Autres vies

Сухие ветки хрустели под ногами в ночной тишине. Молодая луна проглядывала между кронами деревьев, скромно освещая сосредоточенные лица и сцепленные руки. Где-то вдалеке ворчал филин, нагоняя жути. — Напоминает завязку «Белоснежки», — раздался бархатный голос Акутагавы. Ацуши усмехнулся. — Да-да. Дазай-сан увидел в тебе конкурента и поручил мне разобраться. Придётся тащить ему твоё сердце. — Лёгкие и печень, вообще-то. — Тогда сердце я оставлю себе. В густой темноте, чуть поодаль, хрустнула ветка. Акутагава крепко сжал ладонь Ацуши. — Боишься? — он беззлобно улыбнулся, притягивая его ближе. — Нет. Просто не по себе. — Мышка пробежала, ничего страшного. Я часто тут хожу. Правда, не по ночам… Ацуши огляделся, когда над головой послышался громкий шум крыльев. С ветки взлетела какая-то птица. — Боишься? — Акутагава усмехнулся, когда Ацуши прижался к нему. — Да, я испугался. И мне не стыдно в этом признаться, — он показал ему язык, слишком поздно подумав, что Акутагава, наверное, даже не увидит этого в темноте. — Не вижу смысла перед тобой храбриться. — Я не храбрился. Просто страх — это слишком громкое слово, — Акутагава фыркнул, вглядываясь в отголоски лунного света. Не видно было ни зги. — Как скажешь, — он огладил его ладонь большим пальцем, стараясь избавить Акутагаву от этого совсем не страха, просто не по себе-чувства. — Мы уже рядом. С узкой лесной тропинки они вышли к широкой, поросшей травой дороге. По ней давно уже не ездили машины, но тут и там трава была примята — следы людей, случайно выбредших к ней, и диких обитателей леса. Однажды, когда Ацуши в очередной раз после тяжёлого дня шёл этой дорогой к своему тайному месту, он даже видел тут оленя — издалека, правда, но впечатлений хватило надолго. Заметив тогда человека, он сразу убежал, моментально потерявшись среди деревьев и оставив Ацуши наедине с его удивлением. Чем дальше они шли, тем реже становился лес. Вскоре показалась каменная дорожка, и совсем рядом с ней невысокая башенка — если бы Ацуши не знал, что она там есть, вряд ли разглядел бы её очертания. Они подошли ближе и остановились у лестницы, ведущей вниз, прямо в никуда. Хоть луны и ярких, как всегда вдали от города, звёзд было достаточно для того, чтобы осветить полянку и загадочную постройку, но туда, вниз, не проникало ни одного лучика света. Звук от каждого шага по каменной плитке неспешно скатывался вниз и разносился по округе, отражаясь от замшелых стен. Изнутри время от времени доносились непонятные, но однозначно жуткие звуки. Хотелось верить, что это лишь животные, облюбовавшие укрытие. Ацуши отпустил руку Акутагавы и запрыгнул на плиту, когда-то бывшую частью стены, наверное. Сейчас же это были руины. — Вот и пришли, — он забрался на холодный камень с ногами и похлопал по месту рядом с собой. Акутагава пару раз провел рукой, смахивая пыль, песок и грязь, после чего запрыгнул на место рядом с Ацуши. — Ночью здесь жутковато, конечно. В одиночку я бы сюда не решился прийти. Но с тобой ничего не страшно. Акутагава молчал, смотря на звёзды: может, не знал, что сказать, а может, просто наслаждался моментом. Ацуши подвинулся ближе к нему. — Зато днём тут очень здорово. Птички поют, а в остальном тишина, и никого вокруг. Только я и лес. Люблю это место. Акутагава протяжно хмыкнул, устраивая руки на согнутых коленях. — Часто ты тут бываешь? — Ну… я прихожу сюда, когда хочу о чем-то подумать или просто побыть один. Очень выручает, когда всё надоедает и все вокруг бесят. — Не знал, что у тебя бывают такие дни. — Бывают, конечно. Я же человек. Ацуши вздохнул, запрокидывая голову. Весь небосвод был усыпан крошечными, несмело подрагивающими белыми точками. О присутствии второго сердца рядом напоминала лишь тяжесть на плече — Акутагава устало положил голову. Листва шелестела на ветру, а затаив дыхание, можно было услышать, как ночь в лесу наводит свои порядки.