2
29 апреля 2022 г., 08:05
Аромат свежесваренного кофе просачивается сквозь щель от неплотно прикрытой двери. Феликс потягивается, надевает тонкие штаны с немного растянутой майкой и не спеша двигается на кухню.
Дэни с идеально правильной осанкой сидит за столом и читает книгу, откинувшись на спинку стула. Аккуратно причесанные волосы с забавной кисточкой на макушке. Перед ним возвышается гора только что приготовленных блинчиков и чашка, от которой поднимается легкий пар. Услышав тихие шаги, он поднимает голову и кладет между страниц закладку.
— Проснулся? Кофе готов. Я не стал тебе наливать, не знал, будешь ли.
— Если только совсем немного, — Феликс чмокает его в нос, берет с полки красную чашку с заметной щербинкой в самом центре и садится за стол.
Отец Феликса подарил сыну квартиру на совершеннолетие. Кухня в ней довольно просторная, с окном на полстены и выполненная в нежно-зеленых тонах. Дэни тщательно подбирал, чтобы все элементы сочетались. Чтобы цвет стен гармонировал с рисунком на дверцах шкафчика, а вся посуда была одного тона. Только две чашки с их именами выбиваются из общей массы. Оба любят непринужденно разговаривать о мелочах, попивая утром кофе. Хотелось внести в этот ежедневный ритуал что-то немного личное.
— Что читаешь? — Феликс бросает взгляд на яркую обложку.
— Гордость и предубеждение, — Дэни гладит чуть потрепанный переплет.
— Напоминает мне кое-кого этот гордый Дарси.
Феликс подносит чашку к губам и осторожно дует, остужая. Дэни, явно довольный сравнением, прищуривает глаза. Несмотря на серьезность и порой даже некую занудность, он неисправимый романтик. Дэни любит старые вещи с историей. Печатные книги с пометками на полях, раритетные шкатулки с секретом, массивные настольные часы со стрелками и большие блокноты для записей, украшенные шестеренками в стиле стимпанк. Он собирает на полке коллекцию американских ретро-автомобилей с открывающимися дверцами и мигающими фарами.
В другой комнате, которая служит гостиной и учебным кабинетом, стоит лампа с абажуром, украшенным плетеной бахромой. Дэни невероятно радовался ее приобретению и теперь часто читает при таком немного тусклом освещении. Когда он, закинув ногу на ногу, устраивается в кресле рядом с книжным шкафом, в окружении антикварных предметов, Феликс невольно думает, что видит перед собой благородного парня из какой-нибудь западной страны начала позапрошлого века.
Феликс старше всего на три месяца. Они знают друг друга с самого рождения, их мамы учились в одной группе в институте и по сей день являлись подругами.
Все началось как-то само собой. Феликс и Дэни ходили за руку в садике, смущая воспитателей, и на любые попытки их разделить тут же поднимали возмущенный рев. Сидели за одной партой с нулевого класса, баловались на переменах, получали нагоняи от родителей. Вместе делали уроки, забегая после школы к Дэни, который жил в двух шагах, играли на приставке у Феликса. Могли провести целый день только вдвоем и не любили, когда наступал вечер, на улице загорались фонари, и нужно было расходиться по домам.
Феликс жил на окраине, в двухэтажном доме, огороженном высоким железным забором. Во дворе бегала большая лохматая собака, ревниво охраняющая участок получше любой сигнализации. До школы его подбрасывал отец на заднем сиденье иномарки. Мама обычно была дома и вела маленький бизнес, продавая через интернет самодельные украшения.
Дэни же жил с матерью в уютной двухкомнатной квартире и добирался до школы пешком. Отца своего он никогда не видел, тот исчез сразу же, как только узнал о том, что скоро станет родителем. Единственное, что досталось от него сыну — имя Дэниел. Мать сделала все, чтобы Дэни никогда не страдал от его отсутствия. Она прочно встала на ноги и своим примером показывала сыну, что всегда нужно рассчитывать только на себя.
Феликс опускает глаза и смотрит на безымянный палец правой руки. Тонкое кольцо сверкает золотым в свете утреннего солнца. Он трогает маленький серый камешек, глядя на выгравированную букву «Д». У Дэни «Ф» на голубом.
