Белая библиотека в антресоли

      — Хвостики могут носить не только девочки, — Сяо Чжань сказал это, горделиво дёрнув подбородком. И чёрные хвостики согласно дёрнулись.       Ван Ибо рассмеялся.       Эта ситуация действительно выглядела довольно смешно. Сяо Чжань сидел на нём, растянувшемся на постели, пару секунд назад он отобрал у Ибо приставку и отбросил куда-то в угол кровати, в руке — банка энергетика.       — Я знаю, — с ухмылкой откликается Ибо и пытается приподняться, чтобы отобрать банку с опасной бутылкой, но Сяо Чжань уклоняется.       — Нет, а ты подтверди! — Сяо Чжань тыкает его пальцем свободной руки в грудь и смотрит так… хитро. Сяо Чжань странный. И Ван Ибо — странный. И вообще, не будь они странными, понимали бы они друг друга так же хорошо?       Ван Ибо тянется руками к своим волосам и хватает свои волосы — свою гордость, — по обе стороны, изображая хвостики.       Сяо Чжань довольно угукает, отпивает энергетика, но слезать не спешит, так и сидит у него на бёдрах.       Протез лежит где-то на полу, забытый и ненужный, в комнате орёт музыка, но они друг друга прекрасно слышат — уже привыкли.       — Что случилось? — наконец спрашивает Ван Ибо, понимая, что даже для Сяо Чжаня поведение немного чересчур странное.       — Ничего, — отвечает Сяо Чжань слишком быстро, чтобы быть правдой.       — Что такое, Чжань-гэ? — спрашивает Ибо уже серьёзнее, приподнимаясь на локтях. Сяо Чжань просто на него смотрит. А потом быстро наклоняется и просто целует.       У Сяо Чжаня губы шершавые, все в шрамах и тонкие. Но Ван Ибо это так чертовски нравится. Нравится, что Сяо Чжань напирает, немного давит, часто борется с Ибо за инициативу. Но сейчас… сейчас Сяо Чжань целовал медленно и очень нежно. Хотя раз всё же укусил.       Он отстраняется, а у Ибо во рту всё ещё привкус энергетика из автомата на их этаже.       — Просто… неприятный день, — выдавливает из себя Сяо Чжань и снова отпивает из банки.       Ван Ибо смотрит, как дёргается его кадык, как он облизывается и отбрасывает уже пустую бутылку. И всё понимает. Есть в их школе один парень… почему-то он Сяо Чжаня на дух не переносит. И говорит всякие гадости, творит всякие гадости… гадкий. Одним словом. Обычно Сяо Чжань не обращает на него внимания, но иногда издевательства всё же попадают по живому.       — Забей на него, он не заслуживает твоего внимания.       — Я знаю, — тут же отзывается Сяо Чжань, — Я правда понимаю, Бо-ди.       И он улыбается, глядя на Ван Ибо. Многим такой оскал на искарёженном лице показался бы просто ужасным. Но Ибо считает эту улыбку самой красивой на свете.

—

      — Ты не виноват, — это первое, что говорит Ван Ибо, как только Сяо Чжань заканчивает свой рассказ.       Сяо Чжань просто смотрит на него через отверстия в протезе какое-то мгновение, а потом отворачивается и… вопреки всем ожиданиям, начинает плакать. Ибо даже так это легко понял. Даже не слыша всхлипов.       Просто потому что хорошо его чувствовал. И потому что запах…       — Ты не виноват, — повторяет Ван Ибо и придвигается на лавочке ближе. Сяо Чжань только опускает голову ещё ниже и кажется, что даже хвостики печально поникли. Он начинает тихо вздрагивать, но всё ещё не всхлипывает.       — Я же сам тогда… хотел погладить этого долбанного пса… — слышит Ибо приглушённый протезом голос, — И мама…       Ван Ибо тут же придвигается ближе. Он знает, что Сяо Чжаню больно плакать. И Ван Ибо самому больно. Но только не на лице, а там, в сердце. Как… как же он, чёрт возьми, хочет просто сорвать этот протез, взять платок и аккуратно промокнуть слёзы, целовать шершавые щёки, смотреть в большие глаза напрямую, не через прорези!       Когда Ибо тихонько дотрагивается вздрагивающего плеча, Сяо Чжань крупно вздрагивает. А в следующий момент просто падает на Ибо. Протез больно упирается ему в грудь, но какая разница?       Сяо Чжань горячий. Как и все люди, когда плачут. Особенно тогда, когда стараются сдержать слёзы. Сяо Чжаню надо выплакаться, но он не может… держать в себе — больно в душе, плакать — больно лицу. И поэтому он просто весь дрожит, сжимает потрёпанную толстовку Ибо и что-то тихо-тихо бормочет.       — Долбанный пёс, — говорит Ибо и склоняет голову, целует Сяо Чжаня в макушку и так и остаётся, прикасаясь к нему, горячему, и губами тоже. Хотя бы так. Хотя бы пока Сяо Чжань хот чуть-чуть не успокоится и они не дойдут до Апартаментов.

—

      — Твой запах… — вдруг тихо шепчет Сяо Чжань.       Он остановился рядом с дверьми, с протезом в руках. Он только что его снял. Стоит там и смотрит на Ибо, который успел пройти дальше и стянуть толстовку. И смотрит так, словно только что что-то осознал.       — М? — Ван Ибо улыбается когда поворачивается к Сяо Чжаню, улыбается, когда тот вдруг бросается к нему, обнимает и утыкается носом в шею, улыбается, когда Сяо Чжань дышит полной грудью.       — Я не знаю, — неразборчиво бормочет ему в шею Сяо Чжань, — Не знаю.       — Что не знаешь?       — Твой запах.       — Мой запах не знаешь?       — Нет, не знаю, он… — Сяо Чжань вдруг поднимает голову, не размыкая объятий, —       Слишком родной. Я… я это ещё тогда заметил. Успокаивает. Мягкий такой.       Ибо усмехается от такой странной формулировки. Сяо Чжань странный, он часто не знает, как что-то сказать. Или наоборот, знает и хочет, но язык не поворачивается и приходится просто целовать, надеясь, что до Ван Ибо итак дойдёт.       Запах Сяо Чжаня, и так ярко выраженный, особенно для омеги, сейчас ещё и беспокойный и резкий. Хороший вопрос, как запах, напоминающий валерьян может быть беспокойным, но… но это же Сяо Чжань.       Сяо Чжань поднимает голову и смотрит на Ибо. Он чуть выше и старше его и вообще… прекрасен. Ван Ибо думает, как может быть кто-то настолько прекрасным и как может этот кто-то пытаться переубедить его в обратном?       — Я люблю тебя, — вдруг шепечет Сяо Чжань.       И Ван Ибо готов умереть в этот же момент. Поэтому тянется вперёд, целует так, что у самого ноги не держат, так, чтобы передать в ответ своё «люблю». Потому что в слова он очень плох.