Эйфория со сроком годности ▪️

      Парк усыпан сырыми листьями после вчерашнего ветра с дождем. В воздухе свежо. Лужи еще не просохли полностью и глянцево поблескивают маленькими озерами. Солнце выглядывает из-за рваных по краям быстро убегающих облаков, заливая бледным светом летнюю зелень.       Феликс достает из кармана телефон и вставляет беспроводные наушники, решив еще раз прослушать текст по переводческому делу. Разминается, делает несколько наклонов и потягивается. Завязывает потуже излишне длинные шнурки новых кроссовок, поправляет майку и шагает на беговую дорожку. Приятный, прохладный ветер касается лица и плеч, ласково сдувает волосы со лба.       Пара знакомых бегунов обменивается с ним приветственными кивками. Где-то на озере гудит утренний теплоход. Чуть в стороне прогуливается молодая мамаша с коляской. Все как обычно. Ничего не меняется.       Иногда Феликс задумывается над тем, что для двадцатилетнего парня его жизнь слишком размеренна. С самого детства не нужно волноваться о будущем. Все расписано, если не на десять лет вперед, то на пять точно. Закончит бакалавриат, поступит в магистратуру. Отец уже подготовил ему рабочее место в своей компании.       Будто все окружение давно решило за него, каким он должен быть и что делать. У него нет вредных привычек. У него четко составленный распорядок дня. У него всегда всё хорошо. У него нет проблем. Примерный студент, хороший сын, надежный друг, вежливый сосед по лестничной клетке. Он чувствует себя обязанным нравиться всем и поступать так, как от него ожидают. Это утомляет. Каково это вообще — жить эмоциями, не принимать только обдуманные и взвешенные решения? Он не знает. Феликсу не хватает какой-то приправы для излишне пресной рутины. Чего-то, что может встряхнуть от ежедневного затишья, закружить вихрем так, что захватит дух и напрочь отключит мозг.       Он пробегает половину круга и вздрагивает. Незнакомый парень сидит на одной и той же скамье уже третье утро подряд. Медленно подносит сигарету ко рту и наблюдает за ним. Кончики бледных пальцев выглядывают из рукавов черной просторной толстовки. Широкий ворот открывает выпирающие ключицы. Черные джинсы на худых ногах. Короткие волосы, тоже черные, слегка растрепаны. Он отдаленно напоминает всклоченного недовольного вороненка.       В нем нет ничего необычного, но взгляд постоянно цепляется за почти неподвижный силуэт. Феликс кожей чувствует, как тот смотрит, бесцеремонно скользя по телу. Темные глаза не отрываются, изучая от макушки до мелькающих белых кроссовок. Когда Феликс бежит по направлению к нему, то видит, как тот прищуривается и выдыхает вверх тонкую струйку сизого дыма. Они смотрят друг на друга каждый раз, когда дорожка сворачивает влево.       Пробежав под таким наблюдением первый день, Феликс лишь пожимает плечами и забывает о парне, как только уходит из парка. На второй слегка удивляется, увидев того на прежнем месте. И теперь сомнений не оставалось: тот приходит смотреть на Феликса. Неспеша выкуривает сигарету и уходит до того, как заканчивается пробежка.       Завершая последний круг, Феликс замечает, что в этот раз парень не ушел. В груди щекочет от размытого предчувствия.       Он почти останавливается, как вдруг наступает на развязавшийся шнурок. Выругавшись, Феликс едва удерживается на ногах, неловко взмахнув руками. От резкого движения наушник выскакивает и отлетает в сторону. Кровь приливает к голове, щеки вспыхивают от собственной неуклюжести. Загадочный парень сидит всего в нескольких метрах.       — Осторожнее, так можно и нос разбить, — раздается низкий, грубоватый голос.       Феликс ничего не отвечает. Наклоняется, как можно туже затягивает шнурок и запихивает внутрь кроссовка мешающие концы. Вытягивает руку и шарит пальцами в траве, нахмурив брови. Мелкие соринки липнут к коже, скользкие опавшие листья заставляют брезгливо поморщиться.       