Autres vies

— Давай я покажу тебе, где у нас что? — Да, давай. А то я немного в растерянности. Рюноске кивнул и взял Ацуши за руку. Ладонь его была холодной и слегка влажной. — Всё ещё волнуешься? — Мне очень неудобно перед твоими родителями. — Не переживай. Я видел, что в кафе у нашей школы требуются официанты. Можем попробовать туда устроиться. — Да, давай. Я ещё перед уходом забрал свои сбережения… — Ацуши достал из кармана маленький потрёпанный кошелёк. — Тут немного, но, думаю, хотя бы на неделю хватит, — он вынул из бумажника несколько смятых купюр, разгладил их и протянул Рюноске. — Передай это своим родителям, пожалуйста. — Не думаю, что они возьмут, но я попробую. Акутагава убрал деньги в карман и сдержанно улыбнулся. Ацуши кивнул. — Так. Экскурсия, — Рюноске встряхнул головой и повёл Ацуши в прихожую. — Здесь вход. Через окно залезать тебе больше не придётся, — он усмехнулся яркому румянцу Ацуши. — Ключей для тебя нет, но мы сделаем дубликат. А пока, если захочешь куда-то уйти, просто скажи мне. — Хорошо. А до скольких у вас можно гулять? — До десяти. — Здорово! Меня только до восьми отпускали. — Не уверен, что у нас будет время на прогулки… ну да ладно, — Рюноске махнул рукой и указал на широкую раздвижную дверь. — Там гостиная и кухня, ты уже видел. Они зашли внутрь, Акутагава кивнул в сторону двери в углу. Мама улыбнулась им из кухни. — Там комната родителей. А тут, — он приоткрыл соседнюю узкую дверцу, — кладовка. Тут всякая всячина: аптечка, инструменты, бытовая химия. Если тебе что-то понадобится — скорее всего, оно тут. Ацуши кивнул, усмехнувшись, и они вернулись в коридор. — Здесь моя комната, — он коснулся первой двери, — ты будешь жить тут. Тут ванная и туалет. Замок иногда заедает, но на этот случай есть ключик, — он открыл дверь, — в ящике над раковиной, и второй на кухне. Если заест, говори, я достану. Только не потеряй. — Не потеряю. — А там комната сестры. Она на выходные к подружке уехала, завтра вечером вернётся, я вас познакомлю. — Всё запомнил. Красивый у вас домик. — Сами строили. А, да, мама сейчас не работает, поэтому сама убирается, но бардак всё равно лучше не разводить… — Не буду, конечно. Я тоже люблю порядок. — Отлично, тогда вы подружитесь. Вроде бы, всё. Если что, спрашивай, я тебе всё расскажу. — У меня с собой никаких вещей нет… Даже полотенца, там, или одежды. — Полотенец у нас достаточно, а из одежды… я дам тебе что-нибудь своё. А, да, стиралки нет, мама всё носит в прачечную по вторникам и пятницам. Если что-то случится, в раковине можно застирать. Посудомойки тоже нет, все кружки-тарелки каждый сам за собой моет, обязательно сразу, а то мы только недавно тараканов потравили. — Хорошо, я понял. — Мальчики! — из кухни позвала мама. — Идите кушать! Ацуши посмотрел на Рюноске, как будто спрашивая у него разрешения, и только после того, как он кивнул и взял его за руку, решился зайти на кухню. Акутагава усадил его, всё ещё стесняющегося, за стол и дал ложку, а его мама поставила перед ним тарелку и вернулась к плите. — Если надумаешь, Рюноске, говори. Тут ещё осталось. — Хорошо. — Очень вкусно! — Ацуши сказал, не в силах оторваться от тарелки. — Спасибо, Фуку-сан! — Голодный ребёнок, — она усмехнулась и легонько потрепала его по волоса. Ацуши зажмурился, как довольный кот. — Кушай, кушай. Рюноске с улыбкой наблюдал за тем, как изголодавшийся Ацуши торопливо уплетал свой суп. Доев, он грустными глазами осмотрел тарелку и попытался наскрести ещё хотя бы ложечку. Когда у него не получилось, он оглянулся на маму Акутагавы, поманил Рюноске жестом и наклонился к нему. — Я не наелся, — он едва слышно прошептал ему на ухо, — можно добавки? — Конечно, — Рюноске ответил тем же шёпотом, прекрасно понимая стеснение Ацуши, — попросить за тебя? — Да. Только можешь не говорить, что это для меня, пожалуйста? — Ацуши глянул на него умоляющими глазами. — Мне неловко. — Хорошо, — он усмехнулся и сел обратно на своё место. — Мам, можно мне тоже отядзуке? — Конечно, — она кивнула, оставила на разделочной доске нож и дайкон, который нарезала, и наполнила вторую тарелку. Когда она вернулась к готовке, напевая себе под