Light of dark

Если бы я мог разукрасить небо,                                                   То звезды бы святили кроваво-красным цветом…   Звук металлического падений от десятков падающих гильз, затмевают даже сами выстрелы. Пули ежесекундно встречают своих носителей, как земля потом встречает бездыханные тела в свои объятия. Не спрашивает: друзья, враги? Там равны, там все опять невинны. Десятки фигур в чёрных кожанках продвигаются вперёд, действуя слаженно, чтобы подавить весьма неплохое сопротивление. На груди каждого красуется золотой дракон, извергающий пламя, на телах целый арсенал, в глазах непоколебимость. С разных сторон разносятся взрывы, но назад никто не отходит, а наоборот спешат к его эпицентру, чтобы удостовериться, что там всё чисто. Похоже на войну? Всё так, потому что это она и есть. Чонгук не шутил, когда принимал решение быть на два шага впереди. Всё это время с ним играли, создавая проблемы из тени. Всё это время, он ждал, когда сучий ублюдок — его, что уже начинало казаться, воображаемый враг, покажется перед ним. Не показался. Разозлил. Его провоцировали на определённые действия, а он не поддавался, потому что даже не знает своего противника в лицо. Но, черт подери, это уже перешло все границы. Чон Чонгук глава одного из самых устрашающих кланов во всей Корее, должен сидеть и спокойно принимать удары в свою спину? Не слишком ли прямолинейная подножка, а? Он прекрасно понимает, что крыса может находиться рядом, наблюдая за ним, потому что в голове не раз, всплывала мысль, что тот мог быть среди самих «Драконов». Или этот шутник хочет, чтобы в нём зародились подобные сомнения — Чонгук больше, чем уверен: с ним играют, показывая таким образам, что он не всесилен. У реальности есть границы, а у воображения нет. В реальности ты можешь контролировать процесс, можешь предугадать действия, можешь в силу своей выносливости и ума выиграть, но сходить с ума от того, какие мысли тебе подбрасывает твоё воображение — самый проигрышный вариант, потому что внутри твоего разума, враг всегда сильнее, ведь он создан тобой. Да, эта ситуация изрядно подпортит его репутацию, если об этом кто-то узнает, вот только, дракон не намерен ждать, когда это выйдет на всеобщее обозрение. Рано или поздно, эта тварь покажется и тогда Чон сполна отплатит ему, выпустив наружу его кишки, а пока… Терпение не его лучшая черта. Всё просто: Кто не с драконами, тот против них. Он обещал Тэхёну свободу. Никаких клеток и цепей, что прочно засели в подсознании, страхом надвигающейся угрозы. Чонгук всегда знал этот закон, то чего ты боишься, обязательно произойдёт, поэтому избавлялся от страхов сразу — ему нечего было терять. А сейчас есть. Его друзья могли постоять не только за себя, но и за него тоже, а кто постоит за маленького ангела? Если для того, чтобы обеспечить безопасность своим родным, ему нужно идти по головам — он пойдёт. И он пошёл. Седьмая ночь в огне горит. Седьмой день в спокойствии живёт. Пока Тэхён в Эйфории своим бархатным голосом освещает вечер, Чонгук расчищает для него целый город. На следующий день после разговора с Тэхёном, Чон выполнил обещанное. Ким начал петь в клубе, а Гук в этот же день устроил внеочередную сходку, тем самым обеспечив Эйфорию мощной охраной. Сообщив о своём решении начать войну, ни один дракон не высказался против, ведь они действительно долго терпели. В политике кланов, если кто-то имеет претензии или не согласен с действиями какой-либо банды — они открыто объявляют о войне. Другие банды могут даже не вмешиваться, а могут принять любую сторону и тогда уже война будет масштабной. Но она не выносится на обозрение мирным жителям. Всё происходит строго на их территориях и в основном ночью, дабы не затрагивать невинных. Вполне справедливые разборки. Вот только, это не тот случай. На протяжении целого месяца, драконы терпели нападки и даже потери, что не осталось без внимания. Некоторые кланы вообще решили воздержаться и умолчать, что изрядно вывело Чонгука из себя — он не мальчишка, который будет бегать за ними. Видимо, Чон давно не навещал этих червей лично, раз они настолько расслабились. Поэтому другого выхода не было: дракон созвал главу каждого клана и объявил о своём решении начать войну с каждым, кто против него. Часть из них сразу же встали на его сторону, понимая всю серьёзность надвигающейся битвы; другим давался день, чтобы подумать. И конечно, было предсказуемо, что на следующий же день, на их склады нападут, поэтому Чон заранее об этом позаботился, также как и о тех, кто как крысы напали исподтишка. Альфа ступает уверенно, он никогда не отсиживался, в ожидании, пока его люди будут сражаться жертвуя собой. Чонгук идёт одним из первых, твёрдо держа в руках оружие, даже если рядом проносятся пули, ведь