Эйфория со сроком годности ▪️

      Феликс не помнит, как добрался до своей квартиры. Как сел на стул и уставился в окно. Как опустошенность нахлынула, поглотив с головой.       Он не знает, сколько прошло с тех пор, как они целовались у Алекса в подъезде, около запертой двери. Жестко, отчаянно, жадно, выкуривая одну сигарету на двоих. Унимая дрожащие нервы после длившегося до позднего утра марафона.       В квартире не осталось мест, где бы они не попробовали все замысловатые позы, которые приходили на ум. Феликс сбился со счету, сколько раз он изливался на точеные руки Алекса. На его плоский, подтянутый живот с тонкой дорожкой темных волос. На грудь с проколотым соском. На развратное лицо, с подставленным лодочкой языком. Дорвавшись до запретного, они не могли остановиться, пока не оказались совсем без сил. Напоследок Алекс лег спиной на стол, измотанно потянулся, подмигнул и предложил поменяться ролями.       Феликс прикрывает глаза, вспоминая, как Алекс с трудом отстранился, оставив его возбужденным и растрепанным. Как прошептал что-то про поезд, подхватил рюкзак и сбежал по лестнице. Как обернулся на нижней ступеньке и бросил еще один взгляд, прежде чем пропасть из виду. Внизу скрипнула дверь.       Феликс шел по улице. Мимо проносились машины, пробегали люди, проплывали отголосками звуки. Как в замедленной съемке. Он задел кого-то плечом и поднял голову. На него снисходительно смотрел высокий красивый мужчина с невероятно черными глазами. Феликс пробормотал извинение и в голову внезапно заползла непоколебимая уверенность в том, что незнакомец знает, чем именно занимался Феликс минувшей ночью. Знает про Алекса, про Дэни, про всю их жизнь. Знает то, о чем сам Феликс еще не подозревает. Он вздрогнул и попятился, а мужчина усмехнулся и двинулся дальше.       Феликс встряхивается и вытягивает ноги. У него ломит в затылке. Он сдавливает виски, пытаясь утихомирить взлетевшие вихрем мысли. Упорядочить творящийся в голове бардак.       Он осторожно разминает ноющие плечи. Ободранный о стену локоть до сих пор саднит. Футболка в розовых винных пятнах. Волосы пахнут дымом. На сухих губах пощипывают мелкие ранки. Феликс проводит по ним языком, улавливая исчезающий вкус никотина.       Он глядит перед собой, сцепляет в замок подрагивающие пальцы и раскачивается, как беспокойный маятник. Прикладывает ладонь к груди, пытаясь унять нервно скачущее сердце.       В голове застыл низкий голос, назойливо подбрасывающий фразы.       «Поставим яркую точку в нашей последней встрече.»       Феликс покрывается мурашками до кончиков пальцев. Откидывается на спинку, накрывает лицо ладонями и замирает. Руки пахнут Алексом. Он прижимается носом плотнее, почти перекрывая себе доступ к воздуху, вдыхая как можно медленнее и чувствуя, что с каждым разом запах ослабевает. Он впитывает его до последней частички.       Он сидит, не в силах подняться и сделать хоть что-нибудь из привычных домашних дел. Стряхнуть с себя оцепенение и попробовать разобраться в произошедшем. Голова становится тяжелой, и Феликс опускает ее на скрещенные кисти, наваливаясь на стол. Он вновь теряется в плавно текущем времени, забываясь в тягучей дремоте.       Телефон перед ним издает тонкий писк. Он снимает блокировку и мельком смотрит на экран. Сообщение от Дэни окатывает ледяной волной.       «Не скучай, приеду через пару часов».       Феликс вскакивает, роняя стул. Снимает одежду прямо тут, на кухне, и забрасывает ее в стиральную машину. Приглаживает волосы, делает глубокий вдох и стремительно идет в ванную. Тщательно осматривает себя в зеркало. Пара царапин на руках и небольшой синяк на спине. Ничего из того, что бы напрямую говорило о прошлой ночи.       Он ловит свой растерянно бегающий взгляд и ударяет рукой по дверке шкафа. Несколько пластиковых бутылок на полках угрожающе дребезжат. Он заходит в кабинку и замирает под струями воды.       «Стань собой больше чем обычно. Как персонажи в твоих рассказах.»       