Белая библиотека в антресоли

      В отпуске не было смысла заклеивать татуировку. Хотя Сяо Чжань делал это на протяжении уже одного года. А здесь… море, вода, песок, пот и другие прелести тридцатиградусной жары не оставляли ему выбора.       Больно было знать, что на лодыжке у него радостно сверкают злополучные буквы «SO MA». Больно было осознавать, что из-за них он вот уже целый год одинок. Больно было вспоминать одно из самых неприятных расставаний в жизни.       Однако Сяо Чжань татуировку так и не свёл. Он не боялся боли, не боялся, что останется шрам. И это даже не воспоминания, которые не позволяли ему этого сделать. Он просто не мог. И копаться в этом не хотел.       Он подцепил камеру и выполз из прикрытого лежака у бассейна.       Этот бассейн был неглубокий, доставал ему не выше пояса. А закат красивый.       Солнце выглядывало через высокие корпуса отеля и красиво отражалось в воде. Сяо Чжань мог бы и не рисковать так камерой, а просто присесть и сфотографировать это с берега, но тогда терялась вся прелесть.       И вот он стоял. Посреди холодного вечернего бассейна. И фотографировал, совершено без понятия, что только что сам стал предметом пристального наблюдения одного из отдыхающих.

—

      — Где же?!       Сяо Чжань был в панике. Вчера он принёс футляр в номер. Он принёс его. Он точно помнит. Но камера. Её просто нет!       На часах без пяти семь. Сяо Чжань мечется по номеру. Раздаётся стук в дверь и Сяо Чжань, не падая в обморок только благодаря чистой силе воли, распахнул её. Какой-то китаец застыл перед ним и в растерянности захлопал ресницами.       — Да? — выдохнул Сяо Чжань на английском, бешено сверкая глазами.       — Вы вчера у бассейна забыли, — растерянно выдают ему, протягивая ничто иное, как его милую, маленькую камеру.       Сяо Чжаню кажется, что ноги его не держат. Загвоздка в том, что Сяо Чжаню не кажется.       — Нашлась, — выдыхает он, пока несколько испуганный мужчина в дверях бросается к нему, чтобы поддержать за плечи, — Спасибо большое. Я думал, что всё.       Он смотрит на незнакомца и слабо улыбается. Когда ему уверенно улыбаются в ответ, Сяо Чжаню кажется, что перед ним парень его мечты. Очередная загвоздка в том, что Сяо Чжаню не кажется.

—

      Сяо Чжань думает, что его отпуск уже не может быть лучше. Однако на следующий день он убеждается, что вполне себе может. А всё потому что в нём появился гремлин по имени Ван Ибо.       Сначала показавшийся просто красивым мужчиной в самом расцвете сил и с немного пофигистичным выражением лица, Ван Ибо оказался самым настоящим гремлином, шутки которого, на удивление, совсем не раздражали, не смотря на двухдневное знакомство.       Проблема была в том, что Сяо Чжань не мог понять, Ван Ибо с ним флиртует или это его такая манера шутить.

