Go Your Own Way

На первом этаже Министерства магии находились специально отведенные кабинеты для допросов "легкого" характера. Пользоваться ими разрешалось только аврорам с определенным допуском, причем все они предварительно утверждались Гермионой, а затем главой Департамента, чтобы предотвратить любое злоупотребление властью. Попасть в них можно было, лишь постучав палочкой по голым, на первый взгляд, стенам. Они были непроницаемы. Наложенные на них заслоны были непробиваемы и регулярно совершенствовались. В некоторых случаях нельзя было быть слишком осторожным. Волдеморт пал, и большинство его оставшихся в живых фанатичных сторонников были заперты в Азкабане, но тяга к Темным искусствам у людей осталась. Как песня сирены, манящая ведьм и волшебников с манией величия к неизбежному кораблекрушению. Таких ведьм и волшебников, которым не хотелось бы позволить сбежать во время допроса. И, конечно же, существовала проблема утечки информации. Слухи и шепот были опасны. Министерство не хотело, чтобы сообщество волшебников взбудоражилось из-за слухов о появлении еще одного потенциального Темного Лорда только потому, что кто-то подслушивал за дверью во время допроса и побежал в прессу. Нет, в некоторых случаях абсолютно никогда нельзя быть слишком осторожным. Именно в одном из таких кабинетов Гермиона оказалась воскресным утром. Единственным источником света в комнате была маленькая, созданная магией плавающая сфера. Это был холодный, утомляющий свет. Он вызывал напряжение в глазах. Температура была на несколько градусов ниже той, которую можно было бы назвать приятной. Стулья были неудобными. Десятки заклинаний, наложенных на комнату, создавали такую оглушительную тишину, что в ушах звенело. Если кто-то оказывался в такой комнате, Министерство не заботилось о его комфорте. Напротив. Если давящая атмосфера способствовала скорейшему признанию, тем лучше. Гермиона и Рон сидели напротив Малфоя за шатким деревянным столом. Гарри стоял в нескольких футах от них, прислонившись к стене, погруженный глубоко в свои собственные мысли. Он выглядел так, словно не спал и никогда больше не уснет, но Гермиона была уверена, что он внимательно слушает. На полу лежала маленькая чёрная коробка, которую, судя по его позе, он охранял. Рон взглядом сверлил Малфоя, казалось, часами. Но определить точно это было невозможно. В комнате не было часов, а все личные вещи, включая наручные часы, нужно было сдавать при входе. Если хоть какое-то беспокойство по поводу неизвестного хода времени могло вызвать признание, тем лучше. Рон был неумолим. Он задавал вопрос за вопросом, его глаза ни на секунду не покидали Малфоя, словно боясь, что его бывший враг исчезнет на месте. Малфой отвечал Рону надменным взглядом, ни разу не дрогнув, не ослабив бдительности во время бесчисленных вопросов, которые задавал ему Рон. Когда он начал работать в больнице Святого Мунго? Какое обучение он прошел, чтобы получить квалификацию? Имеет ли он отношение к Тёмным артефактам, от которых пострадала Джинни? Как он смог так быстро распознать наложенное на нее проклятие? Как он догадался, что его зелье от Круциатуса сработает и в этом случае? И имеет ли он к этому какое-то отношение? Был ли он тем, кто ранее владел Темными предметами? Малфой отвечал на все вопросы быстро, уверенно и с явным презрением к Рону. Он начал работать в больнице Святого Мунго семь лет назад. Именно там он проходил своё обучение, а также занимался самообразованием. (Самообучение вызвало у Рона рычание и бормотание под нос слов, подозрительно похожих на "Смерть" и "Пожиратель", но Рон не стал поднимать этот вопрос). Нет, он не имел никакого отношения к тому, что случилось с Джинни. Малфой распознал проклятие и необходимое лекарство по аналогии, а разве Уизел вообще знает, что такое аналогия, и что Рон должен опустить свою палочку и перестать угрожать ему на территории Министерства, Грейнджер. И он не имеет к этому никакого отношения, и нет, он не был бывшим владельцем Темных Предметов. Семья Малфоев действительно владела Темными артефактами до падения Темного Лорда, но все было конфисковано, и с тех пор он не приобрел ни одного. Или Уизли считает, что сотрудники Министерства плохо поработали тогда и не конфисковали все Темные артефакты? - Хватит, - наконец сказал Гарри низким, властным голосом. Сразу же наступила тишина. С тех пор как он был назначен главным аврором, у него были моменты, когда он излучал непререкаемый авторитет. - Я считаю, что он невиновен, Рон. Можешь прекратить допрос. - Ты не можешь думать, что это все, Гарри. Этот парень играл с Темными артефактами с тех пор, как был в колыбели. Мама и папа, наверное, заставляли его спать с ними вместо мягких игрушек. Малфой побледнел и сжал кулаки. Его рука пошарила в кармане, но поиски оказались тщетными. Он сдал свою палочку при входе. - Не смей больше ни слова говорить о моей семье, Уизли! - О твоей семье, которая была помилована только потому, что Гарри свидетельствовал в пользу твоей матери на суде? О семье, которая перешла на другую сторону в самом конце войны? - Хватит, Рональд! - крикнул Гарри. - Мы здесь не наказываем людей за прошлые поступки, преступления их родителей или школьные обиды. - Но... - Это прямой приказ уйти с поста, Рон. За следующее недозволенное слово, которое вылетит из твоего рта, я буду вынужден выгнать тебя, и тебе грозит отстранение от дел. Рон стиснул зубы и посмотрел на Гермиону, безмолвно прося у нее поддержки. Она медленно покачала головой с ноткой жалости в голосе. - Мне жаль, Рон. Но Гарри прав. Он твой начальник. Это в его руках. Рон скрестил руки на груди и откинулся в кресле, пылая от гнева, но промолчал. - Что ж, - сказал Малфой, медленно поднимаясь. - Было очень неприятно увидеть вас всех снова, так скоро после нашей последней встречи. А теперь, если вы позволите... - Не так быстро, Малфой, - сказал Гарри тем же тоном, что говорил с Роном. - Если ты не возражаешь, у меня есть к тебе просьба. Малфой оскалился. - Думаешь, я в настроении выполнять твои просьбы после того, как со мной здесь сегодня обошлись, Поттер? Гарри виновато опустил голову. Но Гермиона знала, что это только видимость. У Гарри были более насущные дела, о которых следовало подумать. - Это твое решение. Но если ты не возражаешь, я бы хотел, чтобы ты взглянул на... на это. Малфой молчал несколько мгновений, но в конце концов кивнул. Не обращая внимания на хмурый взгляд Рона, Гарри достал из угла шкатулку, которую до этого охранял, и осторожно поставил ее на стол. - Я помогу при одном условии, Поттер, - сказал Малфой. - Позволь мне наложить защитные чары на этот раз. Гарри сжал губы в тонкую плотную линию, скорее всего, для того, чтобы сдержать едкий комментарий, но согласился. Малфой беззвучно взмахнул над ними своей палочкой, и Гермиона почувствовала, что ее кожу покалывает. Она протянула руку. Казалось, что воздух вокруг нее стал полутвердым. После еще одного короткого взмаха палочки Малфоя шкатулка открылась, обнажив коллекцию старинных предметов: тяжелый золотой медальон, кинжал с рукоятью, исписанной древними рунами, серебряный кубок и, похоже, пара обручальных колец. Гермиона лишь краем глаза взглянула на эти предметы, предпочитая сосредоточиться на Малфое. Была ли это мимолетная вспышка узнавания, которую она увидела на его лице? Она прикусила губу, чтобы не обвинить его. Министерство и так переборщило со своими полномочиями на сегодняшний день. Малфой осторожно подошел и начал махать палочкой над предметами, выражение его лица снова стало спокойным. Гермионе показалось, что она слышит очень слабые крики, доносящиеся из глубин черной коробки, как будто что-то сопротивляется. Внезапно вспомнив о крестражах Волдеморта, она вздрогнула, ее затошнило. Малфой в свою очередь вздрогнул и сделал несколько шагов назад, опустив крышку коробки медленным движением палочки. "Я не могу сказать наверняка, что они делают, без более глубокого анализа. Только то, что они очень опасны. Вы сами видели, какое воздействие они оказывают даже при косвенном контакте. Их следует изучить подробнее. И вы должны убедиться, что их больше нет поблизости". - Разрешите задать вопрос, старший аврор Поттер? - отозвался Рон, в его голосе ясно звучал сарказм. Гарри громко вздохнул. - Разрешаю. - Ты уверен, что совсем не узнаешь их, Малфой? Может быть, это игрушки твоих друзей Пожирателей смерти? Малфой стукнул кулаками по столу, внезапно разъярившись. - У меня нет друзей Пожирателей, Уизли. Кроме того, - сказал он, дрожа так, словно был готов в любой момент вцепиться Рону в горло, - разве не вы, два блестящих следователя, конфисковали их в первую очередь? Я не могу понять, почему вы не осведомлены о их происхождении. - Мы конфисковали их у мошенника в Лютном переулке, - сказал Гарри, прежде чем ситуация могла обостриться еще больше. - Ему удалось сбежать, прежде чем мы его задержали. - Прекрасно, - холодно сказал Малфой. - И снова я должен признать, что мне страшно за свое благополучие, как гражданина. Он достал из кармана своей мантии визитную карточку и протянул ее Гермионе. - На случай, если я все еще нужен вам для консультаций по анализу артефактов. Это не то, что можно сделать за один день. Что ж, это было замечательно, правда, но мне нужно быть в одном месте. Могу я наконец откланяться? Гермиона встала и направила свою палочку на дверь. Услышав, как она отпирается, она протянула Малфою руку для пожатия. - Спасибо за сотрудничество с нами, Малфой. - С удовольствием, Гермиона. К удивлению Гермионы, вместо того чтобы пожать ей руку, он поднес ее к губам и легонько поцеловал костяшки пальцев. Она вздрогнула. В комнатах для допросов было слишком холодно. Она решила поднять этот вопрос с главой их Департамента. - Ты флиртуешь с моей невестой, Малфой? - прорычал Рон, снова направляясь к нему. Малфой усмехнулся, его глаза сверкнули. - Я просто вежлив по отношению к будущему Министру Магии, как пишет "Ежедневный пророк". А теперь мне действительно пора идти. Ваше Святейшество, Уизел, Госпожа Министр. Он кивнул всем троим по очереди и повернулся, чтобы уйти. - В следующий раз, когда он спровоцирует кого-нибудь из нас троих, главный аврор Поттер, я попрошу у вас официального разрешения убить его. - с отвращением сказал Рон, после того как Малфой закрыл за собой дверь. - И я даже могу дать его тебе, Уизли, - сказал Гарри. Гермиона ничего не сказала. Она рассеянно потирала тыльную сторону ладони, на которой все еще призрачно ощущался поцелуй Малфоя.

