Light of dark

Дверь с тяжелым грохотом падает на деревянный пол, разнося по комнате застоявшуюся пыль. Альфы не спеша проходят внутрь и сразу разделяются, осматривая тёмное помещение, держат пистолеты на прицеле, готовые выстрелить в любой момент. Главный дракон проходит в одну из дальних комнат: мебели почти нет, а та что есть очень старая — не похоже, что здесь вообще можно жить. Мужчина светит фонариком, увидев на небольшой тумбочке рамку, опускает пистолет, подходит и берёт её в руки, рассматривая картинку, где кроме ночного Сеула, снятого откуда-то с высоты, ничего не было. Но это выглядит так знакомо. — Сюда! — громко зовёт Мин. Чонгук поворачивает голову в предположительном направлении, откуда мог звучать голос, поднимает пистолет и не спеша ступает, оставив фото на своём месте. Он проходит длинный коридор, по пути сталкиваясь с Хосоком и они вместе заходят в пустое тёмное помещение. Увидев Юнги альфы опускают оружие, подходя ближе, пока тот кивает им сторону, следом направляя фонарик вглубь комнаты, где стоял одинокий стул, на котором, очень недвусмысленно, был расположен открытый ноутбук. Чонгук только делает шаг, как рука Хосока его останавливает и в этот момент, экран загорается сам. Друзья синхронно направляют свои пистолеты, однако на экране появляется лишь текст. Мин вскидывает бровь, отпускает оружие и начинает читать его вслух: — «Перестаньте пытаться, вам всё равно не найти меня. Было достаточно показано, что я на вашей стороне, а теперь я покажу, почему меня не стоит искать» — Покажет? — переспрашивает Чон, вскидывая бровь, на что Юнги пожимает плечами. Сообщение исчезает и экран потухает, друзья переглядываются, а Хосок мимолетно замечает в углу потолка камеру, но не успевает он на неё показать, как экран снова загорается, начиная медленный отсчёт. — Что за херня? — хмурится Мин. Три. Альфы непонимающе вглядываются. Два. — Блядь бежим! — Хосок разворачивается и быстро толкает друзей на выход. Один. По комнате разносится взрыв, пока вся троица падает на пол коридора. В ушах звон. В воздухе тучи пыли. Друзья оглядываются друг на друга, жмуря глаза, пока откашливаются, тяжело поднимаясь. — Черт подери! — встаёт Юнги, прикрывая локтем рот и нос. — Вот же козлина, на нашей он стороне, блядь. — рычит цербер, недовольно отряхаясь. — Я видел камеру на потолке, — откашлявшись, сообщает Хосок. — Он наблюдал за нами. Чонгук хмурясь заглядывает в полуразваленную комнату и убеждается, что взрыв был самой низкой мощности. Как он и думал, всё-таки «Помощник» не хотел им навредить, ведь затронута была только та часть комнаты, где стоял компьютер. Дракон прокашливается, поднимая взгляд вверх: в углу комнаты всё ещё мигал индикатор камеры видеонаблюдения. Славно, за ними действительно наблюдают. Уже можно чувствовать себя звездой или нужно подождать пока то выйдет в прокат? Чонгук напрягает челюсть, проходя внутрь и, останавливаясь прямо под камерой, начинает говорить прямо на неё: — Не знаю, слышишь ли ты меня, но всё же скажу, — сзади подтягиваются друзья, останавливаясь рядом. — Так и быть, я оставлю тебя в покое. — альфа подходит ближе. — Но если вдруг, я пойму, что ты начнёшь действовать против меня — приду за тобой так быстро, что ты не успеешь помолиться.  Закончив, мужчина разворачивается и выходит прочь. Юнги и Хосок ещё некоторое время осматривают комнату, а позже выходят следом. Чонгук стоит у своего спорткара и спокойно курит. Он раздражён, но не зол, как ни странно. Кто бы то не был этот «Помощник», они уже трижды облажались, пойдя по ложному следу и, в последний раз, этот умник предупреждал их о подобном исходе, поэтому нечего не остаётся, кроме, как забить на него. Хочет, пусть помогает. Хочет быть неизвестным — пусть будет. Пока он играет в их пользу, пусть делает, что хочет. Гук устал гонятся за двумя зайцами. — Серьёзно оставим его? — подходит Мин, убирая ствол за спину. — Да. — просто отвечает Чон, выпуская дым. — Я не хотел этого говорить, но мне действительно, кажется, что он не будет действовать против нас. — Хосок ещё раз отряхается. — Время покажет. — Чонгук бросает бычок и сразу тушит его ботинком. — А пока, больше не будем тратить на него время. У нас есть другие дела. Оба зама кивают, когда Чон обходит машину, открывая дверцу. — Проведёшь этот день с Тэхёном? — спрашивает напоследок старший, подходя к своему обновленному мерседесу. — Да, поэтому разберись с отчетностью, чтобы не копилось пока нас не будет. — говорит Чонгук Хосоку, а тот только кивает, после чего уже обращается к левой руке: — Юнги, на тебе клуб, Чимин сегодня с нами. — Понял. — Мин запрыгивает в авентадор. Три машины трогаются с места, разъезжаясь по разным направлениям.                                                                                ***   Хоть он и понимает, что всё должно было обойтись, но сердце не успокаивается, пока в проёме не появляется Чонгук. Альфа смотрит прямо на него и подходит ближе. Его выражение лица такое серьёзное и такое отстранённое —Тэхён ещё ни раз не чувствовал подобный взгляд на себе: так смотрят, когда человек для тебя чужой, ничего не значащий. Когда он тебе никто. И сейчас Чонгук, пусть и не знал этого, смотрел подобным взглядом именно на своего ангела. — Не знаю, слышишь ли ты меня, но всё же скажу. Тэхён аж перестаёт дышать. Хосок и Юнги тоже появляются и становятся рядом с мужчиной. Самые преданные друзья прям, как Чимин у него. Ким даже чувствует, что его взгляд становится теплее — он так благодарен им, что те всегда рядом с Чонгуком. — Так и быть… я оставлю тебя в покое. — Чонгук подходит ближе и смотря прямо в камеру, продолжает: — Но если вдруг, я пойму, что ты начнёшь действовать против меня — приду за тобой так быстро, что ты не успеешь помолиться. Улыбка на лице Кима появляется сама собой. Какой же его альфа милый, когда злится, а какой мужественный, и какой он красивый. Самый красивый. Дааа, Тэхён похоже влип. — Как жаль, что я атеист. — ухмыляется Ким, закрывая крышку ноутбука. — Я вижу, всё прошло хорошо, — Чимин бросает на него короткий взгляд, выруливая на другую улицу. — А ты волновался… — Ты переборщил с мощностью, там пол комнаты взлетело. — ворчит Тэхён, убирая ноутбук на заднее сидение. — Ой, ничего с ними не станется от парочки царапин. — хмыкает телохранитель. — Лучше о себе волнуйся, они чуть не поймали нас. — Хосок умён. — Тэхён качает головой, откидывая на сидение. Он недооценил способности правой руки клана, когда предоставлял возможность пойти по пути, в котором альфа мог найти местоположение его Ip адреса, которого Тэхён ему позволил отследить, чтобы оставить послание. Ким рассчитал приблизительное время их прибытия, однако дракон справился быстрее, из-за чего они с Чимином чудом не попались, пока удирали оттуда. — Если недооцененного врага, считают самым опасным, то недооцененный друг, опаснее вдвойне. — Опаснее не то слово. — усмехается Чимин, бросая взгляд в боковое зеркало. — Ты просто ещё не представляешь, на что способен наш тихоня. Тэхён поворачивает к другу голову и удивлённо вскидывает бровь. — Ты так хорошо его знаешь? — Хорошо? — сухо посмеивается Пак, подъезжая к железным вратам и смотрит на него, когда они останавливаются. — Мы были очень близки и поверь мне, он самая тёмная лошадка из всех, которых мне доводилось встречать. — Вот как. — задумывается на секунду Тэхён. — Буду иметь ввиду. Эта ситуация до чертиков смешная, учитывая, что они находятся на одной стороне баррикады. Однако, Тэхён не должен быть пойман, как Ви — так он сможет помогать драконам, прикрывая тыл, ведь он знает Чонгука уже достаточно хорошо, чтобы с уверенностью полагать, что альфа не позволит своему ангелу рисковать, а Тэ не хочет быть тем, кто отсиживается в стороне. Врата чонгукова особняка отворяются и импала въезжает внутрь, останавливаясь у входа, где их встречает приветливый дворецкий.                                                                      ***   Крепкие объятия почти душат, но каждому так даже лучше. Они дышат друг другом, запоминают тепло, любимый запах. Всегда прощайтесь на века, когда уходите на миг. Тэхён утыкается в шею Чонгука, глубоко вдыхает запах хвои и не может надышаться. Альфа целует его в макушку, пока гладит по спине, наслаждаясь чарующим и успокаивающим его сознание, и душу, мускусом. — Я передумал, — томно шепчет Тэхён, крепко цепляясь за плечи Чонгука. — Я не выдержу без тебя и дня. — заглядывает в глаза. Чонгук тепло улыбается и просто ждёт, когда его маленький сам его отпустит. Мужчина и сам уже думает, что ему нахер не сдались эти поставки, но всё же имелась проблема, о которой нужно было позаботиться ради Тэхёна. Потому что последнее чего Гук хотел бы видеть, это то, что его ангелу может быть больно из-за него. — Нам пора. — подходит Хосок, услышав объявление о посадке. Тэхён нехотя отстраняется и быстро целует его в щечку. К черту всех. Ему всё равно, как он выглядит перед другими. Он любит сильно и готов отдавать себя всего, чтобы увидеть эту удивлённую улыбку. — Я вернусь быстрее, чем ты успеешь соскучиться. — заверяет Чонгук, убирая упавшую прядку за ухо омеги и бросает взгляд на кулон, который Тэхён не снимает, как и обещал. — В таком случае, тебе можно сдавать билеты, — игриво ухмыляется Ким. — Потому что я соскучусь по тебе, как только ты отойдешь то меня. — смотрит в глаза, ловя такую же ухмылку. — Это попахивает зависимостью. — Так и есть, — довольно признаётся Тэхён, вновь потянулись к губам мужчины и