5
15 мая 2022 г., 10:00
Они не обмениваются номерами. Они всегда знают, где встретятся в следующий раз.
Феликс вспоминает, как все началось. Легкий кивок головы, едва заметная усмешка в ответ. Продолжительные молчаливые переглядывания, от которых пропадает спокойствие. От которых хочется броситься в прохладный пруд и остудить разгоряченные мысли.
Феликс знает про Алекса так много и одновременно ничего. Достаточно, чтобы нервно дергаться в ожидании следующей встречи, боясь, что скамейка в парке окажется пустой. Достаточно, чтобы потерять голову.
Алекс ненавидит одиночество, но иногда задумчиво молчит, отстраняясь. У Алекса прожигающий взгляд, который без спроса забирается под одежду. Под кожу. Ощупывает кости, хватает за сердце. Феликс не может противостоять. Он бы разрешил ему играть с оголенными нервами, если бы тот изъявил желание.
Алекс говорит, что все намного идеальнее в наших головах, чем есть на самом деле. Нет ничего совершенного. В мире не за что цепляться. Ты сам всегда меняешься. То, что воспевал вчера — сегодня можешь ненавидеть до зубного скрежета. Постоянства нет. Алекс не привязывается к людям. Он забудет Феликса, едва покинет город.
У Алекса татуировка с цифрой тринадцать сзади на шее. Он говорит, что приносит неприятности. В большей степени самому себе.
Алекс легко цитирует строчки из книг. Он часто говорит с надрывом, а его голос что-то из области фантастики. То, что хочется слушать в последние минуты жизни. Окутаться им и умереть в шероховатом звуке. Феликс все чаще задумывается о том, чтобы написать очередную историю про магический голос, на который отзываются все пороки, которые есть в человеке.
Алекс ни разу не переспал с одним человеком более двух раз. У него проблемы с контролем. Очевидная склонность к сексоголизму. Постоянная внутренняя борьба, в которой он всегда проигрывает. Феликс видит на нем следы чужих губ. Представляет множество рук, ласкающих тело. Подобные образы уничтожают самолюбие, заставляя смотреть на Алекса так, что режет глаза, а в горле становится сухо.
Феликс запутывается сильнее. Он нарочно испытывает себя. Его самоконтроль достиг наивысшей точки. Ему позавидует любой буддистский монах.
Феликс отправляет Дэни сообщения каждое утро, после того как отключает будильник. Созванивается каждый день, рассказывая о домашних делах. Слушает его мягкий голос в трубке и говорит «спокойной ночи» каждый вечер.
Все становится незначительным по сравнению с тем, что он испытывает теперь к Алексу. При одном, даже мимолетном взгляде все зашкаливает, перескакивая допустимые деления на эмоциональном столбце. Алекс произносит слово и остальное отходит на последний план.
Алекс прищуривает огромные карие глаза, и смотрит, медленно спускаясь от лица к шее, куда-то на ключицы. Ведет задумчивым взором по груди и Феликсу хочется взвыть. Он ненавидит его за такие выходки. Хочется наброситься на Алекса прямо в парке. Отдаться на ближайшей скамье. На земле, пачкая одежду о траву и влажную после дождя почву. Усадить на перила чертового пруда и взять его, забывая о приличиях. Балансируя над водой и нормами морали. В голове Феликса они переспали во всех известных ему позах.
Феликс дает себе волю в детально-откровенных фантазиях. Он срывается и представляет все, что может и хочет, полагая, что это принесет хоть какое-то облегчение. Но становится только хуже. Он зафиксировался. Он хочет Алекса до легкой ломоты в суставах. Его глаза лихорадочно блестят, как будто он болен. Вирус не поддается лечению. Феликс бы вытравил его, если бы не хотел болеть.
Все сливается в одно звонкое имя. Оно перекатывается на языке гладким леденцом, задевает верхние зубы и легко срывается с губ.
Алекс, танцующий под дождем в прилипшей к телу футболке и промокших насквозь кедах. С разлетающимися от волос брызгами и потекшими по щекам тенями.
Алекс, который выдает порцию восхищенного мата, когда завороженно глядит на живописный закат. Внезапно хватающий за руку и бегущий по пляжу сломя голову.
Алекс, с умилением гладящий собак и замирающий от пения соловья, сидящего на верхушке клена. Смешно морщивший нос и убирающий с лица упавший листок.
