Я пойду прямиком к горизонту

      Солнце яркое-горячее, голодное, пожирающее горизонт — выпущенные клыки лучи теряются в высоких кострах, догорающих остатках поселения.       Жадина; откусывает больше, чем может прожевать.       С высоты торжественных руин зрелище любопытное, но холодное — нет прелести жара охоты, внизу бегают только испанские псы, наслаждаются, пока их хозяин сидит, свесив ноги с поваленной временем грубой колонны.       Каблуки едва достают до каменного пола.       Высокая; удивительно на что способны дикари, если дать им веру.       — И это тоже твоё? — краем глаза Король Солнца узнает тьму Короля Луны, блеск его кирасы, — Много же у тебя детей, — зевнув, трёт красное яблоко о широкий рукав.       Кто ещё может забраться так далеко.       Не изменился.       — Почему? — ступает ближе, — Во славу кого? — раньше Король Луны задал был больше вопросов, заглянул бы в глаза в поисках откровения или признания в подчинении самому дьяволу.       Кажется, свыкся.       — Не думаю, что подобное важно, — пожимает плечами Король Солнца, — Если бы так было, то ты уже бы знал его имя, — подмечает прежде, чем натяжно обернуться через плечо.       — И цель оправдывает средства? — интересуется Король Луны, слишком ровно.       Совсем не в своём духе — французского выскочки.       — Ты не похож на горюющего вождя, — становится даже горько, неужели сошёл с ума, — Таких не жалко? — Король Солнца мимолётно улыбается перед тем, как вонзить отливающие жёлтым (курение трубки было его вечной слабостью) в бок яблока.       Сочное.       — Не все племена Нового Света принадлежат мне, — отрицает Король Луны, едва заметно скалится.       Теперь их разделяют жалкие шаги.       — Но то племя было твоим, — Король Солнца не без умысла избегает имени, пусть сам вспомнит — так больнее.       Сам виноват.       — Мне жаль, — когда-то твёрдая рука дрожит, поднимаясь к груди — Король Луны задыхается.       — Пепел проглотил? — фыркает Король Солнца, потешается, — Если хочешь попросить у них прощения, то научись говорить с мёртвыми, — задевает, умудрившись чётко произнести с набитым ртом.       — Ты был мне братом, — выкашливает Король Луны.       — Как мило — признание в любви на закате чужой жизни, — очередь Короля Солнца терпеть ком в горле.       — Но я не могу простить подобного, — рывок; ладонь невесомо падает на плечо, — Ради них, — прикосновение наполняется тяжестью, болью от сжимающих даже сквозь плотную ткань пальцев.       — Не боишься, что я пожалуюсь «ему»? — Король Солнца не любит упоминать имя своего господина вслух.       Настолько же, как тех, кто смеет угрожать ему «поркой».       — Наказание заждалось тебя, — слёзы Короля Луны быстро замерзают, коркой скрывают царапины.       Трещины, источающие тьму.       Разошёлся.       — Поставишь меня в угол своей пещеры? — козлиный зрачок сужается, а запах гари становится громче.       Король Солнца злится.       — «Он» не защитит тебя, — грохочет Король Луны.       — Что ты задумал? Мне не нравятся пустые намёки, — под кончиками пальцев, в мякоти яблока остаются тлеющие пятна.       — Мне жаль, — повторяет Король Луны, — переносит кисть на спину, распугивая праздный узор.       — Собираешься отправить меня в ад? — усмешка переворачивается.       — В аду у тебя была бы компания, — мелкие трещины скатываются вниз, переходят в разлом.       Луна всегда была большим яйцом.       Только — только зачем птенцу столько рук?       Где-то в распахнутой груди Короля Луны затих гортанный вой.       — А ты бы за что там оказался? — едва ли шутка; Король Солнца понимает.       Поздно.       — За то, что позволил тебе встретить его, — толкает из-за всех сил; вкладываясь каждой ладонью.       До самого камня; глубже-ниже.       До тех пор, пока не выталкивают на поверхность, возносят над кругом белых цветов — Король Луны дарит Королю Солнца собственный ад.       Из огрызка вырастет первая яблоня.       — Я не они — не желаю тебе смерти, — Король Луны дымится в лучах, как сложенная из ветвей лачуга.       Как флаг над пожирающим охваченным светом.       Испанский.       Спущенный.

***

      — Значит, он отправил тебя сюда просто так? — существо останавливается, выпуская из зубов птичье крыло.       Ему позволено такое обращение, пока он полезен, а потом с него спустят шкуру.       — Верно, — развел плечи Король Солнца, — Не знаю, что на него нашло: может зависть, может французская ненависть, может хотел встать выше меня, — перечисляет, загибая пальцы, — Ужасная подлость! Он мог сказать мне в лицо, но выбрал путь мятежника! Вонзил нож в спину! Я не мог и подумать, что приглашение на ужин обернётся этим, — не даёт вставить ни слова, торопиться высказать всё прежде, чем существо уличит его во лжи.       Кто знает на что оно способно, если сумело пробраться сюда.       — Грубо, — согласилось существо, — Повод — был, — указывает на путаницу, но, к счастью, не продолжает.       — Вероятно, — отмахивается Король Солнца, — Твоя очередь, друг мой, — подкрадывается, — Кто ты? — непозволительно дотягивается до горбинки носа существа.       — Бродящий в чужой коже, — выдыхает существо.       — Что-то знакомое — вендиго? — всматривается Король Солнца.       — Нет, они порождения песка из костей и холода — я пришёл из сердца леса, — существо презрительно фыркает.       — Немного сложно для языка, — замечает Король Солнца, — Предлагаю подобрать тебе имя, бродящий в чужой коже — зверь из сердца леса, — издеваясь предлагает.       — Я не хочу, — противится существо.       — Будешь Пулан, — игнорируя возражение заключает Король Солнца; если ему удалось заставить существо примерить сорочку почище, подвязать спутанные волосы лентой то и имя ему в голову вобьёт.       Дикари легковерные.       — Оно что-то значит? — умно подмечает существо.       — Ничего, — Король Солнца не смеётся, помнит.       — Я приму, но только из-за необходимости, — трёт щёку; то ли лжёт, то ли хочет вернуться в грязь.       — Договорились, Пулан, — щурится Король Солнца, а душу что-то гложет.       — Моя очередь, — напоминает Пулан.       — Не уступишь? — шутливый вопрос, знает.       — Нет, — крыло проваливается в бездонную глотку надежды на спасение, — Мой следующий вопрос…