Краем глаза он видит, как парень выбрасывает сигарету, неспеша поднимается и идет к нему. Присаживается на корточки, аккуратно выуживает из травы круглый зеленый наушник и протягивает на ладони.       Феликс смотрит на него вблизи. Бледное, даже мраморное лицо с острыми скулами. Глаза обжигающие, как кофе, который он пил с час назад.       — Спасибо, — забирает наушник, защелкивает круглый кейс и кладет в карман, — Жаль было бы потерять.       — Бегаешь под музыку? — парень чуть склоняет голову, чем опять напоминает птицу.       Он выпрямляется и оказывается выше Феликса на полголовы.       — Не угадал, немецкий подтягиваю, я будущий переводчик.       — Это намного лучше. Музыка заглушает мысли. Ее стоит слушать только когда отрываешься в клубах. Там не нужно думать.       Голос как сухой перестук камней в пыли. Парень медленно идет в сторону пруда, рябящего на солнце мелкими волнами. Не оборачиваясь, едва заметно машет головой, приглашая пойти за собой. Феликс двигается следом, глядя в худощавую спину.       — Ты всегда пытаешься впечатлить людей цитатами из социальных сетей?       — Только тех, кто падает, споткнувшись о собственные ноги, — собеседник насмешливо приподнимает бровь, и Феликс фыркает, — Каждое утро бегаешь?       — Почти, если погода позволяет. А ты… что тут делаешь? Я вижу тебя уже третий раз.       Они подходят к перилам. Несколько уток плавают на поверхности, забавно ныряя и оставляя торчащий хвост. По воде расходятся мелкие круги. Парень смотрит перед собой, подперев подбородок кулаком.       Феликс любит это место. После пробежек он часто останавливается здесь, чтобы отдохнуть несколько минут. Пруд находится в углу парка, здесь всегда тихо. Лишь легкий плеск воды, отдаленные голоса немногочисленных людей и шелест листьев над головой. Все располагает к тому, чтобы подумать о своем, напитаться спокойствием на предстоящий день.       Парень поворачивается. В больших глазах, обрамленных длинными ресницами, отражаются водные блики, придавая игривое сияние. Феликс изо всех сил старается не отводить взгляд. Щекочущее чувство усиливается, мягко разливается по венам и перерастает в едва различимое волнение.       — Я проездом в городе. Люблю путешествовать, ткнув в карту наугад. Днем сплю, ночью иду в клуб, а утром в парк, освежить голову. Я Алекс.       Маленькие татуировки на пальцах, какие-то крестики, буквы и знаки. Крупноватый перстень с черепом на мизинце. Плетеные украшения тонкими змейками обвивают эстетичное запястье. У Феликса пунктик на красивых руках. Он называет свое имя и аккуратно пожимает протянутую ладонь, словно прикасаясь к чему-то прекрасному.       Алекс разворачивается и садится на перила спиной к пруду, цепляясь кедами за изогнутые железные прутья. Из прорезей на джинсах выглядывают угловатые колени. Он легонько дергает себя за прядку на виске, накручивая ее на палец.       — Скажи, Феликс, а что есть в этом городе? Интересные места, которые стоит увидеть.       — Ну, — задумчиво тянет он, — город, как ты, наверное, знаешь, небольшой. Не скажу, что смогу удивить. Есть заброшенное здание, похожее на старый замок, стена граффити… В этом парке можно найти что-нибудь…       — Здорово! — вдруг восклицает собеседник, перебив, — Давай начнем с парка.       В глазах Алекса загораются задорные искры. Феликс смотрит с легким недопониманием.       — Что ты имеешь в виду?       — Не против провести со мной время? Прогуляться, поговорить. У меня совсем никого здесь нет. Ты бегаешь каждое утро, и я подумал, что можно было бы пообщаться. Никуда не спешишь?       Алекс с невинным видом поджимает пухлую нижнюю губу и не моргает, гипнотизируя. Феликс задумывается. Торопиться и правда никуда не нужно: до начала занятий около трех часов, до универа пятнадцать минут ходьбы. Пожав плечами, он кивает, соглашаясь.       