Алекс, который выдыхает сигаретный дым, изящно запрокинув голову. Будто невзначай он касается шеи Феликса, поправляя сбившийся воротник и вызывая мелкую дрожь от дыхания на щеке.
Алекс, такой настоящий и живой, испытывающий весь спектр возможных эмоций за день.
Феликс никогда не сделает шаг к сближению. У него Дэни. У него квартира, в которой они живут уже два года. У него помолвочное кольцо с первой буквой имени. У него четыре года отношений за плечами.
Десять дней знакомства с Алексом.
***
Утром их последнего совместного дня скамейка все же оказывается пустой. Феликс бездумно вырисовывает пальцами невидимые узоры на периллах мостика. В голове звенящая пустота. Утка в пруду ныряет и выныривает бесчисленное количество раз. Девушка на другом берегу съедает яблоко и зашвыривает огрызок в воду, распугав птиц. Феликс вцепляется в холодное железо ограждения. Когда сзади раздаются шаги, он замирает и обращается в слух. Он боится обернуться и увидеть, что это кто-то другой. Теплая ладонь опускается на середину спины. Не смея пошевельнуться, Феликс застывает. Рука медленно перебирает пальцами и ползет выше. По впадинке между лопаток, дотрагивается до большого позвонка под воротником. Мягкое прикосновение к шее. Едва заметное поглаживание выше, рядом с волосами. Феликс подается назад, подставляя под ладонь затылок и ощущает пустоту. Повернув голову, он видит знакомую ухмылку. Алекс смотрит на него. Притягивающий и губительный одновременно. Конфета с ядом вместо начинки. Проглотишь сладость и умрешь. Феликс не против. Сегодняшний день несется быстрее, чем остальные. Феликс взвинчен и может думать только о том, что завтра уже не увидит Алекса. Завтра он будет в парке один. Завтра все будет иначе. Если бы был способ замедлить время, он бы обязательно им воспользовался. Все проносится размазанными обрывками. Он не успевает ухватывать, с жадностью запоминая жесты, черты лица, голос, смех… Все, что память способна впитать в себя. Он уже начинает по нему скучать. Алекс дурачится, и Феликс делает его фото. Сохраняет в нескольких папках на телефоне. Чтобы случайно не удалить. Они уходят из парка и весь день гуляют по улицам. Поздним вечером приходят на длинный городской мост и задумчиво бредут в тишине, нарушаемой лишь стремительно проносящимися машинами. Порывы прохладного ветра разгоняют редких прохожих. Алекс нависает над перилами и вглядывается в темную воду. Феликс опускается рядом, обхватив себя за плечи. С высоты видно только их острые локти и очертания лиц. Отражение рябит мелкими волнами и размывается. Алекс закуривает. Дым летит Феликсу в лицо, но он не отворачивается. Он смотрит на тлеющий огонек и говорит: — Дай мне одну. Алекс с легким недоумением выгибает бровь и улыбается. — Я плохо на тебя влияю? Феликс продолжает смотреть вопросительно. Алекс не убирает пачку, но и не протягивает. — А как же здоровый образ жизни? — Одна не навредит. Так дашь или нет? — Правильный Феликс решил измениться, — хмыкает Алекс, выуживая сигарету. — Не называй меня так. — Почему? Разве это не правда? Феликс делает затяжку и морщится. Горло непривычно царапает, и он кашляет пару раз. Алекс фыркает. — Не удивлюсь, если ты куришь первый раз в жизни. — А вот и нет, — Феликс прищуривается, — в средней школе пробовал. — Ого! Можно теперь называть тебя Плохим Парнем? — Алекс наклоняет голову набок и смеется. — Не такой я и правильный, как ты себе представляешь. — Да ну? Иногда мне кажется, что ты вырос в теплице, — Алекс понижает голос и переводит взгляд куда-то на берег реки, — Возможно, я мало тебя знаю, но этого достаточно, чтобы заметить, что ты боишься осуждения и перестать быть всеобщим любимцем, — он резко поворачивается и смотрит в глаза, — Ты хочешь быть Правильным Феликсом. Всегда и для всех. — Что, если ты не такой? — тихо продолжает Алекс, вновь смотря в воду, — Если тебе это не нужно? Ты так меняешься, когда тебя захлестывает волной ярких ощущений, видел