Белая библиотека в антресоли

      Ван Ибо никогда не считал его братом. Вообще. Ни когда Сяо Чжань с его отцом зашли в их дом, ни спустя год, ни… сейчас. Вообще никогда.       И Ибо было с чем сравнить. У него всё же был старший брат, который, правда, уже не живёт с их семьёй, но не в этом суть. Суть в том, что… суть в Сяо Чжане.       И Ван Ибо может только признаться, что то, что он сейчас видит — никак не помогает его точному определению в его собственном отношении к Сяо Чжаню.       То есть нет. Оно помогает. Но если вы думаете, что это то самое отношение, которое Ибо хотел бы иметь к своему сводному брату, то вы сильно ошибаетесь.       Ван Ибо хотел зажмуриться. Не потому, что ему не нравится. Как раз наоборот. Если бы ему не нравилось, он бы лучше скрылся у себя в комнате. Однако Ибо не мог даже закрыть глаза.       Сяо Чжань стоял на четвереньках на постели, всё ещё не стянув до конца свою школьную форму. Сяо Чжань щекой лежал на постели.       И Ван Ибо бы всё отдал, лишь бы кровать Сяо Чжаня не стояла так и ему не открывался такой вид на его голую задницу, длинные тонкие пальцы и основание резинового члена.       Ох лишь бы не слышать сейчас это мычание и не видеть, как резиновый фаллос раздвигает стенки, как Сяо Чжань себя медленно трахает, как пальцы поджимаются на его ногах, когда он вынимает фаллос и снова толкает его внутрь под нужным углом.       Ван Ибо стоит в дверном проёме и сжимает ручку до побелевших костяшек.       Почему же ты не заперся, Сяо Чжань? Ну почему?       Сяо Чжань мычит в покрывало особенно громко, ускоряет темп, а Ван Ибо чувствует, что ещё чуть-чуть и кончит сам только от всего этого зрелища.       Игрушка выскакивает из Сяо Чжаня с непристойным чпоком, а сам он валится на бок.       Сердце у Ибо, кажется, спустилось куда-то ниже пояса, потому что будь оно на правильном месте, оно бы точно остановилось от страха. Но глаза у Сяо Чжаня были зажмурены, рука быстро водила по члену, а сам он дрожал всем телом.       Ван Ибо только чудовищным усилием воли срывается с места в туалет, залетает туда, запирает дверь, дрожащими руками расстёгивает ремень, сдёргивает джинсы с трусами и кончает, проведя лишь раз по всей длине.       Перед глазами мгновение стоит полная темень, дыхание сбито, Ибо медленно сползает по стене ванной на коврик.       Осознание, что он только что сделал приходит к нему постепенно и опускается на плечи неподъёмными булыжниками.       Что ему делать с тем, что он только что кончил от лицезрения того, как Сяо Чжань себя ласкал, он не знает. Что делать со знанием, что Сяо Чжань — по парням, он тоже без понятия.

—

      — Утречка, — сонно сообщает хриплый голос сзади и Ван Ибо очень некстати вздрагивает.       Овсянка с неприятным звуком плюхается обратно в тарелку.       Почему-то резко становится жарко. И это точно не от огромной кружки кофе.       — Утра, — булькает Ибо, стараясь не смотреть на виновника его вчерашней бессонницы.       И непрошенных мыслей прямо сейчас. Так! Стоять! Мысли, вы не в ту сторону!       — Что-то случилось? — заботливый голос прямо над ухом совсем не делает лучше.       — Нет, — резко выдыхает Ибо и, даже не взглянув на Сяо Чжаня, выбегает из кухни.

