом плане еще хуже. Ничего, я не брезгливая. В общем, проблема не в этом. Проблема в том, что в туалетах нередко собираются посплетничать девочки, начиная примерно с шестого класса. Но чаще – с девятого по одиннадцатый. Они там списывают домашку, красятся, обсуждают всякое разное… И проходить мимо них – это игра в русскую рулетку. Иногда пронесет, меня даже не заметят. Но порой я для них как красная тряпка для быка. Причем, пристают ко мне не только мои одноклассницы или девочки с параллельных классов. Зачастую это и старшеклассницы тоже. Вот что им неймется-то, а?.. Можно было бы сходить в туалет для младшеклашек, но там меня могут погнать учителя. Жалко им, видите ли… Так или иначе, я рискнула пойти в туалет на втором этаже, для средних и старших классов. И, как я и думала… На подоконнике вольготно расположились трое девочек, вроде бы из одиннадцатого “Б”, я точно не знаю… Зато вот они меня почему-то знают прекрасно. – Эй, Михеева, чего не красишься?! – мгновенно среагировала на мое появление одна из них. Я попыталась молча пройти мимо, но не тут-то было. Ее подружка схватила меня за локоть. – Оглохла, нет? Машка к тебе обратилась, чего не красишься-то?! – Не хочу, – сдержанно ответила я. Я как-то уже пыталась ответить честно, что у меня слишком плохое зрение для этого. Чтобы увидеть себя в зеркале, приходится прям носом в него утыкаться, это неудобно. И потом, толку-то, если я все время в очках. За ними ни черта не видно, накрашена я вообще или нет. Тогда мне пришлось объяснять, почему я не ношу линзы. И это… вызвало лишь новый шквал насмешек. Так что нет, пусть довольствуются моим коротким “не хочу”. – У-у-у-у, ну хоть бы прыщи свои замазала! – заржали старшеклассницы и отпустили меня. Да… Их не так много, но они есть. Мне не повезло с кожей. Да с чем мне, в принципе, повезло? Ах да, я не толстая. Хоть что-то. Мама пыталась давать мне какие-то лосьоны и крема, но толку от них не было, только лишняя возня. Так что я смирилась, в надежде, что со временем само пройдет. Я закрылась в кабинке, проверив, что щеколда надежно держится. Хоть я и не сильно стыдливая, но когда Ленка в тот раз начала дергать дверь, едва не открыв ее, я чуть не умерла, стараясь как можно скорее застегнуть молнию на джинсах. Теперь приходится внимательно выбирать кабинку, чтобы щеколда не была расшатанной. Голоса старшеклассниц удалялись: они явно покидали туалет. Я тихо порадовалась про себя, что они не будут цепляться ко мне на обратном пути. Однако… Когда я вышла, меня поджидал “сюрприз”. Теперь здесь были мои одноклассницы. Кристины на сей раз не было, зато была та самая Ленка. И парочка подпевал, куда же без них. – О, Сашка, так ты проблевалась или прописалась? – с непередаваемой интонацией спросила у меня Лена, перегородив проход. Мои ладони тут же вспотели. Как она может так спокойно говорить такие неприличные вещи? Нет, меня не так воспитывали, я так не могу… – Второе… – смущенно пробормотала я, пытаясь прорваться мимо нее. – Пусти меня. Зачем вот я вообще ответила, а… – Тю-ю-ю, а мы думали, проблевалась! – радостно заржала Лена, а другие девчонки ей вторили. – Тошнит тебя значит, да?! – И что? – я уставилась на нее исподлобья. – А может, ты… Бере-еменная?! – проблеяла она последнее слово так, что я увидела меж ее зубов жвачку. – Нет, у меня что-то с желудком, – сказала я первое, что пришло мне в голову. Тем временем у меня уже потихоньку начинало крышу сносить. Мне не нравилась эта ситуация, я хотела как можно скорее сбежать отсюда, но Ленка вцепилась