Они надели кольца год назад. Все было настолько личным, что не хотелось ни с кем делить момент. Устроив небольшой романтичный ужин и сказав «люблю тебя», они привычно чмокнули друг друга в губы и обнялись. Никто не удивился их решению. Родители каждого уже давно догадывались, что сыновей связывает больше, чем просто дружба.
Немного поболтав о предстоящем дне, Дэни смотрит на часы и собирается на учебу. Складывает в сумку учебники, переодевается в рубашку и джинсы, машет рукой и уходит.
Феликс быстро допивает кофе, моет посуду и отправляется в ванную, чтобы привести себя в порядок. Перед пробежкой он тщательно отглаживает светло-синюю футболку. Ему всегда говорили, что этот цвет подчеркивает глаза, оттеняя их выразительную глубину. Выйдя из квартиры, он поворачивает ключ в замке и стремительно сбегает вниз.
Алекс, ждущий на прежнем месте, заставляет забыться и ускорить шаг. Феликс одергивает себя у самых ворот парка и замедляется. Как только издалека он замечает темный затылок, внутри все подпрыгивает, как игрушечный шарик на веревочке.
Феликс невольно цепляется взглядом за множество татуировок. Замысловатые картинки и непонятные узоры обвивают обе руки от запястий до плеч, скрываясь под короткими рукавами футболки. Феликс думает, что и остальное тело, наверняка, покрыто ими. Он одергивает себя, отгоняя ненужные мысли.
Спустя полчаса Феликс садится рядом, отпивая воду из бутылки. Алекс наблюдает за ним, нетерпеливо выбивая пальцами барабанную дробь. Он явно хочет что-то сказать и после нескольких минут передышки решительно поднимается.
— Сегодня мы идем смотреть заброшенный замок, — заявляет он.
Феликс фыркает, не сдержавшись. Выглядит так, будто не он, а Алекс будет показывать местную достопримечательность.
— Это не замок вовсе, я приукрасил, — сознается он, — Всего-то двухэтажное здание в старом стиле. Я вообще не уверен, что тебе понравится. Довольно скучное занятие, да и настроение нужно соответствующее, задумчиво-мрачное.
— Настроение появится на месте. Но, — Алекс замирает, — думаю, если мы отправимся туда днем, то будет во много раз менее захватывающая прогулка. Правда ведь?
В пленительном мраке его глаз плещется неподдельное любопытство с примесью азарта.
— То есть, ты хочешь, чтобы мы пошли туда ночью?
— А что такое? Страшно? Ну же, Феликс, не обламывай веселье.
Феликс не боится. Совсем напротив — хочется побывать в зловещей темноте, побродить в тишине, увидеть реакцию Алекса, когда тот будет слушать совсем недавно придуманную жуткую небылицу. В голове мелькает мысль, что он скажет Дэни, о том, как придет домой поздно, но взгляд с нотками издевки тут же отметает все колебания. Всегда можно придумать что-нибудь о срочном задании с переводом для фирмы отца.
— Хорошо. Я скажу где это, встретимся там на закате.
Алекс обрадованно кивает и зовет за собой, обходя цепляющийся за одежду кустарник. На маленькой площадке с плотно вытоптанной землей стоят несколько качелей. Настолько высоких, что, когда качаешься на них, нужно крепко держаться, чтобы не вылететь в ближайшие заросли.
Усевшись, Алекс подвигается и хлопает ладонью по сиденью:
— Ты тоже поместишься.
Феликс опускается рядом, и они раскачиваются, вытянув перед собой ноги. Худые, обтянутые джинсами бедра Алекса плотно прижимаются к его собственным. Локти мешаются, упираются друг другу в бока, и он закидывает руку Феликсу за спину. Качели взмывают вверх и стремительно возвращаются вниз. Внутри распирает и сжимается на доли секунды от ребяческого восторга.
В тот момент, когда волосы Алекса касаются его плеча, в голове мелькает мысль, что нужно чаще делать такие незначительные вещи, от которых хочется глупо улыбаться.