он знает, что вернется домой невредимым. Не может не. Его ведь ждут. Ему нельзя не прийти. Они справляются довольно быстро, зачищая всё и всех, что встретиться на их пути. Смысла в переговорах не было изначально — все были предупреждены, а значит знали на что шли. Уже через некоторое время, в глубине большого здания, слышались лишь одиночные выстрелы. Чонгук стоял облокотившись о бетонную стену спиной — в одной руке калаш, а другой он спокойно игрался с серебряной зажигалкой, открывая и закрывая её крышку. — Всё готово босс. — подбегает один из драконов. — Сворачивайтесь. — спокойно отвечает Чон, закидывая автомат на плечо, второй поклонившись, разворачивается и быстро созывает остальных. Гук спокойным шагом направляется к выходу, а рядом с ним, по оба его плеча, равняются два верных товарища, когда со звонким щелчком зажигалка летит за спину. Керосиновая дорожка быстро вспыхивает и уноситься вглубь объекта. В глазах синем пламенем огонь, за спиной горит целый завод высококлассной дури, а на душе спокойно. Дракон больше не держит себя в оковах. — Красиво горит. — ухмыляется Юнги, останавливаясь у одного из внедорожников. — На то она и дурь, что красиво горит, куда бы не попала. — отвечает Хосок, подходя к Чону, который всё это время молча стоял. — Я так не вычислил его. — ухмыляется альфа, поймав на себе беззаботный взгляд. — Он хорош, я бы мог ещё у него поучиться, как не тяжело это признавать. — Самокритика один из шагов к саморазвитию, главное не переборщить с её критичностью. — спокойно размышляет Чонгук, облокачиваясь о спорткар. — Нам всю жизнь нужно чему-то учиться. — Главное, что он на нашей стороне. — присоединятся Мин. — благодаря ему, мы наконец нашли эти точки. Чонгук ухмыляется и задумывается, разглядывая всепоглощающее пламя. После сходки, на его электронную почту пришла информация о подпольных заводах с наркотой, причём с подробными координатами и даже фотками, будто кто-то ждал момента, когда он начнёт действовать. Что конечно же, навевает смутные мысли: Правда ли им пытаются помочь или же это просто маскировка, чтобы ударить помощнее? Однако, сколько Хосок бы не пытался пробить неизвестного воздыхателя, никаких результатов не было. Если раньше, Гук поражался хакерским способностям своего друга, то теперь они оба были в шоке от их нового «Помощника». А также оба настороженны, ведь с какой легкостью сейчас шла помощь, с такой же может прийти удар. — Нам всё равно, необходимо его найти, он слишком сильный игрок, чтобы позволить ему быть на другой стороне. — ровным тоном говорит Чонгук, ловя одобряющие кивки. — Этот сученыш, просто гений, — Хосок запрокидывает голову вверх, разминая затекшую шею. — Я столько ловушек кинул в его сторону, но он от каждой ушёл, да и ещё так красиво, чтоб его… То, что действует красиво, никто не спорит. И если он, действительно, на их стороне, это просто шикарно. Такого профессионала им точно не хватало. Но если нет, от него определённо будет больше проблем, чем от кого-либо ещё. Пока он «Помощник» и пока он не найден, в его же интересах не делать глупостей, ведь почуяв одну мимолетную угрозу — ему не долго останется ждать, чтобы Чон лично за ним явился. — Но ведь Джун сказал, что он даже за нами подчищает, удаляя видео со всех камер на которые мы могли бы попасть. — задумчиво говорит Юнги. — Тогда чего вы так загоняетесь, этот «Помощник» всеми способами нам доказывает, что на нашей стороне. — Или просто, накапливает для себя страховку. — гнет свою линию правая рука, с которым соглашается и сам Гук, показывая это кивком. — Ты и не с таким справлялся. — Мин пожимает плечо старшего. — Я верю, что ты ещё надерёшь ему задницу, так ведь? — И откуда в тебе столько пофигизма, Юнги-я? — Хосок качает головой. — Неужели, ты хоть на секунду усомнился во мне? — И откуда у тебя эта способность, перевернуть слова так, что жалеешь потом, что вообще рот открыл? — закатывает глаза Юнги, направляясь к авентадору. — До завтра. — бросает напоследок, садясь в машину. — Чимину привет. — кидает вдогонку Хосок, из-за чего губы наблюдающего Чонгука, искажаются в дьявольской ухмылке. Юнги выглядывает с окна, показывая средний палец и с визгом шин срывается с места. Хосок смеётся, прыгая на пассажирское сиденье чонгуковой машины, а Чонгук бросив последний взгляд на то, как пламя поглощало ещё одно прогнившее здание, садится за руль, уже по привычке, забросив автомат на заднее сиденье. Чёрный корвет выезжает на дорогу, а за ним прицепом следуют остальные десять машин.                                                                        *** Запах пороха осел на руках, губах, сжимающих фильтр любимых «Dunhill» и вместе с терпким дымом, проник в легкие, как редчайший сорт наркотика, делая зависимым от острых ощущений.   