Light of dark

Когда глава большого клана на весь город устраивает открытие ресторана, это означает, что на данное мероприятие соберутся очень влиятельные люди, дабы продемонстрировать своим приходом поддержку и уважение. А что будет, если сам глава не явится на это открытие? Правильно, будет жопа. По крайней мере, Хосок думает именно так, когда в сотый раз объясняет очередному мешку денег, что тот не сможет присутствовать, а в ответ видит их недовольно перекошенные морды.  Он бы тоже был недоволен таким раскладом, но что поделать — не в его власти исправить данную ситуацию, поэтому ему приходится всем улыбаться и надеяться, чтобы этот вечер закончился без происшествий. Хосок прошёлся по залу, осмотрев обстановку и с непринужденной улыбкой покинул ненадолго гостей, чтобы немного расслабить голову. Иначе, ещё чуть-чуть, и она взорвётся от тупых заезженных шуточек надутых самомнением индюков, и раздражающих червей с бесполезными предложениями совместного бизнеса. И ведь каждый знает, что драконы не принимают предложений, но в каждый удобный случай наивно надеются, что именно в этот раз да повезёт. Чон останавливается в разделяющим зал и вход коридоре и, разминая шею, просит официанта подать ему чего-нибудь крепкого. Без этого он сегодня не обойдётся. Пока официант отходит выполнять заказ, мужчина проскакивает в комнату видео наблюдения. — Как дела? — спрашивает Хосок, подходя к альфам тут же подпрыгнувшим со своих мест. — Сидите. — приказывает он жестом. — У нас все чисто, господин, — отчитывается один из них. — Ничего подозрительно не обнаружено, никах происшествий за время мероприятия не было. Крутилась молодежь неподалеку, так их сразу разогнали наши парни. — Отлично. — Хосок облокачивается о кресло подчиненного, складывая руки на груди. — Покажи мне весь зал. — Так точно, — отзывается второй. Чон смотрит в монитор, проходится взглядом по давно прибывшим гостям и даже видит парочку новых, к которым ему в скором времени предстоит подойти. Он уже собирается уходить, не заметив ничего, что могло бы обеспокоить, как… — Ну-ка, приблизь последнюю. — мужчина поддаётся вперёд, когда его приказ выполняют и загадочно ухмыляется. — Надо же, как интересно. — Что-то не так, господин? — спрашивает первый вглядываясь в ту же картинку. — Нет, всё отлично. — сразу становится серьёзным. — Продолжайте в том же духе. — бросает напоследок и покидает кабинку. Официант уже ожидает его со стаканом горячительного, ровно на том же месте, где альфа отдал приказ. Хосок забирает своё успокоительное с подноса и парнишка уходит отдав поклон. На пороге появляются новые гости, перед которыми не нужно демонстрировать лживую улыбку, что даже атмосфера с их приходом, значительно улучшается для него. Будет к кому сбегать, для нормальных человеческих разговоров. — Семейство Кимов! — зовёт дракон, обращая на себя внимание друзей. — Хосок! — приближаются те в одинаковых белых костюмах, с алыми розами в карманах.  — А где Чонгук? Почему ты здесь один? — удивлённо спрашивает Джин, приобняв его. — Я сам бы хотел это знать, — ухмыляется Чон, пожимая руку Намджуна и держа в голове мысль позвонить другу. — Не знал, что вы тоже будете. — переводит он тему. — Как мы могли не прийти? — весело отзывается Намджун. — Джин-и, ещё два дня назад начал готовиться. — делится альфа, посмотрев с любовью на своего омегу. — Великолепно выглядите! — замечает в слух Хосок, а затем сухо ухмыляется. — Переговоры это одно, а светские приемы, как оказалось, совсем не для меня. — признается он отпивая алкоголь. — Ещё бы, — копирует ухмылку Ким. — такое скопление лживых улыбок в одном месте, но не поворачивайся к ним спиной… — предупреждает альфа. — Рад, что вы будете со мной. — искренне благодарит Чон. — Конечно, милый, мы будем твоей группой поддержки. — Сокджин ставит руку на его плечо, в подтверждении своих слов. — Буду вам весьма благодарен! Вы проходите, — предлагает мужчина, делая шаг в сторону. — а я пойду покурю и присоединюсь к вам. Хосок кивает сотруднику, чтобы тот проводил его друзей, а сам направляется на выход, оставив на стойке уже пустой стакан.  Снег большими хлопьями продолжает накрывать уже остывшую землю, заставляя дворников каждые полчаса чистить подъездную дорожку. Правая рука клана в одном пиджаке выходит наружу, проходит охранников, которые тут же выпрямляются и отходит чуть дальше, останавливаясь под открытым небом. Холодок пробегается по телу, но совсем не напрягает его. Подставив сигарету к губам, Чон прикуривает ее, ощущая как никотин распространяется по органам, отдаваясь расслаблением в тяжелой голове. В свете ламп тают снежинки, когда горячий воздух смешанный с дымом выходит из его легких. Хосок вспоминает про Чонгука, достает телефон и набирает выученный наизусть номер. После двух гудков, трубку снимают: — Хён? — послышался искаженный динамиком голос друга. — Что-то случилось? По звукам доносящихся с той стороны, старший понимает, что друг едет в машине. — Нет, всё отлично. — просто отзывается Хосок. — Куда-то едешь? — делает очередную затяжку. — Не представляешь, в аэропорт. — можно представить, как Гук ухмыляется. — Решил