бы себя в такие моменты. Ты голоден до эмоций так же, как и я. — А для тебя рутина почти как смерть. Несешься за вечными впечатлениями, как мотылек на пламя, и не думаешь о последствиях. Но люди разные, может, у меня и так есть все, что необходимо и… Алекс усмехается и качает головой. Феликс захлопывает рот. Он видит, что тот не воспринимает его слова всерьез. Возмущение перекрывает поток оправданий, и Феликс буравит его взглядом. — Если эмоции для тебя превыше всего, то знаешь что? — Феликс крутит головой, соображая, как бы поддеть собеседника получше и выпаливает, — Давай прыгнем с моста! Уверен, тебе понравится. Он стоит и усмехается, ровно до тех пор, пока Алекс не поворачивается и не смотрит на него прищурив один глаз. На лице у того играет снисходительная улыбка, и у Феликса холодеет внутри. — Какая замечательная идея, — спокойно говорит Алекс, и наклоняется, чтобы развязать шнурки на кедах. Затем он расстегивает джинсы, и стягивает их. Аккуратно вешает на перила и закрепляет ремнем. Посмотрев на оторопевшего Феликса, он скрещивает руки на груди. — Ну, я жду. Или ты в одежде собрался купаться? — Тут около пятнадцати метров высоты. — Самое то, чтобы встряхнуться. Алекс пожимает плечами и насмешливо смотрит на его растерянное лицо. — Что ж, ладно. Придется одному. Он подходит к перилам, заносит ногу и осторожно пытается выпрямиться. — Ты окончательно спятил? — опомнившись, Феликс подскакивает, пытаясь поймать за руки, но тот встает и поднимает их в стороны, — Слезай сейчас же! Алекс мотает головой и глядит прямо перед собой. — Прекрати! Это уже переходит все границы. — Феликс обегает его с другой стороны и старается ухватить за ногу, но Алекс отстраняется и переступает. Взмахивает руками и балансирует, раскачиваясь. Он следит за встревоженным Феликсом и поджимает уголок рта. — Знаешь, тут довольно неудобно стоять. Так что… — он наклоняет голову вперед и слегка сгибает колени. — Стой! — испуганно вскрикивает Феликс. Алекс оборачивается. — Я… Я тоже прыгну! Тот заинтересованно наблюдает за ним, замерев. Феликс скидывает кроссовки наступая на пятки, и лихорадочно стягивает рубашку и джинсы. Оставшись в майке и трусах, быстро взбирается и встает рядом с Алексом. Осторожно переводит взгляд вниз и сжимает кулаки от подбирающегося головокружения. Темная и спокойная вода выглядит пугающе опасной. — Не думай о прыжке. Думай о полете, — слышит он шепот, — расправь крылья, Феликс. Он неуверенно расставляет руки в стороны. Дрожащие пальцы касаются Алекса. — Раз! Два! Три! Он чувствует движение сбоку и делает шаг вперед. Опора стремительно уходит из-под ног и уносится куда-то вверх. Феликс закрывает глаза. Он слышит свой захлебывающийся крик со стороны, разносимый эхом над поверхностью. Вода схлестывается над головой, взмывая огромный поток брызг. Темнота и холод сгущаются все сильнее, затягивая в глубину. Что-то скользкое касается ноги и в мыслях проносятся истории о подводных монстрах. Легкие сжимаются до размера кулака, и паника рвется из груди булькающим, отчаянным воплем. Несколько секунд абсолютного ужаса. Воздух врывается в горло с хриплым свистом. Феликс выныривает и озирается. Он видит Алекса совсем рядом, отплевывающегося от воды и смотрящего с выражением крайнего восторга. — Да, черт возьми, да! Я снова вижу эти глаза-прожекторы! Вот он, тот Феликс, который делает все, что хочет и не оглядывается на других! — Алекс радостно хлопает ладонью по воде, кружась на месте и хохоча. Зубы отбивают мелкую дрожь, Феликс с силой сжимает челюсти и отчаянно перебирает ногами. Холод сковывает движения. Его колотит от застилающей мозг эйфории. Он глядит на Алекса, чувствуя, как колыхаются мелкие волны, и вода попадает в нос и уши. Он долго выдыхает, медленно расслабляясь, и улыбается. Делает рывок и ложится на спину, позволяя едва ощутимому течению нести себя вперед. Из груди вырывается легкий смешок, когда он вспоминает, как еще минуту