"... Но я в глазах твоих вязну..."

Лесная глушь. Манящая тишина жизни. Ни зверя, ни птицы... Тишина?.. Вздох полной грудью. – Как же манят лесные просторы... – выходя из своего шатра, сонно, протянул юный сокольничий. Высокий, стройный, крепкий. Его кожа имела лёгкий карамельный оттенок. Глаза светло-карие, такие проницательные и томные... – От шайтан, и снова в такой час мой разум решил не сдаться в плен, в царство Морфия... Иль снова воспоминания из далёкого прошлого не оставят тебя в покое... А, Ибрагим?.. – разглаживая свои темные волосы, проскальзывая от изголовья к затылку, а после к подбородку, попутно оглаживая щетину. Сам же горького ухмыльнувшись от собственных терзаний, он продолжал: – Или же... – Ибрагим-эфенди!.. – громкий голос евнуха вывел сокольничего из думок. – Говори, Зюмрют-Ага, – уже приняв свой обычный грубоватый тон, начал спрашивать Ибрагим. – Что уже случилось? Евнух в лёгком поклоне, поднося послание, продолжил. – С получаса назад, приезжал гонец с посланием, эфенди... – Откуда и от кого? – с фальшивым интересом, но с вниманием, сокольничий вскрыл тубус. – Из Эдирне, эфенди... Шехзаде Сулейман прислал. Ибрагим уже изучивший послание, изложенное на папирусе, интригующе вскинул бровь вверх. – Шехзаде изволит поохотиться... Позови ко мне ловчих! – приказал сокольничий, а евнух в свою очередь начал отступать в изящном поклоне. – Слушаюсь, эфенди. Прошло менее двадцати минут, как приказ был выполнен. И перед Ибрагимом предстали ловчие. – Мы вас слушаем, эфенди! – застыв в покорном поклоне, провозгласили трое мужчин. – Серкан, Айдын, Айкут… – сокольничий бегло осмотрел троицу, словно искал кого-то ещё. – А где Рустем-Ага?... Ибрагим уже было начал озаряться вокруг себя, словно чувствуя, что потерянный им вот-вот даст о себе знать… И он не ошибся. – Ибрагим-эфенди! Звук исходил справа, чуть позади от Ибрагима и принадлежал главному конюху. Мужчина был чуть ниже Ибрагима. Тëмная борода, и хитрые, даже хищные, глаза, являлись его главным украшением. – Как тонко Вы чувствуете моё появление! – Рустем вышагивал по направлению к сокольничему. –Ага!.. От столь резкого поворота со стороны Ибрагима, конюх вовремя не остановился, и они чуть было не столкнулись лбами. Но Ибрагим рефлекторно выставил правую руку вперёд, тем самым удерживая дистанцию меж ними, и попутно удержав Рустема за плечо. – Обязанность у меня такая. Чувствовать, чье-либо приближение, – сокольничий так четко прочеканил последние слова, словно подчеркивал их, одновременно окинув Рустем небрежным взглядом. – Подготовь любимого жеребца Шехзаде Сулеймана. И лично запряги его! Рука, которая все это время держала конюха, оттолкнула его в противоположную от сокольничего сторону, де сказать «ступай отсюда». Ухмыльнувшись данному жесту, Рустем покорно отступал назад, продолжая хищно всматриваться в лицо сокольничего, но тот более не удостоил конюха своим вниманием. – Вы трое… – повернувшись к выше упомянутым ловчим, Ибрагим раздал пару-тройку банальных указание, касающихся охоты, и направился к своему шатру. Времени до прибытия Шехзаде явно было достаточно. Указания, касательно охоты, были розданы, евнухи так же занимались подготовкой к приему наследника. Поэтому сокольничий решил вернуться к наблюдению за природной… И к своим думам… Этот лес не спроста манил Ибрагима своими видами, красотами… Он завораживал и навевал, затрагивал самое сокровенное - то, что сокольничий пытался сохранить в своем сердце, или же наоборот старался навсегда забыть, то, о чем боялся даже мечтать, или то, что старательно пытался вспомнить… – Я Ибрагим, Ибрагим из Парги… Раб, обращённый насильно в Ислам, в десять лет… Ибрагим, в семнадцать лет ставший главным сокольничим Шехзаде Сулеймана... Ибрагим настолько глубоко ушёл в воспоминания о прошлом, о том, что было до тех десяти лет… Как выглядит его брат, отец, мать… Что не сразу услышал подошедшего евнуха. – Эфенди?.. Ибрагим эфенди?.. – Говори уже, – протянул сокольничий, приводя мысли в порядок, бесшумно втягивая лесной воздух. Евнух в очередной раз согнулся в поклоне. – Шехзаде Сулейман прибыл, просил найти вас как можно скорее, – только сейчас Ибрагим повернулся к евнуху. – Как давно он прибыл? – евнух склонился ещё ниже. – Зюмрют-Ага! Сокольничий заметно терял терпение. Как известно, в гневе его лицезреть было зрелищем не из приятных, особенно для того, на какого этот гнев был направлен. Евнух, находясь всё так же низко, казалось, стал на несколько тонов бледнее. – О-около ч-часа, эфенди. – Что?.. Ибрагим чуть ли не снёс несчастного с ног, направившись в сторону лагеря. А евнух всё продолжал лепетать, кое-как