Чонгук выдыхает дым в приоткрытое окно и расслабленно сжимает руль, давя на педаль газа. — Когда летим в Китай? — распластавшимся желе, сидит на соседнем сидении Хосок, устало поднимая на него взгляд. — Мы долго откладывали дела с поставками, но больше нельзя ждать. Наши покупатели, конечно терпеливы и вряд ли будут связываться с другими, однако мы мурыжим их уже месяц, Чонгук. — Что ты предлагаешь? — раздражённо звучит в ответ, хоть Гук и понимает, что зам прав. — Ты видишь в какой мы находимся ситуации. Это не моя личная прихоть. — Верно, но мы уже разгребли достаточно дерьма. — старший всё так же спокоен, но не отказывает себе в сигарете, приставляя ту к губам. — Сегодняшний завод был последним, больше у нас нет неотложных дел. Все точки под мощной охраной, даже ближайшие улицы патрулируются. Тебе будет не о чем беспокоиться в своё отсутствие. Чонгук молчит, почти докуривая свою сигарету. Только вот ему есть, о чём беспокоиться. Точнее о ком. Он и сам не понял, как стал зависимым от постоянного присутствия своего ангелочка. Хосок прикуривает, спуская окно и затянувшись, выпускает дым, поворачиваясь в его сторону. Гук не видит его лица, но точно уверен, что тот всё понял. — Чонгук, ты же понимаешь, что не нормально? — Хосок устало откидывается на спинку, потому что друг не собирается отвечать. — Ты не можешь держать его при себе всю дальнейшую жизнь. — Да знаю я, хён! — взрывается Чонгук и затянувшись последний раз, нервно выбрасывает бычок в окно. — Знаю, блядь, но это сраное чувство тревоги, не покидает меня ни на секунду. — дракон крепче сжимает руль, зло смотря на дорогу. — Впервые в жизни, я чувствую себя беспомощным, понимаешь? — он бросает на него взгляд, а друг задумывается, затягиваясь по новой. — Я ненавижу это чувство. Такое ощущение, что я один остановился, пока все вокруг продолжают идти дальше, оглядываясь на меня, словно на дурака, а я даже не пониманию, почему именно стою… — Ты просто боишься. — вздыхает Хосок. — Тебе не представилось возможности управлять кланом, имея за спиной семью, поэтому ты добивался целей, даже идя на риск. Но сейчас ты боишься сделать лишний шаг, потому что у тебя появилось слабое место и каждый, кто захочет тебя уколоть, будет метиться в первую очередь в него. Чонгук напрягает скулы, яростно сжимая руль. Он даже представить не может, что кто-то тронет Тэхёна. Надо будет, всю Корею на колени поставит перед ним, чтобы даже взгляд в его сторону не смели поднять. Всю свою армию на его защиту выставит и главным в их ряды станет, если бы не одно, но… Это не будет отличаться от клетки. — Что мне делать, хён? — почти отчаянно спрашивает Чон. — Ты просто привык к тому, что он всегда рядом. — пожимает плечами старший, высовывая руку в окно. — Но ты забываешь, что до тебя он как-то жил сам. — Вот именно: как-то. — зло перебивает Гук. — Пусть это прозвучит жестоко, но это тоже опыт, который сделал его сильным. — Хосок видит, как скулы друга очерчиваются. — Прошлое не изменить, но можно сделать лучшее будущее, а ты своей чрезмерной опекой можешь задушить его. Чонгук сам это понимает, но когда альфа хочет ответить, его перебивает громкий искаженный рацией голос, соединённый в динамик автомобиля: — Господин, две остановки назад, за вашей машиной увязался хвост. Нам разобраться? Чонгук кидает взгляд на свою правую руку, который вымученно трет переносицу и сухо усмехается. После того случая, Хосок думал, что больше не услышит о Мин Юнсоке, ведь он не появился на следующий день. Однако альфа рано радовался, через два дня преследования продолжились, правда уже куда более скрытно (учится конечно, но не на тех ошибках). Чон старался не обращать на него внимания, надеясь, что тому надоест, поэтому предупредил драконов и рассказал Чонгуку, который долго ржал над ним. И пусть Странный не заходил слишком далеко, следуя только по выученным маршрутам, но его, откровенно говоря, уже начинает это выбешивать. А ведь он хотел по-хорошему. Лицо Хосока становится непроницаемым, он жмет кнопку передачи, твёрдо приказывая: — Поймайте его. — Вас понял. — отзывается дракон, сразу отключаясь. Бровь Чонгука взлетает вверх, когда он бросает на друга удивленный взгляд. Сзади слышится резкий тормоз шин от нескольких машин, а в зеркале заднего вида, можно было увидеть, как гелендвагены окружают одинокий чёрный бмв. — Останови, — просит Хосок. — Я сам разберусь. Чонгук и не собирался вмешиваться. Чёрный корвет тормозит и даёт заднюю, подъезжая к внедорожникам. Старший Чон выходит из машины, разминает шею и только потом, поворачивается, медленно шагая в сторону, где развернулась не очень приятная сцена. Омегу окружили несколько драконов, поставив того на колени и держали сзади, завернув обе руки. Юнсок был напуган и глазами искал