шепча в них: — Я зависим, и у моей зависимости твоё имя. Разносится предупреждающий звонок, Чонгук вздыхает, быстро клюнув Кима и отпускает, разворачиваясь, шепча напоследок: — А у моей — твоё. Тэхён смотрит как альфы скрываются за стеклянной дверью, а сердце пропускает бесконечные глухие удары, ведь с самого утра у него появилось очень плохое предчувствие, которое червем заползает под ребра, царапая и вынуждая об этом думать. Не оставляет в покое, как бы он не старался от себя его гнать. Оно иногда имеет свойство сбываться. Чимин становится рядом. — Я конечно знал, что Чонгук не оставит тебя без присмотра, но то, что он поселил с ними Юнги, перебор. — высказывается наконец Пак, смотря в ту же сторону. — Что делать будем? — Если он будет мешать нам, полноценно выполнить поставленные задачи, — поворачивается Тэхён лицом. — то останется лишь один выход… — Уберём его? — так просто спрашивает бестия, будто о погоде говорит. Тэхён молчит, смотря ему в глаза, словно правда раздумывает над его предложением, чем заставляет Чимина приподнять вопросительную бровь. — Если не останется иного пути, перетянем на нашу сторону. — Раскроешься, как Ви? — удивляется Пак. — Раскроюсь, но не как Ви, а как «Помощник». Чимин задумывается. Юнги довольно умён, хоть и дурачится иногда, а значит сможет понять, почему Тэхён действует скрыто. Ведь они все знают характер Чонгука, который решил оградить по его мнению «Маленького Ангела Тэхёна». Им действительно не помешает прикрытие, в виде цербера Мин Юнги на их стороне. — С чего начнём? — роняет Пак. Тэхён медленно разворачивается на пятках и направляется к выходу, всё ещё ощущая неприятное чувство. — С бутылки бурбона. — Превосходное начало.                                                                                    ***​ Китай встречает их хмурым небом и дождем вперемешку со снегом, будто наяву изображая всю палитру серых и тёмных оттенков, которые, на данный момент, преобладали внутри дракона. Эта чертовая, прилипчивая и надоедливая, сука, тревожность, оседала на губах горьким предвкушением. Альфы проходят холл, а Чонгук поднимает взгляд, рассматривая буйство туч — иногда ему действительно кажется, что погода умеет подстраиваться под его настроение. Драконы услужливо открывают двери и когда они выходят с главных ворот аэропорта и, их встречают сразу несколько знакомых лиц, Чонгук понимает, что его желание решить дела быстро и смотаться без лишних встреч — можно благополучно считать проваленным. Особенно, когда дверца «роллсройса» открывается и оттуда выбегает до невозможности счастливый омега, мчащийся на всех порах. — Чонгуки! Чонгук поворачивается к Хосоку и друг видит в этом взгляде столько безысходности и отчаяния, а помочь не сможет, даже при всём желании. Омега налетает на Чона, буквально запрыгивая, чем вынуждает альфу придерживать его руками, потому что иначе они упадут вместе. — Чонгуки, я так скучал! — громко говорит омега, чтобы его слышали даже драконы, находившиеся позади альф. — Наконец-то ты приехал! Дракон молча выслушивает поток любовных признаний, позволяя крепко сжимать себя в объятиях, потому что прекрасно знает, что его сопротивление с ним будет бесполезно, поэтому он просто ждёт, пока омега сам успокоится. Мужчина переводит взгляд на подходящего китайца, который устало плелся к ним и вздыхал, смотря на навязчивые действия омеги. Хосок тепло улыбается, встречая друга. — Приветствую, господин Чон. — кланяется Линь Хва, получая кивок. — Хосок. — пожимает руку другу и переводит хмурый взгляд на омегу, который всё ещё не отпускал Чонгука. — Лэй, где твои манеры, отпусти его уже, он устал после перелёта. Чжао Лэй дуется, отстраняясь от мужчины, бросает злой взгляд на своего телохранителя и отходит на шаг, продолжая завороженно пялится на Гука. — Линь, откуда вы здесь? — спокойно спрашивает Хосок. — Нам ещё вчера сообщили о том, что Господины прибудут в Китай. Чжао Цзиньлун приглашает вас остановится в его особняке, пока вы находитесь в Китае. — передаёт сообщение Линь. — Вы же не против? Драконы ждут решение Чонгука, который соврёт, если скажет, что не мог ожидать подобного от Чжао — тот действительно принимает его как своего сына. Правда Гук хотел оставить их встречу напоследок, чтобы сразу решить проблему, но так будет даже лучше. — Чонгуки, ты же поедешь к нам? — умоляющими глазами спрашивает Лэй, обращая на себя внимания. Чонгук смотрит на пепельноволосого, который словно с подиума сошёл и понимает, что омега готовился к встречи. Лэй действительно очень красивый омега. Несмотря на то, что он китаец, у него европейская внешность: красивое миловидное лицо, пухлые губы, большие зеленые глаза, длинные ресницы. Его стройная фигура, точно мечта любой модели, а