Белая библиотека в антресоли

      Вообще Ибо забрался сюда случайно. Нет, он не заблудился, он не потерялся, хоть пелена усиливающегося дождя так и норовила запутать его дорогу. Просто вокруг было так тихо.       Дождь шлёпался о листья деревьев, скатывался по ним и падал на размытую дорожку. В такое время вряд ли встретишь редких местных, что уж говорить о туристах. И таким одиночеством Ван Ибо наслаждался.       Ван Ибо знает, что в отель он вернётся поздно, насквозь промокший, но почему-то сейчас не было страшно, что он заболеет.       Сейчас просто хотелось слушать, как вокруг медленно берут бразды правления редкие вечерние птицы, смотреть, как дождь стучит по листьям деревьев, как намокают корни под ногами, как капли падают с его капюшона его ветровки.       Ван Ибо любит природу. Так же, как любит своё личное пространство и любую возможность побыть одному, как бы абсурдно это ни звучало с наличием такой работы, как у него.       Постепенно становилось чуть светлее — Ибо выходил на менее залеснённое пространство. Удивительно, но тут дождь было слышно даже сильнее, только теперь он напрямую ударял на камешки рядом с тропинкой и в новенькие лужи.       Ван Ибо остановился.       Перед ним, на небольшой поляне стояло здание.       Ибо даже пару раз проморгался, думая, что ему в глаза попала дождевая вода и теперь ему всё мерещится. Однако нет. То есть так: дождевая вода в глазах всё же была, ибо капюшон съехал, как только Ибо поднял голову, вот только от моргания домик стал только отчётливее.       Не то, чтобы это новость, в лесах полно таких отшельников, которые предпочитают безмолвность природы гомону людей. Но почему-то Ибо совсем неожидал увидеть такой прелестный домик в этой части леса, слишком далеко от людей, пусть и самой красивой.       Да и домик сам… выглядел пусть и очень красиво, но как-то… заброшено. Или может это всё из-за дождя? Домик казался сказочным, словно здесь живёт не человек, если вообще кто-то живёт, а какое-то мифическое существо.       Ван Ибо почему-то подошёл ближе и остановился только рядом с лестницей на небольшую площадку перед домиком. Тут уже было побольше признаков жизни, таких как какие-то горшочки с травами, керамические изделия, какие-то поделки, вертушки, но всё равно что-то…       Или кто-то.       Дверь вдруг открывается и оттуда сначала высовывается чья-то рука. В сумерках дождливого вечера она кажется бледной и худой, как смерть, но Ибо пугается лишь на мгновение. Потом он просто замирает, наблюдая, как рука вытягивается дальше, чтобы капельки дождя упали на её бледную кожу.       А потом, вслед за рукой выглядывает её обладатель. Он смотрит сначала вперёд и тихонько улыбается, а потом поворачивает голову и смотрит прямо на Ибо. Удивительно, но никто из них не вздрагивает. Только незнакомец, лицо которого Ибо не очень хорошо видно раскрывает дверь чуть пошире.       Где-то с минуту они смотрят друг на друга, пока Ибо позорно не чихает. Незнакомец вдруг улыбается и показывает рукой на дверь, а сам заходит внутрь. Дверь остаётся открытой и Ибо недолго думает.