в дверной косяк, отделявший помещение с туалетными кабинками от помещения с раковинами и зеркалами. Я попыталась вытолкать ее наружу, затем вынести ударом отдельно ее руку, упирающуюся в дверной проем. Когда же эти меры не увенчались успехом… Я вцепилась в ее руку ногтями. – Ай, дура, что ли?! – заорала Лена, отдергивая руку. – Эй, не дайте ей свалить! Я уже пошла на прорыв, но в мою одежду вцепились все трое одноклассниц. Я дернулась так, что услышала, как затрещала ткань по швам, но это не помогло. Меня перехватили за запястья, не жалея кожи. А одна из них продолжала держать за шиворот. – Давайте ткнем ее рожей в толкан! – захохотала Лена. – Ща посмотрим, блеванет она или нет! Меня поволокли обратно к кабинкам. Я упиралась что есть сил, а глаза уже застилала кровавая пелена. Так всегда происходит в подобных ситуациях. Я буду защищать себя, не жалея сил, до последнего вздоха. Я не допущу, чтобы меня опять унижали! Выгадав момент, я со всего маху наступила на ногу одной из них. Она завопила и разжала пальцы. Одна рука у меня освободилась, и я не теряла времени зря. Я ударила вторую девчонку, которая держала меня за руку, и та поспешила свалить подальше. Осталась только Лена, которая держала меня за шиворот, это самое сложное. Я уперлась ногами, постаравшись стукнуть ее об стенку, но Лена была крупнее и сильнее меня. Я мотнула головой, но она была слишком далеко. Тогда я все-таки вывернулась, насколько смогла, и схватила за одежду уже ее. Лена верещала, но не отпускала. Мы хаотично перемещались по туалету, как две сцепившиеся кошки. Пока, наконец, Лена не оказалась в шатком равновесии, опираясь на одну ногу. Не теряя времени зря, я заставила ее это самое равновесие потерять, и она грохнулась на одну из раковин. Под немалым весом Леночки раковина отделилась от стены, повиснув на одном креплении, а сама одноклассница стала заваливаться на пол, утягивая меня за собой. Ладно… Полностью расслабившись, я рухнула на нее. Пусть я и мало вешу, но ей хватило. И она, наконец, отпустила меня. Я вскочила на ноги. – Ну, кто еще хочет?! – вскрикнула я, выставив вперед дрожащие руки. – Что здесь происходит?! – раздался знакомый голос за моей спиной, от которого мне захотелось резко прикинуться половой тряпкой, лишь бы меня не заметили. – Владимир Давидович, вам сюда нельзя!!! – завизжали девчонки. – Я учитель и ваш классный руководитель, мне везде можно! – отрезал математик. – Еще раз: что здесь случилось?! – Владимир Давидович, она нас бьет!!! Выравнивая дыхание и пытаясь успокоить бешеную дрожь во всем теле, я оглядела “поле боя”. Гуля и Аня сжались по разным углам, Лена скрючилась на полу, надрывно кашляя. Что-то повредилось в водопроводных трубах, которым сто лет в обед, и пол медленно покрывался слоем воды, что билась вверх веселеньким фонтанчиком. М-да… Учитель подскочил к кашляющей Ленке, несколько раз с силой похлопал ее по спине, и она наконец выплюнула свою жвачку. Он убедился, что Ленке стало лучше, и выпрямился, поправляя волосы. – Все четверо в мой кабинет. Живо. Сказав это, он развернулся на каблуках и вышел вон, никто из нас даже возразить ничего не успел. – Тебе хана, припадочная! – прошипела Аня, вместе с Гулей выводя под руки не до конца пришедшую в себя Лену. Я все еще тряслась, но это был выброс адреналина, а не страх как таковой. Хоть бы это состояние продлилось подольше. Чем дольше оно будет продолжаться, тем менее маленькой и жалкой я буду себя ощущать в кабинете классного руководителя. И я поспешила вперед, обгоняя плетущихся