Немые восклицания

Без лишних слов Ханемия пошел в сторону своей былой комнаты, едва не отступаясь из-за явной дрожи в коленах, сковывающих его шаги. Неприкрытый страх будто когтями из тени вцеплялся в его плечи, заставляя израненное сердечко биться чаще, а холодные капельки пота течь быстрее, пока невидимый ветер сквозняком сквозь все кости обходя, обмораживал тело парня. —Чего стоишь? Иди.— раздраженно приказный голос розоволосого заставил оклейматься, совсем немножко выводив с астрала. —Да..— разрывая мертвый воздух, хрипло произнес Ханемия, напрягая непослушное тело, чтоб хоть сдвинуться на миллиметр и наконец войти в эту злосчастную комнату, покрыткю холодным мраком. И вот, надежда.. Он сделал шаг, осторожно вступая в свою комнату. Дверь нехотя скрипуче приоткрылась, показывая парню вид на свою старую комнату. Неведомый ветер ураганом пронесся по душе Казутору. И у окна появился ребенок, который звериными глазами сверля его, жутко расплылся в ядовитой ухмылке, одновременно давя тяжелой аурой. Янтарные глаза мальчишки, будто светясь в кромешной тьме из под прикрытых мелированных волос, яро испепеляли душу парня, заставляя того судороженно искать хоть какой-нибудь выход. Маленький Казутора всё ухмылялся, вытаскивая из кармана брюк довольно острый складной нож, намереваясь в этот же миг наброситься на него. Казутора отступился. —Ты долго, Казу..— услышал он ровнотонный голос Манджиро, который стоя за его спиной приставил дуло к виску. —М-майки...— с заметной дрожью в голосе облегченно вздохнул Ханемия, едва не заплакав от счастья, как можно скорее оборачиваясь к бывшему лидеру и осторожно сковал его холодными руками в своих объятиях, не желая отпускать. —Вот так вот, тигрёнок..— тихо прошептал Манджиро, убирая с виска Ханемии пистолет, который, зная импульс Сано, вероятно еще заряжённый— Тебе никто не нужен, кроме меня. Тебя никто не поймет, кроме меня. Мы с тобой едины, Казу.. Ты убил Баджи, а я остальных. Чем мы не различны? Я со всеми управился, когда тебя не было.. Я молодец..?— отрешенный голос с толикой отчаянием на грани безумства, буквально заставлял Ханемию затаить дыхание в опасении и некой паники. —..да... Ты мне нужен.. Майки..— едва двигая засохшими губами, Ханемия сильнее прижался—«По-крайней мере, когда он здесь тот призрак не появляется...» —Кроме меня, никто тебе не нужен, Казу. Ты всегда был одинок и им и будешь. Я убью каждого, кто тебя обижал, обижает или будет. Я так же буду убивать каждого, кто будет дорог твоему сердцу, потому что я единственный, кто тебе нужен.—Майки осторожно прижимая к себе Казутору, медленно начал гладить того по голове, пока сам парень боялся даже дышать. Ему нужно бежать. И чем дальше, тем лучше. Этот дом явно не оставит его в покое, не говоря уже и о Майки, который окончательно сошел с ума. Но куда ему деваться? Он действительно никому не нужен. Майки прав... Он совершенно никому не нужен. Лишь ему и этому дому он нужен, и то они оба хотят довести его до самоубийства. Казутора знает, он чувствует. —Скажи, Майки..— тихо позвал того Ханемия, отпуская его с своих объятий — Ты говорил, что любишь меня?— Майки отрешенно взглянул на Казутору, ровня лица с парнем. —Я всегда тебя любил.— проговорил он с некой теплотой, которая замораживала воздух. Но Казутора пропустил всё мимо. Он медленно приблизился к бывшему другу, осторожно впиваясь в чужие потресканые губы. Холодно. Сухо. Привкус токсичного вещества. Ханемия решился на то, что ни за что бы не сделал, осторожно проникая в чужой рот. Он смотрел на тонкие очертания лица своего бывшего лидера, его пустые глубокие глаза, наполненные мраком, и все истошно желал от Майки хоть намёк, что он делает правильно, но в ответ ничего. Нежно, с надеждой, с некой страстью Казутора целовал без намёка на пошлость, отчаянно требуя в душе взаимность, прикусывая чужие губы, в попытках увидеть хоть что-то, кроме его холодного равнодушия. Он был готов отдать всего себя парню, все страстно целуя, несмотря на не приходящего ответа от партнера.. —Майки..— устало прошептал Ханемия, остраняясь от без инициативного поцелуя со стороны парня, который просто смотрел на его отчаянные попытки вывести на поцелуй.— Почему..? —Держи свои заскоки при себе, Ханемия.— наконец проговорил он и отрешенно отошёл от него, подходя к кровати, пока другой всё еще остался стоять у двери. Казутора всё никак не мог понять почему Майки с ним так поступил. Вроде бы сказал, что любит, но так холодно отстранился, заставляя чувствовать его некую опустошённость и в некотором роде растерянность, что не ускользнуло от зорких глаз Сано. Сам же Майки видел, как парнишка прижимался, глазами требуя ответного поцелуя, чувствовал, как тот невинно, боясь отвержения, целовал и знал, как сильно обидел Ханемию, что в конце у того появились маленькие капли слёз на уголках его янтарных глаз. Но он не мог, не знал как реагировать. Трус. Испугался нести ответственность за этого ребёнка. Не хотел нести весь этот балласт... Столь невинный поцелуй убийцы его брата, столь мягкий поцелуй сухих губ парня, который разрушил его жизнь. Так чего он хочет, смотря на него такими наивно печальными глазами, едва стоя на ногах? Хочет убить его искусив? Может желает разбить его до конца, чтоб даже смысл жизни искать не пришлось? Сердце тихо ровно бьётся, Майки знает, что боится этого тигрёнка забитого в клетке, что всё просит отчаянно умоляя, вытащить его, чтоб в конец впиться ему в шею. —Так и будешь стоять?— как можно спокойнее, с нотками раздражения, спросил темноглазый, сверля янтарные глаза своего друга взглядом, не желая уйти в свои мысли, чтоб окончательно не решится убить его так же, как и других. —Ты ведь говорил, что любишь меня..— уходя от вопроса дрожащими губами едва проговорил он, сверля в ответ другого, который будто бы играясь им, издевался, сделав шутку. —Да, и буду любить. — не колебаясь ответил он, даже не задумавшись, тем самым заставив Ханемию прикусить свою нижнюю губу в не понятном чувстве. —Ложь..— тихо в ответ проговорил Ханемия, чувствуя, что парень определенно им играется.— Я ведь для тебя клоун, Майки. —Кто так сказал? Я люблю тебя, тигрёнок.. —Не верю.