—

      — Завтра поднимется туман, вам есть, куда идти?       Это первый раз, когда незнакомец с ним заговаривает с момента, как впустил его внутрь. Он в абсолютной тишине принёс Ван Ибо свободное белое чайное ханьфу и такие же свободные штаны. Видимо, он не знал, какой ему размер подойдёт. В такой же тишине, лишь изредка бросая на Ибо мягкие улыбки, мужчина заварил для Ибо чай. С мёдом. Ибо это по запаху почувствовал.       Голос у мужчины оказался очень приятным, таким же спокойным, как все его действия. Таким же плавным, как его длинные волосы, свободно, безо всяких заколок, спускающихся на плечи. Таким же красивым, как и он сам.       — Есть, я живу в отеле неподалёку, — сказал Ибо, непроизвольно улыбнувшись в ответ.       Такое «современное» слово почему-то прозвучало достаточно инородно в этой обстановке. Но мужчина только кивнул и двинулся дальше, в другую комнату, чтобы поставить деревянный поднос с чаем на низкий, широкий срез дерева, явно служивший, как стол здесь.       — Как вас зовут? — всё же не удерживается Ван Ибо, когда садится на мягкие подушки по примеру хозяина дома.       — Сяо Чжань. А вас?       — Ван Ибо.       — А вы здесь надолго, господин Ван? — спрашивает Сяо Чжань, как-то загадочно глянув на него, пока он разливал чай по пиалам.       — Насколько захочу, — без задней мысли, сам не понимая почему, соврал Ван Ибо. Сяо Чжань мягко улыбнулся. А Ван Ибо как будто обмяк. В такой комфортной, мягкой обстановке он никогда не был.       — Добро пожаловать, — тихо сказал ему хозяин дома и в приветственном жесте приподнял пиалу.

—

      С Сяо Чжанем оказалось слишком комфортно и приятно. Он обновлял то обычное спокойствие, которое необходимо каждому и которое так сложно получить. И благодаря этому с можно было так же спокойно разговаривать, как и молчать. Никаких сердце рвущих чувств он как будто не допускал в свою обитель. Но одновременно чувства им обладали, он оказался чувствительным, но только в каком-то своём смысле слова.       Они сидели у небольшого камина где-то за полночь, когда Сяо Чжань, глядя на огонь, признался.       — Я могу легко вспылить. Меня легко заставить тревожиться, бояться, переживать. Но я давно ушёл сюда, подальше от людей, чтобы улучшить своё психическое здоровье. А оно было на грани, — он вдруг повернулся к Ибо, а тот так и не успел отвести взгляд. Поймав его, Сяо Чжань улыбнулся, — Можно позволить себе чувствовать любовь, симпатию, радость, но и плохие эмоции, только не позволять им захватить весь ум. Иногда это неизбежно, потому что жизнь… она жестока. И готовит для нас разные испытания.       Ван Ибо кивает, но взгляд не отводит. Ему кажется, что он смотрит в какой-то бездонный омут, когда смотрит в глаза Сяо Чжаня. И его… затягивает.

—

      — Могу предложить диван или кровать, — говорит ему Сяо Чжань, пока готовит ужин, — В такой ливень вы вряд ли пойдёте домой.       «В отель”, хотел исправить Ван Ибо, но почему-то промолчал.       — Если я выберу кровать, где будете спать вы? — спросил он вместо этого.       — На кровати, — отвечает Сяо Чжань, даже не повернувшись, сосредоточенно нарезая лук порей.       Ван Ибо так и застывает, облокотившись на деревянный, кухонный стол. Странно, как же странно это всё. Но почему ему это настолько нравится?       — У вас широкая кровать?       — Двухместная.       — Тогда я выбираю кровать.       И он смотрит, наблюдает за реакцией Сяо Чжаня. Однако ничего, кроме мимолётного взгляда и улыбки в ответ не получает.

—

      — Вы очень вкусно готовите.       — Я живу один, разве что с кошкой, так что пришлось как-то научиться.       — Кошкой?       — Да, — Сяо Чжань поднимает наконец взгляд, — Она наверху, спит, наверное.       Ван Ибо каким-то образом уже и забыл, что у Сяо Чжаня в домике два этажа.       Сяо Чжань впервые за весь вечер заколол свои волосы палочкой в какую-то одновременно простую и сложную причёску. Ест он так же спокойно, уткнувшись в книгу в старом переплёте, и явно не привыкший разговаривать за едой.       А Ван Ибо почему-то с замиранием сердца подумал о том, как он вынет палочку из причёски и длинные волосы снова свободно упадут на узкую спину. Сяо Чжань, почувствовав его взгляд, снова оторвался от книги. В этот раз он улыбнулся как-то лукаво.