назад дрожал от страха, стоя на краю там, наверху. Алекс плывет рядом, и его возбужденный голос пробивается сквозь толщу воды. Они выбираются на берег на ослабевших ногах и поднимаются на мост. С трудом надевают одежду на мокрое тело, подталкивая друг друга и мешая. Алекс вызывает такси. Они вываливаются у подъезда и поднимаются на второй этаж по лестнице. Спотыкаются, смеются и наконец оказываются у двери с номером девятнадцать. Алекс поворачивает ключ в замке, и включает тусклую лампочку в прихожей. Квартира оказывается небольшой и совершенно необжитой. Ее нельзя назвать неухоженной, или неопрятной, но здесь нет того уюта и приятных мелочей, которые появляются, когда человек находится в помещении долгое время. Алекс снимал ее на две недели. В комнатах только самая необходимая мебель. Все его вещи уже собраны в сумку и стоят у стены. У Феликса легонько колет под сердцем, словно маленькая, но настойчивая игла впивается все глубже. Он убирает со лба мокрые волосы и облокачивается спиной на дверной косяк. Алекс исчезает на кухне и возвращается с початой бутылкой вина. Открывает и делает несколько глотков прямо с горла. Протягивает Феликсу. Тот мотает головой, и отвечает, что вообще не пьет. — Чтобы не простыть. Нужно бы покрепче, но у меня только это. Поколебавшись, Феликс отпивает, чувствуя десятки разливающихся привкусов. Алекс забирает бутылку, и когда он тянется снова, шутливо отталкивает и говорит: — Теперь из моих рук. Он нависает, прижимая к стене. Мокрый, с прилипшими к вискам волосами и непросохшими каплями на щеках. Феликс вздрагивает, но затем послушно открывает рот, приподняв подбородок. Алекс льет вино, слегка касаясь губ прохладным стеклом. Несколько капель стекают с уголков рта и ползут вниз, оставляя розоватые дорожки. Они бегут до самых ключиц, впитываясь в ворот светлой футболки. Кожа становится приятно-липкой. Феликс давится глотком, когда чувствует горячий язык Алекса на своей шее. Он медленно двигается, от ямочки над грудной клеткой, поднимаясь выше. — Алекс… ты что… — выдыхает он, скашивая глаза до блестящих кругов и пытается отодвинуться. Ноги становятся ватными. Феликс вжимается в стену, скользя по ней вмиг онемевшими пальцами. — Проливать нельзя, — вполголоса говорит тот и снова наклоняется. Феликс не может справиться с дрожью. След на шее приятно холодит. Грудь приподнимается так часто, будто он пробежал круг на пределе возможностей. Алекс ведет губами по его скуле и останавливается у кромки губ. — Алекс… — предостерегающий шепот срывается на полуслове. — Оставь все в стороне, Фель. Язык гладко скользит по коже, вздрагивающей от прикосновений. — Стань хоть на время собой больше, чем обычно. Как персонажи в твоих рассказах. Алекс вновь подбирается к губам, слегка приоткрытым и ловящим его дыхание. — Я помню, как дрожали твои пальцы, когда мы рисовали граффити. — он медленно спускается обратно к ключице, — Скажи, что ты хочешь меня, но до одури боишься поступить неправильно. Думаешь, я не замечаю, как ты смотришь, когда считаешь, что я не вижу? Феликс молчит. Его взгляд умоляет прекратить и отчаянно просит продолжить. Перед глазами темнеет и плывет. Алекс не отстраняется. — Прыжок с моста был для тебя легче, чем признание, что между нами что-то происходит? — Алекс выпрямляется и встряхивает его за плечи, — Не отводи глаза и ответь на вопрос. Сколько раз ты дрочил на меня после наших прогулок, когда оставался один? Феликс сглатывает. Он цедит, отделяя каждое слово: — Каждый. Чертов. Вечер. Алекс стремительно наклоняется и слизывает последнюю каплю вина, задевая его зубы. Это срабатывает как щелчок спускового крючка. — Мы лишь поставим яркую точку в нашей последней встрече, — голос вливается, опьяняя сильнее алкоголя. Алекс захватывает его губы уверенным поцелуем. Феликс протяжно стонет, срываясь на скулеж. Все остается где-то за пределами квартиры, за плотно закрытой дверью, за защелкнутым замком. Есть только