—

      Ибо впервые считает, что выходные — огромнейшая проблема.       И главное — суббота. Когда родители всё ещё работают, но ни у Сяо Чжаня, ни у Ван Ибо нет школы. Поэтому они дома только вдвоём. И если раньше Ибо обожал субботы, потому что они целый день могли быть с Сяо Чжанем вместе, то теперь — он буквально их возненавидел.       И как только одна простая подсмотренная дрочка смогла так изменить его отношение к Сяо Чжаню?       Хотя, кого Ибо обманывает, ничего-то она не изменила. А он просто… больше уже не может ничего отрицать.       Ибо стискивает плюшевого мишку в объятиях ещё сильнее.       Он сидит на постели по турецки, усадив мишку между ног и угрюмо гипнотизирует стену, за которой находится комната Сяо Чжаня, словно она может ответить на все его вопросы. Но стена предательски молчит.       Ибо хмурится ещё больше.       — Ибо?       Ван Ибо резко зажмуривается и падает лицом в подушку. Блять ну почему он не запер дверь?!       — Ибо, что случилось? — спрашивает Сяо Чжань так мягко, как ему совсем не стоило бы.       Ван Ибо мотает головой, зарываясь в подушку ещё сильнее и вдруг резко выпрямляется. Но на Сяо Чжаня всё ещё не смотрит. Вместо причёсанной шевелюры у него теперь на голове красуется прекрасное птичье гнездо. И, — о чудо! — он даже почти не вздрагивает, когда Сяо Чжань аккуратно приземляется на постель рядом с ним.       — Чжань-гэ, — почти неслышно шепчет он, сам даже не веря, что это его, обычно такой громкий, голос.       И замолкает. И что теперь?       «Слушай, Чжань-гэ, я знаю, мы тут тип братья, но я тебя пипец хочу и люблю и вообще давай встречаться»?       Ибо мысленно отвешивает себе пощёчину.       А потом резко поднимает глаза на Сяо Чжаня. И зависает.       Сяо Чжань улыбается мягко, немного непонятливо, но глаза… глаза как всегда нежные, тёплые и тёмные.       Ох, как Ван Ибо любит эти глаза. И нос. Знаете, у Сяо Чжаня очень органичный нос… а губы? Такие полные, наверное, они очень мягкие… и эта родинка. Сколько раз Ибо хотел… ну, знаете. Да? Сколько раз Ибо хотел просто хотя бы мимолётно прикоснуться к ней губами…       — Ибо? — снова зовёт его Сяо Чжань, улыбаясь почему-то ещё шире, но Ван Ибо не отвечает. Он отбрасывает мишку и на четвереньках приближается к Сяо Чжаню.       Да так резко, что тот охает и падает на спину.       И Ван Ибо не знает, что на него нашло… наверное, все те чувства, которые варились в нём уже сколько времени, решили отыграться за длительное заключение, но Ван Ибо просто взял, навис над ним и поцеловал.       Сяо Чжань попытался охнуть в удивлении, но Ибо тут же воспользовался этим и обхватил его верхнюю губу своими. Затем повернул голову в бок, и даже успел провести языком по чужой кромке зубов, как Сяо Чжань вдруг взял, обвил его шею руками и притянул ближе.       Ван Ибо было, чем заняться, чтобы в первую очередь убедить свои мышцы слушаться, а то он мог Сяо Чжаня просто придавить, и заставить своё сердце снова биться в привычном ритме.       Потому что, кажется, он сейчас умрёт.       Ван Ибо очень мокро и жарко, руки Сяо Чжаня перекочевали с его шеи на плечи, а оттуда по торсу к самому низу домашней футболки.       Ибо резко выдыхает и отстраняется, когда холодные пальцы Сяо Чжаня приподнимают футболку и проводят по его торсу.       Сяо Чжань дышит глубоко, глаза его будто задёрнуты пеленой, а губы… о боги, эти губы.       Красные, опухшие, зацелованные, согнутые в полуулыбке…       — Чжань-гэ… — выдыхает Ибо и сам удивляется, насколько же его голос охрип.       — И что теперь? — шепчет, улыбаясь, Сяо Чжань.       Ибо смотрит на него, пыл постепенно спадает, дыхание успокаивается и ему хочется улыбаться в ответ и губы даже дёргаются наверх, но он вспоминает, КТО ему Сяо Чжань и тут же сжимает их.       — Что теперь? — переспрашивает Ибо, смотрит на улыбку Сяо Чжаня немного потерянно и жутко влюблённо.       Смотрит, хочет сцеловать её и одновременно провести по ней пальцами, просто потому что.       Вот только он понимает, что улыбаться сейчас, в той ситуации, в которой они оказались… да как так можно?       — Мы такие идиоты.       — Идиоты, — соглашается Сяо Чжань и перестаёт улыбаться, но глаза его всё такие же тёплые и солнечные.       Руками он уже давно снова обнимает его за шею и теперь тянет на себя. Ибо не выдерживает и падает на него сверху с тихим оханьем. Он хочет встать обратно, но Сяо Чжань не даёт, а наоборот обнимает его.       Ван Ибо утыкается носом в его плечо и просто дышит. Дышит спокойно, не как пару мгновений назад, сумасшедше сцеловывая с губ Сяо Чжаня каждый вдох.

