Go Your Own Way

Гермиона сидела за письменным столом в маленьком кабинете своего дома в Годриковой впадине. Уже суббота, на улице было ещё темно, но у девушки была работа. Нет, не совсем так. Она хотела работать. Вот это уже было ближе к истине. С некоторым усилием она призналась себе, что ей необходимо работать, потому что это единственное, что, по её мнению, она всё ещё могла контролировать. Работа успокаивала её разум. Она читала древние, устаревшие законы, её обоняние щекотал запах старого пергамента. Ведьма постукивала палочкой по тем местам, которые нуждались в пересмотре. Тик-так, тик-так, тик-так. Это успокаивало. Тиканье часов работало как метроном. Она подстраивала свой темп под него. Но иногда казалось, что время издевается над ней. Тик-так, я всё ещё здесь, а время уже на исходе. Тебе давно пора принять решение. — Чёрт возьми, милая, ты уже работаешь? — она не слышала, как вошёл Рон. В последнее время она стала очень рассеянной. — Когда ты вообще проснулась? — спросил он, потерев ещё слипшиеся ото сна глаза. — О, совсем недавно, — ответила Гермиона, улыбнувшись и понадеявшись, что улыбка не выглядела слишком вымученной. Она также солгала. Она совсем не спала. Рон широко ухмыльнулся, искренне недопоняв всю ситуацию. — Моя невеста — самый умный заместитель главы Департамента Правопорядка, — протянул он, пройдя через всю комнату, чтобы поцеловать её в щёку. — О, я не уверена насчет самой умной, Рон. — Ты шутишь? Мы бы пропали без тебя. И я говорю это не только потому, что ты мой босс. Гермиона нежно поцеловала Рона в губы. Сердце разрывалось на маленькие кусочки от того, насколько неправильным было это чувство. — Я пойду приготовлю нам кофе, — сказал он. Гермиона подумала о том, каким довольным он выглядел. По крайней мере, один из них был счастлив. — Рон? — неуверенно начала она как раз, когда он собирался выйти из комнаты. — Да? Я не думаю, что у нас что-то получится. Ей пришлось прикусить губу, чтобы не дать словам вырваться наружу. Слова, которые, как она знала, ей никогда не удастся произнести вслух. — Два сахара, пожалуйста.

***

Они пили кофе в полной тишине: каждый читал свой отдельный раздел «‎Ежедневного пророка» в разных креслах. Гермиона вспомнила время, когда она сидела у Рона на коленях и они оба не могли надолго оторваться друг от друга. Они пытались читать одну и ту же статью, а Гермиона жаловалась на скорость чтения возлюбленного. В конце концов, они оба пришли бы к выводу, что это бесполезно, и начали бы целоваться. Последствием её хрупкого душевного состояния было то, что она вообще не могла сосредоточиться на словах, находившихся перед ней. Читала ли она статью о «Пигмей Паффс» или статью о скором воскрешении Волан-де-морта, она не могла сказать. — Моя мама хочет, чтобы мы поужинали в Бэрроу. Гарри и Джинни тоже придут. — Не могу дождаться, — это не могло прозвучать искренне, но Рон просто подарил ещё одну из своих беспечных улыбок и скрылся за своей газетой. — Рон? — Да? Я больше так не могу, прости, я правда не могу. — Напомни мне взять маггловскую энциклопедию для твоего отца. — Не беспокойся. Не могу дождаться, когда увижу выражение его лица, когда ты подаришь её ему, — сказал Рон, его глаза мечтательно смотрели куда-то вдаль. Гермиона медленно выдохнула. Очень близко. Она боялась, что однажды не сможет больше сдерживаться. Она не могла точно определить момент, когда поняла, что в её отношениях с Роном чего-то сильно не хватает. Он был таким добрым, поддерживал её, был весёлым, верным и, в общем, самым лучшим партнёром, о котором только можно мечтать. Но чего-то просто не хватало. Чего-то существенного. Гермиона не была настолько наивна, чтобы думать, что первоначальная страсть не угаснет. Это было нормально. В конце