mi forma de sentirme feliz (rus)

Первая часть

***

8 июля -А я говорю тебе, дорогая! Папа сказал, что не может хоть и самый быстрый корабль на свете преодолеть через неделю половину Карибского моря! Поэтому твои претензии на будто какую-то научность этих книг просто смешна...- смеялась Мария,- и нет смысла тратить на это время! Младшей сестре было нечего ответить да и зачем? Поэтому оставалось лишь обиженно и загадочно смотреть вдаль; туда, где огромные волны качали деревянных коней, на них восседали могучие и бесстрашные моряки-путешественники! В этот день две дочери из семьи губернатора испанской колонии прогуливались экипажем вдоль морской линии. Первую звали Марией – старшая дочь дона Кастильо – всегда веселая и резвая. Первой увидишь ее на приемах или балах, на которые время от времени отъезжали они в соседние колонии; пела, или же пыталась, одевалась по последней моде, любила все пышное и сладкое, фанатела от груш - словом, всячески стремилась заполучить внимания и признания, однако была неудачлива. Она имела 24 года от рождения, не самую привлекательную внешность и до сих пор не замужем. Этим-то и беспокоила безгранично отца своего и мать. Вторая же, Аделаида, была чем-то совершенно другая от сестры. Хотя и такая же страстная и эмоциональная в своих проявлениях, однако одевалась скромнее, светские вечера не вызывали в ней такого азарта, здесь было несколько иное. Море будило в девушке подобные ощущения! Интерес к которому, в основном, привит был приключенческими романами, которые с тех пор, как неизвестный пират подарил в детстве одну такую ​​книгу, у нее был завален теперь весь книжный шкаф. Самая большая разница сестер при этом была в том только, что младшая имела всего-навсего почти 18 лет и оставалась абсолютным ребенком при этом. Она не понимала реальность такой, какой она была, а наоборот - видела мир сказкой, которая делилась на злое и доброе, плохое и хорошее. Однако, несмотря на разницу свою, сестры жили в согласии и очень любили друг друга. Да так бы и ехали они дальше вдоль морской линии, как вдруг глаза синие Аделаиды увидели то, чего не терпелось даже в их семействе и в чем, собственно, просили сдерживаться и посетивших гостей. У одного кабака двое солдат беспощадно избивали обычного мальчишку. Озабоченная собранием к вечеру, Мария ничего не заметила, однако Аделаида не могла оставить это просто так. Ох уж эти принципиальные упорные души! -Остановите экипаж! -Что? -Я на минутку, Мария. Будь здесь - с этими словами она действительно покинула экипаж и уже направлялась к эпицентру "безобразия" - Вильям! -Донья Аделаида! – едва смог отреагировать несчастный мальчишка из-под кулаков обидчиков. Солдаты, увидев приближение доньи, остановились и поклонились. -Скажите, пожалуйста, по какой причине вы прикладываете руки к мальчишке? -Простите, донья, но, - сказал один из них, - таков был приказ нашего господина. Этот озорник мешал проезду наших лошадей. -Вы сами на меня наскочили! -А тебе ведь было мало! - замахнулся было уже снова второй, но суровый взгляд девушки остановил его. -Я все же надеюсь, господа, что произошло недоразумение. Поэтому отпустите безрассудного. - После этих слов Аделаида коснулась его плеча рукой, сделала жест в знак того, что он может идти и незаметно поместила ему в кулачок бумажку, - и передайте своему господину, что на этих землях не поддерживается применение физической силы к населению без крайних нужд. Как раз в это время из кабака выходил обсуждаемый дон. Большой из себя, черноволосый и очень уже сосредоточенный и недовольный - то, что произошло в кабаке, очевидно, повлияло не на это. Он услышал последние слова доньи. -Спасибо за вашу заботу и предупреждение. Но знайте, что отвечать уместно будет, когда мужчина сперва спросит. - Хоть дон и подошел неблизко к Аделаиде, однако почему-то вдруг повеяло легким ветерком со стороны, где он стоял. - Хорошего дня, сударыня. - С этими словами он поклонился и развернулся в сторону, где была его лошадь; солдаты тоже двинулись за ним. Аделаида, пораженная впервые таким отношением и странным чувством, осталась на месте; до ее ушей донеслось следующее поручение дона: -В следующий раз порите так, чтобы не убежал.

***

Сегодняшний вечер был назначен официальным – возможность принять гостей: офицеров, адмиралов и солдат Испании. Вся семья Кастильо пребывала в разных ожиданиях от него: для отца, дона Альбо, в первую очередь, это был важный политический акт, направленный на поставку поддержки и уважения их колонии от столицы; для донны Люсии, это был повод, показать своих дочерей – больше всего мать молилась за то, чтобы девочек ее заметили уважаемые мужчины и взяли их в жены – на что, собственно, надеялась и Мария. Только для утверждения духов и была назначена утренняя поездка по городу. Аделаиде, конечно, тоже хотелось показаться среди почетных лиц, но несколько из других соображений. Больше всего девушка хотела расспросить про морские путешествия, которых у офицеров была не одна, и показать при этом собственную осведомленность в этом деле. К тому же сделать это было необходимо очень осторожно, ведь пристальные глаз и ухо матери нужно было удовлетворить: не разговаривать чрезмерно, слишком увлекательно, громко, быстро и так далее. Оставалось несколько часов до указанного события, но у нашей панночки была назначена маленькая встреча. Она тихо и быстро спускалась в дорожной темной накидке по лестнице к заднему двору. Большая часть прислуги трудилась в главном зале и коридоре, так что пройти незамеченной было достаточно просто. На улице было уже темно, только присвеченная свеча освещала ей путь. Девушка услышала шаги, потом и голос: -Донья Аделаида, я здесь. -Садись быстрее, я взяла с собой кое-что. Покажи, где болит. Вильям, застеснявшись слегка, подтянул к коленям штанишки, закатал рукава и провел рукой по затылку. Мучительно было смотреть хоть и в сумерках на эту картину. Что можно было бы сказать, полянув на избитое тело мальчика при свете! Адель достала из сумки лечебные мази, которыми когда-то в детстве латали их с Марией и, едва сдерживая порыв злобы и сострадания, начала наносить их на раны. -А я было подумала, что ты уже разучился читать. Я, правда, сначала другое кое-что хотела тебе поручить сегодня, но уже как-нибудь в другой раз... -Как забыть! Я очень быстро прочитал Ваше послание и все понял! Благодарю Вас за помощь! Ой! -Терпи! Это хорошо, полезный навык. Возможно, когда-нибудь одолжу тебе одну из моих книг... -О, это была бы большая честь для меня! – Адель засмеялась, Вильям тоже. Они минуту просидели, глядя друг на друга; девушка прижала его к себе и обняла, она думала о том, как много могут себе позволить состоятельные чины по отношению к бедным. Справедливо ли это? А мальчик был просто счастлив.