они и все, что творится между ними. Все летит к чертям. Все его установки и уверенность в невозможности происходящего. Все срывается в пропасть, разрушая так тщательно проведенные границы. Поцелуй невозможно жаркий. Отдающий удушающей страстью. Алекс захватывает его язык ртом и скользит по нему губами. Феликс впивается руками в его плечи, отчаянно вжимая в себя. Мокрая футболка прилипает к телу, и он быстро стягивает ее. Алекс слизывает остатки вина с его груди. Феликсу кажется, что он сейчас упадет в бездну. Плевать. Он выдергивает заправленную в джинсы рубашку Алекса, и запускает под нее руки. Они мечутся, оглаживая прохладное и одновременно невозможно горячее тело. Он срывает одежду с его плеч, наконец получая возможность провести пальцами по каждой татуировке. Феликс жадно втягивает запах с его шеи. Алекс пахнет речной водой и чем-то невыносимо возбуждающим, пробирающим до последней клетки. Выдыхать не хочется. Вдох, вдох, вдох. Несколько подряд, сколько позволяют легкие. И все равно недостаточно. Они передвигаются на ощупь, роняя попавшийся на пути стул и сбивая одну из коробок с вещами. Вино выскакивает из рук и разбивается, растекаясь по полу кровавой осколочной лужей. Они падают на кровать, сминая неровно заправленное покрывало. Алекс не глядя отбрасывает свою одежду в сторону, и стаскивает с Феликса джинсы, ловко расправившись с застежкой. Алекс кусает его губы до крови. Свежие ранки пощипывают. К сладкому примешивается медно-соленый. Феликс опускает ресницы. Во вспыхивающий за веками красный вливается размытый черный. Все спутывается, пересыпается калейдоскопом рваных мыслей. Нет никаких запретов. Нет хорошего и плохого. Нет правильного и ошибочного. Есть только прекрасные руки Алекса, доводящие до грани. Феликс трется о них головой. Они скользят по телу, срываясь на грубые, царапающие касания. Пробегают легкими крыльями бабочек по разгоряченной коже. Феликс отдается им, тонет в них, подхватывая каждый жест. Он жадно ловит ртом пальцы, влажно всасывая по одному, оставляя зубами едва заметные следы, которые тут же пропадают. Обводит приоткрытыми губами каждую фалангу. Пробегает языком по запястьям, зарывается носом в пахнущие табаком ладони и целует в серединку, в пересечение тонких линий жизни и судьбы. Где-то там отмечена и их роковая встреча, если верить гадалкам. Феликс удерживает большой палец, лижет выпуклую подушечку и обхватывает, втягивая до упора, и опускаясь обратно до кончика ногтя. Он не отводит взгляд и видит, как зрачки Алекса становятся огромными. Есть только губы Алекса, которые шепчут жаркий бред, задевая ушную раковину. Они ласкают, спускаясь медленно и плавно по груди, захватывают кожу около ребер и на остро выпирающей бедренной кости. Они замирают над возбужденным членом на томительные несколько секунд. Они улыбаются, когда Феликс подается бедрами вперед и умоляюще смотрит в глаза. Они смыкаются на самом кончике и плотно насаживаются, делая быстрые движения вверх-вниз, вызывая несколько приглушенных всхлипов. Есть только разгоряченное тело Алекса. Оно плотно прижимает к кровати, забывая о нежности и заставляет безоговорочно подчиняться. Стискивает почти до хруста и отключает способность здраво мыслить. Алекс наощупь достает наполовину использованный тюбик смазки, открывает его привычным движением и выдавливает немного себе на пальцы. Феликсу неважно, сколько парней успело побывать в этой квартире. Сколько парней лежало так же, замирая в предвкушении. Сколько парней выстанывало его имя. Сколько парней сбитым шепотом просило ускориться. Неважно, ведь сейчас Алекс с ним. Алекс раздвигает его колени, устраивается между бедер и неспеша подготавливает, расслабляя. Феликс приподнимается, чтобы пальцы проникали под более приятным углом. Алекс достает из валяющихся рядом джинсов презерватив и раскатывает его в одно движение. Он перемещается поближе. Щиколотки Феликса скрещиваются у него на поясе. Алекс