Внутри поднимается бессильная злоба. Алекс знал, что все так произойдет. Что Феликсу нужен лишь жест с его стороны, чтобы упасть в безвозвратно затягивающую трясину и не думать о том, что будет дальше. Алекс понимал, что он поддастся напору и не сможет вовремя остановиться. Он оставил его совершенно разбитым. Оставил справляться, распутывать все самому. Все, что они натворили вдвоем. Чувствовать это беспрерывно саднящее отчаяние. Оставил в отголосках той эйфории, которую они испытали вместе.       На теле еще ощущаются прикосновения. Невидимые отпечатки рук на плечах, шее, спине. Они отдают тлеющим жаром. Феликс скребет пальцами по груди, словно пытается их содрать, и делает воду прохладнее.       Он выходит из душа, одевается и оседает на кровать, уткнувшись лицом в колени. Слушает мерное тиканье настольных часов и обхватывает себя, будто пытаясь спрятаться. Он сидит так. Замерев. Почти не дыша. В голове стучат молотки, рассылая тревожные отголоски до самых ступней. Он выпрямляется и стискивает одеяло, вцепившись пальцами.       «Хороший способ забыть о целом — пристально рассматривать детали.»       Феликс встает и нервно шагает по комнате. Подходит к столу, передвигает лежащие на нем тетради и карандаши, чтобы хоть чем-то занять руки. На глаза попадается домик, в котором осталось собрать последнюю комнату. Он мысленно цепляется за него, как утопающий за проплывающую рядом соломинку. Вечером они с Дэни начнут его клеить и все восстановится само собой. Все придет в прежнее равновесие, как только они сядут здесь, под светом старой лампы, и будут устанавливать миниатюрную мебель в нужном порядке.       Феликс поправляет стулья и зачем-то прибирает разбросанные вещи, которые раньше никогда ему не мешали. Развешивает в шкаф валяющуюся одежду, даже сметает пыль с прикроватной тумбочки. Он расставляет разбросанную обувь в коридоре и взгляд падает на те самые кроссовки, с которых все началось. Которые так не вовремя развязались в то утро. Феликс хватает ножницы и укорачивает шнурки, яростно их кромсая.       Он пытается сесть за немецкий, но заданный для обсуждения рассказ кажется невозможно скучным. Он не выдерживает даже пары страниц и захлопывает учебник. Пьет совсем остывший чай и морщится от сахара на дне чашки, который забыл размешать.       «Музыка заглушает мысли. Слушай ее, когда хочешь отгородиться»       Феликс долго пролистывает список песен и включает что-то меланхоличное, но успокаивающее. Он ложится на диван, погружаясь в приятный голос певца, но через некоторое время понимает, что совсем не разбирает слов. Он ставит трек на паузу, убирает наушники в кейс и закидывает руки за голову, разглядывая лампочку.       Дверной звонок раздается неожиданно. Сердце подпрыгивает до горла и падает обратно. Ноги внезапно набиваются ватой.       Когда Дэни с порога бросается на шею, губы Феликса вздрагивают от ласкового приветственного поцелуя. Он подхватывает его сумку, перебарывая желание убежать в спальню, с размаху упасть на кровать и беззвучно орать в подушку, истошно молотя по ней руками.       Дэни входит в комнату, наполняя ее звуком негромкого мелодичного голоса, уличным запахом, шорохом расстегиваемой сумки и шуршанием доставаемых из нее приобретенных в поездке мелочей. Он радостно суетится, рассказывая об удачно прошедшем семинаре.       Феликс методично помогает накрывать на стол, сосредотачиваясь на повседневных разговорах. Они садятся друг напротив друга, и Дэни говорит что-то о преподавателях, студентах и шумных аудиториях, в которых проходили оживленные дебаты. Феликс неотрывно смотрит на него, заставляя себя вслушиваться в слова.       — … а сегодня утром я видел кое-что странное. Вышел на улицу, и заметил необычного парня. Он был такой пестрый — и толстовка, и брюки, и обувь, и волосы — все разных цветов. Даже в глазах зарябило. И представляешь, что? Он стоял под деревом, смотрел на меня и плакал, — Дэни делает паузу и таинственно понижает голос, — это, конечно, глупости, но мне показалось, что из его глаз вместо слез текли блестки… Он вытирал их, его пальцы пачкались и переливались перламутровым.       