природный цветочный аромат, сводил с ума многих альф, но только не его. Чжао Лэй с самого детства был влюблён в Чонгука, а ещё он был избалован и капризен, ведь ему, как единственному ребенку, доставалось абсолютно всё, чтобы тот не пожелал. Но вот облом — Чонгука он добиться никак не смог, альфа воспринимал омегу лишь как младшего братика и ничего больше. Чона в принципе, не интересовали омеги и он думал, что у Лэя пройдут эти чувства рано или поздно. Однако этого не произошло. Когда Чжао Цзиньлун понял это, то попросил Гука подумать о замужестве и дракон, просто, обещал подумать, ведь ему было всё равно. Он мог бы жениться на омеге, только из уважения к самому Чжао. В один такой приезд, их разговор о замужестве повторился и был услышан самим омегой, который разболтал всем, что Чонгук его будущий муж. Так и повелось. Чонгук не давал ни согласия, ни надежды, это сделал сам Лэй, а мужчина просто промолчал — ему было плевать тогда, но не сейчас. Сейчас был только Тэхён. И больше никого не может быть. Однако сейчас, это является проблемой, потому что может ранить его ангела, а значит ее нужно устранить, как можно скорее. Чонгук бросает короткий взгляд на Хосока, а после переводит его на Линь Хва. — Для меня будет честью, принять приглашение Чжао. — Тогда пройдемте в машину. — просит Линь, показывая на «роллсройс». — Конечно. Пока альфы направляются в машине, Хосок даёт распоряжение драконам следовать за ними, а радостный Лэй цепляется за руку Чонгука и тащит его за собой.                                                                              *** Кровать неприятно скрипит, отдаваясь тяжелой пульсацией в висках. В крови до сих пор бушует алкогольное воздействие, которое всё ещё не успело выветриться с чертовки разморенного организма. Можно даже не гадать, что его глаза сейчас были настолько опухшие и красные, что вампиры бы обзавидовались количеству виднеющихся капилляров. Уже второе утро Тэхёна начинается со зверской Сахары во рту, даже глоток воздуха проходился наждачкой по сухим стеночкам горла. Он еле разлепляет глаза, которые не сразу поддавались силе его контроля, коего можно было так назвать, и цепляется взглядом за жаркое оголённое тело рядом, придавившее его своей тяжестью настолько, что он не чувствует левую ногу. Сука. Всё-таки вчера, они изрядно переборщили с бурбоном. Скинув с себя, всё ещё спящее чудо, на другую сторону кровати, Ким садится на край и берет с тумбочки бутылку воды, предусмотрительно приготовленную ещё трезвой головой. Приставив ту к искусанным губам, он жадно глотает содержимое, после чего вглядывается в ноутбук, который ещё не закончил свой поиск. Да и вряд ли из этого вообще что-то выйдет. Лазучик, которого он обнаружил в общей системе данных «Драконов», действовал весьма грамотно, раз его даже Хосок не заметил. Тэхён, конечно, сразу скинул его и поставил мощную защиту, однако пока он это делал, тот (если он не псих) должен был зачистить следы. Поэтому Тэ не надеется, но проверить стоило. Он хватает пачку сигарет, натягивает на себя халат и выходит на балкон. Холодный воздух помогает немного взбодриться, а никотин действует, как таблетка обезболивающего, приятно расслабляя. Спина ноет, губы, покусанные от нервного напряжения, нещадно пощипывают, но он не жалуется, это даже приятно. Пусть ему пришлось повозиться с этим червём больше восьми часов и чуть ли не отгрызть себе губу, но он рад, что помог своему дракону. Махровый халат пах Чонгуком, заставляя зарыться в нём по самые скулы, Тэхён шумно вздыхает запах хвои, понимая, как ужасно скучает по альфе. Пусть они и созваниваются каждый вечер, но эти три дня без него, были просто невыносимы. А ещё, его кошмары. Он не рассказывал о них Чонгуку и не разрешил это делать ни Юнги, ни Чимину, который вынуждено спал с ним, чтобы вовремя разбудить. Правда из-за того, что они выпивают на ночь, Ким спит относительно лучше, если не считать утреннюю головную боль. Юнги приходил только ночью, потому что за всем бизнесом должен был следить в одиночку, да и узнав в первую ночь об этой проблеме, альфа не задавал никаких вопросов, за что Ким очень благодарен ему. Тэхён выдыхает клубок дыма и постукивает по сигарете, стряхивая пепел за пределы балкона. За эти дни они с Чимином не то чтобы далеко продвинулись в своих делах, но половина точек успешно проверены. Если ему всё же удастся поймать лазучика, то найти главного зачинщика всех проблем клана, не составит особого труда. «Помощник» теперь посылает информацию Юнги, который устраняет проблемы сам, ведь они не столь значительные, а Тэхёну не приходится, пока, раскрывать себя в его лице. — Ты живой? — охриплый голос Чимина, констатирует свою жизнеспособность. Тэхён одной головой заглядывает