Una distrazione

Когда верная своему слову Дачия постучалась в двери мастерской, она никак не ожидала, что ей откроет сама Арте. Которая мало того, что была не в постели, так еще и вовсю гарцевала по мастерской, опираясь на какую-то причудливую палку. - Арте, ты... чего это? - не веря своим глазам, Дачия поискала глазами мастера Лео, но тот работал за своим столом, словно ничего особенного не происходило. - Ciao, Дачия, ты как раз вовремя! - Арте обернулась через плечо, - Мастер, если я пока вам тут не нужна, могу я ненадолго отлучится? - Если не будешь снова прыгать под телеги, - не оборачиваясь, бросил Лео. - Даю слово! Дачия, подсобишь? - и не дожидаясь ответа, Арте подхватила сумку, проворно оперлась на плечо подруги и шагнула за порог. В себя Дачия пришла только на середине улицы, поймав несколько взглядов прохожих. - Ужас, на нас смотрят, - пробормотала девушка, мучительно краснея. - Это еще что, - беспечно хмыкнула Арте, - Видела бы ты, как все таращились, когда я тащила телегу с досками, чтобы отремонтировать комнату на крыше. Мне тогда пришлось юбку подвязать... - Но Арте, так же нельзя! - А куда деваться, если подол мешал двигаться... - Я не о том! А про это! - Дачия отчаянно зажестикулировала, указываю то ли на палку, то ли на всю подругу в целом, - Врач же велел... - Да, велел беречь и не напрягать ногу - я так и делаю, - Арте отпустила плечо Дачии и сделала несколько шагов с помощью палки, - Видишь, я даже на нее не наступаю. - Но как мастер тебе разрешил?! - Ну-у... мне удалось его уговорить. Арте решила не посвящать подругу в подробности своего утреннего пируэта на лестнице - Дачия явно и без того себе места не находила от беспокойства. - Но зачем, Арте? Ты не должна... - Зачем? - Арте насупилась, - Наверно затем же, зачем и ты доводила себя до истощения, чтобы скопить побольше денег. Теперь я понимаю, что переборщила... - Это еще мягко сказано! - Дачия чувствовала себя немного непривычно в роли нравоучительницы, ведь чаще Арте наставляла его в чем-либо, - Арте, ты ведь не такая как я... Дачия умолкла, но Арте и без того поняла ее мысль. Несмотря на дружбу, обе девушки реально смотрели на вещи и понимали, что росли в разных мирах. И на обеих это наложило отпечаток. Дачия с одиннадцати лет трудилась швеёй и жила самостоятельно, поскольку родители фермеры едва сводили концы с концами и не могли позволить себе откладывать дочери на приданое. Без поддержки семьи и привилегий благородных, равно как и без образования будущее Дачии было лишь в ее собственных руках, но зато эти руки были сызмальства привычны к труду. Девушке пришлось рано познать несправедливости мира и привыкнуть справляться с лишениями, не ожидая подарков фортуны. Однако дружба с Арте изменила её, казалось бы, предрешенную судьбу. Научившись писать и считать, Дачия могла рассчитывать на более доходную работу и более удачную партию. А кроме того - она обрела надежду и самоценность. Что же до самой Арте, по сравнению с Дачией, её жизнь до пятнадцати лет походила на жизнь цветка за стеклом оранжереи. Пусть её семья и не была богатой, все же они были представителями дворянства, Арте взрослела, окруженная заботой слуг, а мать бдительно следила, чтобы дочка не перенапрягалась. "Ты дитя благородной фамилии, а не крестьянка, не пристало тебе бегать в испарине и таскать тяжести. С грубыми руками и обветренным лицом на тебя ни один мужчина не взглянет" - отчитывала она Арте всякий раз, когда та сбегала, прихватив рисовальные принадлежности, в ближайшую рощу порисовать с натуры. И поэтому привыкнуть к суровой реальности жизни простого подмастерья Арте было совсем непросто. Первые месяцы всё её тело ныло так, что по вечерам, даже валясь