Autres vies

— Блин, да подвинься ты! — Сам подвинься! У меня горячее! Ацуши держит тарелку с растопленным в микроволновке сливочным маслом и пытается пройти к столу. В рецепте было сказано согреть до комнатной температуры, но кто они такие, чтобы ждать? Акутагава недовольно фыркает, складывая несколько горстей свежей вишни в маленькую тарелку. И почему именно он должен заниматься этой ерундой? Проще было купить сразу консервированную или замороженную, чем сидеть теперь и выковыривать эти дурацкие косточки. Но Ацуши ведь настоял на том, что со свежей получается вкуснее. Вот и занимался бы этим сам! Вообще, вся эта затея была глупой с самого начала. Зачем корячиться на кухне, если можно сэкономить себе кучу времени и нервов, просто купив эти дурацкие кексы в ближайшей пекарне? — Что ты делаешь? Надо сначала сухие ингредиенты смешать! — Да нет же, мука сразу в масло добавляется, — Ацуши продолжает упрямо просеивать муку в отдельную тарелку. — Нет, потом! Ты сейчас всё испортишь! Проверь рецепт, раз не веришь. Ацуши недовольно рычит, но всё-таки открывает рецепт на экране телефона. И почему Акутагава вечно думает, что знает всё лучше него? Он листает вниз, готовый тыкнуть ему в лицо нужной строкой, но его пыл быстро остывает. — Да, и правда потом… — Я же говорил, — Акутагава самодовольно улыбается, и Ацуши хмурится, сжимая свободную руку в кулак. — Зато сахар и разрыхлитель надо сразу добавить, так что ты всё равно не прав! Ацуши отставляет муку в сторону и тянется к верхнему ящику за сахаром. Отсыпает нужное количество в стакан, но, ставя бумажный пакет на место, задевает его, и стеклянная ёмкость с громким звоном разбивается о кафельный пол. Акутагава вздрагивает от шума и, обернувшись, видит Ацуши, растерянно стоящего среди сахара и осколков. — Стой на месте, — он вздыхает, оставляя вишню на столе, и достаёт из-под раковины веник. Подходит и сметает осколки в совок. — У тебя точно руки не из того места растут. — Я случайно! — Не поранился? — Вроде нет, — Ацуши осматривает руки и босые ноги — крови нигде не видно. — Спасибо. Акутагава качает головой, осторожно ссыпая осколки в мусорку, и ставит совок с веником на место. Возвращается к своему занятию, пока Ацуши берёт новый стакан. Разбив два яйца, всыпав сахар и разрыхлитель, он достаёт из нижнего ящика миксер и подключает его к розетке. — Смотри не разбрызгай, — Акутагава даже не поднимает на него глаз. — Знаю я, — он недовольно фыркает, выбирая самый медленный режим, и опускает венчики в свою массу. Уже через минуту она становится однородной, как и написано в рецепте. На всякий случай ещё раз его проверив и удостоверившись, Ацуши всыпает просеянную муку, после чего взбивает ещё раз. — Я закончил. Ты скоро там? — Да, секунду. Акутагава заканчивает отделять косточки от последних ягод, пока Ацуши расставляет на противне формочки для кексов и понемногу перекладывает в них густое тесто. Акутагава подходит к нему со спины с тарелкой вишни и кладёт пару ягодок сверху, чуть придавив пальцем. Ацуши, конечно, потом достаёт их и кладёт по-другому — так, как нравится ему. Акутагава недовольно фыркает, мазнув ему по носу красным соком, и уже направляется к выходу из кухни. — Эй, а посуду кто мыть будет? — Ну не я же. — В смысле?! Я почти всю работу сделал! — Ты сам виноват, что мне пришлось с вишней возиться. — Ну пожалуйста, Рюноске, — Ацуши высоко тянет, и Акутагава не может не обернуться. Не растаять под его щенячьим взглядом он тоже не может. С этим вишнёвым соком на носу, в фартуке с пятнами от теста и следами муки на щеке он такой… домашний и очаровательный, что ему невозможно отказать. Все глупые споры из-за готовки в этот момент забываются. — Ладно, — он качает головой, собирая по кухне всю использованную утварь. — Ещё больше посуды не мог запачкать? — В следующий раз постараюсь, — Ацуши парирует, не обращая внимания на явный сарказм. Заканчивает приготовления и открывает печь. — А ты что, духовку не включил? — Я думал, что ты включил, — Акутагава пожимает плечами, ставя посуду в раковину. — Да блин! — Ацуши тяжело плюхается на стул. — Теперь ещё ждать, пока прогреется… — Можешь идти, я сам поставлю. — Я тебе такое важное дело не доверю. — Ну и сиди тогда, — Акутагава закатывает глаза, разворачиваясь к раковине. Через несколько минут посуда чистая; он вытирает руки о полотенце и садится рядом с Ацуши, залипающим в телефон. — Прогрелась? — он заглядывает в глаза Акутагавы и подносит руку к стеклянной дверце. Кивнув самому себе, Ацуши поднимается с места и убирает кексы в духовку, засекая на таймере полчаса. — Всё, теперь можно отдохнуть, — он потягивается руками вверх, целует Акутагаву в щёку и увлекает его в коридор. Через полчаса дымящиеся кексы стоят на плите, на столе — два стакана молока, и Ацуши напевает себе под нос незамысловатую мелодию, кладя один из них на небольшое блюдечко. — Сначала нужно, чтобы они остыли, — напоминает Акутагава. — Ой, да ладно, я осторожно. Он не успевает возразить, как Ацуши пробует их общее творение и удовлетворённо кивает, протягивая что-то невнятное. — А ты не хочешь? — он говорит с набитым ртом, но это даже не раздражает. — Я лучше подожду. Вечер Ацуши проводит скрутившись в кровати, пока Акутагава гладит его по голове, расположенной на коленях. — Живот боли-и-ит, — он тихо скулит, в ответ на что Акутагава вздыхает и качает головой. — Я говорил, что нужно подождать. — В следующий раз купим в пекарне…