кое-как девчонок. Когда я вошла в кабинет, учитель метнул на меня острый как нож взгляд. Я лишь крепче стиснула челюсти. Он вернулся к своим бумагам. Вскоре подоспели и остальные участницы происшествия. Математик выпрямился, разворачиваясь на стуле, и оглядел всех нас убийственным взглядом, от которого у меня снова взмокли ладони и ступни. – Владимир Давидович, мы... – начала было Ленка. – Тишина! – резко оборвал он ее, и та притихла. Он встал, глядя на нас сверху вниз. – Устроить драку в туалете! Даже ваши мальчишки до такого не додумались! – говорил он так, словно гвозди забивал, и все под его взглядом как-то съежились. – Мало того, попортили школьное имущество! Мне вот очень интересно, какая такая причина могла заставить вас сделать это. – Владимир Давидович, это все… – Я что-то не понял, я спросил твоего мнения, Агабекян? Гульнара заткнулась. Выдержав тяжелую паузу, классный руководитель заговорил снова: – Я хочу услышать версию Михеевой. Держаться под таким давлением было тяжело. Но, так как мой “боевой раж” еще не прошел, я держалась. Меня бросало в жар, руки было впору вытирать об одежду, но я не согнулась и не заплакала. Вскинув голову со свой доступной мне гордостью, я сказала: – Они не выпускали меня из туалета. Потом хотели ткнуть лицом в унитаз. Схватили втроем. Я не позволила. – Да она врет все!!! – заверещала Ленка. Учитель навис над ней грозной скалой, и она прикусила язык. – Позорище… – процедил он. – Я уже давно заметил, что вы неравнодушны к Михеевой, но чтоб настолько… И это мой класс. Мой класс опускается до травли и драк. Ну ничего, ничего… От этого “ничего” меня аж мороз по коже пробрал, хотя, вроде бы, это было обращено не ко мне. – Я научу вас вести себя, как люди, – продолжал тем временем учитель. – Я сделаю из вас… людей. Его голос был настолько пугающим, что я почувствовала, как к горлу подкатил неприятный комок. Вот, да… Поэтому я, к примеру, ненавижу фильмы ужасов. Я просто начинаю рыдать от страха. Господи, почему он вызывает настолько сильный страх? Прозвенел звонок. Математик вернулся за свой стол. – Власова, Попова, Агабекян – завтра же родителей в школу. Михеева… свободна. – Да почему вы ей верите?! – размазывая слезы и тушь по лицу, запричитала Ленка. – Почему вы верите ей, а не нам?! Она же врет все! – Да? – выразительно дернул бровью учитель. – И как же все было, по-вашему? – Да она… Она просто набросилась на нас! – Неужели? Вот так взяла – и набросилась? – Да!!! Мы не трогали ее вообще! – с лицом оскорбленной невинности продолжала гнуть свое Лена. – И зачем же ей это делать? – поинтересовался математик. – Ну… Да она ж больная на голову! Откуда мне знать?! И вообще, а зачем нам ее бить?! – Например… Потому что вы всем классом нашли себе удобную жертву. Михеева по-другому выглядит, по-другому ведет себя, а к тому же еще носит очки. Это ли не повод для травли? Не говоря уже о том, что я уже который урок наблюдаю одно и то же. Если речь заходит о Михеевой – начинается цирк. Ни над кем класс столько не смеется, сколько над ней. – Потому что это смешно! Она ж капец нелепая! – Лену, казалось, уже истерика крыла. – Это не значит, что мы… – Все, мне надоело это слушать, – оборвал ее Владимир Давидович. – Марш на урок! Я наблюдала, как девочки поспешно выметаются из кабинета, и хотела уже последовать за ними, но… – Саша… Я застыла. Странно слышать, что математик называет меня по имени. Ранее я слышала такое обращение только от русички. Иногда еще меня так называет наш старенький учитель по изо. Но