—

      — Ван Ибо! — шипит Сяо Чжань шёпотом, когда видит Ибо в проёме двери, — Ты что…       Но прежде, чем он успевает договорить, Ван Ибо на цыпочках добегает до его постели и прыгает под одеяло.       — Ибо! — Сяо Чжань тут же поворачивается и пытается его спихнуть, но Ибо уже запустил руки под рубашку пижамы Сяо Чжаня и прижался к нему все телом. Сяо Чжань на пару мгновений замер, — Ибо?       — Хочу с тобой, — только и было ему ответом.       — Родители внизу! — снова шипит Сяо Чжань, снова отталкивая его от себя.       — И что?       — А что если зайдут?       — Я под одеяло спрячусь.       — Ты достаточно большой. Они зам-м-м… — Сяо Чжань не успевает договорить, Ибо приближается и целует его. Неумело, но пылко, горячо и очень напористо.       Сяо Чжань ещё пытается что-то слабо протестующе мычать в поцелуй, но тем самым делает хуже только себе, потому что Ибо пользуется моментом и проталкивает в его рот язык.       Ибо трясущимися пальцами расстёгивает на Сяо Чжане рубашку, чтобы удобнее было водить руками по телу, которое уже успело хорошенько согреться под одеялом и сейчас было слишком приятно горячим.       Сяо Чжань отнял руки от груди Ибо, и немного поправил направление пальцев Ибо, перехватив его за кисть и уложив его ладонь себе на пах. Ибо тут же шумно выдохнул в поцелуй.       Сяо Чжань отстранился первым, чтобы отбросить в сторону пижамную майку Ибо и прижать его к себе, почувствовать кожу на коже и снова поцеловать. Теперь руки Ибо перекочевали ему на задницу, сжали и прижали к себе так сильно, что оба почувствовали возбуждение другого.       — Я… — бессвязно бормотал Ибо, пока пальцами пытался залезть под резинку чужих пижамных штанов.       — Внизу родители, — снова шепчет, но уже без особого убеждения Сяо Чжань.       — И что? — опять спрашивает Ибо, пытаясь в темноте разглядеть лицо Сяо Чжаня.       Хотя… ему это и не нужно. Он уже столько раз видел его дрожащие ресницы, приоткрытые зацелованные губы и раскрасневшиеся щёки, что мог сейчас с точностью представить, как он выглядит.       — Услышат, — шёпот Сяо Чжаня срывается, когда Ибо пальцами скользит по его ягодице, затем по ложбинке и проводит ими между двумя половинками.       — А мы тихо, — Сяо Чжань чувствует чужую усмешку и сдаётся.       Он тянется к тумбочке, которая, как назло, находится со стороны, с которой залез к нему Ибо.       — Даже не спрятал внутрь? — снова усмехается Ибо, когда не услышал никакого открывания ящиков, а Сяо Чжань уже, сверкая сосками перед его носом, возвращался обратно, — Ты опять.?       — Имею право, — шепчет в ответ Сяо Чжань, снова прижимаясь к нему.       — Откуда у тебя вообще эта игрушка?       — Купил.       — Но тебе же только 17.       — У меня есть свои способы, — вдруг хмыкает Сяо Чжань и пихает ему в руки тюбик.       — Значит, ты сейчас полностью… — Ибо задыхается от внезапной догадки, но Сяо Чжань ничего не отвечает.       Ван Ибо слышит тихий фырк, прежде, чем Сяо Чжань поворачивается к нему задом и притирается так близко, что Ибо через ткань чувствует его ягодицы.       У Ибо сбитое дыхание, дрожат руки, но он тянется вниз и стягивает сначала свои штаны, а потом приспускает штаны Сяо Чжаня.       Боги.       Они, серьёзно, такие извращенцы.       Ибо садится, чтобы щедро выдавить себе на руку смазки и уже не ложится обратно, а только опирается одной рукой над Сяо Чжанем, а второй находит вход. Ох нет. Он и правда… буквально перед сном… развлекался. Да.       — Чжань-гэ, ты неисправимый извращенец, — сбивчиво шепчет Ибо ему на ухо, а Сяо Чжань только мелко кивает, подаваясь назад, требуя сразу увеличить объём. Но Ибо не спешит.       Его возбуждение уже почти болезненное, но если бы вы только знали, как приятно… растягивать его, наклоняться и целовать его шею, чувствовать, как он подрагивает каждый раз, как Ибо попадает в нужный угол, выцеловывать его плечи, зная, что целуешь точно по родинкам, которые успел уже выучить наизусть…       — Ибо-о… — шепчет Сяо Чжань, выгибаясь назад, и Ван Ибо даже в тусклом свете уличных фонарей видит его взгляд.       