—

      — У меня нет алкоголя, могу предложить только рисовую воду, — улыбнулся Сяо Чжань, когда застал Ван Ибо в его ночнушке, на его постели, с мягкой, сонной кошкой на коленях. Ван Ибо отвлекается от умиротворённого поглаживания кошки и поднимает взгляд.       — Зачем мне алкоголь? Мне и без этого хорошо, — говорит он, совершенно искренне, не скрывая ни своего удовольствия, ничего. Сяо Чжань молчит с мгновение, а потом выдаёт тихий смешок и отводит глаза к небольшому окну в спальне.       — Я рад, — тихо говорит он, а по груди Ван Ибо разливается такое тепло, которое ему уже очень давно даже не снилось. Он… не хочет уходить.       Пушистая, коротколапая кошка, словно чувствует, что на неё больше не обращают внимания, буквально стекает с колен в белой льняной ночнушке и укладывается на подушку Сяо Чжаня.       И оба с этого тихо смеются.

—

      Проснувшись на удивление рано, заслышав пение утренних птиц, Ван Ибо ещё пару минут просто лежал и разглядывал узор на деревянном потолке. Рядом тихо посапывал Сяо Чжань и Ибо, если честно, совсем не хотелось уходить.       Он впервые за всю свою жизнь был просто… спокоен. Рад, что, заснув с кем-то незнакомым, он просто спал. Просто… отдыхал.       И он повернулся на бок, чтобы посмотреть на Сяо Чжаня, но тот, как оказалось, повернулся к Ибо спиной. Но даже спина и немного спутанные ото сна волосы у Сяо Чжаня были красивыми. Умиротворённо красивыми. И Ван Ибо… просто улыбнулся.

—

      — Полотенце, второе полотенце, ванная там, — тихим, хрипловатым ото сна, голосом, бурчал Сяо Чжань протягивая ему полотенца из маленького комодика.       — А щётка? — спросил Ван Ибо и Сяо Чжань даже выпрямился, уставившись на него.       Мгновение он молчал, а потом вдруг немного неловко улыбнулся.       — У меня нет второй, я очень давно не ходил в посёлок, — сказал он извиняющимся тоном, — Но можешь прополоскать рот, с пастой, так тоже работает.       Ван Ибо улыбается тому, что даже Сяо Чжаня можно застать врасплох. И пусть он останется всё таким же немного медленным, он всё же тоже может чувствовать смущение и неловкость.       — Что такое? — спрашивает Сяо Чжань однобоко улыбаясь, когда заметил, как Ибо на него смотрит.       — Ты перешёл на «ты».       — А, — приоткрывает рот Сяо Чжань и так и застывает.       Он смотрит в сторону, потом снова на Ибо и неловко улыбается. Хлопает его один раз по плечу, видимо, не находится, что сказать и просто топает вон из комнаты и вниз по деревянной, скрипучей лестнице.       Ван Ибо хочется смеяться от странного, тёплого воздушного шарика где-то в животе.

—

      — Сегодня туманно, — «приветствует» его Сяо Чжань, когда Ибо наконец спускается к нему вниз на кухню. Сяо Чжань стоит у окна, поэтому не мог видеть, как зашёл Ван Ибо. Но, наверное, у него хороший слух…       — Ага, — отвечает Ибо, подходит к плите и вдыхает прекрасный аромат чего-то очень вкусного. К сожалению, под крышкой ничего не видно.       — Ты пойдёшь домой? — спрашивает Сяо Чжань и поворачивается к нему, опирается на кухонный стол бёдрами, придерживается за край руками.       — Я пойду в отель, — исправляет его Ибо, но сам, почему-то, уже чувствует тоску. Ему… совсем не хочется. А наблюдая за тем, как Сяо Чжань отводит взгляд, ему не хочется ещё больше, хотя, казалось бы, это невозможно.       — Понятно, — выдыхает Сяо Чжань, а потом снова поднимает на Ибо взгляд, — Давай я тогда покажу тебе парочку красивых мест? Ты ведь не спешишь? Ван Ибо спешил. Но кивнул с завидным энтузиазмом.