математик… Он всегда был подчеркнуто официальным. – Подойди, пожалуйста. Адреналин в моей крови начал стихать, поэтому мне стоило определенных усилий выполнить эту просьбу. – Они не успели тебе навредить? – как-то слишком вкрадчиво поинтересовался он, и на сей раз, я уверена, даже моя обескровленная кожа умудрилась покраснеть. – Нет, все хорошо… – Точно? – Пострадала только моя гордость… – буркнула я куда-то в сторону. О, моя идиотская манера говорить цитатами… Эту привычку не смогла из меня выбить даже моя прекрасная матушка. И сказать так при учителе меня побудило лишь мое не вполне адекватное состояние, не иначе. Учитель очень внимательно посмотрел на меня, но никак не стал комментировать мою странную манеру изъясняться. – Понятно. Не хочешь немного посидеть, отдохнуть, успокоиться? – Нет, спасибо… Мне на урок надо. – Об этом не волнуйся, я скажу Наталье Андреевне, где ты была. Так что? – Н-нет… – Ладно, – легко согласился он. – Но тебе все равно придется задержаться. Я подняла на него хмурый взгляд. Мне все-таки влетит за что-то?.. – Третья пуговица на блузке, – мягко произнес Владимир Давидович. Несколько секунд я пребывала в ступоре, пока до меня дошло. Опустив глаза, я увидела, что одной из пуговиц и впрямь недостает. Блин, это наверное тогда, когда Ленка меня за воротник тягала… Смутившись, я прикрыла рукой прореху. Как будто мало мне было сегодня неприятностей! – Давай поступим так, – предложил классный руководитель. – Ты сходи пока поищи пуговицу, а я пойду в учительской поспрашиваю, у кого найдется нитка с иголкой. Я смогла лишь слабо кивнуть, быстренько покидая кабинет. Раздражает то, что мне иногда не хватает духу поблагодарить даже тех людей, которые действительно этого заслуживают… Надо будет обязательно сказать спасибо, когда я вернусь. Воду в туалете уже перекрыли, но там по-прежнему было мокро, а раковина все так же угрюмо клонилась вниз. М-да, это было бы проще, будь у меня получше зрение. Согнувшись в три погибели, я тщательно изучала пол в поисках пропавшей пуговицы. И едва не подпрыгнула, ударившись головой о подоконник, когда сзади раздался недовольный визгливый голос: – Ты чаво тут рыскаешь, а?! О, это была наша дородная уборщица, вооруженная шваброй и ведром. – Не видишь, что ли, туалет на ремонт закрыт?! – продолжала она. – А ну, пшла отсюда! Шляются тут по туалетам, нет чтобы на уроке сидеть… Когда на тебя так орут, спорить и что-то доказывать практически бесполезно. По крайней мере, для меня. Поэтому, не ответив ничего, я вышла в коридор. Блин, неужели придется весь день ходить без пуговицы? Это ж если спину выпрямить, то будет виден лифчик. Заметит кто – меня точно заклюют. Благо, тут я заметила маленький светлый предмет у стены. И точно, нашлась пропажа! Ничего себе она улетела… Вернувшись к кабинету математика, я обнаружила, что он заперт. Вот же… И что теперь? Дождаться его или пойти на урок? Да, он сказал, что собирается в учительскую, но что, если у него нашлись дела поважнее, и он забыл про меня? Взвесив все “за” и “против”, я пришла к выводу, что мне влетит в любом случае. Если классрук забыл про меня, мне влетит, что я не пошла на урок. Если пойду на урок – мне влетит от географички за опоздание. Так что… Дождусь конца урока, а там хоть бы что. Единственное, что меня беспокоило, так это то, что мимо меня могут ходить другие учителя, которым будет интересно, что я тут делаю. Но на этот случай я заготовила реплику: “Владимир Давидович сказал ждать здесь”. Этот план не был идеальным, но сойдет… Когда все