Дэни разводит руками и улыбается.       — Может, просто игра света?       — Я не смог толком рассмотреть. Меня отвлек одногруппник, а когда я вновь повернулся — того радужного уже не было. А потом день выдался напряженным, и я только сейчас вспомнил о нем…       Дэни перестает говорить, внимательно оглядывает Феликса и подпирает подбородок ладонью.       — Ты какой-то притихший… Как время провел, все в порядке? Как с Алексом прошло? Он вроде уехал уже, да?       Красная чашка выпадает из дрогнувших рук Феликса и разбивается на несколько кусков, пачкая остатками кофе светлый линолеум. Он смотрит на осколки с буквами своего имени, на растекающуюся темную лужицу, и не может пошевельнуться. Он часто моргает и сидит, опустив голову.       Дэни бросает встревоженный взгляд и откладывает ложку в сторону. Он присаживается перед ним на корточки и успокаивающе поглаживает по колену. Феликс смотрит в глаза, полные любви и заботы и шумно глотает острый, мешающий дышать камень. Он пробует удержать на лице улыбку, игнорируя колкое пощипывание в носу.       — Фель, что-то случилось?       — Все нормально, просто вчера был тяжелый день. А тут еще и чашка наша, парная…       Он вновь косится на осколки, и Дэни обнимает его, похлопывая по плечам. Мягко целует в щеку и треплет по голове. Феликсу становится совсем гадко.       — Не думал, что ты такой сентиментальный. Подумаешь, чашка. Закажем новую, — Дэни встает, чтобы убрать беспорядок.       Феликс смотрит, как тот ловко орудует веником, напевая что-то под нос и почему-то чувствует себя чужим в собственной квартире.       День тянется медленно, превращая минуты в томительные часы ожидания чего-то неотвратимого. Феликс отчаянно старается быть спокойным, но Дэни все же несколько раз спрашивает его все ли хорошо. С каждым вопросом в груди все больше разрастается нечто темное, затопляющее безысходностью и тянущее ледяным сквозняком.       Когда наступает вечер Дэни протяжно зевает и говорит, что устал, и не хочет сегодня заниматься домиком. Он тянет Феликса в кровать, ложится на него и укладывает голову на грудь. Вертится, устраиваясь поуютнее и просит рассказать какую-нибудь историю, из тех, что еще не успел прочитать, пока был в отъезде.       Мысли не сразу соединяются в образы, слова подбираются с трудом, но Феликс начинает говорить. Он рассказывает про обыкновенного парня, который встретил прекрасного демона. У юноши есть избранник, но демон предлагает провести ночь незабываемой страсти, которую не сможет подарить ни один смертный. Взамен он забирает частичку души. Демон знает, что во всех людях есть пороки, и умеет сделать так, чтобы человек забывал обо всем на свете. Юноша поддается его соблазну. Осознав, что сделал, он искренне жалеет об этом поступке, но уже ничего не может изменить.       — Этот твой инкуб, как он выглядит? — спрашивает Дэни, разлепляя тяжелые веки.       — У него графитовые волосы и карие глаза. Каждый, кто смотрит в них, попадает в его власть. У него бледная кожа и невообразимо красивые руки. Его движения завораживают. Он ходит с высоко поднятой головой, хотя говорит, что не любит себя.       — Хорошая история, Фель. Обязательно напиши ее, — он тянется, целует в подбородок и ложится обратно.       Он замолкает и скоро до слуха долетает размеренное дыхание. Дэни по обыкновению заснул под негромкий голос и теперь обнимал его за шею, тихо посапывая. Феликс касается губами его макушки и осторожно опускает на нее ладонь. Мягкие рыжие волосы нежно проскальзывают между пальцами, которые еще недавно хватали другие, жестковатые и угольно-черные.       Глаза застилает наполнившая веки влага. Феликс запрокидывает голову, чувствуя, как теплые капли медленно стекают к вискам и падают на подушку. Он смотрит в потолок, стараясь не шмыгать носом и не дышать слишком глубоко, чтобы нечаянно не разбудить Дэни. Феликс кладет руки на его плечи под чуть сползшей набок футболкой, и зажмуривается.       «Признай, что голоден до эмоций так же, как и я.»       Сейчас он отдал бы многое, чтобы вновь стать тем Правильным Феликсом, боящимся необдуманных действий. Он никогда не подозревал, что можно чувствовать столько всего одновременно. Что все станет таким запутанным и непоправимым. Что эмоции, за которыми он так гнался, могут выплескиваться через край, и нужно будет отчаянно сдерживать их в темноте собственной спальни, украдкой смахивая слезы от разъедающей ненависти к себе и заглушая расползающуюся внутри пустоту. Он стискивает зубы так, что челюсти сводит мелкой судорогой и принимает решение.       Он справится. Он переживет это один. Дэни никогда ничего не узнает, он не должен чувствовать эту боль. Случившееся какая-то ошибка, дурное стечение обстоятельств. То, чего не должно было произойти. Нужно просто вычеркнуть и жить дальше. Он осторожно выдыхает через рот, проводит запястьем по разгоряченному лбу и вытирает тыльной стороной ладони щёки.       Феликс медленно успокаивается. Усталость накрывает тело плотным одеялом и затуманивает голову. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, словно пытаются ухватить что-то неумолимо ускользающее. Он засыпает, прижав Дэни к себе.       Утром идет дождь. Мелкий, моросящий, делающий все вокруг однотонно-серым и унылым. Феликс лежит, обводя взглядом квадратную раму. Встать с кровати кажется чем-то совсем невозможным. Он смотрит на оконное стекло и стекающие по нему прозрачные борозды. Феликс еще никогда не был так благодарен погоде. Не придется придумывать причину, почему он не идет сегодня на пробежку. Он слышит приближающиеся шаги и притворяется спящим.       Когда Дэни наклоняется, убирая с его лица упавшую на глаза прядку, Феликсу хочется утянуть того в объятья и разрыдаться в родное плечо. Целовать его нежные запястья, чувствуя под губами пульс, и сознаться во всем. Просить прощения до тех пор, пока все не станет как прежде. Ведь иначе не может быть. Ведь это Дэни. Его Дэни, который всегда понимает и помогает. Нужно лишь поговорить и все разрешится, как всегда. Еще не было ситуации, с которой бы они ни справлялись вместе.       Феликс изо всех сил старается, чтобы его веки не дрожали и тщательно усмиряет дыхание, вспоминая обещание, которое дал себе перед сном. Он ждет, когда Дэни вернется на кухню. Едва захлопывается дверь, он распахивает глаза и нервно кусает губы. Он смотрит на их совместную фотографию на столике и думает, что сегодняшний выходной будет самым длинным в его жизни.       Они проводят дома весь день, лениво валяясь на кровати и посматривая фильмы. Феликс слабо реагирует на все, объясняя усталостью и недомоганием из-за испортившейся погоды. Дэни делает ему чай и набрасывает на плечи тонкий плед, когда замечает, что у того прохладные ладони. Феликс ложится, накрывается до самого лба и старается не думать ни о чем, но в голове то и дело проносится комната Алекса и его жаркий шепот в полумраке. Это сводит с ума, заставляя погружаться в терзающие мысли снова и снова.       Феликс слегка оживляется, когда вспоминает, что в домике не собрано еще несколько элементов. Он стягивает одеяло и нерешительно предлагает перейти к столу. Дэни обрадованно поднимается и достает коробку с оставшимися деталями с верхней полки шкафа. Они начинают расставлять все необходимое и разворачивают инструкцию. Процесс всегда успокаивал и настраивал его на романтичный лад. Дэни, который старался не тревожить Феликса целый день, болтает обо всем, что накопилось. Он вертит в руках рельефную крышу с красиво оформленной трубой и прикрепляет ее, осторожно устанавливая на сделанные под старый кирпич стены.       