защиту, но совершенно не там, где нужно, потому что цеплялся подобным взглядом именно в него. Ну почему он такой глупый? Почему не оставил его, если альфа предупредил, что с ним может случиться? Пусть Хосок сейчас поступит отвратительно, но он покажет ребёнку, в какой мир тот пытается шагнуть. Мужчина останавливается перед опущенным на землю омегой, смотря сверху вниз, но тот боится поднять взгляд. Боится разочароваться? Он присаживается на корточки и подцепляет его подбородок двумя пальцами, заставляя на себя смотреть. — Ну что? — заговаривает Хосок, встречаясь с глазами цвета океана. — Ты этого хотел? Мин молчит, опуская взгляд полный обиды и Чон прекрасно видит, что тот усиленно сдерживает слезы, а ведь альфа даже не начал… Хосок вымучено вздыхает и поднимается, потирая усталые глаза. Он будет ненавидеть себя за это, но надеется, что и тот будет чувствовать тоже самое. — Сажайте на капот. Драконы переглядываются между собой, продолжая стоять как истуканы, словно не поняли его приказа, а Чон взрывается. — Сажайте его на капот, я сказал, не слышали?! — Простите, босс! — альфы дергаются, как и омега, но приказ выполняют. Они сажают шокированного Юнсока на капот его старого бмв, продолжая удерживать за руки, пока Хосок довольно медленно проходится по нему взглядом с ног до головы, словно пытаясь найти какую-то подсказку для себя. — Зачем ты это делаешь? — заговаривает Мин голосом, что вот-вот сорвётся на плач. Но Хосок ничего не отвечая, становится между ног омеги и резко хватает за бедра, грубо притянув к себе. Омега вскрикивает и вырывает свои руки у здоровых мужчин, упираясь ему в грудь. — Что ты делаешь?! — кричит Мин, пытаясь отодвинуть Хосока от себя. — Даю тебе то, чего ты хотел. Альфа грубо впивается в пухлые губы, не заботясь о том, что рядом стоят драконы, которые не смеют даже отвернуться, не услышав соответствующий приказ. Юнсок мычит в губы, пытаясь его отстранить, но он насильно удерживает омегу, не давая и шанса отодвинуться даже на короткий миллиметр. Руками бесстыже пробирается под толстую ткань худи, сжимая тонкую талию, из-за чего тот снова начинает мычать и вырываться. Чон бесцеремонно врывается языком в чужой рот, целует неконтролируемо, совершенно не пытаясь быть нежным, даже чувствуя влажную дорожку слёз, обжигающих его губы, но не останавливается. Добирается своим ядом до глубины души, чтобы отравить те теплые, живые чувства, которые могли появится у этого безрассудно влюбленного, к нему. Юнсока пробирает неконтролируемая дрожь, легкие сжимаются от недостатка кислорода и начинают болеть, или это его сердце крошилось, попадая осколками на все внутренние органы, он ещё не знает точно. Болезненный поцелуй, заставляет глухо простонать, омега цепляется за плечи мужчины, не задумываясь, пытается найти в нём же защиту. От осознания происходящего, начинает зарождаться страх, но совсем не тот, который он ожидал — Мин боялся возненавидеть его. Боялся, потерять к нему тёплые чувства, потому что мерзкий голос в голове противно шептал: «я был прав» «он такой же» «он бандит» «он ублюдок». Только сердце не верило, сердце говорило, что Хосок делает это специально, чтобы оттолкнуть от себя, потому что предупреждал. Голова шла кругом, он чувствовал, что начинает разрушаться изнутри, с каждым (не) желанным прикосновением к себе, от того, кого он полюбил. Юнсок ведь так хотел почувствовать их, но никогда не думал, что губы любимого могут приносить столько боли. — Пере…стань. — сквозь всхлипы, умоляет Мин, когда Хосок даёт ему возможность вздохнуть. Но Хосок не слышит, он звереет совсем, вжимая в себя ослабевшего омегу сильнее и снова терзает опухшие губы, которые даже не пытаются отвечать. Омега начинает бить его кулаками, вынуждая схватить их и уложить его на капот полностью, не разрывая поцелуй. Зверь внутри в предвкушении скребётся, просит ещё, просит большего. Жаждет эту сладкую жертву, заставляя гулять по невинному телу своими грязными руками, которые сильно сжимают нежную кожу, оставляя болезненные синяки и, что хуже, ранящие воспоминания. Горячие губы спускаются на нежную кожу шеи, разбрасывая по ней яркие, обжигающие следы, абсолютно не обращая внимания на тихие мольбы. Засасывают сладкую кожу, будто собираясь добраться до крови, которая уже кипела от его действий. Юнсок только сильнее плакал, чувствуя, как возбуждается его тело, отвечая на жесткую ласку альфы. Против природы не попрёшь — инстинкты берут свое, даже если омега сопротивляется. — П…пожалуйста. — пытается достучаться Мин, всё так же тщетно упираясь руками в грудь альфы. Хосок уже не здесь. Он не слышит никого. Не видит, что делает, когда расстёгивает чужую ширинку, продолжая терзать губами чужое тело. Чон не церемонясь дергает уже слабо сопротивляющегося Мина