***

На основной части вечера, собственно, ужине все приглашенные с семейством Кастильо находились в большой столовой с массивным и длинным столом посредине. Дон Альбо уседал с одного края стола, справа от него – донна Люсия, слева – Мария, близ нее – Аделаида, напротив отца сидел самый старший и самый уважаемый адмирал дон Карлос, все остальные же – по высоте своего чина в соответствии. Заметила Адель и того самого дона, что встретила его сегодня утром. Он однако же находился за другим концом стола сразу подле дона Карлоса - что о многом говорило - и активно вел с ним дружескую и, казалось, местами смешную беседу. Дом угощал изысканными блюдами и напитками, а разговоры между мужчинами все не утихали. Они говорили о своих делах, политике – то есть обо всем, что девушек мало беспокоило. Однако держались сестры наилучшим образом и производили довольно неплохое впечатление. Но уже кончалось терпение их: обе скорее стремились перейти к неофициальной части, где каждая смогла бы заняться своими намеченными планами... -А это, позвольте представить, моя гордость и честь – мои дочери! Донья Мария и донья Аделаида – девушки уколонились. Мария широко улыбалась, а вот Адель только пыталась это сделать, ведь в кругу, в котором их представили находился человек, которому она совсем не хотела улыбаться. Обое делали абсолютный вид, словно никогда и не встречали друг друга так удачно, что Адель уже действительно стала сомневаться в том, помнит ли он утренний инцидент. Но вот дон Карлос поцеловал панночкам руки и ответил льстивым комплиментом в сторону их красоты и воспитанности. -Позвольте в ответ отрекомендовать моих коллег и верных друзей: дона Франсиско де Ульоа, дона Диего де Очоа и дона Антонио де Аподака. -Очень рад знакомству! – произнес дон Альбо. -Взаимно! - слышалось из уст новопознакомленых мужчин. -Господа, а нежелаете ли вы пройти к роялю? Мария и Аделаида исполнят дуэт. – предложила донна Люсия. Мария чуть не лопнула от спасительного предложения матери. В этот вечер они, безусловно, работали в коалиции. Аделаида, в свою очередь, уже придумала, как провернуть эту штуку на свою сторону. -С большим удовольствием! Пойдемте! – откликнулась новоиспеченная публика. В это время, увидев, что девушки собираются исполнять музыкальное произведение, другие гости тоже начали сходиться. Таким образом, слушателями стали все присутствующие за несколькими незначительными исключениями. Сестры затянули распрекрасную песню в два голоса: верхний у Марии и нижний у Адель, Адель при этом играла за роялем, что дало Марии полноценное право заигрывать со зрителем, стреляя своими глазками. По окончании песни слышались аплодисменты и хвальба; старшая сестра кланялась, улыбаясь, и ждала, пока из-за своего места придет младшая, но этого не произошло. -Позвольте, господа, - начала, привстав, она, - послушать еще одно произведение, близкое моему сердцу так же, как, возможно, и вам. Услышав это, Мария растерялась, еще раз улыбнулась и указывая изящным жестом на Аделаиду, который подразумевал под собой аплодисменты, ​​покинула "сцену". Донна Люсия смотрела на нее, спрашивая, что это значит, но Мария ответила молча, что не знает. Женщины волновались и наблюдали. Послышалось вступление, и вдруг Адель начала исполнять ничто иное, как морскую испанскую шанти:

Прощайте, прощайте, испанские доньи!

Прощайте, прощайте, Испании дочки!

Имеется дельце,

Плывем без устали

И верим безмерно, что очень уж долго

Не будете, милые, ждать нас!

В зале царила мертвая парализующая тишина. Шок всех присутствующих, особенно членов семьи Кастильо трудно было описать... Однако в следующую минуту произошло что-то еще более неожиданное - дон Диего де Очоа начал подпевать:

Мы будем шуметь, и мы воцаримся,

как настоящие испанские моряки!

Они смотрели друг на друга. Постепенно голоса мужчин начали прибавляться и теперь это было полноценное хорошее первозданное исполнение! Настроения оживились у всех на лицах, сияла лихая улыбка; кто-то вспоминал события, связанные с этой песней, верных товарищей... Всех пронзила метка стрела доброй настольги!.. И каждому поющему честью было показать, как предан он был в деле своем, что в пении слышится любовь к ней!

Мы будем шуметь, и мы воцаримся

В соленых морях, на просторах редких,

И будем мы славны в том нашем деле,

Что рвутся за ним все моряки!

Эхом раздавалось по всем округам плакое исполнение морской шанти...