—

      Сяо Чжань в природе — отдельный вид искусства.       В своей свободной рубашке, магких ботиночках и свободных штанах, хотя на улице совсем не жарко, он казался каким-то божеством. Весёлым мальчишкой, то тянущим его за руку к водопаду, то побегающим от дерева к дереву, и то и дело лукаво поглядывающим за спину.       Такой Сяо Чжань Ибо тоже нравился, очень сильно нравился, но Ван Ибо затруднялся сказать — больше или меньше. Даже от такого озорного Сяо Чжаня, рассказывающего забавные истории, веяло каким-то умиротворением. И Ван Ибо он чертовски нравился. Весь. Полностью.       Ван Ибо кажется, что он очень плавно и удивительно быстро соскользнул в любовь, когда Сяо Чжань вдруг замолчал и опустил голову ему на плечо. А он не отшатнулся. Наоборот. Это показалось до каким-то обычным и, как будто, привычным.

—

      И он понимает, что что-то похожее, если не то же самое, по отношению к нему чувствует Сяо Чжань. Когда Ван Ибо вновь надел свою высохшую, чистую одежду, которая теперь пахла Сяо Чжанем, когда Сяо Чжань проводил его на крыльцо, никто из них явно не хотел расставаться.       Ван Ибо это казалось странным. Но как же, всё равно тоскливо. Как будто душу взяли и тянут вниз со страшной силой, растягивают до боли, так, чтобы почувствовал, как грустно будет.       — Ты ещё вернёшься? — тихо спрашивает Сяо Чжань, но в его голосе почти нет надежды. Ван Ибо кажется странным — так привязаться к человеку за один день. Но одновременно, это кажется понятным и очень… настоящим.       Ван Ибо хочет сказать «да, конечно, определённо!», но он понимает, что это будет ложью. Он не знает. Он очень хочет. Но он всё ещё может думать. Это явно не та любовь, в которой ты становишься полным идиотом. Если это любовь, то точно какая-то другая.       — Я понял, — вдруг говорит Сяо Чжань и… улыбается. Смотрит на Ибо и улыбается, — Я буду ждать. Спасибо.       И это всё. Ван Ибо хочется обнять его. И он обнимает. Крепко, сильно, вдыхая его аромат с плеча, как будто это единственный глоток свежего воздуха, а ему надо, чтобы его хватило на долгие годы. Сяо Чжань обхватывает его сначала немного несмело, но потом твёрже прижимает к себе.       Да, это странно. Но так уже получилось.

—

      — Листочек! Листочек, стой!       Это первое, что слышит Ван Ибо, забираясь на тот самый холм в горах, где находится поляна с домиком Сяо Чжаня. Спустя почти год. В груди что-то обрывается, когда он слышит этот голос. А когда он видит самого Сяо Чжаня, Ибо кажется, что он сейчас просто бросит всё, побежит к нему сию минуту, обнимет, поцелует, больше никогда не уйдёт.       И наверное Сяо Чжань думает о том же, потому что бросает палку, с которой, видимо игрался маленький щенок, подбежавший к ногам Ибо, тявкая совсем ещё тихо и звеня колокольчиком на ошейнике. Сяо Чжань бежит к нему и без лишних слов бросается на Ибо на шею, чуть на заваливая того на мокрую от недавнего дождя траву.       — Не уйду, больше не уйду, — шепчет Ибо, поглаживая влажные волосы и чувствуя, как сильно стискивают его в ответ.       Ведь никогда не знаешь, где найдёшь свою родственную душу. И как быстро может возникнуть близкое родство.