Дэни говорит, что в далеком будущем они переедут в дом, очень похожий на этот. Он красочно описывает то, как они будут сидеть на балконе, обниматься в теплых лучах заката и играть с котом, которого заведут. Кот обязательно будет белым, с голубыми глазами и совершенно круглой умилительной мордочкой. А еще в доме будет много места и можно будет купить огромный тропический кактус, о котором Феликс давно мечтает, и наблюдать за его редким цветением…       — Я так и вижу нас двоих, стареньких, но по-прежнему любящих друг друга, — Дэни затихает на минуту, а потом задумчиво говорит, — Фель, знаешь, я так рад, что мы с тобой вместе всю жизнь и никто нам больше не нужен…       В груди трескается, рвется и осыпается. Кажется, Феликс даже слышит это. Сердце сжимается так, что в нем не остается ни капли крови. Оно бьется безжизненным камнем. Перед лицом скачет что-то блестящее, черное, похожее на рой разноцветных насекомых. Феликс пошатывается и вцепляется в край стола.       Он отставляет в сторону емкость с клеем. Его губы становятся чужими и едва шевелятся, когда с них срывается сухая, тусклая фраза, мучающая его мозг с той самой ночи.       — Я переспал с Алексом.       Секунда. Три. Десять. Гнетущая тишина.       Дэни поднимает на него взгляд, оборвав себя на полуслове. Он с недоумением смотрит на Феликса и его губы вздрагивают в растерянной улыбке.       — Я, кажется, не совсем тебя понял…       Феликс тяжело смотрит куда-то ему в грудь, не смея встретиться глазами. В комнате застывает явно осязаемое непонимание. Оно тонко звенит, нарастая, как комариный писк.       Невыносимо.       Феликс хочет промотать время как фильм, и оставить все это где-то позади, в забытой точке прошлого, но терпеливо ждет. Ждет осознания. Ждет расстроенного вскрика, молчаливых слёз, сдавленных всхлипов… Ждет, когда можно будет подойти, успокоить, прижать к себе и гладить по мелко трясущимся плечам. Ждет, когда сможет сделать хоть что-нибудь. Его ступни словно приросли к полу, а лицо затвердело восковой маской.       — Фель…       Дэни зовет почти беззвучно. Феликс скорее чувствует это, чем слышит. Он, наконец, смотрит, с трудом удерживаясь на распахнутых длиннющих ресницах.       Дэни застыл с игрушечной трубой в руке, так и не прилепив ее на нужное место. Он медленно опускает деталь на столик. Его лицо бледнеет так, что россыпь мелких веснушек проступает темными крапинками. Он приоткрывает рот, словно желая задать какой-то вопрос, но тут же плотно смыкает губы. Все это время он не отводит взгляд, и Феликс видит, как меняются его серые глаза. Удивленные, с недоверчивыми нотками. Моргающие слишком быстро и влажно заблестевшие. Приобретающие цвет асфальта после дождя. Вдруг потемневшие и колючие. Холодно-стальные. Феликс никогда не подозревал, что они могут быть такими.       Феликс не сразу понимает, что произошло, когда видит, как мелкие детали домика отскакивают от пола, разлетаясь по комнате. Пианино, разноцветные стулья, кухонный шкафчик и стол оказываются в одной куче. Миниатюрные чашки и статуэтки разбиваются с веселым звоном. Круглое крохотное чердачное окошко крутится юлой рядом с ногой. Феликс зачем-то наклоняется и берет его задеревеневшими пальцами.       Дэни закусывает губу и вытаскивает из ладони вонзившийся в нее острый шпиль крыши, который только что устанавливал с невероятным усердием. Кровь с руки капает на ковер, и он прикладывает салфетку, оставшуюся тут после ужина. Он стоит и не двигается, глядя в пол.       — Нужно… нужно обработать, — бормочет Феликс.       Он отмирает и шагает к нему. Тянется к стоящему на полочке антисептику, осторожно разжимает ладонь Дэни, но тот вырывает руку, словно кожи коснулось что-то грязное, и делает шаг назад.       — Я сам об этом позабочусь, Фель…ликс.       Из груди вырывается громкий всхлип. Феликс хватает Дэни за плечи, рывком прижимая к себе. Он зарывается в любимое местечко над ухом, в пахнувшие лавандой огненные волосы. Гладит по прямой спине, по слегка выпирающим лопаткам и хватает за хрупкие руки. Он целует его шею, ямочку на подбородке, слегка влажные от слез щеки и поджатые губы, ища в них ответный жест.       Феликс делает еще несколько попыток и понимает, что с таким же успехом мог бы обнимать любой предмет в квартире. Дэни не реагирует. Он ничего не говорит. Он смотрит в одну точку, ожидая, когда Феликс прекратит.       — Прости, Дэни… Я... — сбивчиво шепчет он, — Я не знаю, как так вышло. Я не хотел…       Он обрывает себя, пряча пылающее от стыда лицо в сгибе локтя, и оседает на пол. Он прекрасно помнит, что хотел. Так, что выцарапывал на спине Алекса полосы и издавал протяжные, полные желания стоны. Так, что исступленно кусал его шею, оставляя как можно больше следов.       Он с остервенением трет лоб и виски, путается пальцами в волосах, пытаясь изгнать из головы голос, который, словно его ожившая совесть, с наслаждением купается в разрастающемся чувстве вины. Он ощущает, как слезы бегут по лицу, но уже не пытается их сдерживать. Он стискивает свои колени, обхватывая их руками.       Он слышит, как Дэни почти бесшумно проходит мимо. Как кладет что-то на стол, остановившись на секунду. Как берет рюкзак, кидает в него самые необходимые вещи, направляется к выходу и обувается.       Феликс поворачивается в его сторону, лихорадочно блестя покрасневшими глазами. На мгновение он замечает, что Дэни делает почти незаметное движение, словно хочет отбросить все, кинуться к нему, прижать к себе и утешать, целуя в заплаканное лицо, но быстро справляется с секундным прорывом. Закидывает сумку на плечо, щелкает замком и произносит:       — За вещами приду в конце недели. Позже напишу, когда именно.       Дверь закрывается с тихим хлопком, и Феликс остается один. Он упирается затылком в стену и водит глазами по комнате, чувствуя подступающую головную боль. Внимание привлекает что-то блестящее, лежащее на поверхности стола. Он вытирает мокрые ресницы, вглядываясь в маленький предмет, искрящий в тусклом свете лампы. Он видит кольцо. Он видит голубой камешек с выгравированной на нем буквой «Ф».

*

      Феликс никогда не думал, что конфетный фантик, найденный под подушкой, может так резко выбить из едва обретенного равновесия. Заставит улыбнуться, а потом застыть на несколько минут, чувствуя саднящую боль в горле.       Он доходит до точки, от которой нужно оттолкнуться. Он хватает телефон и тыкает в номер на быстром наборе. Слушает долгие гудки и совершенно теряется, когда голос на том конце произносит тихое и спокойное «Слушаю». Феликс молчит, тяжело дыша и наконец выпаливает:       — Дэни, нам надо поговорить. Мы все обсудим, как быть дальше…       В ответ раздается вздох.       — Феликс… — Дэни делает паузу, еще не привыкнув называть его полным именем, — Что ты хочешь?       — Ведь мы всегда могли решить все проблемы разговорами…       — Тебе не кажется, что сейчас совсем другая ситуация?       Феликс растерянно прочесывает волосы пальцами. Он не знает, что возразить, и поэтому лишь просит, почти шепотом.       — Дэни, милый, просто приезжай. Мне плохо без тебя. Прости, что… — он срывается, и замолкает, — Если бы не я, ты бы был сейчас рядом, и мы бы жили до старости вместе, как ты тогда рассказывал… Давай забудем все. Я бы так хотел, чтобы ничего этого никогда не было.       — Скажи, ты бы жалел, если бы отказал Алексу, а наши отношения все равно бы закончились рано или поздно? — неожиданно говорит Дэни.       — Что? — растерянно переспрашивает Феликс.       — Послушай, я тоже много думал обо всем, — Дэни устало выдыхает. На несколько секунд повисает молчание, — Как я не замечал, что мы такие разные? Ты старался, чтобы было как лучше, и порой просто подстраивался под мои желания и откладывал свои на потом. Ты делал так, потому что любил меня, но…       — Я и сейчас тебя люблю!       — Ты просто привык, Фель, — Дэниель понижает голос, — ко мне, к нашей спокойной жизни и в итоге устал от этого.       — Да что ты говоришь такое? — кричит Феликс в трубку и отбрасывает ее на кровать.       Слова заставляют оторопеть, как от внезапной пощечины. Феликс шагает из угла в угол, заламывая руки и мотая головой. Подходит к окну и прислоняется лбом к стеклу, дрожа от внезапного холода. Он забирается на подоконник и смотрит на город с миллионами загорающихся огней. В квартире темно. Он чувствует себя совершенно одиноким в маленькой комнате, где все обустроено для двоих.       