***
Шел последний урок школьного дня. Десятиклассники мирно дремали над задачей по алгебре, учитель проверял домашние работы, изредка поглядывая на подростков поверх очков в черной оправе. Феликс навалился на стену плечом и крутил в пальцах переставшую писать шариковую ручку. От скуки он ковырял ногтем стержень, поддевая металлическую часть. Щелкнув, блестящий носик вылетел, оставив пару мелких клякс на запястье Дэни. Тот, укоризненно посмотрев на бездельника, полез в карман и достал аккуратно сложенный носовой платок. Он оттирал пятно с выпирающей косточки, а Феликс улыбнулся и вдруг сказал: — Еще на шею попало, вот здесь, — он придвинулся, забрал платок, послюнил, и начал сосредоточенно тереть. Он не сразу заметил, как от его дыхания по коже Дэни пробегают мелкие мурашки. Феликс поднял глаза. Тот сидел с пылающими щеками, уставившись невидящим взглядом в тетрадь. Почувствовав прилив нежности, Феликс порывисто ткнулся носом ему в плечо. Резкая трель звонка заставила вздрогнуть и отодвинуться. Одноклассники засобирались домой, торопливо запихивая принадлежности в рюкзаки, а двое за последней партой тянули время. Когда они вышли из школы, сумерки уже начали сгущаться. Мартовская погода заставляла неуютно дрожать в легких куртках, накинув капюшоны. Феликс поглядывал на невысокую худенькую фигуру, тихо шлепая ботинками по мокрому асфальту. То необъяснимое светлое чувство, которое было между ними раньше, теперь стало ощутимее и грело душу, как свернувшийся на груди котенок. Они подошли к качелям во дворе, на которой часто сидели в хорошую погоду, болтая о школьных делах и играя на планшете. Квартира Дэни была совсем рядом, в ее окнах горел свет, но оба медлили и не спешили прощаться до завтра. Феликс первым сел под жестяной навес и потянул Дэни, усаживая себе на колени. Они едва различали лица в темноте и слушали, как мелкой дробью моросит начавшийся дождь, а у кого-то в машине приглушенно играет музыка. Феликс перебирал завязки от капюшона, переплетая их между собой. Зубы мелко стучали от промозглой прохлады и нарастающего волнения. — Дэни, — наконец, произнес он шепотом, — а ты… когда-нибудь целовался? Тот помотал головой. — И я нет. А не хотел бы… попробовать? — Да, — тот придвинулся чуть ближе. Феликс обнял его и оттолкнулся ногой от земли. Качели плавно взлетели. Он наклонился, невесомо коснулся губами скулы, затем щеки, и только потом осторожно захватил мягкие губы. Получалось влажно и неумело, но у обоих закружилась голова. Феликс оттолкнулся сильнее и крепче прижал Дэни к себе. Он запустил пальцы в его волосы и осторожно провел языком по нежной шее. Там, где еще недавно оттирал чернила. Перед глазами расплывалось, будто зрение вмиг потеряло фокусировку. С того времени на больших переменах они сбегали ото всех в крохотную комнатку на крыше школы. Ключ от нее сделал Феликс, когда в наказание за разбитое окно остался помогать уборщику. Улучив момент, он успел изготовить дубликат и через день незаметно вернул ключ обратно. Так у них с Дэни появилось тайное место для встреч, в которое почти никто не заглядывал. Там они, сидя на расшатанных стульях, обменивались новостями, ели шоколадки, запивали их соком, а оставшееся время целовались. Перед тем, как выйти из своего укрытия, шутя трепали друг другу волосы и жмурились от порывистых, поочередных поцелуев в нос, ставших маленькой традицией.***
Здание возвышается над ними разрушающимися кирпичами и таращится выбитыми глазницами окон. Густые сумерки не позволяют толком ничего рассмотреть и придают зловещую таинственность. Потемневший от сырости фундамент, остроконечные узоры на крыше, полуразрушенная лестница и запертая на внушительный замок дверь. Феликс обходит строение и окликает спутника. Указав на незаколоченное окно, говорит: — Отсюда можно попасть внутрь. Высоковато, но вдвоем легче забраться. — Я полезу первым, — Алекс тут же подтягивается, ухватившись за выступ и рискуя поцарапаться о щетинившиеся доски. Перебирая ногами по стене, он легко перемахивает через подоконник, и через несколько секунд