Алекс спрыгивает на землю и подтягивает ремень.       — Там колесо обозрения. — он указывает вправо, — оно сейчас работает?       — Думаю, да, — Феликс тыкает в электронные часы, — хотя еще рано, только девять утра. Но можно проверить.       — Пойдем. Хочу посмотреть на город с высоты, — Алекс выходит на дорожку, Феликс следует за ним.       Они идут под мелькающими солнечными пятнами, почти касаясь локтями и незаметно поглядывая друг на друга.       Свернув, парни оказываются на круглой площадке, выложенной красно-серой брусчаткой. С двух сторон теснятся холодильники с напитками и киоски с аппетитным фастфудом. Пахнет карамельным попкорном и сладкой ватой. За ларьками возвышается огромное, с двадцатиэтажное здание, колесо с выкрашенными в разные цвета кабинками.       Алекс роется в кармане и достает несколько смятых купюр.       — Есть хочешь? — он подходит к одному из прилавков.       — Нет, я буду только воду.       — Подсчет калорий, правильное питание и все такое, понятно, — Алекс усмехается, и покупает себе хот-дог и бутылку прохладного, негазированного сока.       Они берут билеты, забираются в кабинку и устраиваются друг напротив друга. Алекс разворачивает шуршащую бумажную упаковку и тут же вцепляется зубами в еду.       — Бурная ночь в клубе была, — сообщает он, прожевав, — столько сил на того парня израсходовал.       — Какого? — удивленно спрашивает Феликс.       — Который поехал со мной домой, — Алекс пожимает плечами, — имени я не спросил, все равно не запомню. Да и зачем мне оно, на одну ночь.       Феликс понимает, о чем тот говорит, и слегка смущается. Он опускает глаза, делая вид, что сосредоточенно закручивает крышку на бутылке. Алекс едва слышно хмыкает. Оба на какое-то время замолкают, задумавшись и доедая.       Кабинка дергается, издает писклявый скрип и двигается вверх. Алекс задирает голову и глядит в приближающуюся бездонную высь. Солнце просвечивает сквозь зелень, и он забавно жмурится от яркого света.       Алекс скрещивает руки на груди, облокачивается на планку посередине кабинки и смотрит вниз. Город расстилается, открывая пестрое многообразие строений, похожее на слепленную наспех мозаику.       Феликс аккуратно перелезает к тому на сиденье.       — Если посмотреть левее, можно увидеть необычное архитектурное сооружение. Оно покрыто зеркальными стеклами, и, когда нет облаков, вот как сейчас, верхняя часть здания будто растворяется в небе. Смотри, мы поднимаемся, и оно плавно исчезает, — негромко говорит он, наблюдая, как Алекс с интересом рассматривает оптическую иллюзию.       Выше становится прохладнее. Феликс обхватывает себя руками за плечи, поежившись. Алекс подбирает рукава в кулаки и достает телефон, решив сделать несколько снимков с самого верха. Он вытягивает руку и фотографирует окрестности.       Резко дернувшись, шаткая конструкция со скрежетом покачивается, и кабинка медленно опускается. В тот самый момент, когда Алекс перехватывает телефон поудобнее.       Мобильный выскакивает из его пальцев и, подпрыгнув, скользит по железному покрытию, стремительно скатываясь. Рванув за ним, Алекс в одно мгновение перегибается через ограждение, взмахивает руками, рискуя вывалиться и расшибиться в лепешку. Феликс на секунду замирает от неожиданности и кидается к нему. Ухватив за ткань кофты, наматывает ее на кулак и дергает на себя, втаскивая обратно. Оба валятся на пол. Больно ударившись переносицей о его затылок, Феликс спихивает Алекса с себя и перебирается обратно на скамью, царапая руку об острый железный край.       Он переводит дыхание и проверяет, не пошла ли кровь из носа, не сводя глаз с нового знакомого. Тот шлепается рядом и с довольным видом машет телефоном.       — Поймал!       — Ты… ты совсем, что ли, чокнутый? — шипит Феликс. Он злобно таращится и едва сдерживается, чтобы не надавать по беззаботной физиономии, — еще немного, и лежал бы на земле с переломанной шеей. А если бы я не удержал?       Сердце колотится как ненормальное. Феликс быстро смахивает ладонью выступивший на лбу холодный пот.       — Но ведь удержал же.       — Ты псих!       — Всё может быть, — Алекс подтягивает длинные ноги и поглядывает на возмущенного парня.       Феликс яростно зыркает в ответ, переводя дух, и проглатывает поток рвущихся наружу ругательств.       — Если бы я сорвался, то, поверь, мало бы кто расстроился. Сомневаюсь, что вообще кто-то, — говорит тот вполголоса.       — Чушь собачья.       Алекс становится коленями на сиденье, наваливается на спинку грудью и смотрит на медленно приближающуюся землю.       — Я немного верю в судьбу. Если суждено умереть, упав с аттракциона в парке — этого не избежать. Вся моя жизнь — сплошные американские горки!       Он быстро пробегает взглядом по не совсем понимающему его слова Феликсу и вздыхает, опустившись щекой на скрещенные руки.       — Понимаешь, — продолжает Алекс, — я люблю спонтанность. Вот, например, ты не знал, что сегодня утром будешь завтракать на высоте птичьего полета с новым знакомым. Мелочь, а все же разнообразие серых будней. Не согласишься?       — Ну, допустим… Но давай без романтизма. Если ты готов расстаться с жизнью в любой момент, то другие не при чем. Да меня все еще трясет! — в подтверждение слов он вытягивает перед собой руку, показывая, как дрожат пальцы.       — То есть ты спас меня ради себя? Чтобы не чувствовать вины? — Алекс произносит это без особого удивления.       — Мне не хотелось бы видеть твои мозги на асфальте. Хорошенькое бы получилось утро.        — А, чтобы никакая гадость, в виде моей расколотой черепушки не портила распорядок дня?       Феликс сдвигает брови.       — И это тоже, — упрямо говорит он, — Но и тебя, дурака, было бы жаль. Немного, но жаль.       Алекс прищуривает один глаз, пытаясь разглядеть, врет тот или нет. Феликс смотрит в ответ, поджав губы в ниточку. Они замирают на несколько секунд, не моргая и почти не дыша.       Алекс не выдерживает первым. Он дергает уголком рта, сдерживая улыбку, а затем хохочет, запрокинув голову и обнажая белоснежные зубы. Феликс смеется следом. Повисшее в воздухе напряжение развеивается в один миг.       Феликс невольно заслушивается и ловит себя на том, что смотрит на Алекса, чуть приоткрыв рот. Смех у парня оказывается невероятно мелодичным. Он ласкает слух, как небрежный перебор гитарных струн летним вечером.       — Я… я открою тебе тайну… я держался ступней за решетку. Так что все равно бы не упал. Но спасибо… — внезапно выдает тот.       Глядя на покрасневшего не то от смеха, не то от негодования Феликса, Алекс заходится новым приступом хохота.       Колесо дергается и останавливается с неприятным скрипом, обрывая веселье. Работник парка открывает низенькую дверцу, выпуская парней. Выкинув пустые бутылки из-под напитков в ближайшую мусорку, они сворачивают на дорожку, прячась от начинающей припекать жары.       — Ты говорил, что можешь рассказать что-нибудь про парк, — напоминает Алекс.       Феликс умеет рассказывать так, что слушатели смотрят с широко распахнутыми глазами, с нетерпением ожидая развязки. Он часто сочиняет сам, смешивая реальность и вымысел в идеальных пропорциях. У него куча заметок в телефоне на любой подвернувшийся случай. Он берет черты от друзей и знакомых и создает своих персонажей. У него свой небольшой блог со страшилками на известном сайте, где количество подписчиков стремительно растет. Иногда он сам верит в то, что выдумал.       Он рассказывает Алексу недавно придуманные, но еще не опубликованные истории. Тот слушает, иногда недоверчиво косится, но большую часть времени улыбается, и Феликс пересказывает последние события в городе, нещадно их приукрашивая.

