Autres vies

За окном темно. Настенный светильник у кровати с тихим потрескиванием горел вот уже несколько часов, а Акутагава дочитывал последние страницы книги. Развязка была совсем не такой, как он ожидал, а эпилог скучным, но он не любил бросать книги недочитанными. Сон этой ночью к нему всё не шёл, хоть начало ночи он и провёл, ворочаясь и бездумно пялясь в потолок. На часах половина четвертого утра. На работу вставать уже через несколько часов, и хорошо бы поспать хоть немного, но, похоже, не судьба. В животе неприятная пустота, глаза покалывает от ощущения песка. В комнате тихо, но Акутагава знает, что скоро рассвет, и пение птиц первым нарушит тишину. Дочитав последние строки, Акутагава вздохнул и закрыл книгу. Не стоит больше доверять литературным рекомендациям Тачихары. Бестолковая книга, впустую потраченное время. Он щёлкнул выключателем, и комната тут же погрузилась во тьму. Он протёр глаза и пошевелил плечами, разминаясь. Раньше, чем пение птиц, тишину нарушил тихий стук в его дверь. Тонкая полоска света из коридора проникла в комнату через узкую щель, за ней и нерешительный взгляд. Увидев, что Рюноске бодрствует, Ацуши раскрыл дверь чуть шире. — Не спишь? Акутагава в ответ помотал головой. — Я там печенек напёк и чайку поставил. Пошли посидим немножко? Быстро взвесив свои варианты, Акутагава кивнул и слез со скрипучей кровати. Вышел в коридор вслед за Ацуши — глазам пришлось привыкнуть к яркому свету — и прошёл за ним на кухню, шаркая по полу мягкими тапочками, подаренными им же ещё на Рождество. На кухне вкусно пахло свежей выпечкой. На столешнице стоял прозрачный заварочный чайник, а на столе расположилась большая тарелка с печеньями в форме сердечек. С кусочками шоколада, его любимое. Разлив чай по чашкам, Ацуши поставил одну перед Рюноске и сел напротив. Видок у него был потрёпанный, но до невозможности очаровательный: лохматые светлые волосы торчали во все стороны, со щёк всё не сходил румянец, а заспанные глаза не хотели открываться. — А ты чего не спишь так поздно? — Я проснулся недавно, — Ацуши зевнул, потянувшись к печенью на тарелке. — Целый день проспал, представляешь? — Коты спят по 16 часов в сутки… — А коты умеют печь печенье? — Ацуши насупился, делая глоток из своей чашки чая. Рюноске только улыбнулся. — Вот то-то же. И почему ему так не нравятся сравнения с котом? Они же милые… и сам он постоянно отправляет ему фотографии котиков, подписывая «мы». Странный какой-то. На зубах хрустнуло печенье, на стол посыпались крошки. Приятная сладость сразу немного подняла настроение. — Вкусно? — Да. Спасибо, — Акутагава запил печенье чаем — тоже, конечно, его любимым. Ягодным, кисловатым. Заботливость и предусмотрительность Ацуши поражали. — Пожалуйста. Я там ещё супчик на завтра приготовил. Не забудь покушать, ладно? — Хорошо. Не забуду, — Акутагава откусил ещё кусочек. В этот раз шоколада попалось больше. — Ты всерьёз увлёкся кулинарией, да? — Угу. Хорошее же хобби, правда? — Замечательное, — Рюноске улыбнулся, когда Ацуши снова зевнул, и в уголках его глаз блеснули слёзки. — У тебя хорошо получается. — Спасибо. Я стараюсь. К тому моменту, как они допили чай в тишине, съев ещё по паре печений, за окном начало рассветать. Яркое солнце медленно поднималось над горизонтом, озаряя розовое небо. Птицы будили мир своей трелью. — Поспим сегодня вместе? — Ацуши обернулся, поставив использованную посуду в раковину. Мыть было лениво, это могло подождать. — Да. Хотя времени почти не осталось… — Может, прогуляешь завтра? За один день ничего не случится, — Ацуши добродушно улыбнулся, заключая Рюноске в свои объятия. — Зато отоспишься хоть немножко. — На выходных отосплюсь, — Рюноске обнял Ацуши за руки. — Пойдём. Засыпать в объятиях Ацуши тепло и уютно даже на рассвете. Его мерное дыхание звучит куда приятнее, чем пение птиц. От него пахнет домом.