на себя, руками забираясь под чужие джинсы и нагло сжимает в ладонях упругие ягодицы, пока сильная хватка на плече не отдергивает его. Хосок тяжело дышал, одичало бегая глазами, пока Чонгук хмуро смотрел на него, прикрывая собой рыдающего Юнсока, который дрожащими руками пытался прикрыться, не переставая обливаться горькими слезами. Драконов уже не было рядом, даже их машины стояли чуть дальше, чем они. — Иди в машину. — спокойно говорит Гук. Хосок последний раз бросает взгляд на омегу и молча уходит. Он включает музыку, откидываясь на спинку кресла и прикрывает глаза. Проходит от силы минут десять, когда дверь с водительской стороны открывается и Чонгук садится за руль, заводя машину и бросая на него короткий взгляд. — И что это было? — Так будет лучше для него. — спокойно отвечает старший. — Но зачем, ты попросил меня вмешаться? — вскидывает бровь Чонгук. — Ты же сам мог остановится. Мог. Конечно мог. Прежде, чем выйти к омеге, Хосок предупредил Гука о том, что собирается сделать и попросил его вмешаться, дабы выставить себя полным уебком. Альфа прекрасно слышал Мина, прекрасно понимал каждое свое действие, намеренно делая только хуже, не оставляя для себя и шанса реабилитироваться в его глазах. — Чтобы понял наверняка. — Ты страшный человек, Чон Хосок. — хмыкает Гук и машина срывается с места.                                                                                      *** В кино про бандитов, гангстеров и разных шишек, борющихся за независимость, семейные ценности и финансовой устойчивости — всё выглядит красиво и можно сказать, даже элегантно: разборки кланов, месть, ненавистные отцы, братья и дети. Там тебе и красивые бои, и демонстративные грабежи, и смазливая любовь, и непримиримые жертвы, навечно нареченные храбрецами, и оплакиваемые до скончания времен, своими любимыми. Куда не глянь, романтика чистой воды. Только вот, к хренам собачим, в жизни — это полная жопа. Враки, скажем так. Здесь не выглядит всё красиво: всюду жди в себя ножи, независимо от врага или друга. Тут у каждого руки в крови, тут везде грязь, разврат и смерть, идущая за тобой по пятам, потому может сегодня, может завтра или уже через час, она скажет тебе: «Велком красавчик, это был эпичный конец» Однако привыкшие и родившиеся в этом мире, ни за что, не променяли бы её на обычные будни простого люда, жившего на честно заработанные деньги, которыми они даже не все, могли прокормить свои семьи — зато живут правильно. Только сдалась этим семьям такая жизнь, где под каждого прогибайся и желательно тихо дыши, чтобы тебя вообще не заметили. Ну ни о чем же, нет? В конце у всех один конец. Можно умереть не успев и моргнуть, так что хлопай ресницами и шли воздушные поцелуи, ведь жизнь — это флирт со смертью. Цель всякой жизни и есть смерть. Тэхён не закрывает окно с фильмом про гангстеров, сохранив его для подстраховки, на случай, если кто-то зайдёт, а сам переключается на взломанные, пару минут назад, видео с камер наблюдения. В чонгуковом кабинете, который тот любезно предоставил ему, а значит и Чимину, было очень уютно, не смотря на то, что сам альфа редко в нём бывал. Шумоизоляция не пропускала шум клуба, позволяя спокойно заниматься своим делом. Тэхён выводит кадры на большой экран, выискивая единственно важную цель — улики на чонгуковские разборки. Найдя совпадения по машинам и районам, он тут же удаляет всё к чертям, не оставляя ни единой зацепки, тем самым обеспечив спокойствием свою душонку, ведь сам подбросил им на блюдечке эти заводы, которые так долго приносили проблемы его альфе. Удовлетворенно хмыкнув, Ким зарывается уже в другие районы, рассматривая проблемы изнутри клана — если помогать, то по полной, никого из высших драконов не было, а он закончил с, прикрывающими его действия, выступлениями, ещё час назад (спасибо статусу Чимина в Эйфории). Почему не своего? Да потому, что Тэхён попросил Чонгука не высвечивать их отношения на всеобщее обозрение, по крайней мере, пока не станет чуточку спокойнее. На удивление, мужчина сразу согласился, всё-таки стратег ещё тот. — Я вот совсем не понимаю твоего Чонгука, — Чимин расслабленно сидел рядом, раскачиваясь в широком кожаном кресле и попивал крепкий кофе. — Разве наркота не резонный бизнес? Тэхён выглядывает из-под крышки ноутбука, бросая на него хмурый взгляд, а бестия обычно продолжает: — Раньше все банды Кореи, ориентировались на этом рынке, даже отец самого Чонгука. Так почему он так яро борется с этим, тем самым вынуждая другие кланы только больше хотеть сместить его с верхушки? — Наркота нелегальный бизнес и страховки, что тебя не закроют рано или поздно нет, даже если ты имеешь связи в управлении. Это всё равно, что бросить кость и надеяться, что мимо проходящая собака не сцапает её. — устало