с ног от усталости, Арте не могла заснуть. Синяки и ссадины были её постоянными спутниками, и порой девушка приходила в отчаяние от того, каких усилий ей стоила грубая работа, которая для других была обычной рутиной. И хотя год в мастерской заметно закалил её, до конца от наследственной изнеженности избавиться так и не удалось. И как Дачия в глубине души завидовала аристократической утонченности Арте, так и Арте в тайне завидовала её силе и неприхотливой стойкости. И она понимала, что некоторые вещи не изменить усердием, понимала, что вряд ли станет такой же сильной как подмастерья мужчины. Но, может, и у нее есть нечто, чего никогда не будет у них? И она поймет, что это, если продолжит идти своим путем, не оглядываясь на других? И пусть даже на этом пути будут новые падения - Арте решила больше не поддаваться страху! Ведь у нее достаточно времени, чтобы всему научиться... и есть те, на кого можно опереться, пока она еще нетвердо стоит на ногах. - Арте? - Дачия с тревогой смотрела на притихшую подругу. - Да, Дачия, прости... наверно, ты права, - Арте виновато улыбнулась, - Но хоть мы и разные, общего у нас все равно больше! - А? - Мы обе пытаемся добиться чего-то большего, так? Обе пытаемся прыгнуть выше головы... и обе иногда падаем... Дачия смутилась, сообразив, что Арте намекает на обстоятельства их первой встречи - когда Дачия рухнула в голодный обморок прямо посреди улицы. - ...но мы все равно поднимаемся, - Арте счастливо рассмеялась и вскинула палец, - И раз уж у меня пока есть свободное время, давай продолжим урок правописания. А то нас так грубо прервали вчера... С этими словами Арте потянулась к сумке и достала стопку листов, прошитых с одного края грубой бечевкой. - Вот, тетрадь для наших уроков. Теперь будет сподручнее! * - Покажи, как получилось, - Лео склонился над плечом Арте, наблюдая, как ученица накладывает тени. Арте посторонилась, давая мастеру оценить проделанную работу, и заодно размяла затекшие плечи - как обычно, погрузившись в рисование, она могла часами не отрываться от полотна и лишь после с удивлением замечала, как онемело от неподвижности всё тело. - Неплохо. Но следи, за тем, как падает свет. Более освещенные участки концентрируют внимание зрителя на ключевых деталях композиции. И здесь ты переборщила с тенями, нужно будет подправить, - Лео взял кисть из рук Арте и быстрыми штрихами прошелся по складкам одеяния Мадонны, придавая им больше объёма и фактурности, - Вот так. - Поняла, - Арте протянула руку, ожидая, когда Лео вернёт ей кисть, но тот бросил взгляд на темнеющее окно и положил кисть к остальным ожидающим чистки инструментам. - Закончишь завтра. - Но я могу еще успеть... - тут же запротестовала девушка. - Для работы при свечах работа слишком тонкая. При дневном освещении лучше виден контраст. Кроме того, тебе ни к чему перерабатывать, у нас достаточно времени для завершения заказа. Арте подмывало заспорить, но вспомнив о том, что мастер наверняка еще утром истратил все запасы терпения, она покорно принялась собирать инструменты. - Хорошо. Я только приберусь... Уже привычным движением потянувшись к прислоненному рядом посоху, Арте встала... и пошатнулась. Все-таки день был непростой, и пусть за работой она напрочь забыла о своих невзгодах, сейчас нога вновь напомнила о себе с такой остротой, что Арте едва сдержала стон и судорожно вцепилась в спинку стула. Два позорных падения за день - это уже слишком! Однако исказившая ее лицо гримаса боли не укрылась от взгляда Лео. - Я сам здесь потом закончу, - он замер у подножия лестницы и оглянулся на ученицу. Арте потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, чего дожидается мастер. - Ой, это вовсе ни к чему... я