концов, они были вместе уже десять лет. И он всё ещё был её лучшим другом, несмотря ни на что. Иногда она думала, что в этом и была проблема. Им правильнее быть лучшими друзьями, а не спутниками жизни. Но она делала всё возможное, чтобы похоронить эти мысли в самых тёмных уголках своего сознания. Она не стала бы разбивать сердце Рона по причинам, которые даже не могла правильно определить. Кроме того, их жизни были так невероятно переплетены, что она даже не знала, как начать их распутывать. Они жили в Годриковой впадине прямо напротив Гарри и Джинни. Половину свободного времени они проводили в Норе с Уизли, семьёй, которая давно приняла Гермиону, как одну из своих. Они оба работали в одном отделе Министерства. Гермиона просто не могла придумать способ порвать с Роном, не уезжая из страны. Проще говоря, она была той ещё трусихой. На столе в гостиной загорелось двустороннее зеркало, которое они использовали для связи с Гарри в экстренных случаях. Оба бросились к нему, и мысли Гермионы о ситуации с Роном внезапно рассеялись. Гарри никогда не звонил, если только это не было действительно чрезвычайной ситуацией. — Что стряслось, Гарри? Что-то случилось?! — с тревогой спросил Рон. Гарри выглядел ужасно, лицо было бледным, а взгляд расфокусирован, как будто он с трудом узнавал своих друзей. — Я в больнице Святого Мунго. Джинни больна. Она... Я думаю, она в очень плохом состоянии.

***

Меньше чем через десять минут Рон и Гермиона аппарировали в больницу Святого Мунго и уже входили в двери отделения, предназначенного для лечения повреждений от заклинаний, на четвёртом этаже. Гарри стоял возле кровати в дальнем конце палаты и выглядел так, словно его ноги могли подкоситься в любой момент. Трое целителей суетились вокруг Джинни. Гермиона задохнулась, когда её взгляд упал на подругу. Она выглядела пугающе маленькой и бледной. — Что произошло, Гарри? — спросила Гермиона, крепко обняв его. Он не мог сдержать слез. — Я... Я не знаю. Она просто упала сегодня утром. О Боже, Гермиона, что, если с ней и Джеймсом что-то случится? Я просто... Я не могу. Я не могу этого вынести. — С ними ничего не случится, Гарри. Я уверена, что целители выяснят, в чём дело, — Гермиона не обращала особого внимания на пустые слова, вылетавшие из её рта. Тиски паники, подобных которым она не испытывала со времён войны, охватили её грудь. Что, если с Джинни и их ещё нерождённым ребёнком что-то случится? Рон выглядел так, словно в любой момент мог потерять сознание. — Мистер Поттер? — позвал один из целителей с явно выраженным уважением в голосе. — Мы уверены, что она была проклята. Но это, к сожалению, что-то, с чем мы раньше не сталкивались. Я хочу попросить у Вас разрешения вызвать одного из моих коллег из Исследовательского Отдела, чтобы он осмотрел вашу жену. Гарри недоверчиво уставился на старого волшебника. — Зачем ты тратишь время, спрашивая меня? — выкрикнул он. Целитель коротко кивнул и обратился к одному из своих молодых коллег: — Стажёр-целитель Аббот, приведите Малфоя из Отдела Тёмных Искусств и Проклятий, - названный стажер тут же подпрыгнул и выбежал из палаты. Сквозь оцепенение, туман и панику в голове Гермионы начала формироваться мысль. Какое имя назвал целитель? Через несколько минут, которые показались годами, дверь снова распахнулась, и в палату вошёл мужчина их возраста с гладкими светлыми волосами. У Гермионы отвисла челюсть. Похоже, слух её не обманул. Это действительно был Драко, мать его, Малфой. Малфой остановился в нескольких футах от них, выглядев так же ошеломлённо, как и Гермиона. Его холодные серые глаза окинули их троих и Джинни, которая, казалось, бледнела с каждой минутой. — Ну, — протянул он, ухмыльнувшись уголками рта, — разве это не неожиданная встреча