отзывается Ким. — Плюс, всегда будут те, кто толкает некачественную дурь, из-за чего показатель будет падать, тем самым снижая ходовую цену и на качественную. И получится, что толком не поднимешь на этом бабла, а будешь в роли перекупщика, кому это надо? — снова встаёт на сторону Чона. — Но теперь у него есть ты. — ухмыляется Чимин, играя бровями. — Если ты продолжишь за ним подчищать, то не будет того, за что бы он мог не взяться, не боясь быть пойманным. — Осторожничать, не есть бояться, — вскидывает бровь Тэхён. — У него и до этого был Хосок с Намджуном, которые также прибирали мусор. Видимо, его просто не интересует нелегальщина. — обычно рассуждает он, пожимая плечами. — Намджун и Хосок, вместе взятые, не сравнятся с одним тобой. Ты же виртуоз своего дела, Тэ. — не сдаётся Пак. — Даже в Америке ты сломал лучшего хакера, как ты это делаешь? Тэхён пожимает плечами и не смотря на сосредоточенное лицо, отвечает спокойно: — Специально наученные люди действуют опираясь на выученные знания и преследуя конкретную цель. Я же никогда не воспринимал эту сферу деятельности серьёзно. Первое время, для меня это было что-то вроде игры, кто-кого: виртуальный интеллект меня или я его. В итоге, немного поебашив, можно расколоть любой лёд. Всё-таки этот интеллект был создан такими же людьми. — Выходит, мой друг гений? — ухмыляется Чимин, оставляя пустую чашку на деревянный стол. — Я предпочитаю: филантроп. — хмыкает Тэхён, а после задумывается, предлагая: — Или, доброжелатель? — пожимает он плечами. — Ага, действующий в пользу государства имени Чонгукия? — остроумничает Пак, в тот момент, когда в кабинет просачивается музыка, вместе с вошедшим Юнги. — Государство Чонгукия? — удивлённо вскидывает бровь альфа, прикрывая за собой дверь. — Кажется я пропустил что-то интересное. — Предположительно модный приговор. — ухмыляется Чимин, демонстративно очерчивая его вид. — Ты что, сразу после махача приехал? Как тебя в клуб пустили вообще? — хмыкает он. — Не бузи детка, пока я тебе язычок не откусил. — хитро подмигивает Юнги, толкая собственный за щеку. — Ты забыл кто я такой, что ли? Альфа падает на диван рядом с Тэхёном, сразу же всматриваясь в яркий экран ноутбука. — Тэхён, тебе что своего мафиози мало? — хмурится Юнги, глядя на включенный боевик. — Где Чонгук? — переводит Ким тему, закрывая крышку ноутбука. Мин встаёт, не спеша отвечать на вопрос, снимает кожанку и бросает на диван, подходя к тумбочке из которой вынимает бутылку качественного бурбона, сразу же наливая себе полный рокс. — Скоро будет твой возлюбленный, — спокойно поворачивается к нему Юнги, отпивая горькую жидкость даже не поморщившись. — Хосока только скинет. — добавляет, а затем салютует в их сторону стаканом, спрашивая: — Присоединитесь ко мне? — Он ещё не забрал свою тачку? — удивлено хмыкает Чимин. Бестия обходит стол и просто подходит к церберу, забирая у того его же стакан. Пак нагло отпивает, пока альфа с вожделением на него смотрит и ухмыляясь, наполняет новый стакан. А Тэхён уже привык воображать себя стеной каждый раз, как эти двое вместе. — В неё не черканули случайную полоску, а постреляли с автомата, малыш. — объясняет Мин, словно маленькому ребёнку. — Это нам ещё быстро делают, другие бы месяц ждали, не меньше. — Ну вы быстро разобрались с виновными. — пофигистически бросает Чимин. — Ага, спасибо «Помощнику». — просто называет Мин, приземляясь на кресло, где до этого сидел бестия. — Помощнику? — недоуменно вскидывает бровь Тэхён. — Мы так называем нашего благодетеля, — безэмоционально отзывается Юнги и сделав очередной глоток, добавляет: — которого, пока что, не знаем. Тэхён и Чимин беспалевно переглядываются и второй спрашивает: — Почему, пока что? Юнги оставляет пустой рокс на стол, вытаскивает пачку сигарет с зажигалкой и прикурив, откидывает голову на спинку, устало прикрывая глаза. — Потому что, рано или поздно мы его вычислим, а только потом решим: нужен нам такой лихач или нет. — Мин выдыхает сизый клубок дыма и расслабляется полностью. — Вот как. — безэмоционально роняет Тэхён, усмехаясь. — Удачи вам.                                                                           *** Если ты не излучаешь свет, то вынужден прозябать во мраке. Чонгук сидит на балконе, накинув на себя лишь махровый халат и выкуривает уже вторую сигарету, пока за стеной его ангел отдаёт своё тепло прохладной постели, как до этого отдавал ему. Альфа забрал Тэхёна сразу после того, как подбросил друга, хотя сначала хотел заехать и смыть с себя всю грязь, но в прошлый раз омега ясно дал понять, что ему перед ним не нужно притворяться. Когда они садились в машину, Чон поймал его взгляд на автомате, который забыл убрать, но, как и ожидалось, Ким сделал вид, что всё хорошо, начав рассказывать, как насыщенно (спокойно) прошёл его день. Только дракону от этого не стало легче. Последнее время, Чонгуку не даёт покоя мысль, что рано или поздно, его светлый мальчик посмотрит на него, как на монстра. С каждым принятым им решением, где жертвы неизбежны, Чонгук чувствует, как чернеет его душа, как тяжелеет его аура, чернильной мглой окутывая его тело, мысли, чувства. Его мир такой. Он уже привык к нему, потому что на себе испытал: либо ты в нём сильный, либо тебя сломают. Чон понимает, что Тэхён тоже проходил через подобное, но из-за того, что омега остался всё таким же светлым и добрым — внутренняя борьба альфы продолжается по сей день, выращивая ростки сомнения, что его мальчик уйдет от него, не выдержав такую жизнь. А ведь он уже стал зависим им. Дракон больше не сможет без своего самого действенного успокоительного. Когда перед Чонгуком встал выбор, он сконцентрировал всю свою зловещую энергию, благодаря которой ему удалось стать одним из сильнейших. После этого, все устремленные на него взгляды, показывали лишь страх. Тэхён единственный в его жизни, кто самыми искренними тёплыми глазами на него смотрел с самого начала и, по сей день, продолжает это делать. В этот момент Гуку кажется, что в нём самом ещё есть тот свет, который видит только он. Только из-за него хочется быть лучше. Хочется быть необходимым также, как Тэхён необходим ему. Он эгоист? Чонгук выдыхает горький дым, сбрасывая пепел в воздух. Находясь глубоко в своих мыслях, мужчина даже не замечает, что дверь сзади открылась, но уже через секунду, ветер проносит перед носом аромат мускуса, вынуждая быстро прийти в себя. Он даже не вздрагивает, когда оказывается в кольце рук, Тэхён прижимается к его спине всем телом, шумно вдыхая его запах, пока он накрывает нежные руки своей. — Почему ты здесь? — с некой обеспокоенностью спрашивает Ким. Чонгук тушит сигарету, спокойно поворачиваясь и вынуждая того расцепить руки. Мужчина сразу же встречается с сонными янтарными глазами, что с неподдельной нежностью смотрели в его. Светлые волосы были слегка растрепаны, Тэхён вышел в одной футболке, поэтому Гук нечего не говоря, взял его за руку и повёл обратно в кровать. Пусть сегодня теплее, но всё же на дворе середина декабря. — Тебя что-то беспокоит, Чонгук? — снова спрашивает Тэхён, когда альфа аккуратно укладывает его на постель. Скажи мне и помогу тебе, Чонгук. — Я просто вышел покурить, Тэ. — спокойно отвечает Чон. Меня беспокоит слишком много вещей, маленький мой, но я буду сильным. Для тебя, Тэхён. Но уже поэтому Тэхён понимает, что это не так. Чонгук всегда заговаривает первым, позвав его ангелом, всегда после того, как смотрит в глаза, целует в губы, а тут избегает этого. Ким уже выучил его привычки наизусть. Его снова оберегают. Чонгук нависает сверху, задирая свою серую футболку, в которой теперь всегда спал Тэхён, и начинает медленно целовать рисунки на самом желанном теле, пока сверху томно вздыхают и хватаются за его волосы — это уже стало неотъемлемой частью перед сном. Чон не даст заснуть, пока не коснётся своими губами каждого шрама, пока горячий язык не обведёт каждую лилию, а потом его ангел притянет к себе и заснёт на крепкой груди, также, как и проснётся вместе с ним. Потому что им по отдельности нельзя. Как-то Чимин спросил у Чонгука, нормально ли Тэхён спит? Альфа не понял с чего вообще ему не спать нормально. Позже, Пак рассказал, что раньше омега просыпался несколько раз за ночь от кошмаров, на что удивились оба. Ответ пришёл сразу же: Техен чувствовал себя с ним в безопасности. Первое время, в момент такого процесса, янтарные глаза заливались слезами, а кожу пробирала дрожь. Дрожь никуда не делась, только теперь она другая — эта дрожь от наслаждения, а не от боли. Вот в такие моменты, Чонгук испытывает облегчение, потому что в нем тоже нуждаются. И Чонгук даже не представляет насколько. Тэхён до сих пор задыхается от таких нежных, таких нужных прикосновений, но до сих пор не понимает, почему Чонгук не заходит дальше. Они оба заводятся уже после первого поцелуя, но в самом разгаре, мужчина просто целует его в губы и укладывает на себе. Ким не понимает: он видит в его глазах желание, поэтому мысли, что дракону может быть противно, никогда не возникало. Чонгук всегда был с ним искренним и всячески убеждал, что он самый красивый для него, а Тэхён верил — тёмные глаза не врали никогда. Ким притягивает Гука за лицо, горячо дыша в приоткрытые губы и касается их совсем ненадолго, после чего вынуждает мужчину лечь на спину, чтобы сесть на его бедра. Бровь Чонгука взлетает вверх, когда Тэхён развязывает его халат, смотря прямо в глаза и следя за реакцией, тянется к резинке боксеров, пока его сразу же не останавливают, хватая за запястья. Ким вздыхает и запрокидывает