правда могу сама! - Так же как утром? - вскинул бровь Лео, - Мы, кажется, уже обсудили это вчера, так что не трать зря время. Девушка сглотнула. Одно дело, когда все происходит неожиданно, а другое - самой ухватиться за протянутую руку Лео и позволить себя поднять. Арте вновь невольно вспомнился злополучный поход на вскрытие, после которого мастеру пришлось удирать, бесцеремонно схватив ее в охапку. Хотя в тот раз Лео просто взвалил её на плечо, словно мешок муки, а сама Арте была слишком ошеломлена и напугана яростной погоней, воспоминания о том дне до сих пор вызывали в её души смятение. С тех пор Арте поклялась не давать слабины и, следуя совету Вероники, не позволяла себе думать о всяких глупостях, однако сейчас её выдержка была готова дать трещину. Чтобы не выдать отчаянного смущения, пока они поднимались по лестнице, Арте приказала себе смотреть куда угодно, только не на мастера, который вполне мог почувствовать приливший к её щекам жар. Но даже не глядя, Арте при всём желании не могла не замечать, как бережно Лео её нес, как крепко его ладони обхватывали её за плечи и под коленками... ... и что ей это нравилось! Нравилось, равно как и землисто-восковой запах свежезамешанных красок, масел и древесной стружки - все те запахи, что крепко впитались в кожу Лео и которые Арте безотчетно запомнила с самого первого дня в мастерской, когда, царапаясь и обливаясь потом, готовила 20 досок для темперы. А затем уже на втором пролете Арте вдруг заметила, что на ключице Лео под воротом рубахи на смуглой коже выделяется бледный шрам, и невольно задумалась, откуда он мог взяться... Спохватилась она, когда в районе сердце уже опасно защемило. - Арте, - от тихого голоса Лео, раздавшегося у самого уха девушки, от затылка по спине волной прокатились мурашки. Толи от страха, толи... - Ч-что? - Ты всерьез думала, что из-за того, что ты повредила ногу, я прогоню тебя из мастерской? От удивления Арте широко распахнула глаза и посмотрела прямо на мастера. Но, не увидев в его взгляде ни гнева, ни раздражения, решила ответить без утайки. - Ну-у... как-то раз вы говорили, что если я буду досаждать и мешать работе, вы меня прогоните... - Что... - Лео осекся. Возможно, когда Арте только появилась в мастерской, он и мог сказать нечто подобное, чтобы ученица не возомнила, будто её трудности позади, и теперь можно расслабиться. Кроме того, его здорово раздражала её шумная неугомонность... Однако за прошедший год Арте ни разу не проявила нерадивости и без жалоб бралась за любое дело, как бы тяжело ей ни приходилось. Может, какое-то время, как раз получив первый заказ на портрет для Вероники, она вела себя странновато и рассеянно, но потом все-таки пришла в себя и с тех пор не раз доказывала свою полезность и несомненный талант. Даже к её бесконечному щебетанию Лео уже как-то незаметно привык... Да, Арте ошибалась, глупила, не раз страдала от собственного простодушия и неопытности, но таков уж удел всякого подмастерья. И Лео никогда даже в голову не приходило избавиться от неё. Тем более под таким низким предлогом! Неужели он настолько её застращал?.. Или всё дело в том, что Арте так беззаветно верила каждому его слову? Лео вдруг представил, что светлый домик на крыше опустел, что он больше не услышит по утрам жизнерадостного "доброе утро, мастер!" и не увидит эти горящие голубые глаза под растрепанной челкой... И у него перехватило дыхание. Да еще так некстати, что Лео споткнулся о последнюю ведущую на крышу ступеньку! - Ма-а!.. - Арте испуганно вцепилась в ворот его рубахи, но Лео кое-как умудрился удержать равновесие. - Извини. В тот миг, пока их лица были так близко, Арте успела заметить во взгляде мастера нечто похожее на