выпускников спустя десять лет? Гарри начал двигаться в его сторону, но Рон оказался быстрее. В считанные секунды, с выражением неконтролируемой ярости на лице, он прижал свою палочку к горлу Малфоя. — Ты думаешь, это шутка, ты, маленький склизкий хорёк? — Мистер Уизли, пожалуйста... — робко начал старший целитель. — Молчать! Это тот парень, который должен был помочь вылечить мою сестру? — Да, сэр, это — Драко Малфой из нашего Исследовательского Отдела. У него огромный опыт в разрушении проклятий и других форм Тёмной магии и разработке контрзаклинаний и лекарств. — Ещё бы, — прошипел Рон, сузив глаза. — Если ты хоть как-то навредишь моей сестре... — Я уверен, что весь Волшебный мир будет кричать, чтобы меня сожгли на костре, Уизел, мой старый друг. А теперь, если ты не возражаешь, у меня есть работа. Малфой придвинул стул к больничной койке, чтобы сесть рядом с Джинни, и начал водить по ней своей палочкой, нашептывая при этом заклинания. — Ещё раз назовёшь меня своим другом, и я прокляну тебя в спину, — пробормотал Рон достаточно тихо, чтобы его услышала только Гермиона. Она положила руку ему на плечо, пытаясь успокоить его. Спустя ещё несколько минут Малфой вскочил со стула, шипя. — Она недавно работала с тёмным артефактом? — спросил он, повернувшись к Гарри. — Что?! Нет! Моя жена не связывается с Тёмной магией, Малфой, — едко выпалил Гарри. — Да, да, я уверен, что она ни капли не менее святая, чем ты, Поттер. Может быть, это произошло случайно, ты, недооценённый гений? Гарри нахмурился в отчаянной сосредоточенности: — Я так не думаю, то есть, я не могу придумать ни одного обстоятельства, при котором это могло бы произойти. Малфой закрыл глаза и ущипнул себя за переносицу, медленно выдыхая, словно пытаясь собрать последние остатки терпения. — Значит, вы недавно работали с Тёмными артефактами, Поттер? Ужасающее осознание, казалось, осенило Гарри. — Мы... да. Вчера мы провели рейд и конфисковали кучу Тёмных предметов. Мы отнесли их в Министерство для анализа. Но... — И ты ни на секунду не задумался о том, чтобы наложить на себя все защитные чары из своего наверняка обширного арсенала прежде, чем работать с этими предметами, шрамоголовый? — сердито спросил Малфой. Рон снова достал свою палочку и решительно направил её на Малфоя. — Если ты ещё раз оскорбишь Гарри, придурок, я не стану отвечать за свои действия. — Джентльмены, пожалуйста! — старый целитель выглядел так, будто готов был расплакаться. — Оставь его в покое, Рон, — медленно сказал Гарри. — Он прав. Я... Я не использовал защитные чары. Чёрт, это всё моя вина. Как я мог быть таким опрометчивым? — Полагаю, для тебя это вполне естественно, Поттер, — холодно сказал Малфой. Гермиона почувствовала, что у неё разрывается сердце из-за Гарри. У него была природная склонность осуждать себя во всем, что случалось с близкими ему людьми, и к этому же добавлялось чувство вины от осознания того, что он подверг опасности свою жену и ребёнка. — Ты можешь что-нибудь сделать? — спросил Гарри у Малфоя тихим голосом, граничащим с шёпотом. — Я сделаю всё, что в моих силах. Мне нужно забрать кое-что из моего Департамента. Тишина, которая просочилась в стены, пол, потолок и их кожу после ухода Малфоя, была одной из самых болезненных, которые Гермиона когда-либо испытывала. — Гарри, — начала она робко. — Я собираюсь подать в отставку, клянусь. Завтра я сдам свой значок аврора, — сказал он пустым, механическим голосом, его глаза были прикованы к лицу Джинни. Её губы стали фиолетовыми. — Гарри, пожалуйста, мы все совершаем ошибки, — сказала Гермиона, её голос грозил сорваться от слёз. — Я уверена... Я уверена, что Малфой... — но она поняла, что не может закончить предложение, просто не в состоянии. И они снова