Исцеление бабочки со сломанным крылом

      — Что будете на ужин? — глаза Рампо залились знакомым для Фукудзавы блеском, догадавшись, что хочется непоседливому гению, он поспешил добавить — Кроме сладкого на ужин — детектив заметно надулся, но видно, вспомнив, что в его семье пополнение, он решил дать право выбора Йосано. Но только в этот раз. — Эй, Акико что будешь? Любопытный взгляд стрелял прямо в аметистовые глаза, и ждал вынесение приговора. Хоть бы она сказала, что хочет чего-нибудь сладкого и тогда все будут в выигрыши. Но к сожалению, та лишь опустила глаза и тихо пробурчала, что ей особо нет разницы, и что она все съест, что бы ей не дали. Фукудзаву, стоящего рядом этот ответ явно не устроил, как и впрочем, самого Рампо. Девочка питалась в первые несколько недель лишь птичьим кормом, если так можно назвать, ведь её тело потихоньку переходило в нормальное состояние, после изнурительных пыток. За это можно поблагодарить Мори Огая. Черт бы побрал этого старика! И вот сегодня Фукудзава решил порадовать чем-то более приятным на вкус чем больничная еда. Он уже собирался уточнить у неё, уверена ли она в своем ответе, но из-за одного гиперактивного существа не успел. — Значит, решено, карри! Рампо, так обрадовавшись своей гениальности, взмыл кулак прямо вверх, и, не удержав равновесия, свалился с дивана. Легкий словно ветер, по комнате разнесся смешок. Тонкие губы изогнулись в ухмылке из-за его неуклюжести. Фукудзаве смотря на весь этот спектакль, лишь оставалось вздохнуть, покачать головой и уйти на кухню готовить ужин уже двум детям. Поворчав о том, как этот диван посмел свалить великого детектива, он вновь принял то положения до того как упал. Ресницы распахнулись, давая взор на изумрудные зрачки. Они внимательно изучали девочку, сидевшую в инвалидной коляске. Её тело было ещё слабым и хрупким, поэтому она не могла пока что передвигаться самостоятельно. Он с любопытством разглядывал её, пытаясь понять все, что она прячет за этим опустевшим взглядом на мир. Рампо почему-то так хотелось до края наполнить эту бездонную чашу чем-нибудь теплым. Это продолжалось, пока девушке стало совсем не по себе. — Рампо-сан, на мне что-то есть? — спросила девушка, ёрзая на сидении. Юноша вздрогнул от неожиданности, так словно его окунули в ледяную воду, но со всей своей детской невинностью ответил: — Твои глаза. Они необычные и красивые. Но они до ужаса наполнены печалью и ненавистью к себе. Бледные щеки резко расцвели вишневыми пятнами. Все-таки ещё трудно привыкнуть к его прямолинейности. Его слова иногда действительно ставят в ступор, но бывает, что приносят и какое-то тепло. Оно всегда распространяется по всему телу, заставляя бабочек в животе порхать быстрее и чаще. Однако Йосано каждый раз закапывает надоедливых насекомых куда поглубже. Это чувство было слишком знакомым. Вместе с ним в душу прокрадывается то, что заставляет дрожь пробегать электрическим током по всему телу. Страх что она может потерять Рампо и Фукудзаву проникал и заседал где-то в глубине души. Страх того что они тоже могут увидеть в ней ангела, несущего лишь страдания. Это пугало. Ей хотелось убежать, запутаться в старое колючее одеяло и больше не вылезать из-под него. Но стоило только взглянуть на улыбку некого великого детектива, как он утверждал, то желание пропадало. Его глаза светились искренностью, теплотой и капелькой детской наивности. Он всем видом говорил, что никогда не сможет увидеть в ней монстра и от этого становилось легче дышать. Стояла тишина. Она не была напряженной, нет, скорее наоборот приятной. Никто не решался сказать единого слово и не собирался нарушить зрительный контакт. Спустя несколько мгновений, которые казались, длившимися годами для обоих, Рампо перебил тишину: — Как насчёт того что бы завтра прогуляться в парке — кажется он смутился, так как перевел взгляд в сторону — Ну если ты конечно не хоч… — Я с радостью погуляю вместе с тобой, Рампо-сан. Бледное лицо осветилось нежной детской улыбкой. Рампо поклялся, что в жизни ничего прекраснее не видел, от этих мыслей щеки ещё сильнее покрылись розоватым оттенком. — Зови меня просто Рампо Ухх, как же ему не нравились формальности, это было слишком нудно, и ещё напоминало взрослых. А у Рампо в планах пока что точно не было этапа под названием: взросления. Да и вряд ли будет. Слишком уж взрослая жизнь скучная и унылая. Услышав это, Йосано на секунду удивилась, но после её лицо вновь окрасила легкая улыбка. — Хорошо, Рампо