в комнату и приподнимает бровь, выпуская дым из уголка ухмылки. — А ты сомневаешься, проснулся ли на том свете? — Ммм, сарказм с утречка лучше любого кофе. — потягивается Чимин, лежащий в одних боксерах и лениво меняет положение на сидячее. — Хотя после вчерашнего, я действительно усомнился. Тэхён смеётся пропадая на балконе и потушив бычок в пепельницу, возвращается в спальню. — Не ты ли, открыл вчера четвертую бутылку и дразнил Юнги, что тот тебя не перепьёт? Да, два самых заядлых спорщика нашли друг друга. Ким подходит к шкафу, пока мысленно прикидывает, какой сценический образ сегодня в Эйфории будет у Тэви. — А разве ты, как самый трезвый из нас, не должен был заменить мне голос разума? — почти серьёзно спрашивает Чимин и встав с кровати, принимается натягивать на себя джинсы, которые скинул вчера на пол, жалуясь на охватившее его тело жар. Ещё бы он его не чувствовал. Почти две бутылки, Пак выглотал сам. — Чтобы потом, тот самый пропитанный алкоголем разум, придумал тысячи и один способ моего растления? Нет, спасибо. — Тэхён бросает короткий взгляд и ухмыляется, на что Чимин закатывает глаза. — Эм, Тэ? — хмурится Пак, заглядывая в ноутбук, который начал неистово мигать. — Тут что-то отчаянно требует твоего внимания. Тэхён вскидывает бровь, закрывает шкаф и подходит к нему, расслабленно заглядывая в компьютер. — Какого чертового хуя?! Тэхён резко поддаётся вперёд, будто не может поверить своим глазам, что даже Чимин — киллер высшего класса, дергается от такого напора. Ким яростно проходится по клавиатуре и смотрит в экран так, словно хочет влезть внутрь. Чимин такому поведению своего друга, не то что удивлён, он в полном ахире сидел и молча наблюдал, боясь потревожить этот оголенный, мечущий чуть ли не молниями, проводок из нервов. — Ээм, Тэ? — тихо зовёт Пак. Тэхён сосредоточенно вводил кучу символов и кодов, с такой скоростью, что Чимин не успевал следить за его пальцами. — Да он реально псих! — серьёзно произносит Ким, всё также смотря в монитор. — Кто псих? — насторожённо смотрит на него Пак. — Мне уже нужно готовить оружие? Тэхён бросает на друга короткий взгляд и ухмыльнувшись продолжает дело. Чимин решает больше не мешать, валится на кровать и терпеливо ожидает. Через несколько минут Ким разминает шею и поворачивается к другу, пока искусственный интеллект что-то высчитывал. — Я вышел на лазучика. — уже спокойно сообщает Ким. — Умник, видимо настолько самоуверен, что не соизволил подчистить за собой ходы. — И что теперь? — рыжеволосый привстаёт на локтях. — Теперь, если нам повезёт, я вычислю главного заказчика. — пожимает плечами Тэхён. — Тогда, остаётся тот же вопрос. — Подожди горячиться, — ухмыляется Ким. — Это займёт некоторое время. — он ненадолго задумывается, следом хмурясь. — Но ты прав, нужно быть наготове. Если Чонгук не успеет вернуться к тому времени, этим займешься либо ты, либо Юнги — зависит от того, насколько окажется серьёзным наш противник. — Понял. — кивает Чимин. — А если он серьёзнее, чем ты себе представляешь? Пак смотрит пристально, надеясь не услышать тот ответ, который вертелся в его голове. Тэхён также серьёзен, он прекрасно понимает, что именно друг имеет ввиду и также надеется, что крайние меры не будут приведены в действие. — Как вариант: просто дождёмся Чонгука. — Тэхён ложится на спину и смотрит в потолок. Чимин молча кивает и также ложится рядом. Они ещё должны подумать над планом действий. А Тэхён бесконечно рад, что у него есть шанс, решить большую часть проблем Чонгука, чтобы потом, тот целиком и полностью принадлежал лишь ему. Его ангел ведь соскучился неимоверно.                                                                                                                             *** Большой стол был обставлен всевозможными шикарными блюдами, коллекционным алкоголем и шкатулкой редких табачных трубок. Места занимали лишь самые важные и близкие люди, в число которых всегда входили Чонгук и Хосок. Разговоры не умолкали. Каждый обсуждал что-то своё и только Чонгук молча пил виски. Он устал после двухдневных переговоров, к компромиссу в которых они с китайцами, всё ещё не пришли. Он устал от прилипающего к нему Лэя, чуть ли не тенью, всюду следовавшего за ним. Он просто устал от всего и хотел к своему ангелу. Чонгук всё ещё не поговорил с Чжао. Когда они приехали в особняк, их переговоры были с вечера перенесены на день, из-за чего пришлось сразу на них сорваться. Закончили они чуть ли не под ночь, потому что наглые китайцы слишком задирали носы, которые дракон так и хотел им поразбивать. Благо с ним был Хосок, контролирующий его гнев, иначе последствия были бы плачевны. На следующий день проходили другие переговоры и если альфы освободились рано, то