голову назад, принимаясь неосознанно разглядывать потолок, пока пытался собрать мысли воедино. Он всё также продолжал сидеть на альфе, а Чон и не отпускал его руки. Не показалось. — Почему, Чонгук? — Тэхён отпускает голову, заглядывая в спокойные глаза. Чонгук смотрит долго, будто о чём-то думает, а после резко притягивает его на себя, чтобы между ними остались лишь считанные миллиметры. Тэхён гулко сглатывает, однако глаз не отводит, чувствуя на своих губах теплое дыхание, отдающее недавно выкуренной сигаретой. — Тэхён, ты кажется чего-то не понимаешь, — прямо в губы, глаз не отрывая. — Если ты захочешь, я возьму тебя прямо сейчас, потому что сам сгораю от желания, — Гук приподнимется на локтях, прижимаясь своей голой грудью к его, из-за чего Тэхён выпрямляется в спине, держась за его плечи. — Но я так не хочу. — озвучивает, вгоняя Кима в ступор. — Ты не тот омега, которого просто трахают, пойми же. — ласково улыбается Чон, скользнув глазами на приоткрывшиеся в удивлении губы. — Я хочу, чтобы это был особенный момент. Наш с тобой особенный момент. Чонгук оставляет легкий поцелуй на коже шеи, а Тэхён завороженно глядит, сцепив ноги за его спине, а когда хочет ответить, Чонгук поддаётся вперед, накрывая уже губы. Не торопится, целует нежно, даже немного лениво, переворачивая внутри Кима всё верх дном. А отстранившись, дракон оставляет последний поцелуй на кончике носа и тянет разнеженного омегу на себя, развернув их боком, и обнимая со спины, пока утыкается носом в макушку светлых волос. — Скажи мне, Чонгук. — хрипит Тэхён, спустя несколько минут. — Что сказать, ангел? — произносит тёплым дыханием в его волосы. — О чём ты думаешь? Чонгук вздыхает и переворачивается на спину, задумчиво глядя в потолок. Тэхён садится рядом, протягивает руку к его груди, начиная медленно водить пальцами незамысловатые круги, мужчина расслабляется и закрывает веки. — Мне нужно будет улететь в Китай. — после долгой паузы признается Чон, а рука Кима застывает. Почувствовав это, Гук открывает глаза, но на удивление, омега спокойно сидит и улыбается. Тэхёну хочется даже выдохнуть облегчённо, ведь он уже чего только не успел надумать, а тут всего то какой-то отъезд. А улыбается, потому что понимает, что Чонгук не хочет его покидать. Это так приятно чувствовать. Хотя… Он ведь не сказал на сколько. Ким серьезнеет сразу же. — Надолго? Чонгук касается его щеки и заглядывает в глаза, тихо озвучивая: — На неделю. Брови Тэхёна мгновенно взлетают вверх. Целая неделя. А чего не месяц блядь? Однако с другой стороны, это отличный шанс прошерстить весь его клан на наличие крыс. Может оно к лучшему. В голове неосознанно сплывает картина, как он дьявольски улыбается и заговорчески потирает ладонями. — Неделя, это не так уж и долго. — тепло улыбается Ким. — За меня беспокоишься? — Да. — честно признаётся Чон, проводя большим пальцем по его скуле. — Ты привык спать со мной. И тут до Кима доходит: его кошмары. Улыбка резко сходит на нет, что не остаётся незамеченным. Получается Чонгук знает, что они у него были. Сколько ему рассказывает Чимин? К хорошему быстро привыкаешь — всего каких-то две недели, он не вскакивает от холодного пота, спокойно просыпаясь в своём убежище, что уже забыл об этом. Но, он не маленький мальчишка и справлялся с этим раньше, значит и сейчас справится. — Всё в порядке. — наконец произносит Тэхён. — Я справлюсь, Гуки. Чонгук застывает, смотря в одну точку и пытается догнать, что он сейчас услышал, как и сам Тэхён, потому что это вырвалось совершенно случайно. Омега сглатывает и осторожно заглядывает в его глаза, в которых не прочесть абсолютно ни одной эмоции. Ким уже начинает жалеть, что ляпнул не то, как вдруг Чон взрывается смехом и валится на кровать. Тэ в шоке на него смотрит и понять ничего не может. — Ты не злишься? Чонгук еле успокаивается и хватает его за руку, заключая в объятия. — Почему я должен злится, Тэ? — целует он в лоб, пока омега зарывается в его шею. — Мне очень нравится, называй меня так почаще. — Тогда, почему ты смеялся? — Ну я просто представил, что главу клана «Драконов», кто-то зовёт Гуки. — опять начинается хрипло смеяться. — Понял, не называть тебя так при драконах. — заражается смехом Тэхён, представив шокированные лица подчинённых. — Ты можешь называть меня, как хочешь и при ком хочешь, ангел. — уже серьёзно говорит Чонгук. — Мне плевать на всех. Губы Тэхёна расплываются в довольной улыбке и он целует шею альфы, обнимая крепче. — Спасибо, Гуки. — За что? — хрипит Чон. — За то, что появился в моей жизни. Чонгук осторожно отстраняет его от себя и нежно смотря в глаза, говорит: — Это тебе, спасибо, свет мой. — целует в любимые губы. И как сказать Тэхёну, что в Китае его ждёт жених? Будет лучше, если он вообще ничего не узнает.