смотаться, бросив на меня всех этих чудаков? — шутит старший Чон. — Если бы… — вздыхает тот. — Ладно хён, мы приехали. Позже объясню. — бросает Чонгук и тут же отключается. Хосок хмыкает и засовывает смартфон в карман брюк. Альфа выдыхает терпкий дым и ощущает позади легкий цитрусовый аромат, губы непроизвольно очерчиваются в улыбке. Знал, что тот будет искать с ним встречи, как только увидел его в зале из кабинки видеонаблюдения. — Заблудился? — даже не оборачивается. Омега сзади вздрагивает, это слышно по мере его приближения, когда снег под ногами хрустит более слышимо. Чон поворачивается как раз в тот момент, когда Странный не справляется с равновесием и начинает падать. Хосок резко хватает омегу за талию, выронив еще недокуренную сигарету, и притягивает на себя, пока тот закрывает глаза ожидая падения, которого так и не происходит. Когда холодные ладошки касаются горячей груди, Мин медленно открывает свои голубые, отчего по-другому, смотрящие очи всего в нескольких сантиметрах от его и хлопает длинными светлыми ресницами. «Что за заинтересованность искрится в голубой радужке?» — замечает изменения Хосок. Воздух между ними накаляется, а запах апельсина становится вдруг четче. Только не понятно: из-за страха падения или сократившегося между ними расстояния? Юнсок совсем не спешит выбираться из чужих рук, разглядывая вблизи лицо красивого альфы. Мужчина намеревается отпустить омегу сам, но тот будто резко придя в себя, бьет его по груди, чем даже вызывает удивление. — Ой, простите!  — быстро проговаривает Мин, но от такой резкой отдачи об крепкую грудь, скользит снова, вынуждая Хосока захватить его за предплечье. — Ты можешь не двигаться? — предлагает Чон, продолжая удерживать помощника полицейского. — Делаешь только хуже. — Простите. — опять извиняется Юнсок, озираясь кругом, но руку не забирает. Хосок сканирует Мина взглядом, он его сначала даже не узнал, без его байкерской кожинки и массивных ботинок. Сейчас перед ним стоял совершенно нормальный молодой омега, одетый в светло-голубые брюки и белую рубашку, под таким же голубым пиджаком. На ногах обычные классические туфли, видимо с неудобным каблуком, раз омега постоянно норовил упасть. Ничего не выдавало его ранних странностей, за исключением волос — они всё такие же тёмно серые с фиолетовыми прядками, только аккуратно уложенные. — Почему ты постоянно извиняешься? — мужчина вскидывает бровь, на что омега опускает виноватый взгляд. Хосок наблюдая, как Мин склонил голову в пол пряча от него глаза, не смог сдержать смешка и начал качать головой.  Ребёнок. — Прост… — вовремя останавливает себя Юнсок, понимая, что попытался сделать это снова. Чон подносит свободную руку к бровям, принимаясь их несильно массировать, пока в который раз осознает, какое же дитя перед ним сейчас. — Перестань извиняться за то, что не в силах контролировать. — бросает дракон и даже не посмотрев на омегу, хватает его за тонкую кисть и направляется к входу, потащив за собой. — Зачем ты вообще вышел сюда? — Хотел извиниться. — не осознав слов признается Мин, следуя за широкой спиной. Да что за хрень? Это он должен был извиниться, он затронул темы, которые его не касались. Просто выплеснул своё настроение на не в чём неповинного омегу. Так почему это делает Мин? У него, что, привычка такая, брать всё на себя? Хосок резко останавливается, отпуская нежную руку и Юн врезается в его спину, совершенно не ожидав этого. — Айщ. — отшатывается назад Юнсок держась за лоб, которым врезался. — Извините. Снова. Хосок поворачивается с раздраженным выражением лица и напрягает скулы. Что с ним такое? Извиняется даже если виноват не он. В этой жизни с таким поведением, на нем будут ездить все, кому не лень. И это неимоверно раздражает, хотя вообще не должно его никак касаться. Он не нанимался нянькой для глупого молодого омеги, что уже дважды, непонятно почему, появляется на его пути. Но смотря на этого мелкого, почему-то не может промолчать. — За что ты просишь прощение? — снисходительным взглядом смотрит на Мина, который опять боязненно хлопает глазками. — Ты понимаешь, что врезался в меня, только потому что я остановился? Так зачем извиняешься ты? — подходит он нависая огромной скалой, из-за чего Мин чувствует, будто уменьшается в размерах. — Я не знаю. — вжимает омега в себя голову. — Ты знатно усложнишь себе жизнь, если и дальше продолжишь брать ответственность за каждую мелочь. — предупреждает Хосок, подцепляя подбородок омеги, вынуждая смотреть на него. — Найди в себе стержень, чтобы уверенно смотреть в глаза любому. — учит он, когда тот подчиняясь смотрит в глаза. — Ты хочешь стать полицейским, но с таким характером ничего не добьёшься. Поэтому либо меняйся сам, либо, тебя изменят другие. И поверь мне, второе тебе не понравится. Договорив, мужчина собирается уйти, но предательский скрип обуви Юнсока его останавливает. Чон бросает взгляд под его ноги, уже откровенно закипая, поэтому просто подхватывает Мина на руки и несёт ошарашенного омегу ко входу. Странный сначала вскрикивает от неожиданности, но позже крепко хватается за плечи альфы, боясь упасть от любого