—

      Свою же ориентацию и положение в личной жизни получилось раскрыть совершенно случайно.       Ван Ибо просто увидел его татуировку, когда вечером, вальяжно развалившись на шезлонге, наблюдал, как Сяо Чжань входит в прохладное море, то и дело оборачиваясь на него и выражением лица передавая, насколько большой контраст между его разгорячённым телом и водой.       — Что это? У тебя на лодыжке, — спросил Ибо, когда Сяо Чжань, отфыркиваясь после заплыва, выдернул из-под него своё полотенце. Сяо Чжань, укутавшись, шмыгнул и посмотрел на Ибо так, что тот тут же пожалел об этом вопросе, — Если ты не хочешь…       — Да нет, всё нормально. — отмахнулся Сяо Чжань и сел на свободную половину шезлонга, — Уже год прошёл, в конце концов, могу же я кому-то сказать, верно? — и посмотрел на Ибо, словно его согласие действительно для него очень много значило. Ван Ибо серьёзно кивнул, — Довольно проблемные и неприятные отношения. Были. Ему очень хотелось, чтобы у нас с ним был знак, и от кулонов отказался. Я тогда был в него так влюблён, что казалось, мы будем вместе целую вечность. А полгода спустя он меня бросил. Сказал, что я надоел. И чувства его ко мне… как к кукле. И что все его друзья меня уже знают. Ему стало неинтересно водить меня на сборища. Вот так вот.       Ван Ибо смотрел на него и молчал слишком долго, прежде чем до Сяо Чжаня дошло, что он только что признался… в общем. Во всём, что могло отвернуть от него симпатизирующего ему Ван Ибо.       Однако…       — Смотри, — Ибо встаёт и становится перед шазлонгом, поднимает правую ногу. Сначала Сяо Чжань теряется и смотрит на обтянутую плавками задницу. И только когда чувствует, что во рту становится сухо, смотрит на лодыжку.       — Ох, — только и выдыхает он, а в груди словно бы что-то обрывается. Вот как. Значит, Ван Ибо просто… ну. Занят. И разноцветные «UL TE» ему безжалостно это подтверждали.       — Знаешь, как со мной расстались полгода назад? — спрашивает Ибо, когда поворачивается к нему лицом. Сяо Чжань в шоке мотает головой, — Мне показали свежий шрам на месте второй татуировки.       Сяо Чжаню было стыдно, что вместе с действительно искренним сочувствием он почувствовал и долю облегчения.

—

      — Вообще, это так странно, — бормочет себе под нос Сяо Чжань. Он смотрит только себе под ноги. Песок очень мягкий, а вода у самого берега к ночи хорошо нагревается и чем дальше они бредут по ней, тем больше Сяо Чжаню кажется, что это слишком… романтично. Он всё ещё не знает, как Ибо к нему относится и просто гадает, изменилось ли что-то в его отношении к нему, после того, как он неосторожно признался.       — Что именно? — спрашивает Ибо, толкая его в плечо.       — Наши похожие судьбы, — тихо поясняет Сяо Чжань и мельком косится на Ибо. Лица он не видит, но Ван Ибо почему-то останавливается.       Сяо Чжань тоже останавливается, вопросительно мычит. А в следующий момент задыхается. Потому что чувствует, как холодные руки нащупывают его лицо и как горячие губы находят его собственные. Он не дышит. Не может. Ему кажется, что он спит.       — Чжань-гэ, — выдыхает Ибо ему прямо в губы и это такой нежный, такой горячий, такой дрожащий шёпот, что Сяо Чжань находит в себе силы только шумно выдохнуть. Он в шоке. Он хочет сказать, обнять, притянуть, не отпускать, но не делает ничего.       Даже когда Ибо вдруг хрипит ругательство, отстраняется и Сяо Чжань слышит его быстрые шаги по мокрому песку. Волны огибали его ноги, ступни увязли в песке, а он понимал, что ещё чуть-чуть и упустит.

—

      На следующее утро его будит стук в дверь и работник отеля, торжественно передавший ему какую-то бумажку. Сяо Чжань раскрыл её и со всё возрастающим удивлением начал читать немного корявые иероглифы.       «Чжань-гэ, я хочу объясниться. Мы знакомы всего неделю, но я уже могу сказать, как сильно ты мне нравишься. Как ты сказал, это действительно странно. Но не в этом ли смысл?       Вчера ты озвучил то, о чём я думал и я просто не сдержался. Череда странных совпадений, странная судьба. Мне так это нравится. Мне так нравишься ты. Я плох в слова. Поэтому, если я всё понял правильно и если я тебе тоже нравлюсь, приходи ко мне, как только это прочитаешь.»       Конечно же, Сяо Чжань приходит.       Конечно же, Ван Ибо его целует, как только за ним захлопывается дверь.