Чжао напротив, был занят вечером. Вот и получилось, что совместный ужин у них лишь на третий день. Ужин к которому Чон так и не притронулся. — Чонгуки, поешь вот это, очень вкусно. Лэй накладывает ему в тарелку каких-то морепродуктов и то и дело, что прикасается своими руками, то по бедру, то по руке, а альфа просто терпит, потому что не может нагрубить сыну своего крестного отца. — Пойду покурю. — сухо бросает он, резко встав со стула. — Я с тобой! — тут же подскакивает Лэй. Чонгук напрягает скулы, мысленно приказывая себе успокоить свой пыл, тяжело выдыхает и уже хочет ответить, однако, в этот момент стул Чжао отодвигается, обращая на себя внимание всех присутствующих. — Пожалуй, я покурю с тобой, сын мой. — сообщает китаец Гуку, тем самым пригвождает омегу обратно к месту. Чонгук не выдаёт своего удивления и кивнув, следует за седоволосым мужчиной.                                                                       *** Три внедорожника останавливаются возле Эйфории. Дверца ламборгини взмывается, выпуская наружу Юнги, а следом за ним, уже из второго внедорожника, выходили Чимин с Тэхёном. Охрана окружает омег, бросивших взгляды на Мина, а тот кивнув им на вход, мысленно передавая: «Я зайду сразу за вами» — остаётся и покопавшись в бардачке, выуживает папку с приходом для клуба, который ему нужно срочно подсчитать. Омеги уже скрылись внутри, а его телохранитель всё ещё ожидал пока альфа пройдёт ко входу. Раньше Мин бы фыркнул на это, но сейчас уже привык везде таскаться с охраной, которая не слушает приказов никого, кроме Чонгука — хитрого лиса. Глава клана слишком хорошо знает Юнги, который мог просто приказать им не мешаться под ногами. Поэтому Мин старается не обращать на сопровождение внимание, хотя один плюс все же был: ему не приходилось проталкиваться, ведь они делали это за него. Телохранители ведут его до самого входа и остаются, присоединяясь к маленькой армии снаружи, а там уже на каждом шагу своя охрана. Юнги проходит коридор по пути всматриваясь в документ, пытаясь хоть что-то увидеть в свете светодиодов и нечаянно сталкивается с гостем. — Прошу прощения. — первым извиняется темноволосый альфа, странно улыбаясь, когда Мин поднимает на него взгляд. — Да, всё в порядке. — сухо бросает Юнги, оборачиваясь вслед незнакомцу, лениво бредущего к выходу. Мин точно уже где-то встречал этого альфу. Его лицо, голос и эта тупая улыбочка, казались слишком знакомыми и от чего-то до дури раздражающими. Альфа щурит глаза, пытаясь вспомнить образ, забыв, что стоял посреди коридора. — Чего застыл? Мин оборачивается, наблюдая бестию, стоящего под красным светодиодом точно Дьявол. Его волосы горели огненно-красным цветом, чёрная шёлковая рубашка переливалась бордовым свечением, а глаза опасно блестели, словно задумали сделать что-то действительно сокрушающее. — Потерялся? — язвительно ухмыляется Пак. Мин забывает про незнакомца, переключаясь на любимую бестию и толкает язык за щеку, спустившись взглядом к обтягивающим чёрным джинсам. Вроде выходили из дома вместе, а будто видит его только сейчас… — А ты хочешь устроить мне экскурсию, детка? — смотрит хищным взглядом. — Детка у тебя в штанах. — грубо шутит Пак. — Да что ты? — вскидывает бровь Юнги и подходит вплотную, скользнув рукой под чужую рубашку, томно шепча на ухо: — Не слишком ли ты громко стонал, от моего детки? Чимин принимает игру и придвигается совсем вплотную, проводя языком по его верхней губе и дальше к мочке уха. Совершенно не заботясь о том, что за ними наблюдают посетители. Тихонько прихватив мочку зубами и уловив тяжелый вздох, Пак накрывает рукой чужое нарастающее возбуждение и горячо шепчет в ответ: — Как бы я иначе тебя мотивировал? Чимин довольно усмехается и собирается уйти, но его грубо впечатывают в стену, впрочем, он этого и добивался. Мину тоже плевать, что сейчас на них пялилось куча гостей. Абсолютно похуй. — Малышка, ты сейчас договоришься… — Юнги сжимает его ягодицы и ведёт к внутренней стороне бедра в то время, как бестия испытывающее смотрит, с самой дьявольской улыбочкой на губах. — И я отымею тебя прямо здесь. Чимин принимается показательно смеяться и скинув его руки, просто проходит мимо, шепнув напоследок: — Кишка тонка, сладкий. Мин усмехнулся и обернувшись, предсказуемо, не обнаружил Пака поблизости. Любит эффектность дьяволёнок. Юнги тоже любит и обязательно покажет: как сильно.                                                                      ***     Сад застеленный снегом, выглядел словно ледовое царство: на свисающих веточках сакуры застыли мелкие капли воды, делая из них живописные гирлянды, маленький декоративный пруд покрылся слоем льда, мягко отражая неполную луну в своём же теплом свете. Чжао вставляет трубку, а Чон щелкает зажигалкой подавая огонь китайцу, после чего прикуривает уже сам. Мелкий снежок щекотал лицо, мочил волосы и впитывался в шерстяной плед. Свежий воздух смешивался с сизым дымом и дракон прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной, о существовании которой успел давно позабыть. — Последнее время ты очень напряжен, сын мой. — спустя пару минут, заговаривает Чжао, наблюдая за умиротворенным лицом Гука, который тут же открывает глаза и поворачивается к нему. — И это определённо, не связано с работой. — сразу пресекает бесполезные отговорки. Чонгук дергает уголками губ в усталой улыбке и вздыхает, продолжая разглядывать великолепие сада. — Я не смогу выполнить вашу просьбу, отец. — Гук спокойно переходит сразу к сути, а китаец не перебивает, покуривая трубку. — Заключить брак, в котором почиталось бы уважение и понимание друг к другу, принятие моего клана и моей работы, всегда были основными требованиями, чтобы создать семью. Я никогда не считал, что в браке обязательно должна быть любовь, если бы она и была, то её достаточно было бы, и с одной стороны. — он затягивается и медленно выдыхает. — Я всецело посвятил себя работе, без права на это чувство, принимая того, что не достоин его, ведь совершал ужасные поступки, из-за которых имею множество врагов. Но… — Ты влюблён. — просто заключает Чжао. Чонгук смотрит вперёд и тепло улыбается, невольно вспомнив первую встречу со своим ангелом. Его дрожащие ресницы, его скованность и напускную стойкость, которые тот пытался держать, даже не подозревая, что Гук читал истинные чувства в янтарных глазах. Вспоминает, как тот забылся из-за алкоголя и поцеловал его властно и страстно. Каждая их встреча, отличалась самыми разными эмоциями и чувствами, которые дракон испытал лишь с ним. С ним он чувствует, что живёт. — Да, я люблю. — уверенно произносит Чонгук. — Просто не представляю жизни без него. Мужчина замолчал, задумавшись о своём и так и не почувствовал, что Чжао Лэй, который всё это время был за стеной, рванул от них скрепя зубами. — Любить что-то больше, чем жизнь, значит сделать её чем-то большим, чем она есть. — выдыхает дым китаец. — Когда твой день начинается с мысли о нем и о нём же заканчивается. — У вас было также? — догадывается Гук, наблюдая грусть в глазах альфы. Чжао никогда не говорил с кем-то о личном.  — Моя любовь покинула меня сразу после рождения Лэя. — горько улыбнулся альфа. — Но не было и дня, когда бы я не думал и не любил его. — он сморит на небо, грустно наблюдая за снегопадом. — Ты прав, жизнь ужасна без любимых, меня спасал лишь Лэй, глаза которого были копией моего Ванлэя. Чонгука охватывает внезапное чувство вины, ведь он ничего не может изменить. Лэй ему тоже родной человек, но ничто не сможет заставить его отпустить Тэхёна. Никогда. Седоволосый некоторое время смотрит серьёзно, после чего ставит руку на его плечо, обращая на себя внимание и легко улыбается. — Рад за тебя, сын мой. Чонгук стоит в легком шоке. Насколько человек должен быть сильным, чтобы рассказать о своей потере, а через минуту так беззаботно улыбаться? Чжао поистине один из самых уважаемых людей, которых он знает. — Вы приняли это, отец? Китаец начинает хрипло смеяться. — Чонгук, ты уже давно стал мне сыном, конечно я приму твоё счастье. — альфа быстро становится серьёзным. — В то время, когда мы разговаривали о Лэе, тебя не интересовало ничего, кроме работы, поэтому я без зазрения совести, предложил тебе замужество, но не думай, что должен мне что-то. — как всегда понял всё без слов. Чонгук почувствовал такое облегчение, словно с него сняли тонны цепей. Мужчина давно не ощущал родительскую поддержку и только сейчас понял, как много потерял. — Спасибо, отец. — тихо поблагодарил Гук. — Но ты обязательно, должен познакомить меня с ним. — нахмурился китаец, будто Гук может ему отказать. — Как его зовут? Чонгук рассмеялся. — Конечно, отец. — он затягивается в последний раз и тушит сигарету, выдыхая: — Ким Тэхён. Его зовут Ким Тэхён. — Ким Тэхён. — подозрительно спокойно повторил Чжао, а затем отвернулся к саду. Чонгук слишком умён, чтобы не обратить на это внимание. Старик определённо знает о нём, вероятно, даже больше, чем сам Гук. — Вам о нём известно. — не спрашивает, а констатирует, тем самым открыв тему. Чжао не смотрит на него, всё также спокойно покуривая свою трубку, а Чон терпеливо ждёт. — До становления твоего клана на верх всей цепи, самым влиятельным и самым опасным был «золотой клан», которого не могли свергнуть на протяжении семидесяти лет. — начинает рассказывать седоволосый. — Раньше, лидерство переходило по наследству и каждый преемник того клана, был умнее и хитрее предыдущего, потому что их готовили с самого детства, передавая