его силуэт вырисовывается во мраке светлым пятном. Оглядев себя, он с чувством произносит несколько непечатных слов. — Одежду порвал, — поясняет он, высунувшись, и протягивает руку, — Давай помогу. В доме тихо и по-кладбищенски спокойно. Ветер почти не попадает, пахнет сыростью с примесью плесени. Достав из рюкзака заготовленные фонарики, Феликс протягивает один Алексу, и они медленно осматриваются. Комната просторная, с высоким потолком и обвалившимся дверным косяком. Штукатурка слезает со стен, мелкими кусками осыпаясь на пол. Под ногами хрустит мусор. Одна стена покрыта мхом почти до середины, у другой и вовсе прорастает трава. Природа медленно, но верно отбирала то, что человеку оказалось ненужным. Луч скачет по стенам, выхватывая разломанную мебель и покрытую густой серой пылью паутину. — Что было здесь раньше? — глухо спрашивает Алекс из другого угла, заставив вздрогнуть. — Изначально — особняк, построенный очень богатым человеком. У здания более чем вековая история, — Феликс останавливается в проеме, ведущем в длинный коридор. — А потом? — Жил человек, да жил. Вот только жены у него часто менялись. То исчезали куда, то погибали при трагичных обстоятельствах. А еще и люди в городе пропадали. Оказалось, любил владелец дома к себе в гости заманивать и игры устраивать. — Какие игры? — Алекс подходит так близко, что Феликс слышит затаенное дыхание за плечом. — На выживание. Развлекался с жертвами, а затем закапывал прямо у себя во дворе. Они осторожно ступают по коридору. Феликс ведет пальцами по стене, и еле державшаяся краска осыпается с тихим шелестом. Лестница на второй этаж возникает перед ними, выныривая из темноты. Скрип от ступенек посылает строй мурашек по спинам. Алекс идет впереди, насвистывая под нос мелодию из фильма ужасов, придавая атмосферности. Луч натыкается на несколько размазанных на полу бордовых пятен, и к горлу подступает тошнота, отдавая неприятным холодком между лопатками. Пол местами прохудился и прежде, чем наступить, нужно выбрать место, опасаясь застрять или вовсе провалиться. Фонарик высвечивает разломанное кресло и остатки разбитого пианино. Клавиши топорщатся, словно выбитые зубы гигантского чудовища. Алекс нажимает на них и слушает сухой звук умершего инструмента. Бросив взгляд на полоток, оба одновременно тихо вскрикивают и подскакивают друг к другу. Вокруг лампочки обмотана тряпка. Она раскачивается от сквозняка из стороны в сторону, рваные концы колышутся в воздухе. Переглянувшись, оба смеются, перебарывая неожиданно подскочивший страх. В соседней комнате они замирают от шороха под ногами. Куча разбросанных книг. Желтые листы, местами порядком подгнившие, валяются по всему полу. Слева стоит покосившийся, почти сложившийся пополам книжный шкаф. «Дэни бы пришел в негодование от такого варварства над печатными изданиями» — проносится в голове Феликса. Он бездумно ворошит носком кроссовка книгу, переворачивая иллюстрированные страницы. Название на обложке разглядеть так и не удается. — А где самое страшное место в доме? — Подвал, наверное. Именно в нем хозяин дома держал пойманных. — Пойдем, — Алекс хватает за локоть, — Будем рассказывать про маньяков и призраков. Феликс хитро улыбается и оба быстро шагают, спотыкаясь через разбросанный хлам. Ладонь Алекса все еще на его руке. Железная дверь подвала открывается с режущим скрипом давно несмазанных петель. Затхлый воздух ударяет в лицо, заставляя поморщиться. Алекс проходит в относительно чистый угол комнаты и расшвыривает ногами мелкий мусор, очищая небольшую площадь. Опустившись на корточки, он выжидающе глядит на Феликса. Тот садится напротив. — Объявляю время страшных историй! — Алекс подставляет фонарь к подбородку, направляя луч вверх и изображая злобный оскал. Скулы отбрасывают тени на нижние веки, скрывая глаза. — Итак, что там про маньяка? Тени на лице двигаются, когда он говорит, и Феликс передергивает плечами. — Говорят, выигравшим он давал выбор — разрезать проигравшего на пять кусков и остаться в живых. Если не сможешь — будешь замурован в одной из