это кончится, а? Почему любой желающий считает своим долгом меня шпынять и пинать? Ладно, на этот раз меня пронесло, и на меня не повесили драку в туалете, но стоило мне отойти на три шага – пожалуйста, недовольная уборщица. И куча других потенциальных проблем… Не умею я себя защищать. Вон, у девчонок из класса язык подвешен так, что я им слово – они мне десять. И только и останется, что рот разевать, как рыба на суше. Но что мне делать, если я почти не общаюсь с живыми людьми? Мои собеседники – это книги, а они не учат, как правильно послать кого-то на три буквы, чтобы он при этом отстал. Угу, а не поржал с того, как нелепо ты эти самые три буквы произносишь. Господи… Что ж, но на сегодня мое везение пока не окончилось. Математик примчался минут через десять. Он не бежал, но шел такой быстрой походкой, что мне в лицо ударил порыв ветра, когда он приблизился. Хм, пахнет улицей. Куда это он ходил? – Пойдем, – коротко бросил он мне, отпирая дверь кабинета. Владимир Давидович не то, чтобы запыхался, но дыхание у него было быстрым и тяжелым, как будто он в таком же темпе проделал немалый путь. Он подал мне… Новенький швейный набор? – В учительской ни у кого не оказалось, пришлось новый купить, – пояснил он в ответ на мой удивленный взгляд. Это что, он до Дома Быта успел сгонять за это время? Я просто даже не знаю, где такую вещь можно ближе купить… В газетных киосках их не продают вроде. Или нет? – Спасибо… Но н-не стоило… – пробормотала я. – Михеева, давай я сам за себя буду решать, что мне стоило делать, а что нет, – грубовато одернул он меня. – Нашла пуговицу? – Ага… Спасибо… еще раз… В швейном наборе нашлись белые нитки, так что даже не будет заметно, что пуговица отрывалась. Я проверила, каким методом были пришиты другие пуговицы. Оказалось, что крестом. Что ж… приступим. Это не заняло много времени, а Владимир Давидович, как и обещал, проводил меня на географию и исчерпывающе пояснил причину моего отсутствия половину урока. Географичка покосилась с легким недовольством, но ничего не сказала. Ну и славно… Остаток учебного дня прошел относительно спокойно, но в легких мучениях. Дурнота опять вернулась, не спеша отпускать меня из своих цепких когтей. Кажется, даже хуже стало. А еще, я то и дело ловила на себе ненавидящие взгляды одноклассниц. Да, здорово, конечно, что математик оказался на моей стороне, но… Как бы не стало хуже. Сегодня была пятница, а значит, снова дополнительные занятия по алгебре. Это даже хорошо, на тот случай, если кто-то захочет подкараулить меня после школы. Дополнительное занятие проходило в точно такой же тихой рабочей обстановке, как и прошлый раз. Даже моя тошнота, будто успокоившись, улеглась и прекратила меня мучить. На этот раз мы проходили новый тип примеров, и мне пришлось изрядно поломать голову, поскольку эту тему я даже в прошлом году так и не сумела понять. О сегодняшнем инциденте Владимир Давидович не упоминал, а я и не хотела об этом говорить. Так что все к лучшему. Добравшись же до дома, я не была способна уже ни на что другое, как только валяться на диване и смотреть телевизор. Наверное, после всего, что случилось, мне полагается поплакать… Но на душе царила лишь скулящая пустота и жуткая усталость. Не хотелось даже есть. Домашнюю работу тоже придется отложить до завтра, хоть и знаю, что в первой половине дня я обычно никакая. По субботам нам ставили всякие “несерьезные” уроки, типа изо и музыки, так что плевать. Проваливаясь в сон, я лишь пыталась предположить, что меня теперь ждет в школе…