лишнего движения. Зайдя на сухой бетон, Юнсока аккуратно отпускают, не обращая внимания на любопытные взгляды подчиненных. Дверь открывается, выпуская из ресторана взвинченного Намджуна, у которого от былого настроения не осталось и следа. — Что-то случилось? — Хосок подходит ближе, сразу забывая про проблемного омегу. И не видя, как тот с восхищением смотрит ему в спину. — Случилось.. — устало выдыхает друг. — Даже в ресторан нормально не могу сходить. — жалуется Ким, а затем посмотрев на омегу за спиной Хосока, обращается уже к нему. — Ты что здесь делаешь? Иди к Джину и не оставляй его одного. — приказывает альфа, получая в ответ кивок. Хосок поворачивается, вскинув бровь, пока Мин проходит мимо него внутрь. — Знаешь его? — возвращает взгляд на Джуна. — Юнсок братишка Джина, он стажируется в моем участке. — просто сообщает Ким. — Я же присылал его к вам в офис по делу ресторана. — припоминает он. Хосок ничего не понимает. Омега же Мин, как он может быть братом Ким Сокджина? Хотя, какая ему вообще разница? Сейчас это подождёт. — Что произошло? — возвращает он тему. — Перестрелка в аэропорту. — трёт переносицу Джун. — В аэропорту? — как-то слишком критично переспрашивает дракон, тут же вспоминая про друзей. Старший Чон принимается постукивать себя по брюкам, потому что из-за всплывшей догадки, напрочь забывает в каком кармане оставил мобильный. Нащупав, альфа быстрыми движениями набирает последний исходящий вызов, за чем со стороны наблюдает Ким, не понимая причины такого беспокойства. Гудки проходят, но трубку никто не берёт. Хосок набирает другой номер, однако и там тишина. Слишком очевидно, такое не может быть совпадением. Что он должен делать? Чонгук не взял с собой людей, но с ним Юнги, а тому никто не нужен, чтобы справиться даже с десятью вооруженными альфами. Да и сам глава клана ни чуть не уступает Мину, который обучал его лично. Сейчас главное не паниковать. Хосок, как правая рука, должен сделать всё возможное, чтобы главы других группировок не прознали о возможном покушении на его босса. Иначе пойдут слухи, что их клан кому-то мешает, что грозит увеличению желающих стать на сторону их врагов. Тогда война будет уже неизбежна. Намджун походит ближе, аккуратно ставя руку ему на плечо, обращая внимание.  — Всё нормально? — Чонгук с Юнги, — Хосок поднимает хмурый взгляд на друга. — они в аэропорту. Намджун сразу становится серьёзным, к ним подъезжает полицейская машина, приехавшая по душу Кима (начальника полиции), а тот понимает, что должен быть там как можно быстрее, чтобы зачистить все записи с камер, на которых мог засветиться глава драконов. Даже если он просто там прогуливался. — Я понял. — Джун сжимает плечо Чона, передавая свою поддержку. — Я всё сделаю, не переживай. — заверяет он, садясь в машину, которая сразу же трогается с места.  Хосок быстрым шагом направляется в ресторан. Теперь ему предстоит ходить с непринужденной улыбкой для всех вокруг и делать вид, что это самый прекрасный вечер в его жизни.                                                                      *** Бывают моменты в жизни, когда кто-то выбешивает настолько сильно, что ты готов уебать его к чертям, всем, что попадётся под руку, при этом не забывая надеется, чтобы это «что-то» было обязательно большим, а ещё лучше разбиваемым. Чимин думает, что это именно тот случай, когда его оттаскивают от собственного друга, как если бы какой-нибудь профессиональный воришка, влез на частную территорию крутого особняка и его бы поймали на воровстве конфетки. Ну обидно же… — Мин Юнги, я тебе руки оторву! — зло шипит бестия. — Отпусти меня! — дергается он в разные стороны, из-за того, что его за кисти удерживают сзади. — Тише, тише, — успокаивает слишком уж довольный Мин, невольно вспомнив их первую встречу. «Вот и появилась бестия снова» — думает про себя. — Не любишь ролевые игры? — язвительно нашептывает в чужое ухо. — Ооо, очень люблю. — с дьявольской улыбкой произносит Пак, смотря на него из-за плеча. — Хочешь знать, какая моя любимая? — интригует он. Опять дьяволёнок заводит. — Какая? — склоняется к его лицу Юнги. — Отрывание яиц и покалеченный Мин Юнги! — выплевывает Чимин, уже подумав о том, что готов ударить дракона головой. — Хочешь устрою? Юнги начинает смеяться, а Пак хочет воспользоваться моментом для удара, но план с треском проваливается, когда его захватывают крепче. Альфа прекрасно понял намеренье Чимина и только притворился, что потерял бдительность. Мин берёт обе его руки в одну свою, а свободной спускается тому на живот, прижимая к себе теснее и вообще лишая шанса выбраться. — Видишь, ты весь в моей власти. — шепчет, демонстративно кусая Чимина за хрящик уха и вдыхая запах граната, который альфа теперь считает своим любимым ароматом. — И что будешь делать? — сухо ухмыляется Пак мотнув головой, специально игнорируя жжение в месте укуса. — Долго ты так не продержишься. Угрожает и угрожает. Юнги ещё не встречал омег, с которыми можно было испытывать такой спектр различных эмоций. Бестия так и подстёгивает Мина дать волю, чтобы посмотреть на что тот способен в раздражённом состоянии. — Что