нос простенькую мелодию, Акутагава поменял местами свою тарелку и тарелку Ацуши. Тот благодарно ему кивнул, но прежде чем приступить к еде, снова наклонился к нему. — А ты точно не хочешь? — Точно, — он кивнул. — Да и ужин скоро будет. — Хорошо. Спасибо. Закончив с обедом, Ацуши помыл обе тарелки и не забыл про всю посуду, которую мама Рюноске использовала при готовке. Он ещё раз поблагодарил её, низко поклонившись, и они вышли в гостиную. — У меня сейчас занятие с репетитором. Посидишь тут часик? — Да, конечно. — Можешь посмотреть телевизор или почитать что-нибудь. Или погулять, если хочешь. Только телефон возьми. — Хорошо. Я дома посижу. — Как хочешь. Тогда увидимся через час. Ацуши кивнул, скромно усаживаясь на диван; Акутагава ушёл к себе в комнату. Когда часы пробили ровно четыре, он созвонился со своим учителем. Первым делом показал ему решение домашнего задания, они разобрали спорные моменты и альтернативные пути решения, а затем весь урок решали задачи по новой теме. Целый час пролетел незаметно, как и всегда. Когда он вышел из комнаты, то обнаружил, что Ацуши копается в замке двери в ванную. Рядом с ним стоял ящик с инструментами, а в руках у него была отвёртка. — Что ты делаешь? — О, привет, — Ацуши улыбнулся. — Ты говорил, тут замок заедает, я решил посмотреть. Там просто соринка в механизм попала, я её убрал. Теперь должно работать. Он закрутил пару последних винтиков, поднялся и отряхнул руки. Рюноске подошёл и покрутил защёлку. — Да, и правда работает, — он посмотрел на Ацуши удивлёнными глазами, в ответ на что тот улыбнулся. — Где ты этому научился? — Я просто с детства очень любопытный и всё время разбирал разные штуки, вот папа и научил меня чинить всякое. Мама говорила, что у меня золотые руки. Он грустно улыбнулся, рассматривая свои ладони, измазанные в чёрном масле. Акутагава обнял его за плечи и поцеловал в щёку. — Вы обязательно помиритесь. — Я скучаю по ним, — он печально прошептал, — а они даже не пытались со мной связаться. Ни разу не звонили. — Они поймут свою ошибку, просто дай им немного времени. Не переживай. — Не получается. — Тебе тяжело, я понимаю. Но сейчас ты не можешь ничего изменить. — Я знаю, но… — Ацуши нахмурился и стиснул зубы. — Ладно, неважно. Не хочешь немного погулять? — Давай, — Рюноске пожал плечами. — Сейчас, я только руки отмою, — он поднял испачканную ладонь и улыбнулся. Рюноске кивнул. Прохладный осенний вечер был прекрасен для неторопливой, почти ленивой прогулки по улицам города. Людей вокруг почти не было, и они могли позволить себе держаться за руки и время от времени оставлять поцелуи на щеках друг друга, смущённо улыбаясь. Ацуши молчал, размышляя о своём, и Рюноске ему не мешал. Он просто был рядом — именно в этом и нуждалось изнывающее от тоски сердце. Они обошли весь район, понаблюдали за соседскими котами, послушали пение птиц и покатались на качелях. Когда Ацуши стало лучше, он сам предложил возвращаться. Дома их ждал горячий и вкусный ужин. Поначалу Ацуши было неловко сидеть вместе с семьёй Рюноске, но доброжелательность родителей и его самого сделали своё дело — совсем скоро он спокойно разговаривал и смеялся вместе с ними. — Кстати, — начал Рюноске, — Ацуши починил дверь в ванную. — Правда? — его мама удивлённо вскинула брови, улыбаясь. — Ты ещё и замки чинить умеешь? — Ерунда, — он смущённо улыбнулся, — его всего-то почистить внутри нужно было. — Спасибо тебе, — отец Рюноске тоже улыбнулся. — Не придётся теперь мастера вызывать. Кстати говоря… Он вышел из-за стола и ушёл в прихожую. Вернувшись, мужчина протянул Ацуши несколько купюр. — Держи. Заработал. — Что вы! — Ацуши покраснел и замахал руками. — Не нужно! — Бери, бери, — он положил деньги на стол рядом с ним. — Мастеру я бы за один только вызов в два раза больше отдал. — Не стоит, правда, мне не трудно. Я ведь даже не знаю, когда смогу от вас съехать, и приношу неудобства… — Всё в порядке, — папа кивнул, прикрыв глаза. — Никаких неудобств ты не приносишь, а труд должен быть оплачен. Возьми, это тебе на карманные расходы. Ты ведь все свои деньги нам отдал. — Если вы настаиваете… — Ацуши опустил голову и убрал деньги в