смущение, но уже в следующую секунду Лео опустил её на нагретые камни крыши и отвернулся, словно его привлек закатный отблеск на вершине купола Санта Мария дель Фьоре . - Хороший отсюда обзор. Снизу такого не увидишь. - Да, - Арте тоже залюбовалась черепичными крышами, над которыми как раз поплыл вечерний перезвон колоколов кампанила Джотто. И Арте, и Лео замерли в молчании, пока последние торжественные переливы не растаяли в небе над городом. После чего мастер вдруг произнес: - Моё детство прошло внизу, на улицах, а там либо борешься, либо умираешь. И попав в мастерскую, я часто по привычке решал проблемы кулаками. Однажды так крепко подрался с другим подмастерьем, что повредил запястье и пару недель не мог нормально двигать рукой. Потом все прошло, но этот случай преподал мне хороший урок. Арте смотрела на рослую фигуру мастера, очерченную последними отблесками уходящего дня. Порой она забывала, что Лео рос в несравнимо более тяжелых условиях, нежели она. У Арте даже в голове не укладывалось, что Лео тоже может пораниться или заболеть. В ее нынешней жизни он был константой, незыблемой и надежной. И тем не менее... - Я поняла. - Хорошо, - Лео направился к люку, но на полпути замер, оглянулся на ученицу, взъерошенную, со следами краски на пальцах и смятом платье. Пока нес её, он успел отметить, что за минувшие месяцы Арте заметно окрепла и подросла, но все равно осталась на удивление хрупкой. А еще, теперь, когда она обрезала волосы и больше времени проводила на улице с непокрытой головой, на обнажившейся шее и плечах высыпали золотистые веснушки... но кожа по-прежнему была бледной и нежной, так непохожей на закаленную шкуру простолюдинов вроде него. Кто бы мог подумать, что эта чудаковатая дворяночка, появившаяся в его мастерской всего год назад, окажется настолько упорной, что сумеет приспособиться, станет частью этого места, изменится... и изменит всё вокруг. Включая его самого. - Э-э, Мастер Лео, - Арте неловко улыбнулась, - Моя палка. Я забыла ее внизу. - Пусть там и будет. Чтобы утром тебе не взбрело в голову попытаться снова спуститься самой. От вида того, как лицо Арте сперва вытянулось от растерянности, затем покраснело от досады, Лео все-таки не смог сдержать улыбку и добавил, уже спускаясь вниз. - Запомни: если бы мастера избавлялись от учеников из-за подобных мелочей, мастерские давно бы опустели. * Мастер Лео слов на ветер не бросал, в чем Арте в очередной раз убедилась, когда рано утром на следующий день он постучал в дверь её домика и, также игнорируя робкие протесты, спустил её вниз. А затем вечером, в лиловом закатном свете на крыше они снова вместе слушали колокола... Еще через день мэтр Паоло снова посетил мастерскую и, тщательного обследовав ногу Арте, вынес вердикт, что травма почти исцелилась и синьорина может хоть и с некоторыми предосторожностями, вернуться к своему привычному распорядку. Арте на радостях чуть не подпрыгнула, но затем вдруг приуныла. - Что такое? - поинтересовался Лео, привыкший к куда более бурным проявлениям радости ученицы, - Не хочется возвращаться к обычным обязанностям? - Не в этом дело, - Арте крутила в руках уже ненужную палку, но, поймав недоуменный взгляд мастера, торопливо отвела взгляд, - Нет, ничего... Жизнь в мастерской вернулась на круги своя. Ни Лео, ни Арте не знали, что через пару недель совет гильдии художников поднимет вопрос о праве девушки быть подмастерьем, и им придётся принять участие в работе над росписью дворца. Впереди ждали новые испытания. И все же порой, хотя ни Арте, ни тем более Лео не признали бы этого вслух, они оба вспоминали об этих нескольких сумбурных днях. И иногда, останавливаясь на лестнице, улыбались сами не зная почему.