погрузились во всепоглощающую тишину. К тому времени, когда Малфой вернулся, все они, казалось, были слишком напуганы, чтобы говорить. Он нёс две маленькие склянки со светло-зелёным зельем. — Это лекарство, которое я разрабатывал для борьбы с долгосрочными последствиями Круциатуса, — сказал он, подняв одну из склянок, чтобы все увидели. — Я уверен, что оно сработает и с этим. Во всяком случае, сейчас нет времени разрабатывать совершенно новое лекарство. Вы не против, Поттер? Целитель Томас? Гарри, Рон и Гермиона посмотрели на старого целителя, который кивнул. — В данный момент я готов попробовать всё, что угодно, Малфой, — сказал Гарри. Малфой осторожно вытащил пробку из одного из флаконов, и Гермиона не могла не заметить, что его руки слегка дрожали. Он осторожно надавил на щёки Джинни, чтобы она приоткрыла рот, и вылил содержимое ей в горло. Следующие мгновения были одними из самых напряжённых в жизни Гермионы. Она отчаянно искала на лице Джинни хоть какие-то признаки улучшения, боясь, что, если она заговорит или вздохнёт слишком громко или даже подумает слишком сильно, хрупкое равновесие будет нарушено, и это заставит Джинни оказаться не на той стороне судьбы. А потом медленно, постепенно цвет начал возвращаться к щекам Джинни. Её дыхание выравнивалось. Малфой проверил пульс и снова стал водить над ней своей палочкой по кругу, бормоча заклинания под нос. — Похоже, она вне непосредственной опасности, — сказал он со вздохом облегчения. — Целитель Томас, вы можете подтвердить? Гермиона чуть не упала в обморок от нахлынувшего на неё облегчения. Пока целитель Томас накладывал на Джинни диагностические заклинания, Малфой с суровым лицом повернулся к Гарри и сунул ему в руку второй пузырёк с зелёным зельем. — Выпей это, Поттер. В качестве меры предосторожности. И попроси целителя Томаса осмотреть тебя позже. Гарри смотрел на маленький пузырёк с таким печальным выражением, что у Гермионы защемило сердце. — Почему это не повлияло на меня? Я был единственным, кто имел дело с этими предметами. Почему она? — сказал он медленно, болезненно. Малфой лениво пожал плечами, на его лице появилось нечитаемое выражение: — Потому что она беременна. Она была гораздо более уязвима для Тёмной магии, висящей на тебе, чем ты сам, Поттер. Гермиона знала, о чём, должно быть, думал Гарри. Как он думал о том, что чуть не убил голыми руками свою жену и ребёнка. Ей хотелось, чтобы она могла унять эту боль. Или хотя бы разделить её с ним. Но она знала, что это — его бремя. — Она будет в полном порядке, — сказал целитель Томас с широкой улыбкой. — Я просто дам ей немного отдохнуть прежде, чем разбужу её. Вы не возражаете подождать в коридоре? — Малфой, я не знаю, как я могу отблагодарить тебя, — сказал Гарри после того, как целитель закрыл за ними дверь. — Ты спас жизнь Джинни. Малфой пожал плечами с тем же нечитаемым выражением лица и с тем же видом напускного спокойствия: — Ты не должен благодарить меня, Поттер. Это моя работа. — Кстати говоря, Малфой, зачем такому богатому придурку, как ты, вообще нужна работа? Гарри и Гермиона оба посмотрели на Рона в полном недоумении. Малфой презрительно изогнул бровь. — Мне нужно было занятие, Уизел. В последний раз, когда я проверял, это не было незаконным. Могу я спросить, почему ты вдруг допрашиваешь меня о том, как я решил занять своё время? — Вообще-то, можешь, — сказал Рон, скрестив руки и изо всех сил стараясь возвыситься над Малфоем. — Я просто думаю, что это немного странно, что ты разобрался в действии Тёмных артефактов, которые даже Министерство не успело как следует проанализировать. — Подозреваю, что раньше это было неясно. Позвольте мне повторить. Это моя работа. Я исследую Тёмную магию и проклятия, чтобы анализировать их и находить