***

      Вечером квартира встречает Феликса запахом только что доставленной еды, мягким светом, специально оставленным в коридоре и тихо включенным телевизором с отдаленно знакомым фильмом. Он скидывает обувь и рюкзак и проходит в комнату.       Дэни ходит перед диваном, накрывая небольшой столик, аккуратно расставляя тарелки и бокалы.       — Привет, как прошел день? — Феликс заглядывает в серые глаза и целует его подставленные губы.       — Ничего особенного, загружен по учебе, конец семестра как-никак. Но сегодня решил отдохнуть и провести вечер с тобой, мы как-то немного отдалились в последнее время… Готовить было лень, так что поужинаем пиццей.       — Пиццей? — переспрашивает Феликс, переодеваясь в домашнее.       — Ну, думаю разок нам не повредит. Иногда можно и отойти от режима. А у тебя как дела?       — У меня вторая половина дня тоже сплошная скука да зубрежка.       — А первая, видимо, была интереснее? — Дэни убавляет звук «Человека-муравья», где как раз начиналась сцена финальной битвы. Он раскрывает картонную коробку, разливает сок и устраивается напротив, сложив кисти рук на коленях.       — Утром, на пробежке, я встретил довольно необычного парня, — задумчиво произносит Феликс, садясь на диван и обнимая маленькую подушку.       — Чем же он необычный?       Феликс пожимает плечами. Он пока еще толком не понимал. Он не переставал думать об Алексе и на занятиях бездумно рисовал на полях веселых чертиков. Он так увлекся собственными мыслями, что его беспечная улыбка, рассеянность и частые поглядывания в окно вызывали недовольство у преподавателей весь учебный день.       — Отношением к жизни, наверное. Он так не похож на нас, у которых все спокойно и равномерно… У него всегда что-то новое. Он рассказывал, что любит знакомиться с людьми, совершенно разными, и проводить с ними целый день, окунаясь в чью-то жизнь. Любит ездить по городам, выбирая маршрут случайным образом. Он немного… своеобразный, даже странный, я бы сказал.       — Мне нравится размеренность, — разводит руками Дэни, — это же хорошо, когда не надо беспокоиться, когда все распланировано, разложено по папкам и расставлено по полочкам.       — Как в архиве, — морщит нос Феликс, — тоской веет.       Дэни смотрит с недоумением, на миг прекратив жевать, и приподнимает бровь. На несколько секунд воцаряется молчание.       — Знаешь, Фель, мы, наверное, просто устали. Вот сдадим сессию и поедем куда-нибудь, развеемся. Что думаешь?       — Через месяц? Можно, конечно. А куда бы ты хотел?       — Да хоть в летний домик, для начала. Помнишь, как было здорово, в наше первое лето? — Дэни улыбается и смотрит с нежной теплотой.

***

      Это было четыре года назад. Дэни только исполнилось шестнадцать. Едва дождавшись, когда собравшиеся друзья и родственники поздравят его с днем рождения, они с Феликсом сбежали, чтобы провести остаток праздника наедине.       В маленьком домике было тихо. Сквозь окно доносилось тихое щебетание воробьев и отдаленные крики людей, купающихся на озере.       Это была их первая ночь. Улыбаясь друг другу, они опустились на кровать, встав на колени лицом к лицу, и выключили верхний свет, оставив только ночник на низеньком столике.       Феликс приподнял лицо Дэни за подбородок, заглядывая в дымчатые глаза, и наклонился, нежно целуя приоткрытые губы. Опустив ладонь на затылок, захватил мягкие, короткие волосы. Дэни подался вперед, прижимаясь грудью к груди и обвивая за плечи. Легкий, невинный поцелуй плавно перешел в волнующе-страстный.       Порывисто скользя, руки перебрались на лопатки и стягивали мешающую одежду. Дэни потянул Феликса на себя, укладываясь на спину.       Губы несмело дотрагивались до разгоряченной кожи на шее, плечах, груди и вызывали приятную жаркую дрожь. Непривычные, возбуждающие прикосновения к обнаженным телам отзывались смущением, заставляя опускать подрагивающие веки. Учащенные вздохи растворялись в шорохе простыней, тени расплывались на стенах, повторяя плавные движения.       Дэни коротко выдохнул и прижался плотнее, растворяясь в захлестывающем удовольствии. Феликс успокаивал вздрагивающее тело поцелуями, проводя губами по подставленной шее и жарко шепча ласковые слова вперемешку с вырывающимися стонами.       Феликс скользнул языком по его влажной ключице и перекатился на бок. Уставшие и взлохмаченные, они некоторое время слушали возникшую тишину и выравнивали дыхание. Не сговариваясь, повернулись и посмотрели друг на друга, улыбаясь. Несколько минут спустя оба уже сладко спали, соприкасаясь плечами.

