Maldita sea

- Сколько ещё ехать?, - спросил Камило, наверное, уже десятый раз за последние 7 часов. (Ох уж этот ребёнок!) Дело близилось к вечеру, темнота плавно спускалась над полосой заката, менявшего оттенок каждую минуту, на земле было много камней и грязи и Камило, то и дело, приходилось хвататься за пояс или плечи Бруно, это чувствовалось так одновременно неправильно, но так правильно; так приятно, но неприятно; так комфортно и прекрасно, но так неловко… - Мы на месте, - наконец, тихо заявил Бруно почти заснувшему, сидя на лошади, уже, явно, привыкшему к «турбулентности» мальчику и попытался осторожно слезть с седла, но что-то пошло не так и он, конечно же, должен был случайно врубить племяннику локтем в лицо. (Бруно!…) - Ой! Прости. - «Бруно…», - мальчик даже не воскликнул от боли, - его мысли витали где-то ещё. - Эй, ты в порядке? Не ушибся? - А? …Я… Нет, не-е-ет! …Не беспокойся! Они направились к трёхэтажному белому дому посреди аккуратно выстриженного поля, окружённому небольшим садом, состоявшему из нескольких деревьев (кажется, яблонь и апельсиновых), и клумб с цветами. Надо сказать, находился он не в самом городе, а, скорее, на окраине, но совсем близко были видны огни цивилизации. Дом этот, по крайней мере, снаружи, выглядел довольно красиво, как новенький, однако, вы удивитесь, когда узнаете, что ему было почти 200 лет. В небе осталась самая тонкая линия света ярко-розового цвета, а остальная часть его уже залилась синим оттенком и виднелись первые звёзды, было впечатление, будто кто-то нарисовал его акварелью. Они приблизились к красной деревянной двери. На входе рос маленький куст земляники. …или это была клубника? Бруно постучался молотком. Ждать пришлось долго. Желудок Камило который раз заурчал от голода, и он хотел было потянуться за спелой ягодой, но тут послышались крики за дверью, он разогнул спину обратно и в тот же момент дверь, наконец-то, распахнулась. За ней стояла женщина зрелого возраста с густой ореховой косой. Если присмотреться, можно было заметить седину в нескольких клочках. Она была одета в голубое платье с белым кружевным фартуком. Сзади неё подошёл мужчина, на вид старше её лет эдак на 10. Густые чёрные брови и такие же усы, (при этом, полностью седые волосы), штаны на подтяжках и чепчик. Выглядел он, не смотря на смешной имидж, как-то пугающе недружелюбно. Это был её муж. - Бруно! Заходи! Мы уже заждались! - слегка нервно сказала она, однозначно что-то скрывая, (наверное, поссорилась с мужем…), - и взглянула на мальчика. - Hóla, Mariella! Это Камило, мой племянник, - Бруно прижал мальчика к себе левой рукой. Камило неловко приподнял руку, еле заметно помахав ей. - Привет. - Здорово! Я Теодор, хозяин этого дома. Можете называть меня Тео, - ответил мужчина, после чего добавил шёпотом, (хотя мальчишке его было прекрасно слышно), - Бруно… Ты что нам не сказал…? Бруно притворился, что ничего не услышал и лишь бросил улыбку в сторону Тео. Они хотели снять потные сапоги, но Мариэлла убедила их что в этом нет необходимости. - («Пол здесь холодный и грязный.») - С этими словами она повернулась в сторону открытого пространства с большой белой (уже не совсем), печью по середине. - Кухня и гостиная, - Мариэлла медленно повела рукой 180-градусным движением, дав гостям осмотреться. После этого они поднялись наверх. «Вот бы сейчас поесть», подумал Камило. Это его явно интересовало куда больше тура по его жилищу на следующую неделю. Когда он, наконец-то, шагнул на последнюю неровную ступеньку узкой деревянной лестницы, было понятно что он очутился на чердаке… пыльный пол, гнилой потолок… Неудивительно было бы найти здесь парочку друзей Бруно (крыс). На противоположной стороне в тёмном углу виднелась старая покопанная дверь. Не смотря на то, что всю свою сознательную жизнь Камило провёл в похожих условиях, впечатления это место вызывало совершенно иные. …Не тёплые. Открылась эта дверь со скрипом. Маленькая комнатушка с одной средней кроватью, разваливающимся и, похоже, щедро подъеденным молью, креслом с коричневым пятном, (Камило заранее решил для себя, что на него никогда не сядет) оказалась ночлегом на них двоих. Запах стоял кошачьего ссанья и было такое впечатление, что недавно здесь кто-то умер. Возможно, от ковра в стиле бабушки, которому на вид уже было не меньше десятка лет. Особенно странным ему показалось то, что никаких признаков кошки в доме не наблюдалось. Может это кошка и умерла? На ужин их так и не позвали и Камило уже хотелось спросить когда же будет готова еда, но он не осмелился. Они с Бруно сидели в своей спальне; Камило на краю кровати, дрыгал мокрыми ногами, двигая туда-сюда свои сапоги, которые он, всё же, решил снять, а Бруно, сзади него, укладывал какие-то вещи на единственную, (ужасно пыльную и даже плесневелую) полку над кроватью. Её состояние вообще не казалось ему противным, что удивляло Камило, хотя он сам был далеко нечистоплотным. Бруно посмотрел на мальчика. Слушай, мы тут пока ехали, я услышал предсказание на твоё будущее… Хочешь узнать какое? Камило, немного подумав, нужно ли оно ему, - знать лишние детали о своём будущем, решил, «всё равно скучно, а тут хоть послушаю голос дяди…», ответил - Ну, давай… На самом деле, Бруно, по какой-то причине, ни разу в жизни, до сих пор, не удавалось предсказать будущее Камило. - В общем, я увидел… что в будущем… ты… поймёшь… …что ты… что ты гомосексуал, - неуверенно и даже, как-то вопросительно сказал он. Камило замер. Он не знал что сказать или даже подумать. Он ещё никому не говорил о своих предрасположенностях. …Однако, Бруно отнёсся к ситуации совершенно спокойно. (Это же Бруно…) Он дал мальчику волю говорить и делать что он захочет или вообще не говорить и не делать ничего без единого осуждения. Бруно знал. Камило знал что он знал. Он приподнял голову чтобы что-то сказать, но тут же забыл что.