старается быть аккуратным, но он все равно тихо вскрикивает, когда тот входит излишне резко. — Я редко бываю снизу, — отвечает он на вопросительный взгляд. Алекс сверкает глазами и захватывает ладонью его подрагивающий от возбуждения член. Размеренно двигает по нему, отвлекая, и нагибается чтобы утянуть в жесткий поцелуй, от которого саднит губы. Алекс медленно продвигается глубже, оттягивая крепко стиснутые на затылке каштановые волосы. Феликс закатывает глаза так, что видно одни белки и прогибается, насаживаясь сам. Он хватает воздух ртом. Его ноги зажимают Алекса тисками, ногти впиваются под лопатками, выцарапывая полосы. Он чувствительно кусает изгиб его плеча, и оставляет сильный засос на шее. Там, где нельзя будет прикрыть. — Да, Алекс, еще, еще… — в горле пересыхает и голос слегка хрипит. Феликс ловит его язык, посасывает и неожиданно кусает, заставляя вздрогнуть. Алекс рычит, утыкаясь в его взмокший висок. Он двигается быстро, короткими резкими толчками, упираясь рукой в подушку. Феликс под ним заходится отрывистыми, сдавленными стонами, потираясь щекой о его пальцы. Феликс сдвигает брови и закрывает глаза. Он оказывается где-то между небом и землей. Парит в бескрайнем космосе, гуляет по звездам. Царапается об их острые края и срывается вниз. Летит, выписывая в пространстве замысловатые петли, чувствуя мягкое, нарастающее щекотание под кожей. Россыпь шипящих искр вспыхивает все ярче, и Феликс распахивает веки. Он упирается Алексу в грудь ладонью. Он не хочет, чтобы все закончилось прямо сейчас. — Медленнее… — произносит он с полностью затуманенным взглядом. Алекс меняет темп, старательно сдерживая себя. Феликс расслабленно запрокидывает голову и выдыхает, делая краткую передышку. Оба отодвигают момент разрядки, слегка приглушая яркость разгоревшихся красок. Движения ленивые, неторопливые и обволакивающие тягучей мягкостью. Это так не похоже на то, что было несколько мгновений назад, что оба увлекаются долгим, неторопливым поцелуем. Феликс захватывает в кулак черные волосы и тянет, вызывая возбужденный стон. Алекс стискивает зубы и впивается ладонями в его плечи, подхватывая под спину, и сменяет ритм на быстрый и отрывистый. Истекающий смазкой член задевает напряженный живот, и Феликс приподнимается на затылке, добавляя трения. Он заходится мелкой дрожью, когда Алекс задевает простату несколько раз подряд. Он смотрит в глубину темных глаз, в коричневую радужку, подернутую буйством оголенных ощущений. Феликс упивается этой уединенностью, погружается в голос, говорящий приятную чушь. Феликс на мгновение замирает, когда Алекс снова крепко захватывает его член рукой и двигает в такт. По телу проносится мощный разряд, опрокидывающий навзничь. Руки суматошно гладят Алекса везде, где могут достать. Пальцы беспорядочно цепляются ногтями в шею под волосами, в угловатые плечи, в напряженные мышцы на груди и сдавливают бока. Феликс подхватывает его припухшие губы своими и задыхается от окатывающего, одуряющего пламени. Оно проносится вихрем по телу, сметая остатки внятных мыслей. Он запрокидывает голову, и Алекс прикусывает кожу за выпирающей скулой, на бьющейся жилке, слушая вымотанные стоны. Феликс лихорадочно дышит и кончает. Он опускает взгляд, чтобы увидеть, как сперма заливает тонкие пальцы Алекса. Она стекает по бледной коже и тягуче обволакивает суставы. Алекс поднимает руку и несколько капель падают на ладонь. Он подносит ее к лицу и, не раздумывая, облизывает. Он смотрит Феликсу в глаза и ведет языком вдоль указательного пальца, подбирая молочно-белую жидкость. Алекс упирается в изголовье и делает еще несколько быстрых, сильных толчков. Тело пронзает долгожданная, приятно скручивающая нервы судорога. Его веки вздрагивают, он хрипло стонет и обрушивается на Феликса. Феликс разморенно смотрит на Алекса из-под опущенных ресниц. Оба переводят дыхание несколько минут и увлекаются жадным поцелуем, тут же переходя ко второму разу.