карман. — Спасибо огромное. — А что ещё ты умеешь? — Всего понемножку. Могу, например, прикрутить полку, смазать петли, отремонтировать мебель… одежду чинить тоже умею, и компьютер могу почистить от пыли. — О. У меня как раз ноутбук стал сильно греться в последнее время. Думаю, вентилятор запылился. Посмотришь? — Да, конечно, — Ацуши несколько раз кивнул. — А где он? — Давай после ужина. Или вообще завтра. — Хорошо, как скажете. Они закончили ужин, разговаривая о своих планах, недавних событиях и том, что интересного видели или прочитали сегодня. Ацуши снова притих и молчал большую часть времени, а говорил только тогда, когда Рюноске или кто-то из его родителей обращались к нему, пытаясь включить в разговор. Создавалось впечатление, что от жеста папы Акутагавы ему всё ещё было до ужаса неловко. Когда все доели свою еду и навели порядок на кухне, расходиться не поспешили. — Ацуши, сыграешь с нами? — спросила мама Рюноске. Ацуши замялся и растерянно посмотрел на Рюноске; тот улыбнулся. — А… а во что? — В какую-нибудь настольную игру. У нас есть Uno, Монополия, Activity, много всяких. — Ой, здорово, — он улыбнулся. — Сыграю, если вы не против. — Замечательно. Ты какие игры любишь? — Любые, наверное. Только Монополию не очень… мне кажется, эта игра способна разрушить даже самую крепкую дружбу… — Есть такое, — отец Рюноске посмеялся, сам Рюноске и его мама тоже тихо усмехнулись. — Тогда как насчёт Uno? Остаток вечера был наполнен яркими карточками, возмущёнными возгласами: «Ах ты жук!», мольбами: «Нет… у меня две карты осталось… не делай этого…», сочувствующими «Прости, мне больше нечем походить» и, конечно, звонким смехом. Рюноске видел, что Ацуши действительно хорошо проводит время и веселится, и это было для него дороже всего. За его радостное «Уно!» и победную улыбку он готов был простить ему все карточки с пропуском хода и «+4», которые он кинул в его сторону. — Итак, — мама Акутагавы откашлялась. — Тошизо — четыре победы, Фуку — пять, Рюноске — семь, и Ацуши — десять! Все захлопали, Ацуши смущённо покраснел. — У нас новый чемпион! — Это было очень здорово, — отец Акутагавы кивнул, улыбаясь. — Все молодцы. — Сказал проигравший, — усмехнулся Рюноске. — А ну цыц, — он пригрозил сыну пальцем, — главное — это не победа, а участие. — Не ссорьтесь, мальчики, — мама улыбнулась и коснулась плеч их обоих. — Лучше поздравьте нашего победителя. — Мне просто повезло, — Ацуши скромно улыбнулся и опустил взгляд, когда все глаза оказались на нём. — Ты очень хорошо играл, — складывая карточки в коробку, возразил Рюноске. — Заслуженная победа. — Поддерживаю, — ответила его мама. — Ну что, ребята? Пора спать. — Да, мы пойдём, — Рюноске кивнул, Ацуши встал рядом с ним. — Спокойной ночи. — Спокойной, — его родители ответили хором. — Добрых снов, — Ацуши поклонился им, выходя из гостиной. Они с улыбками кивнули. В комнате Рюноске было тепло и прибрано, как обычно. Он расстелил постель, пока Ацуши рассматривал вид за окном, переоделся и дал чистую пижаму своему гостю. Ацуши тоже переоделся прямо в комнате и аккуратно сложил свою одежду. — Слушай, Рю, — он боязливо его окликнул, — а ты меня не убьёшь, если я скажу, что мне опять есть хочется? — Рюноске тихо посмеялся и покачал головой. — У тебя нет чего-нибудь сладкого? Рюноске заговорщически улыбнулся. — Есть, — он подошёл к своему комоду и открыл выдвижной ящик. Взору Ацуши открылись залежи самых разных сладостей. — Выбирай. Только тс-с-с, — он приложил указательный палец к губам, — это моя заначка. У нас вся семья — ужасные сладкоежки, вмиг вкусности сметают. А я тоже такое люблю, вообще-то… — Хорошо. Я — могила, — Ацуши хихикнул и взял из ящика Рюноске один батончик. Акутагава последовал его примеру. — А часто вы так с семьёй в настолки играете? — Да, почти каждый день. Иногда фильмы вместе смотрим. — Здорово… мы редко так собирались. Почти никогда. — Это очень сплочает. Ацуши вздохнул, но тут же встряхнул головой и откусил свою шоколадку. Доев её, он выкинул фантик в мусорное ведро под рабочим столом, и забрался в постель. Рюноске лёг рядом с ним и заключил в свои объятия. — Спокойной ночи. Всё будет хорошо.