успевая за сокольничим. – Эфенди, Вы так глубоко ушли в лес, что мы не сразу смогли Вас найти… Ибрагим и сам понимал, что уже не узнаёт дороги, по которой пришёл сюда. – Ладно, оставим… Спустя пятнадцать минут, сокольничий предстал перед Шехзаде. – Шехзаде, – красоте поклона Ибрагима можно было позавидовать. – Паргалы! – сладко протянул наследник, уже повернувшись к сокольничему. Сулейман был высок, статен, крепок и поистине красив. Брюнет с голубыми глазами. Его улыбка в первую очередь озарялась в глазах, а уже потом отражалась губами, которые были чуть прикрыты усами, переходящими в лёгкую бороду. - Как ты милый друг? – Сулейман, уже привычно для Ибрагима, приобнял его за плечи дружески похлопывая. Склонив голову в лёгком поклоне и положив руку к сердцу, с лёгкой улыбкой Ибрагим протянул: – Увидев, что Вы в добром здравии, Шехзаде, моё состояние стало значительно лучше, – Ибрагим вновь согнулся в поклоне, что вызвало добрую, слегка самодовольную улыбку на лице Сулеймана. – Где ты был, Паргалы? – Сулейман задавал вопросы, на которые заранее знал ответы. – Изучал окрестности перед предстоящей охотой, мой господин. – Ну что ж, сейчас будешь показывать… – Сулейман подошёл к Ибрагиму, и последнюю фразу растянул где-то над ухом сокольничего. Похлопав друга по плечу, и, как бы, разворачивая его за собой, мол «следуй за мной», оба двинулись в сторону стойбища. – Шехзаде! – воскликнул Рустем, покорно склонившись перед Сулейманом. – Ваш скакун готов. Ибрагим эфенди, я и вашего коня подготовил. – Рустем снова наградил сокольничего своим хитрым взглядом, но в этот раз и Ибрагим ответил тем же. Их «гляделки» могли бы продлиться изрядно дольше… – Ибрагим, едем же! Не отводя презрительно недоверчивого взгляда от Рустема, сокольничий откликнулся: – Да, господин. Но прежде чем оседлать своего скакуна, сокольничий удостоверился в надёжности ремней, удерживающих седло. Тем самым вызвав ядовитую усмешку на лице Рустем, которая так и шептала «не здесь, не в этот час». Кто знает сколько прошло… Сколько они бродили по лесу, который во всю уже играл тенями, от садившегося солнца. Лесная глушь... Топот копыт… Ржание коней… Свист летящих стрел. Щебетание птицы, крики глухарей… – Постойте, Шехзаде!... Ибрагим скоро спешился, на ходу выставив правую руку в кожаной перчатке чуть в сторону. После поданного им свистка, на перчатку приземлился сокол. – Ты что-то слышал, Ибрагим? – Да. Охрана тут же встала по направлению взора сокольничего. Всматриваясь в лесные дебри с пары минут, им на встречу выскочила дворцовая охрана. Один из охранников незамедлительно спешился, не доходя до Шехзаде и десяти шагов, упал на колени, подняв тубус над головой. – Шехзаде Сулейман! Я прибыл из дворца Топкапы… – Сулейман вскинул руку вверх, тем самым дав понять, что серьезность оборонительных действий можно ослабить. Смотря на Ибрагима, Сулейман махнул головой в сторону прибывшего гонца, что означало «принеси». Сокольничий всё так и исполнил, и через мгновение сам стоял в покорном поклоне, держа тубус на против рук своего Шехзаде. – Прошу вас, мой господин. Сулейман, все это время держащий руки за спиной, изыскано взял предназначенный ему тубус. И с неким пафосом, приступил к изучению написанного: «Наш повелитель Султан Селим Хан Хазретлери, в ночь на двадцать второе сентября после ночной молитвы в военном лагере Чорлу отправился в свой последний путь, и вознёсся в рай великого Аллаха. Его высочеству Хазрету Сулейману необходимо пребыть в кротчайшие сроки, чтобы продолжить его дело.» Прошло какое-то время прежде чем Сулейман вернулся в обыденность. Но была ли это та самая обыденность? Ведь содержимое на папирусе меняло множество судеб, а главное его собственную. Из всей свиты слуг, не согнувшись стоял лишь Ибрагим. Он глядел на повелителя покорно ожидая. Но любопытство взяло верх. И сложив брови в вопросе, слегка мотнув головой в сторону, так и спрашивая «что в послании?». Сулейман лишь горделиво вскинул подбородок вверх, не отводя взора от своего сокольничего. На что Ибрагим незамедлительно метнулся к коню уже своего Султана. Вынул из ножен саблю с характерным свистом металла. И, встав на колени, преподнес оружие… Прошло какое-то время, прежде чем, они приехали ко дворцу Топкапы, в самое сердце Турции, в Стамбул. Пока его величество султан Сулейман готовился к «коронации», у Ибрагима выпало некое свободное время. Своего султана сокольничий ждал на террасе, при покоях первого. Ибрагима волновало только одно… – И что теперь, а, раб из Парги? Сможешь ли ты привыкнуть к мысли о том, что… – Паргалы!.. Зрительный контакт обещал быть продолжительным.