лекарства. — Интересное занятие для бывшего Пожирателя Смерти. — Который был помилован, — добавил Малфой, уже не в силах скрыть ненависть и раздражение в своём голосе. — Да, это очевидно, Уизли. Мой бывший опыт работы с Тёмными искусствами помог мне стать лучшим в этой области. — Или наоборот? — настаивал Рон. — Может быть, тебе немного не хватало Тёмных искусств, и ты нашёл работу в этой области? А через некоторое время этого стало недостаточно, и тебе пришлось начать практиковать их и в свободное время? Малфой заметно побледнел. Но вместо того, чтобы ответить Рону, он повернулся к Гермионе: — Я так понимаю, что ты начальник этих двух гениев, Грейнджер. Как гражданину, позвольте мне сказать, что после сегодняшнего дня я беспокоюсь за безопасность нашей страны, если эти двое — лучшее, что может предложить Аврорат. Кроме того, один из ваших сотрудников только что бросил в мой адрес необоснованное обвинение из-за моей работы, не меньше. Гермиона тяжело вздохнула. Из-за её обычной утренней рутиной, мучительными мыслями, кошмаром, через который они только что прошли, и тем фактом, что они словно вернулись в прошлое, чтобы снова поругаться с Малфоем в коридорах Хогвартса, она была чрезвычайно уставшей. — Он прав, Рон. Ты не можешь обвинять его прямо. Я предлагаю тебе официально допросить его на территории Министерства, если у тебя есть какие-то подозрения. — Хорошо, — сказал Рон сквозь стиснутые зубы. — Завтра в десять утра. Будь в кабинете авроров в Министерстве, или я спущусь и сам потащу тебя туда. Целитель Томас очень вовремя высунул голову из двери и жестом показал, чтобы они зашли. — Она очнулась. Но я бы рекомендовал, чтобы только двое из вас посетили её. Гарри и Рон бросились внутрь прежде, чем Гермиона успела пошевелиться. Тем не менее она широко улыбнулась, почувствовав, как по венам разливается приятное чувство облегчения. Джинни проснулась. С ней всё будет в порядке. И, как ни странно, всё это благодаря... — Малфой? — спросила она, заметив, что он стоит в нескольких футах от неё, не сводя с неё глаз. — Что ты всё ещё здесь делаешь? Ты можешь идти. — Спасибо, Грейнджер, что уволила меня на моём собственном рабочем месте. Это очень великодушно с твоей стороны. Но если ты не возражаешь, я хочу кое-что сказать. Больше не отвлекаясь на то, что Джинни находится в непосредственной опасности или что её жених проводит тайные допросы в больничных коридорах, у Гермионы появилось место для недоверия в голове, чтобы насторожиться. — Хорошо, я слушаю. — Я хочу извиниться перед тобой. За всё, что случилось. Во время войны и... и до неё. Я не ожидаю, что ты сразу примешь мои извинения, но, возможно, со временем ты сможешь меня простить. Гермиона устало моргнула. Был только полдень, а день казался очень, очень долгим. — И с чего это вдруг? — спросила она, скрестив руки на груди. — Вы подозрительная компания, не так ли? Скажем так, это часть моего личного процесса исцеления, — сказал он с тенью ухмылки. — Личный процесс исцеления? — Гермиона была ошеломлена. Это было всё равно что увидеть, как стадо свиней внезапно взлетает в грациозный полёт в балетных пачках. — Ну, в конце концов, я работаю в области медицины. А теперь, если вы меня извините, мне пора возвращаться на работу. Может быть, увидимся завтра, когда твой кретин-жених будет допрашивать меня за то, что я компетентен в своей работе и спас жизнь его сестре. Всего доброго. Он ушёл, оставив Гермиону стоять в гордом одиночестве в пустом коридоре. Возможно, ей действительно придётся присутствовать на допросе, ведь Рон создал щекотливую ситуацию, безосновательно обвинив Малфоя в занятиях Тёмными искусствами. Да, ей определённо придётся присутствовать. Чтобы держать Рона под контролем и ни для чего другого.