*

      Тонкий, косой рассветный луч ласково гладил бледное плечо с россыпью мелких веснушек. Феликс осторожно провел по нему костяшками согнутых пальцев. Нагретый утренним солнцем участок тела отдавал тепло.       Было лениво, и совсем не хотелось нарушать сонное спокойствие. Феликс коснулся ладонью светлых волос с медным оттенком и подтянулся на локте, целуя в затылок. Дэни улыбнулся и трогательно покраснел. На щеках появились ямочки. Он подался вперед и смущенно ойкнул, подхватив сползающее одеяло, прикрывшись ниже пояса. Феликс хихикнул.       — Все еще стесняешься?       — А ты разве нет? — Дэни укрылся до груди и повернулся на бок.       Они и до этого видели друг друга голыми пару раз, но только мельком и случайно. Сейчас все стало по-другому, нагота смущала, ощущаясь иначе.       — Совсем чуть-чуть, — признался Феликс, придвинувшись и обводя пальцами его скулы, ласково гладя по нежной коже, — но мы привыкнем.       — Знаешь, — немного помолчав, тихо сказал Дэни, — мы теперь совсем взрослые. Думаешь, всегда так будет?       — Что именно?       — Мы вместе, и все у нас хорошо.       Феликс поцеловал конопатый нос.       — Пусть только кто посмеет разлучить.       — Фель, а ты любишь меня? — серые глаза уставились слегка насторожено.       — Нет, конечно, соблазнил и теперь брошу, — проговорил он, засмеявшись и уворачиваясь от легких шлепков по плечу. Дэни положил себе на лицо подушку, пытаясь спрятаться. Но тут же отбросил ее в сторону, когда Феликс, несколько раз слегка прикусив его выпирающие ребра, начал опускаться ниже, ведя кончиком языка по животу.       — Люблю, дурачок, ты же знаешь. И сейчас покажу, как сильно. — сказал он, поймав горящий взгляд Дэни, завороженно наблюдавшего за слегка прикрытыми одеялом действиями.       Рот Феликса вытворял что-то невероятное. Дэни закусил губу, обрывая бессвязный шепот и поддавшись ощущениям. Робкие поглаживания по голове перешли в направляющие, подталкивающие, пальцы путались в каштановых волосах. Застонав, Дэни выгнул спину и закатил глаза.

***

      Феликс подцепляет треугольный кусок и, обжигаясь расплавленным сыром, тоже принимается за ужин. Оба краем глаза посматривают фильм, хотя видят его не в первый раз.       — Чем хочешь заняться? — Феликс убирает опустевшие коробки в мусорку и смахивает крошки с глянцевой поверхности.       Дэни загадочно подмигивает и достает темный пакет, в которых обычно приходят посылки с почты. Небольшого размера и совсем легкий на вид.       — Сегодня пришла. Еще немного, и все будет готово.       Кукольный домик в Викторианском стиле они начали собирать с месяц назад. Тогда общее хобби казалось замечательным решением.       Они заказывали каждую комнату по отдельности и подбирали миниатюрную мебель. Изначально был сделан каркас с уменьшенными копиями окон, дверей, лестниц и маленького камина. Кухня со старым расписным сервизом, который умещался на ладони. Гостиная с пианино, резными стульями и креслом-качалкой. Рядом с камином появились картины, украшенные рамами тоньше спички. Еще немного деталей, и можно будет ставить домик на полку, между книг, проведя к нему лампу для подсветки.       Дэни давно хотел именно такой, и его глаза загораются каждый раз, когда он, склонившись, окунает кисточку в клей и проводит ей, закрепляя новый фрагмент. Феликс поначалу отнесся к новому занятию снисходительно, посчитав его скучным, но со временем тоже стал принимать участие. Процесс приятно успокаивал после наряженного учебного дня.       Они кладут сверток на стол, аккуратно распаковывая обертку, разрезая скотч и извлекая хрупкие детали. Феликс помогает Дэни устанавливать сделанный под дерево комод и приклеивает к нему сверху статуэтки так, чтобы они не сдвигались в кучу. Он думает о том, что мог бы сейчас делать Алекс, и слабо усмехается. Наверняка тот отрывается в клубе или уже ведет к себе домой очередного парня. Феликс вдруг отчетливо представляет, как Алекс, удалившись от закладывающей уши музыки и слепящих огней, шепчет кому-то пошлости. Этот кто-то отзывается мимолетной улыбкой и идет следом, вырываясь из тесного помещения в прохладную темноту улицы. А затем они…       — Фель!       Он встряхивается и понимает, что приклеил миниатюрное окно на камин. Ловит озадаченный взгляд, бормочет, что устал на учебе, и быстро устраняет непорядок, пока клей не успел засохнуть.       — Дэни, а ты не хотел бы как-нибудь сходить, ну не знаю, в бар или клуб какой?       Тот вздыхает, не отрываясь от занятия.       — Ты же знаешь, я это не люблю. Сходи с друзьями. А меня тащить — я через пару часов буду скучать, а ты только начнешь веселиться.       — Ладно, соберусь с ними, когда время будет, — он вновь наклоняется над макетом и тихо добавляет, — но иногда хотелось бы и с тобой.       Дэни ничего не произносит в ответ.