Ходят слухи

Никто ничего не замечал и никто ничего не знал, но в какой-то момент по РОВД поползли слухи... Всё началось с того дня, когда Макаров опоздал на работу, а потом по какой-то причине забыл зайти к девчонкам в кабинет. Не обматерил каждую, не раздал им абсурдных дел, не назначил дежурств, он просто... не пришёл. Верба случайно столкнулась с ним в коридоре и, похлопав ресницами, бездумно спросила: «Павел Сергеевич, а вы на нас за что-то сильно обиделись?» Конечно, Макаров сразу же вспомнил о своих ценных сотрудницах, и уже спустя минуту возвышался над ними, как огнедышащий дракон, извергая пламя всеобъемлющей ненависти и сарказма. Затем, расправив крылья, он улетел в свою берлогу, и два горящих злобой взгляда немедленно обратились к Вербе. — А что я? — Олеся развела руками и плюхнулась на стул, обессиленная такой взбучкой. — Это вы, между прочим, его ещё вчера взбесили, когда дело Сафонова без его ведома Вяземскому передали! — Я, вообще-то, к этому непричастна, — Туркина вскинула руки и села за свой стол, недовольно сопя. — Да хорош вам моросить, — встряла Попова, нервно расхаживая по кабинету. — Макаров и без нас какой-то дёрганный стал. Слушайте, может, он влюбился? Верба и Туркина переглянулись. И прыснули смехом. В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетела, точно ведьма на метле, Синицкая. Она скептично оглядела хохочущих девушек, поправила взбунтовавшиеся кудри и перевела дыхание. — И что мы ржём? — спросила Катя, в упор уставившись на единственного человека, которому было не до смеха — Попову. — Саш? Что происходит? Саша повела плечом, закусив внутреннюю сторону щеки. «Да не, нелогично как-то, — размышляла она. — Если б влюбился, счастливый бы ходил, а не истребить нас хотел». Попова махнула рукой и вышла из кабинета. — И что это было? — Синицкая повернулась к Вербе и Туркиной. — Забудь, просто Попова, видимо, свой протеин выпить забыла, вот и лезет в голову всякий бред, — Аня закатила глаза и открыла папку, щедро брошенную в неё Макаровым. И пока Синицкая думала над тем, как протеин с головой связан, Верба пожала плечами неоднозначно хмыкнула. — Ну, а что? Если так подумать... это же рано или поздно должно случиться. — Да о чем вы, блин?! — вспылила Синицкая. — О том, что Макаров влюбился, — протянула Олеся и мечтательно улыбнулась. — Это же хорошо. Я думала, он после разрыва с Ольгой Викторовной к себе никого не подпустит. «Влюбился», — Катя мысленно усмехнулась. Она сняла джинсовую куртку, повесила ту на вешалку и уселась за свой стол, выкладывая из сумки розовый ежедневник. — И с чего такие выводы? — не поднимая на девушек глаз, спустя только несколько минут спросила она. — Ты о чем? — Верба уже и думать забыла об их разговоре, морально настраиваясь на проведённый в архиве день. — А, о Павле Сергеевиче, что ли? Ну, не знаю. Ходит весь из себя рассеянный и нервный, орёт на всех, а потом и вовсе пропадает. — Может, у него просто работы много, — пробормотала Туркина. — Странные выводы. Влюблённость подразумевает как правило положительные эмоции. — А может, она невзаимная? — парировала Верба. — С чего вдруг?! — Синицкая повысила голос и, осознав, что сказала, прикусила язык. Две пары взглядов немедленно обратились к ней. Она залепетала, нервно перебирая предметы на своём столе: — Ну, это я к тому, что вряд ли... Макаров же весь из себя такой... короче... блин, да делать мне больше нечего, кроме как его личную жизнь обсуждать! Все, отвалите, я работаю! Конечно, поверить в то, что Синицкая и впрямь собралась работать, было труднее, чем в то, что Макаров влюбился. Но, выбравшись за границы кабинета оперативников, слухи медленно расползались по всему РОВД, с каждым днем укрепляясь и становясь почти неопровержимым фактом. У майора кто-то появился. Он стал чаще опаздывать, чаще запираться в своём кабинете, чаще срываться (особенно под огонь стала попадать Синицкая — на этой неделе он уже четыре раза оставлял её, бедолагу, на дежурство), а к концу месяца его будто подменили. Конечно, Синицкой по-прежнему влетало по самое «не хочу», но к остальным Макаров стал более-менее лоялен. Один раз он даже пожелал Туркиной доброго утра, и за этим пожеланием не последовало привычного: «Для кого-то доброе, Туркина, не обольщайся, сейчас начнётся разнос». — Слушайте, а может, это новенькая из киберотдела? Как там её, Лера? У них же были какие-то тёрки, — Попова оторвалась от отчёта, озвучив новую мысль. Какое счастье, что у Туркиной выходной, и некому критиковать каждую её версию. Сегодня они втроём торчали в кабинете — конец месяца, а значит, в ближайшие дни им предстоит с головой погрузиться в отчёты. Даже Синицкая не пропадала в архиве и не отсыпалась после дежурства — в последнее время её присутствие здесь можно было относить к разряду мистических. Так редко она стала появляться на своём привычном рабочем месте. — Лера из киберотдела? — услышав версию Поповой, Катя оторвалась от бумаг и нахмурилась. — С чего бы им встречаться? — Ну, а что, — вмешалась Верба. — Мне тоже так кажется. Лера очень... интересная. Она вообще чем-то эту его Олю напоминает. Волевая. Сильная. То, что ему надо. — Ага, прям мужик в юбке, — не удержалась Синицкая. — Слушайте, хватит уже кости начальнику перемывать. Надоело слушать одно и то же, — она схватила со стола несколько увесистых папок и рывком встала, прижав те к груди. — И вообще, откуда вы знаете, что ему надо? Сами спрашивали? Или подсказал кто? — Вот ты и спросишь, — Попова крутанулась в кресле, щёлкнув ручкой. Поймав недоуменный взгляд Синицкой, девушка вздохнула. — Ну, ты же к нему сейчас идёшь? — С какой стати? — Катя прищурилась. — Так он же сам сказал: все отчёты сначала нести к нему, — пояснила Верба. — А... — улыбнувшись, Синицкая поправила кудри и махнула рукой. — Ну, да. Но сначала за кофе. Вам принести? — Мне капучино, — Олеся оживилась. — А мне просто воды, — Попова с недовольной гримасой вернулась к своим бумажкам и вздрогнула, когда за Катей захлопнулась дверь. Капучино и воду Синицкая в тот день им так и не принесла.