за бесполезные угрозы? — ухмыляется Юнги, полностью выпуская его. — Ну вот, отпустил. Что дальше? — смотрит он издевательски. Чимин почувствовав свободу действий, поворачивается к Юнги, заглядывая в его наглые глаза и резко замахивается ногой, целясь в достоинства альфы. Однако его конечность снова оказывается в ловушке чужой хватки, наглядно демонстрирующей ловкость его хозяина. Мин неожиданно резко тянет того за пойманную ногу, из-за чего омега чуть ли лбом не врезается в его грудь, поэтому вместо этого упирается в неё ладонями. Их лица находятся в очень опасной близости друг к другу. Когда Пак поднимает свои глаза на наглого дракона, то видит задорный огонёк в чужих. Неожиданное чувство смятения, заставляет его применить силу, чтобы хоть немного отодвинуться.  Что за неловкость он сейчас испытал? — Ладно, хватит!  Омега сдаётся, после чего его ногу так просто отпускают, что он невольно задумывается о возможности очередной уловки. Только вот дальше ничего не происходит. Юнги поправляет свой пиджак, который успел задраться от этих игр и ухмыляется. Чимин только сейчас обращает внимания на непривычно статный вид альфы, словно только сошедшего с обложки журнала Форб. Черный пиджак идеально смотрелся на его крепких плечах, а черная рубашка под ним, четко обтягивала красиво накаченную грудь, классические брюки выделяли мощные бёдра и заканчивались в чёрных начищенных туфлях. Какая ирония, встретив Юнги таким, где-нибудь на улице, Чимин бы никогда не сказал, что мужчина является членом мафиозного клана. Сейчас он скорее походил на успешного бизнесмена. Но что ещё интересней, Пак почувствовал довольно сильный аромат дорогих духов, однако, как и во все предыдущие их встречи, не смог уловить природного запаха. Он задумался об этом только сейчас. Странно. У него его нет или Мин специально прячет? — Так это ты начал. — хмыкает Мин и облокачивается о стену, бросив взгляд на Чонгука с Тэхёном, стоящих в дести метрах от них. — Я бы уже давно отпустил тебя, если бы ты не дёргался. — засовывает он руки в карманы брюк. Неизменная привычка даже в таком виде. — Почему так просто отдал мне номер? — меняет тему Чимин, становясь рядом. — Разве я так сказал? — с ухмылкой бросает Мин, не переставая наблюдать за боссом. — Я что, должен тебе ночь? — вскидывает бровь Пак.  — Ты мне должен. — обычно говорит Юнги. — А что, я решу после. — добавляет, бросая на Чимина короткий взгляд. — Обмен совершен, причём с твоей стороны уже безвозвратно. — спокойно напоминает бестия. — С чего такая уверенность, что я сдержу своё слово? — теперь его очередь ухмыляться. — Сдержишь. — все также спокойно отвечает Мин, чем неимоверно раздражает. — И мне кажется, что очень скоро. — оборачивается он на Чимина.  Пак не успевает ответить, ведь в следующую секунду, Юнги резко вытаскивает из-за спины пистолет и отодвигает его за себя, производя первый выстрел. Альфа бесстрастно ступает вперёд, будто происходит совершенно обычная ситуация, а Чимин принимается высматривать друга и увидев, что того спрятали за стену, достает уже своё оружие, направляясь вслед за Мином. Уже не получится скрывать. Юнги оборачивается, обнаружив в руках у бестии пистолет и непонимающе на него косится, при этом не переставая следить за обстановкой. «Вообще не удивился» — понимает Пак, из-за чего недоумевает сам. — «Интересно, что в голове у этого Мин Юнги?» Бестия подступает с отработанными движениями, профессионально держа оружие и не раздумывая, выстреливает в появившегося врага, сразу же попадая в цель, падающую точно замертво. На его лице не дернулась ни одна мышца, во взгляде не было ни капли страха или сожаления. Чимин видит на себе долгий взгляд Юнги и просто пожимает плечами.  Мин нахмуривается и подумав несколько секунд, показывает ему привычными армейскими жестами, что нужно разделиться. Он также не удивляется, когда тот отвечает ему такими же. Альфа давно заметил в нем нечто странное, оставалось только подтвердить догадку.  Он насчитал четверых: один ранен им, второй убит Чимином, а остальных нужно взять живыми. Дракон видел, что его друга зацепило, но ранение не смертельное, поэтому альфа действует по протоколу: «Если на главу клана совершено нападение, но его жизни ничего не угрожает, то первым делом нужно поймать врагов, пока этого не сделала полиция». Иначе, те уже будут не в их юрисдикции — как говорится, кто успел, тот и съел. Чонгук бы нарычал на него, приди он сначала к нему, очень хорошо знает эту черту в своём боссе. Рядом с ним есть Тэхён, они должны выбраться сами, пока он с бестией будет уводить наемников подальше. Юнги их сразу узнал, в тот досье были слишком четкие фотки, не долго прятались в тени. Пусть они и профессионалы, но с Мин Юнги, им ещё не доводилось встречаться. От цербера ещё никто еще не уходил. И альфа продемонстрирует им всю свою любовь к «пряткам».                                                                            *** Пару минут назад самые красивые янтарные глаза, сияли чистой уверенностью оглашая решительный ответ и заставив Чонгука почувствовать, еще ни раз не знакомую эйфорию. А теперь эти же глаза обливались горькими слезами, стекающих по щекам болью страха потери, о том, кого только сейчас нашёл. Кому решил довериться. Чонгук успел оттащить Тэхёна, но его зацепило — рассекло правый бок. Он прижимает рану, облокотившись о холодную стену и чувствует, как стремительно его холодные руки пропитываются теплой густой жидкостью. Боли не чувствует совсем, по крайне мере на месте раны не чувствует, а вот наблюдать как перед тобой разрушается ангел, которому он, буквально только что, обещал защиту и беззаботное существование рядом с собой — тяжело. Тэхён вцепился в его пальто дрожащими руками и без устали, словно в бреду, произносил его имя рыдая навзрыд. Чон пытался до него достучаться, позвав несколько раз по имени, но омега будто находился где-то в прострации, продолжая цепляться так, словно у него его забирают. Нет, так продолжаться не может. Мужчина начинает понимать, что такое поведение явно результат чего-то глубокого, возможно, связанного с прошлым Кима, а значит Гуку нужно вывести его из этого состояния самому, поскольку они больше не могут оставаться на месте.  Чонгук отпускает кровоточащую рану, подцепляя подборок Тэхёна испачканной рукой, чтобы заполненные слезной пеленой глаза, смотрели только на него и утягивает в глубокий поцелуй. Поцелуй получается влажным, соленные капли слез ощущаются на мягких губах, которые даже сейчас подрагивали. Альфа чистой рукой заводит за нежную шею, притягивая ближе, и чувствует как дыхание напротив восстанавливается, а после и вовсе на его действия начинают отвечать. Он несильно отстраняется, прислонившись лбами и не торопится, даёт своему ангелочку прийти в себя, большим пальцем убирая стекающие капли с красных глаз.  Тэхён отстраняется сам, медленно, осторожно всматриваясь уже ясными глазами и, увидев больше крови, начинает паниковать снова. — Чонгук...— так жалобно. — Ты ранен. — его прекрасные глаза вновь не могут сдержать влагу. Он нездоровым взглядом вцепляется в пропитывающуюся ткань, где сквозь пальцы Чонгука стекает алая жидкость и ужасается от количества крови, мелкими каплями спадающими на кафельный пол холла. — Тэхён, тише, — Чонгук подходит к нему, заставляя смотреть в глаза. — Это всего лишь царапина. — заверяет он. — Слышишь меня? Со мной все хорошо. — пытается достучаться, пока не грянула полиция. Никто не должен узнать об этом. После нескольких движений, боль все-таки даёт о себе знать, расходясь острым ощущением по местам, где движение затрагивает мышцы рядом. Однако дракон стискивает зубы, дабы ни в коем случае, не выдать этого перед его впечатлительным маленьким. — Так много крови. — произносит дрожащим голосом Тэхён, пытаясь вернуть свой взгляд обратно, однако ему не позволяют. Ким, как никто другой знает, что это такое и как Чонгуку сейчас больно. Количество крови говорит само за себя и омега понимает, что стараются ради него. Чонгук сдержал обещание и защитил его жертвуя собой, теперь и он не будет сомневаться в своем выборе. Тэхён окончательно принял свою реальность. Он будет рядом. — Ангел, смотри только на меня. — просит Чонгук и омега выполняет. — Со мной правда всё в порядке. Веришь мне? — поставив ладонь на его щеку, поглаживает большим пальцем, пока Тэхён кивает головой несколько раз. — Нам нужно уходить, пока не явилась полиция, понимаешь? — Я понял. — тихо, но уверенно отвечает Ким. — Хорошо. Чонгук целует его в лоб, даже не представляя, как воздействует этим, теперь уже на своего омегу. Оглядевшись по сторонам, мужчина хотел было взять Тэхёна за руку, но вспомнив, что та испачкана в крови, воздержался и просто начал идти рядом, только вот уже через секунду, длинные пальцы сами сцепились с его. Чон обернулся, взглянув на ангельское личико и понял, что омега начал полностью доверять ему, даже не брезгуя грязи, которой вообще не должен был увидеть. Чонгук больше не допустит такого, костьми ляжет, а его будет оберегать. Альфа крепче сжимает прохладную ладонь и ведёт к запасному выходу, прикрывая страшную картину своим пальто.                                                                           *** Они выходят на парковку, ступая к его машине и когда Чонгук хочет сеть за руль, его тут же останавливают. Альфа не сопротивляется, позволяя Тэхёну везти, ведь начинает чувствовать, что его сознание не остаётся полностью чётким. Единственное, он выводит в навигаторе адрес своего дома, а после устало прислоняется на спинку кресла, очень надеясь, что не отключится по дороге, чтобы не напугать Тэхёна ещё сильнее. Ким не может контролировать распространившуюся по его телу и сознанию панику, но отчаянно пытается держать себя в руках. В темноте вечера, чёрный корвет дьявольски несётся по заснеженной трассе, Тэхён с силой выжимает чуть ли не все двести пятьдесят, постоянно кидая настороженные взгляды на Чонгука. Мужчина с тёплой улыбкой смотрит на него в ответ и совершенно спокойно рассуждает о том, как красиво улицы покрыты снегом. Ким поражается сдержанности альфы, который вместо того, чтобы стонать от боли, всячески отвлекает и успокаивает его самого. И как ни странно, но это действительно помогает сосредоточится на дороге. Когда