подвальных комнат. — Как думаешь, многие соглашались? — шепчет Алекс, и наклоняется ближе. Он ставит фонарик рядом так, что свет уходит прямо в потолок, слабо освещая силуэты. — Легенда гласит, что тут нашли несколько трупов людей, умерших от истощения. Так что некоторые все же выбирали собственную смерть. Алекс подпирает подбородок, постукивает по щеке пальцами и вслушивается в каждое слово. — В доме не живут не только из-за его истории. С недавнего времени это излюбленное место самоубийц. Видел кровавые пятна на лестнице? А еще те, кто отважился тут ночевать, говорили, что слышали крики и жуткий смех. Наподобие такого, — Феликс зловеще смеется, понизив голос. Алекс глядит на него, хихикает и пытается в ответ изобразить ведьмин хохот, тараща глаза и делая руками когтистые лапы. Развеселившись, они какое-то время соревнуются у кого получится страшнее. Вдруг Алекс, резко захлопнув рот, шлепает по колену Феликса. Тот затихает и удивленно смотрит на него. Они глядят друг на друга огромными глазами, когда слышат, что в нескольких метрах от них, за кучей хлама, хрипло смеется кто-то третий. Феликс хватает фонарь и направляет его в сторону источника звука. — Эй, кто здесь? — он старается придать интонации грубость. — А ты подойди, и узнаешь, — свистяще произносит голос. Алекс встает на ноги, но Феликс предупреждающе дергает его за штанину. — Даже не думай, — шепчет он, поднимаясь, — мы ведь не знаем, один ли он там. А вдруг у него нож или еще что? — Ну, пока один, — продолжает голос, — но скоро придут друзья, и невероятно обрадуются паре милых студентиков. Да и нож имеется, сейчас покажу! Голос становится громче с каждым словом. За досками слышится шорох, переходящий в грохот. Кто-то пробирается к ним, расчищая себе путь и расшвыривая предметы в разные стороны. На мгновение оба застывают каменными столбами. — Бежим! — кричит Феликс, отмирая и таща Алекса за собой. Они спотыкаются, почти падают и, чудом не наступив ни на один гвоздь, добираются до выхода. Нащупав тяжелую дверь и потянув ее на себя, оборачиваются и видят, как на них быстро надвигается внушительная фигура с длинными волосами. В руке серебристо сверкает лезвие. Торопливо нашарив ручку вмиг вспотевшими ладонями, они захлопывают дверь и несутся по коридору, топотом сотрясая стены. Чуть не застряв в обвалившейся ступеньке, добираются до окна. Феликс прыгает первым и откатывается в сторону, чтобы Алекс не свалился ему на голову. Оказавшись на улице, оба стремительно бегут дальше. Через несколько минут, убедившись, что никто и не думал гнаться за ними за пределами дома, парни останавливаются. Алекс сгибается пополам и шумно дышит. Они смотрят друг на друга широко распахнутыми глазами. Алекс устало падает спиной на траву и раскидывает руки. — Обалдеть! — восторженно произносит он, широко улыбаясь. Феликс усмиряет дыхание и опускается рядом. Кровь проносится по телу в два раза быстрее. Алекс поворачивается к нему. — Круто, правда? — Что за нами погнался сумасшедший и угрожал напасть? Алекс смотрит с изумлением. Он переворачивается на живот и приподнимается на локтях. — Ну ты даешь! Неужели не чувствуешь? — Чего? — Как все заиграло новыми красками! Этот бунт адреналина, бьющий в голову. То, как сердце колотится в ушах, и радуется неожиданному всплеску, — Алекс вскакивает на ноги и размахивает руками, — Боже, я так рад что в том доме оказался этот… человек. А так мы бы просто поболтали да ушли, скучища. Феликс смотрит на него снизу и смеется. — Ты и правда странный. — А ты — зануда. Я так и буду тебя называть: Зануда Феликс, если не признаешь, что тебе понравилась эта ночная вылазка. — Ну, может быть… — Может быть? — тот с негодованием нависает над ним, уперев руки в бока и разглядывая лицо. Затем кратко резюмирует, — Врешь ты все. Твои глаза горят, словно прожекторы. А это значит, что тебя тоже встряхнуло наше маленькое приключение. Только ты почему-то не хочешь этого признать. Он пожимает плечами и протягивает руку. Феликс поднимается. — Как думаешь, кто это был? Бездомный, которому мы не дали