Это странно и неправильно. Странно пить по утрам кофе несколько дней подряд и не болтать о приятных пустяках. Странно приходить в пустую квартиру и слышать тишину. Странно не получать сообщений с милыми сердечками и не писать что-то трогательное, когда руки, забывшись, хватают телефон. Странно просыпаться и видеть рядом непримятую подушку и не натыкаться взглядом на медные волосы.       Остатки кукольного домика так и лежат на столе, возвышаясь мрачной, изломанной кучей, обрастающей легким слоем пыли. Феликс не решается его трогать, словно боясь разрушить еще больше.       Закладка от книги с написанной от руки понравившейся цитатой. Забытая в шкафу старая майка с дурацким рисунком. Аккуратно разложенные предметы в верхнем ящике письменного стола. Внезапно заигравшая в каком-то видео «их» песня. Все напоминало о Дэни. Все, что недавно составляло их уютную реальность теперь разрушается, становясь отголосками прошлого.       Все превращается в День сурка. Феликс передвигается мрачной тенью, почти ни с кем не разговаривая и отказывается ото всех приглашений друзей. Он больше не бегает в парке, купив абонемент в спортзал.       Он ходит только в универ. Он каждый раз отводит глаза, когда проходит мимо пестрой стены граффити.       Сегодня он сдает последний экзамен. Не утративший цвет рисунок с двумя переплетенными именами снова выскакивает перед лицом.       «Будешь вспоминать меня каждый день»       Феликс резко разворачивается, и стремительно идет к одиноко растущему дереву. Раздвигает ветки и обнаруживает сумку, с разноцветными пятнами краски. Дергает ее за ремешок и подхватывает на лету. Решительно достает первый попавшийся баллончик, заносит руку над броской сине-фиолетовой надписью и проводит кривую линию.       Теплый, ласкающий ветер пробегает по спине и неразборчиво шепчет листьями. Треплет волосы, принеся откуда-то запах сигарет. Словно Алекс возникает сзади него и касается губами затылка. Феликс вздрагивает, зажмуривает глаза и отшвыривает баллончик так, что на выпуклом блестящем боку появляется вмятина. Он прислоняется плечом к стене и сползает по ней на землю, на валяющиеся окурки и обертки от жвачек, пачкая рукав в свежей краске.       Феликс вдыхает полной грудью и с горечью думает, что слова Дэни, сказанные тогда по телефону, оказались правдой, как бы тяжело ни было это признавать. Иногда у отношений бывает срок годности. У них не могло быть общего будущего. Они совершенно не подходили друг другу, и когда-нибудь все сошло бы на нет. Никто не знает, сколько бы это еще продолжалось, но они бы, наконец, признали это и расстались без ссоры и упреков, вместе придя к такому решению и оставив друг о друге добрые воспоминания. Тогда он бы не сидел здесь вот так, с угрюмо нависшим над ним размытым пятном граффити с извилистой, оборвавшейся посередине полосой. Тогда его бы не терзали бессонные ночи. Не мучали оставленные без ответа сообщения. Не заставлял вздрогнуть каждый звонок в дверь, в ожидании, что Дэни еще вернется.       Он прислоняется щекой к шершавой поверхности и не обращает внимания на редких прохожих, бросающих недоуменные взгляды. Он достает телефон, ищет снимок в запаролленой папке и смотрит на него, грустно улыбаясь. Затем быстро нажимает «удалить».       Алекс постепенно выветривается из его жизни, оставив после себя сотню неуправляемых воспоминаний. Феликс не знает даже его фамилии. Не знает, когда у него день рождения. Не знает города, в котором тот живет, и где он может быть сейчас. Не знает никаких сухих фактов его биографии.       Но Феликс точно знает, что не может сейчас стереть эту чертову надпись. Она будет кричать о десяти безумных днях, о прожигающих кофейных глазах, о скрывающейся в уголке рта озорной ухмылке и отзываться больно царапающим внутри эхом каждый раз, когда он проходит мимо. Но со временем исчезнет и она.