они подъезжают до места назначения, Тэхён видит пред собой огромные железные ворота, которые тут же отворяются стоит машине только показаться на горизонте. Из-за тонированных стекол охрана не видит, что за рулем другой и спокойно их пропускает. Спорткар останавливается у самых ступенек в дом, Ким, ни секунды не думая, выбегает из салона, совершенно не чувствуя никакой опасности, однако замирает сразу, как только на него наставляют автоматы. Дверь с пассажирской стороны открывается, приковывая внимание вооруженных драконов к главе клана, который выбирается держась за бок. — Ещё раз направите на него оружие, — выговаривает Чонгук сквозь зубы, вглядываясь в каждого бешеным взглядом. — больше никогда не сможете держать его в руках. Всё поняли? — Так точно! — хором отвечают те, закидывая автоматы на плечи и склоняя головы в знак подчинения. — Простите босс, — подбегает один из них. — Вы ранены? — осторожно спрашивает альфа, боясь сделать лишнее движение, чтобы не злить своего хозяина ещё сильнее. — Ты знаешь, что делать. — отвечает Чон строго и направляется к своему ангелу. Тэхён притих и стоял в сторонке, большими глазами смотря на мужчину, словно боясь даже дышать. — Здесь нет врача? — спрашивает он испугано, когда Гук подходит ближе. — Он сейчас приедет. — спокойно объясняет Чон, оглядывая обеспокоенное личико. — Пойдем в дом. — предлагает он и замечает, что омега не решается чего-то озвучить, нервно перебирая свои пальцы. — Что такое ангел? — тихонько ставит руку на его макушку. — Я, наверное, смогу помочь. — совсем тихо. — Я уже делал это раньше, правда сейчас мне очень страшно. — признаётся не решаясь смотреть в лицо, будто говорит о каком-то преступлении. — Но, ты итак уже потерял много крови из-за дороги и если не начать сейчас, ты можешь отключится, — поднимает Тэхён свои невероятные глаза. — а этого я боюсь больше. Чонгук не спрашивает, почему ему приходилось делать это раньше, у них будет еще много времени, чтобы узнать друг о друге все. Он просто смотрит на Тэхёна, вложив в свой взгляд всё то тепло, пробуждаемое каждый раз, когда тот рядом с ним и окончательно понимает, что встретил омегу с необычайно чистой душой. Чем он заслужил такое счастье? Хочет помочь своему альфе, но от осознания сделать еще больнее, боится. Ангелочек его. Альфа поворачивается к своим людям, которые уже звонят специалисту и останавливает их. — Не звоните. — строго приказывает Гук, ловя одинаковые непонимающие взгляды от подчиненных. — У меня уже есть врач. — произносит мягче, вернув взгляд на Кима, который вообще не отводит от него своего. — Ну что, пойдем? Тэхён немного теряется и уже начинает жалеть, что заикнулся об этом, боясь что именно сейчас не сможет справиться. Однако выбора как такового не остаётся, поэтому он кивает и равняется с Чонгуком, обвивая талию мужчины руками, чтобы помочь идти, на что Чонгук невольно улыбается, но ничего не говорит.  Они заходят в дом, где их встречает ошарашенный дворецкий, Чон приказывает тому принести все необходимое, пока Тэхён укладывает его на диване в гостиной. Ким присаживается на пол рядом с ним и альфа видит, как глубоко тот дышит, настраивая себя, и с силой сжимая дрожащие пальцы. Чонгук поднимает руку, касаясь его мягких светлых волос и аккуратно зачесывает за ухо выпирающую прядку. — Всё хорошо? — мягко спрашивает Гук, заметив, что омега теперь глядит на него не со страхом, а скорее с некоторым стеснением. Это что-то новенькое. Тэхён вообще себя не понимает, его будто перемкнуло. Рядом с Чонгуком он чувствует себя каким-то пугливым ребёнком, а теперь еще и стесняется того, что должен снять с него рубашку. Но, он не может себя остановить, ведь это и есть настоящий он. Такой Тэхён проявляется только рядом с одним альфой, с которым просто нет смысла скрывать свою слабость, ведь он единственный, кто искренне пытается уберечь, а не использовать её против него. А тот, Ким Тэхён, который должен быть властным и строгим, это только то, что он научился показывать за долгие годы тренировок, перед всем остальным миром. Его миром, где каждый второй захочет сломать его, если он хотя бы на мгновение ослабит бдительность. С Чонгуком другой Ким, вообще не показывается. Правда, хорошо это или плохо, видимо, ещё предстоит узнать в ближайшем будущем. — Рубашку, — поднимает стеснительный взгляд. — её нужно снять. Чонгук умиляется с его поведения. Он не думал, что есть пределы его стойкости, но каждый раз, когда ангелочек показывает настолько непривычные для его восприятия, добрые и невинные качества — вынуждает сердце внутри него скакать на американских горках. — Я не справлюсь сам, маленький мой. — Чонгук поднимается в сидячее положение, под внимательно глядящим взглядом. — Поможешь мне? Тэхён, не привыкший слышать подобного обращения, на ватных ногах поднимается следом и становится между широко раздвинутых ног мужчины. Он аккуратно протягивает руки и начинает расстегивать пуговицы, никак ему не поддающиеся, словно никогда раньше этого не делал. А Чонгуку, внимательно наблюдавшему за его действиями, кажется это нравилось. Когда омега доходит до последней, то нечаянно