***

За ужином было шумно из-за неумолкающего Рампо, тот все делал, что болтал о предстоящем деле и как он величайший детектив снова поможет неумехам из полиции. Йосано где-то посередине перестала слушать его треп и погрузилась в мысли. В голову лезли разные мысли и не все они были подходящими для четырнадцатилетнего подростка. Она размышляла о военном времени, о своем наставнике Мори Огае, хотя сложно его назвать таковым, однако именно он научил её всему, и некое уважение как-никак таилось в душе даже несмотря каким мучениям, пришлось пройти из-за него. Интересно, если бы Рампо и Фукудзава не вытащили её, она бы там и умерла от истощения или пришлось бы снова работать на уже босса мафии. Но если бы был выбор, то лучше было выбрать ничтожную смерть, чем снова работать на этого монстра. Выбор? Йосано перестала черпать ложкой карри и тупо посмотрела на тарелку. А было ли у неё когда-то выбор? Она мысленно усмехнулась. Нет, конечно. Разве если бы пришлось выбирать, то родилась бы она с этим даром, нет скорее проклятьем? Пошла бы на войну в том возрасте когда нужно вести беззаботную жизнь и уж точно не переживать чью ты жизнь сегодня спасла от ужасающих лап смерти? Захотела бы она довести до сумасшествия, а после и до рукоприкладства единственного человека в ком видела свет, так не хватающего в этой бездне построенной лишь на одних страданиях? Стала бы она оставаться в месте, где должны гнить преступники, а не невинный ребенок? Очевидно, нет. Из-за мыслей поглощающих все больше и больше, Йосано и вовсе не заметила, как начала безудержно рыдать. Слезы не останавливаясь текли мокрыми блестящими дорожками, не оставляя и следов, так как их стирал новый поток. Хотелось кричать, рвать, метать, да что угодно, лишь бы заглушить боль. Боль от безысходности. Боль от потери того, кем так дорожила. Боль от несправедливости. Она проникала в самое сердце, сковывая все тело в прочных прутьях отчаяния. Закрывала сердце, так жаждущее любовь, в золотой клетке, не давая и надежды когда-нибудь отпереть золотую дверцу и вздохнуть свежий глоток воздуха. Услышав всхлипы, и Рампо и Фукудзава бросились к ней. Эдогава не особо понимал, почему она расстроилась, неужели карри не понравилось? Однако посмотрев на серьезный и непривычно обеспокоенный взгляд Фукудзавы, до него дошло, что дело далеко не в рисе. Йосано была уверена в том, что потом ей будет стыдно до покраснения кончиков ушей. Серьёзно почему именно перед ними нужно было разрыдаться как дитя малое, нельзя было потерпеть до того как она останется одна? Хотя, как бы она не корила себя за такую оплошность, в объятьях Фукудзавы было необычайно уютно. А болтовня Эдогавы о том, что надо было его послушать и купить торт вместо готовки карри, отвлекала от мрачных мыслей. Через некоторое время, тело девочки прекратило содрогаться в рыданиях. Болтовня Рампо и тепло от объятий Фукудзавы сделали свое дело, её начало клонить в сон. Как бы не получалось заставить глаза не закрывать, в итоге все равно не получилось. Она все-таки заснула, свернувшись клубочком в руках мужчины. Фукудзава решил отнести её в комнату, а Рампо сказал, чтобы тот тоже готовился ко сну. Но Эдогава начал спорить: — Но я не хочу! — Рам… — Нет, не пойду! Я покараулю у кровати Акико, вдруг она проснется и захочет воды, а никто не сможет принести, из-за того что рядом никого не будет? Просверлив его взглядом, Фукудзаве стало понятно, что как бы ни уговаривай его, он будет настаивать на том же. Лишь вздохнув, он направился в спальню. Победно ухмыльнувшись, Рампо поплелся за мужчиной, как утенок за мамой-уткой.

***

Солнце не щадя никого обжигало своими лучами даже сквозь занавески. Это и было причиной пробуждения Йосано. Она внимательно рассматривала белый потолок комнаты и думала о том, как разрыдалась. Было стыдно. Надо будет потом извиниться. Но сейчас, пожалуй, она получше рассмотрит потолок. Сопение рядом лежащего человека успокаивало. Стоп, сопение? Рядом лежащего человека? Йосано резко повернула голову и увидела копну знакомых каштановых волос. Она облегченно выдохнула, но потом снова запаниковала. Что тут делал Рампо? Почему он не в своей постели? Неужели это все из-за неё? Однако, все вопросы крутящиеся в её голове мигом испарились, как только взгляд пал на его умиротворенное лицо. Она впервые видела его без очков, и каштановые волосы были растрепаны больше чем обычно. Эта картина вызывало умиление. И спокойствие. Такие мысли вызвали у неё лишь улыбку. Может все станет лучше и она, наконец, сможет обрести семью? Она снова взглянула на Рампо. Нет, не правильно, у неё уже есть семья.