накопленные знания из уст в уста. Они были непобедимы и никто не смел бросить им вызов. — К чему вы клоните, отец? — непонимающе хмурится Чон. Чжао поворачивается к нему, спокойно задав вопрос: — Ты знаешь, почему этот клан перестал существовать? Чонгук нахмуривается сильнее, не понимая при чём тут вообще история их иерархической цепочки, ведь «золотой клан» исчез с лица земли ещё десять лет назад, не оставив ни единого продолжателя. — У последнего преемника родился единственный сын, Ким Сонхун, который был признан умалишенным и который в последствии сжёг всю семью в поместье, во время семейного ужина, где собрались все родственники. — Гук размышляет над тем, что знает сам. — Выжить не удалось никому, вы же не намекаете, что он их родственник? — Всё верно, кроме того, что его звали Ким Сонхун и того, что он был единственным ребёнком. — всё так же спокойно подытоживает Чжао. Сердце Чонгука пропускает глухой удар, пока китаец продолжает: — И он сжёг не всех… Воцарившуюся тишину прорезает мелодия звонка, не дав Цзиньлуну закончить свой рассказ. Чонгук быстро вытаскивает телефон, принимая звонок, ведь Юнги никогда не звонит по пустякам. — Что случилось, Юнги? — обеспокоенно произносит дракон. — Чонгук, я конечно не параноик, но должен тебе об этом сказать. — голос друга, кажется напряжённым и это состояние передаётся самому Чонгуку. — Говори. — На входе в эйфорию, я столкнулся с альфой, лицо которого показалось мне очень знакомым, но я не мог вспомнить, где видел его раньше… Мин никогда не ходит вокруг да около, поэтому Гук напрягается сильнее, поняв, что тот пытается его отгородить от чего-то. — Мин Юнги. — стальной голос. — Кого ты видел? — Ким Тэуна. Чонгук прирастает к месту, будто залитый бетоном. Ким Тэун мёртв, он лично убил эту мразоту. Неконтролируемый страх одолеваает всё тело, сковывая даже сознание. Как такое может быть? Мертвецы не возвращаются с того света. Но и Юнги, никогда в жизни не ошибался. Это шутка такая-то? А если нет… Он в Китае, а Тэхён там один. Там, где может быть его главный мучитель. Где ужас его снов. Чонгук же обещал его защищать… Обещал быть рядом… Из оцепенения его выводит шум и ругательства, которые передаёт телефон. Чонгук слышит обрывки: «Мне плевать, кто объявился» — рычит Чимин — «Дай мне чертову трубку, я убью его». А после уже отчетливо обращаются к нему: — Чон Чонгук, черт тебя подери. — зло рычит Чимин. — Ты вообще охринел? Чонгук не обращает внимания на обращение, как и на то, что Юнги говорит Паку, что тот вероятно слетел с катушек. — О чём ты говоришь, Чимин? — Какого хера, ты женишься? — Что? Сколько раз за этот день Чонгук был в шоке, кажется уже не счесть. — Новость об этом по всему интернету. — уже спокойнее продолжает Пак, видимо поняв, что что-то не так. — Чон Чонгук самый влиятельный бизнесмен Кореи и Чжао Лэй, самый завидный жених всего Китая, наконец-то объявили дату свадьбы. — пересказывает килер и сжав челюсти, продолжает: — А на фото, ты сладко целуешь этого Лэя. Чонгук запрокидывает голову наверх и ртом вбирает в себя воздух. На второй день, когда они с Хосоком уезжали на переговоры, уже у самой машины, Чжао Лэй так неожиданно поцеловал его, чего Чон даже не сразу понял, а когда оттолкнул омегу от себя, то чуть ли не вышел из себя. Хосок тогда вовремя его остановил, но убийственный взгляд Лэй всё же прочувствовал на себе и пообещал больше никогда так не делать. Но вот фото… — Тэхён, видел это? — нервно спрашивает Чонгук, услышав в ответ короткое «Нет». — Дай ему трубку сейчас же. Пока Пак проходит сквозь толпу к кабинету Тэхёна, который должен был готовиться выйти на сцену, а Чон молча ждал, обдумывая поток информации — Чжао подошёл к нему. — Ким Тэун. — произнес старик, снова обрушивая на Чонгука волну шока. — Ким Тэун, был тем мальчиком. Он оставил только любимого братика, которого любил совсем не братской любовью. Тэун мучал его, потому что тот не принимал его грязную любовь, а в один прекрасный день, Тэхён вообще пропал. Все думали, что альфа убил омегу не дождавшись взаимности. — каждое слово режет Гука заживо, он даже не понимает, что не дышит уже некоторое время. — Ким Тэхён единственный, кто имеет право унаследовать «золотой клан — клан Ким». — уже просто добивает Чжао. В трубке слышится шуршание и тяжелый вздох, приводящие мужчину в себя, а затем и вовсе голос пропитанный страхом: — Чонгук. — жалобно произносит Чимин, смотря на экран тэхёнового ноутбука, где на весь экран красуется та самая статья и фото целующегося Чонгука. — Его нет, он исчез. Если люди бояться почувствовать дикую боль, то сейчас Чонгук чувствует то, что не сравнится даже со страхом смерти. Люди привыкшие к тьме, становятся не похожими ни на людей, ни на кого-либо.