касается низа живота, обжигаясь горячим телом и понимая, что у альфы поднялась температура из-за долго открытой раны. Это заставляет его действовать быстрее. Ким снимает чужую вещь полностью, уже без каких-либо стеснений, хотя не может не засмотреться на привлекательное подтянутое тело. Однако это не затягивается, потому что рядом появляется дворецкий, расставляющий на столике нужные медикаменты. Чон показывает ему жестом, чтобы он их отставил и тот поклонившись, покидает комнату, прикрыв за собой дверь. Ким присаживается на корточки, осматривая критичность ранения, а после облегченно выдыхает и тянется за перекисью, ватой и бинтом. — Я думал шить нужно будет. — выдыхает Тэхён, уже смело обрабатывая рассеченную кожу. — Говорил же, царапина. — Чонгук даже не вздрагивает, когда его рана начинает жечь от взаимодействия с перекисью. Привык. — Это из-за шелковой рубашки казалось, что она серьёзная. Ткань быстро пропитывается. — объясняет он. Тэхён коротко одаривает его взглядом и улыбнувшись, продолжает своё дело. Он быстро справляется, так как не первый раз таким занимается, (пришлось научится, когда Чимин приходил раненый) поэтому уже через несколько минут заканчивает, перевязав его торс. Омега поднимается оценить свою работу, совершенно позабыв о том, что находился между чужих ног, однако, когда он это понимает, встречаясь с Чонгуком взглядом, то не успевает отойти, тут же оказавшись на крепких коленях. Чон придерживает его за талию смотря с тёплой улыбкой, а в глазах нет и намёка на пошлость.  Альфа уважал его в своём же особняке, даже когда они были абсолютно одни.  — Спасибо, ангел. — таким нежным голосом, который Тэхён никогда прежде не слышал. Ким долго глядит в глаза дракона, а затем спускается взглядом на влажные губы, впервые не ощущая страха сделать первый шаг. Его сердце замедляет биение, но стук становится таким оглушающим, что кажется, даже Чонгук слышит то, как оно хочет пробить его грудную клетку. Тэхён сглатывает, а когда возвращает внимание тёмным зрачкам, то видит уже совсем другое. Он засматривается на пламя вспыхнувшего желания, точно такого же, какое было у него самого. Завораживает. Тэхён подаётся вперед и сразу же оказывается в плену чужих губ. Его теснее прижимают к себе, однако он не остаётся в долгу, первым проскальзывая языком. Этот поцелуй отличается от всех предыдущих, в нём перемешались все те чувства, которые довелось испытать сегодняшним насыщенным днём, превращая то в один невероятный коктейль дикой страсти. Ким цепляется за крепкие плечи двумя руками, боясь упасть, пока чужие губы с жадностью сминают его, прикусывают и сразу же проходятся языком, извиняясь. Кажется жар чужого тела предавался самому омеге, потому что он начал гореть. Внутри Тэхёна фейерверки взрываются, он откидывает голову назад, ощущая горячее дыхание на своей уязвимой шее, и испускает первый полустон, когда влажные губы касаются распаленного участка кожи.  Весь контроль внутри Чонгука катится к чертям, стоит ему услышать бархат чужого голоса, как крышу сносит бесповоротно, от одного понимания, что его ангел желает его не меньше.  Мужчина даже не помнит, как оказывается в своей комнате, кидая легкое тело Тэхёна на свою кровать и нависает сверху, возобновляя страстный поцелуй.  Тэхёна вынесло из сознания. Он не видел, что уже находился под здоровым телом возбуждённого мужчины, чувствуя лишь бесконечно жаркие поцелуи на своих губах, шее, ключицах. Его пальцы невольно царапали оголенную спину Чонгука, даже не подозревая, что такими действиями провоцировали только большее желание. Ким бессознательно закидывает ноги на его спину, но ощутив упирающийся в его бедро твёрдый бугорок, тут же приходит в себя, начиная дрожать всем телом. «Тебя никто не захочет» — воспоминания прошибают электрическим током. В глазах стремительно скапливается влага, сразу же скатываясь горячими реками слёз, однако он не останавливает Гука, который всё ещё выцеловывал его шею. Тэхён просто молча плачет, принимая все последствия, на которые сознательно подтолкнул сам. Он боится лишь одного, что зайди Чонгук дальше, то уже не захочет его. Самый страшный кошмар его жизни, намеревался воплотиться в жизнь. Чонгук не слышит тихие всхлипы, не чувствует, как судорожно дрожит под ним его ангел — опьянённый животным желанием, им управляет лишь его зверь. Но, когда альфа поднимает свой взгляд на заплаканное лицо, его моментально подбрасывает от сожаления. Придя в себя, мужчина быстро садится на кровать и, подхватив рыдающего омегу на руки, начинает сцеловывать жгучие слезы, как молитву проговаривая «прости», каждый раз как ловит очередную слезинку. — Пожалуйста, прости меня. — в сотый раз произносит дракон, покачивая в руках своего маленького. — Тебе не нужно извиняться за это. — дрожащим голосом, совсем тихо говорит Ким, из-за чего Чону приходится нагнуться чуть ближе. — Это не потому что я боюсь близости с тобой. — сбивает с толку. Тишина после такого неожиданного признания режет слух, Чонгук отстраняет его от себя, заглядывая в мокрые, уже в который раз за сегодня, глаза и не может понять, о чём тот толкует. В голове