поспать? — Вполне возможно, — Феликс вытирает лоб и тоже хмыкает, — представь: спит себе мужик, а тут мы давай хохотать, как ненормальные. — Вот именно! — подхватывает Алекс, — Он и схватил нож, чтобы припугнуть и отвадить всяких идиотов шататься по его излюбленному месту. Они обсуждают возможный исход событий, от самых жутких до нелепых и шагают вдоль дороги, под линией фонарей. Вокруг тихо, только изредка проскакивают машины, озаряя дальним светом фар, да вдалеке ругается стая ворон. Алекс недовольно оглядывает порванную футболку, которая висит неаккуратными лоскутами, и завязывает ее узлом между ребер, оголяя живот. Феликс убеждается, что на теле, которое к тому же красиво подтянуто, и правда много татуировок. Алекс невероятно оживляется после бега и не может спокойно идти рядом. Он то и дело вскакивает на узкий бордюр и балансирует, пытаясь удержаться. Соскакивая, он каждый раз возмущается своей неустойчивости. Он внезапно останавливается, берет Феликса за руки и крепко переплетает пальцы. Феликс непроизвольно вырывает ладони и растерянно смотрит на него. — Так просто удобнее, недотрога, — фыркает тот, — подумал, ты поддержишь, и я, наконец, пройду эти несколько шагов. Ну и ладно. Он поджимает губы и делает обиженный вид. Феликс смущенно отводит глаза. Алекс, конечно, не имеет понятия, что этот простой жест значит для него нечто особенное. Так они делают с Дэни, когда хотят сказать что-то откровенно личное или честно признаться в мелких проступках. Садятся напротив друг друга, сплетают пальцы рук и смотрят в глаза. Становится спокойно и умиротворенно, по телу разливается мягкое тепло. Все вокруг словно становится менее значимым и отдаляется на безопасное расстояние. Феликс незаметно проводит по ладони там, где прикоснулся Алекс. Сейчас он чувствует нечто совсем другое. Кожа горит, отдавая сотнями искр до самого локтя. Этот жар будоражит, приятно растекаясь по венам тягучим сиропом. Алекс идет немного впереди и болтает что-то о городе, в котором был прошлый раз, а Феликс никак не может сосредоточиться на словах, зачарованный звуком голоса. Он смотрит на стройный силуэт и вдруг думает, что ему нравится проводить время с этим чудаковатым парнем, которого он видит третий раз в жизни. Он думает, что у Алекса невероятно изящные руки. Когда тот небрежно отбрасывает волосы со лба, черные пряди плавно проскальзывают между утонченных пальцев. Что таинственные чернильные глаза мягко переливаются при вечернем свете, как невиданные миру драгоценности, заставляя восторженно замереть. Что чуть выраженный нос придает внешности ту самую легкую вздорность, которая присутствует в характере. Феликс засматривается все больше и чувствует небольшую неловкость. Он слишком много думает про Алекса с самого первого разговора. Это настораживает, но лишь сильнее притягивает, оставляя томительное, слегка грустное послевкусие. Как кто-то, кого он знает несколько дней, может так сильно захватить внимание? Но у Алекса получается. Он затрагивает задремавшую часть души. Стряхивает с нее пыльную дымку легким дуновением теплого ветерка и не дает успокоиться. Переступив порог квартиры, Феликс бесшумно проскальзывает в ванную и принимает прохладный душ. Он заходит в спальню и видит, что Дэни заснул с раскрытой книгой на груди, забыв выключить светильник над изголовьем. Он улыбается во сне, вероятно пребывая в мире только что прочитанного рассказа. Наклонившись, Феликс осторожно забирает книгу из мягко соскользнувших пальцев и выключает свет. Он ныряет под одеяло и ложится на бок, вглядываясь в темноте в очертания профиля, знакомого до каждой веснушки, и прислушивается к ровному дыханию. Дэни ворочается и сонно прижимается лицом к его шее, ласково гладя по спине. Феликс не может отделаться от непонятного, размытого чувства подавленности. Оно настойчиво ноет, туго сдавливает ребра и не дает расслабиться. Феликс старательно делает вид, что ничего не замечает, переключая сознание на происходящее здесь и сейчас. Отмахиваясь от всего лишнего, он обнимает Дэни и перекатывает того на себя.