***

- Тебе не стоит беспокоиться, Джинни, честно говоря, у нас все под контролем. - Гермиона сказала это со всей теплотой, на которую только была способна. Они вдвоем сидели на полу в спальне Джинни. Очевидно, это была единственная поза, в которой она чувствовала себя комфортно во время беременности. Гарри и Рон снова отправились в Лютый переулок в надежде поймать мошенника, который пытался продать Темные артефакты. - Не могла бы ты не разговаривать со мной в таком тоне, Гермиона? - огрызнулась Джинни. Вынужденная улыбка Гермионы исчезла. - В каком смысле, Джин? - Как будто я ребенок, - ответила Джинни, нахмурившись. - В последнее время это происходит все чаще и чаще. Это возвращает меня в наши школьные годы, на войну. Почему вы трое всегда отправляетесь спасать мир, а я должна оставаться в стороне, как ребенок? Ну вот честно! - Джин, все не так. Мы не спасаем мир. Это был просто несчастный случай, вот и все. Несколько опасных предметов, которые каким-то образом попали не в те руки... - Ты уверена, что они попали туда случайно? Может быть, их туда подбросили. Помнишь, как Люциус Малфой подбросил мне крестраж на первом курсе? Гермиона взяла ее лицо в свои руки. - Да, я отчетливо помню, Джинни. Я уверена, что на этот раз все не так. - Я не знаю, - сказала Джинни. - Может быть, из-за этой глупой беременности я волнуюсь больше, чем обычно. Но это заставляет меня задуматься, Гермиона. Ты больше не отвечаешь только за себя, понимаешь?. Гермиона, конечно, не знала, но понимающе кивнула. - И я уже давно думаю, - продолжала Джинни, поджав губы, - как все возвращается назад. Сначала был Гриндельвальд. И целый ряд темных волшебников и ведьм до него. Потом Волдеморт. Дважды. Сколько времени пройдет, пока что-то подобное не повторится?. - Это не похоже на прошлый раз, Джинни. Темная магия всегда будет рядом. Но пока есть хорошие люди, которые борются с ней, она никогда больше не зайдет так далеко, как это случилось с Волдемортом. Джинни грустно улыбнулась, выглядя неубежденной. - Да, Гермиона, но разве это всегда должны быть вы трое? - Джинни?, - сказала Гермиона после минутного молчания. - Да? Я хочу порвать с твоим братом. Я больше этого не вынесу. Пожалуйста, пойми меня и, прошу, не переставай быть моим другом. - Я обещаю тебе, что все будет хорошо.

***

Драко Малфой аппарировал к парадным воротам поместья Ноттов. Он знал, что лучше не пытаться войти без приглашения. Он достал свою палочку и пять раз ритмично постучал по воротам. Он надеялся, что так все и останется. Прошло уже много времени. Пока он ждал, он усмехался про себя, думая о том, как разозлил Уизли, "заигрывая" с девчонкой Грейнджер. Хотя, по его мнению, сейчас правильнее было бы сказать "женщиной". Мерлин, он стареет. Он решил продолжать притворную вежливость по отношению к Грейнджер всякий раз, когда будет сотрудничать с Министерством в будущем, просто чтобы увидеть выражение лица Уизли. В следующий раз, когда Уизел назовет его Пожирателем смерти, Драко написал бы этой невыносимой всезнайке-невесте-Уизли пятистраничное любовное письмо. Перед ним аппарировал домовой эльф, одетый в крошечную ливрею. - Хозяин сейчас не принимает гостей. Хозяин велел не беспокоить его ни по какой причине. - Скажи Тео, что Драко Малфой должен немедленно его увидеть. Это срочно. Я уверен, что он передумает. Эльф недоверчиво посмотрел на него, но, не сказав ни слова, исчез. Драко не сомневался, что Тео примет его. Он рассчитывал на естественное человеческое любопытство. Старый друг, появившийся на пороге твоего дома спустя столько времени, вызовет любопытство у кого угодно. И во второй раз за последние два дня Драко Малфой готовился к встрече выпускников спустя десять лет.