всплывает момент их первого поцелуя, который закончился почти таким же исходом и в обоих случаях, альфа перешёл черту. Если это не страх близости, тогда что? Чего может так бояться его маленький ангел? — О чём ты говоришь? — на свой страх и риск, спрашивает Чонгук. Теперь то, Тэхён не сможет от него сбежать. Сегодня Ким много что для себя решил. Дав согласие, он принял все выдвигающиеся последствия своего ответа уже тогда. Пути назад нет, он сам выбрал быть с Чонгуком, увидел на что способен ради него его альфа. Страх томящийся в нём почти всю жизнь, всё ещё теплится в его сердце и кажется, что не сможет уйти оттуда никогда. Но сейчас, Тэхён должен это сделать, должен довериться, даже если все, чего он так отчаянно избегал, окажется правдой. Чонгук единственный, кому можно верить и единственный, кто заслужил увидеть правду. — Ты называешь меня чистым, — Тэхён выпутывается из чужих рук, присаживаясь рядом и смотрит в тёмные ничего непонимающие глаза. — Говоришь, что мой свет привлёк тебя, называешь ангелом. Я бы очень хотел быть таким, каким ты меня видишь. — он замолкает, опуская взгляд на свои руки. — Я убегал от тебя, всё верно, только не от того, что боялся перейти черту, — Ким снова поднимает свои глаза в его, принимаясь расстёгивать пуговицы рубашки и внимательно наблюдая за удивлённым альфой. — Лишь не хотел обременять тебя. — пуговица за пуговицей раскрывается, оголяя грудь омеги. — Ты бы не захотел меня, увидев это. — снимает с себя рубашку полностью, с болью в сердце наблюдая, как глаза напротив расширяются. — Ты бы ужаснулся, узнав какой я на самом деле грязный. — произносит последние слова и слёзы сбегают по щекам. Чонгука пронизывает ужасный холодок ненависти. В сознание заползает разрушительная смертельная ярость, ядом проникающая в каждую крупицу его тёмной души, которую он хочет обрушить на того, кто сотворил с его маленьким такое. Нет отныне сожаления ни для кого, кто попытается хоть пальцем тронуть израненное сердце, его маленького, самого чистого ангелочка. Теперь понятно, почему всё его рубашки были в необычном дворянском стиле, со всякими оборками и воланами — это было не его стилем, а необходимостью.  Чонгук вглядывается в каждый цветок, нанесённый поверх многочисленных шрамов, в каждую тигровую лилию, россыпью раскиданную по столь нежной, незаслуженной таких ужасных терзаний, коже. Три больших лилии: с левой стороны живота цветок переходил на правое ребро, такой же лилии и останавливался над сердцем, распустившимся самым большим бутоном, и закрывая самый большой шрам. Все три цветка соединялись тонкими веточками сакуры, образуя своеобразный треугольник и прикрывая уже совсем мелкие, но определённо ни незначительные следы, нанесённые с особой жестокостью.  Тёмными чернилами замазана боль, но не сломлена невинность ангела. Даже жестокость этого грязного мира, не смогла опорочить его светлую душу. Через секунду, мужчина хватает Кима за тонкую щиколотку, резко потянув на себя, из-за неожиданности тот даже вскрикивает. — Глупый, — Чонгук снова нависает над ним, наблюдая, рассыпанные светлые волнистые волосы на постели, из-за чего лицо омеги выглядело совсем детским. Тэхён ещё подрагивал, продолжая ронять горячие слёзы и пытаясь скрыть лицо, но Гук не позволял. — Самый красивый, — он аккуратно наклоняется и нежно касается губами болью пропитанные веки, — Самый чистый, — спускается по влажным скулам, щекам, закрепляя поцелуй на солёных губах. — Ангелочек маленький, ты только мой, никому тебя не отдам. Тэхён всхлипывает сквозь накрывшие его губы, а те начинают спускаться ниже, заставляя судорожно хватать ртом воздух. Потолок перед глазами плывет от неконтролируемых эмоций, горячее дыхание на его груди, доводит до исступления.  Чон раскрытыми губами ползёт по разгоряченному сладкому телу, языком дотрагиваясь до грешно невзлюбленных участков, из-за которых он чуть не потерял это глупенькое счастье. Так боялся, что его возненавидят, считая своё тело уродливым, что на каждую набил призыв к спасению. Чонгук знает, тайный посыл тигровой лилии, «пожалуйста люби меня». У него тоже есть такая. Но, Чонгук не сможет выполнить его просьбу. Он не в силах отмотать время назад, потому что уже любит. Давно полюбил. Тэхён думает, что умирает в этот самый момент, сердце бьётся так сильно, что кажется оно вовсе слетело с катушек и теперь никогда не сможет остановиться. Он даже представить не мог, что кто-то будет целовать его уродство с такой любовью. Каждый поцелуй прожигает его кожу, заползая в сердце и вытесняя оттуда всё то, что мучило его на протяжении стольких лет. Из уголков той глубокой тьмы, что жила в нем поселяя страхи и уничтожающее чистые чувства, начал выходить незаслуженно забытый свет, ставший настолько мощным, что в один миг поменял их местами, заставив тьму забиться по углам. Даже его дыхание становится, как никогда легким, Тэхён испытывает давно потерянное чувство свободы. Его приняли. Его полюбили. Можно ли надеяться, что темнота отступила навсегда? Возможно ли, что она ещё покажет свою истинную силу? И какая же должна быть причина, чтобы свет уступил тьме добровольно?