Нисколько не умоляющий, а обещающий скорую расправу, если он сейчас не послушается. А Ибо только и рад.       Он вынимает пальцы с совершенно непристойным хлюпаньем, проводит ими по собственному члену, размазывая оставшуюся смазку по всей длине и наконец входит.       И сам замирает на мгновение, унимая дрожь.       Чжань-гэ горячий, мягкий и от него всегда очень приятно пахнет. А в нём… ещё горячее и ещё мягче. В их первый раз Ибо позорно кончил после первых двух толчков. Хотя Сяо Чжань был не сильно лучше.       И своей постоянной нетерпеливостью Сяо Чжань всегда сводил Ибо с ума.       Вот и сейчас, он подаётся назад, шевелит бёдрами, сам находя самую приятную для себя позицию и насаживается. Но очень медленно. Как в наказание за нерасторопность.       Ван Ибо сам хватает его за талию и насаживает до конца. Сяо Чжань громко охает и тут же закусывает губу.       — А кто боялся, что нас могут услышать? — насмешливо шепчет Ибо, ложась наконец на бок и одной рукой ведя вверх по торсу Сяо Чжаня, задевая соски.       — Заткнись, — шипит Сяо Чжань, хватает его руку и вдруг тянет вверх, засасывает в рот два его пальца.       Ибо буквально давится воздухом.       Но Сяо Чжань не даёт ему времени опомнится и снова подаётся назад. Ван Ибо напрягает бёдра и сразу начинает бешеный для него и самый приятный для Сяо Чжаня ритм.       Он чувствует вибрацию, когда Сяо Чжань сладко мычит, ощущает, как шершавый язык играет с его пальцами, а сам он умирает, потому что… нельзя быть ТАКИМ.       — Мы забыли презервативы, — вдруг шепчет Сяо Чжань неожиданно громко и тут же не удерживается от стона, потому что по самому случайному стечению обстоятельств, Ибо толкается в него до самого основания.       И в следующий момент у обоих стынет кровь в жилах.       На лестнице слышны шаги.       Оба в панике, возбужденные, взвинченные, не находят ничего лучше, чем спрятать Ибо под одеялом.       — Сяо Чжань?       Это мама.       Заглядывает в комнату Сяо Чжаня через маленькую щёлку.       — М? — пытается промычать максимально сонно Сяо Чжань, однако получается не очень, потому что в заднице у него, простите, член, а вокруг торса — горячее, любимое тело.       — Ты в порядке? — мама, видимо, тоже почувствовала что-то неладное и приоткрыла дверь пошире.       — Да, — хрипит Сяо Чжань и тут же прячет лицо в подушке.       А причина проста.       Вместо того, чтобы моментально схлынуть, возбуждение Ибо стало в разы сильнее. Он не удержался. И напряг бёдра, тем самым толкая себя ещё дальше и кончая, совершенно забыв про презерватив или, если точнее, его полное отсутствие. По тому, как в следующий момент захрипел Сяо Чжань, Ибо понял, что завтра он — покойник.       — Всё в порядке, мам. Я очень хочу спать.       — Да-да, прости, нам с папой просто показалось, что мы что-то слышали. Не волнуйся, спи, спокойной ночи.       И мама тихонько прикрывает дверь. И когда они слышат, как тихие шаги медленно удаляются вниз по лестнице, Сяо Чжань выдыхает.       — Ибо… — угрожающим шёпотом начинает он, — Я знал, что ты извращенец… но завтра я тебя точно убью. А сейчас ты должен мне помочь.       Ван Ибо ничего не отвечает. Он выскальзывает из Сяо Чжаня и принимается покрывать шею и плечо Сяо Чжаня мелкими, извиняющимися поцелуями, а второй рукой быстро доводить Сяо Чжаня до разрядки. Сяо Чжань мычит в подушку, толкается в кулак и изливается.       Ещё какое-то время они лежат молча, переваривая всё, что только что произошло.       А потом Сяо Чжань поворачивается обратно к нему.       — Прости, — тут же выдыхает Ибо и прижимает его к себе, целует максимально нежно, насколько только может. И чувствует, как Сяо Чжань хмыкает ему в поцелуй. Значит, уже не сердится.