Light of dark

Тэхён сидел в своём кабинете, раскручивая ручку в длинных пальцах, пока ноутбук напротив него продолжал обходить систему, пока ещё не известного для них, глав-врага. Какое-то странное напряжение сдавливало горло, заставляя нервно сглатывать каждый раз — чертовски неприятное чувство. Чертовски знакомое. Что вообще происходит?   Когда они заходили сюда глаза, то и дело, пытались выловить в толпе клуба кого-то подозрительного, будто его предчувствие действовало на сверх уровне, стараясь предупредить о опасности поблизости. Ким прекрасно понимает, что это стойкое ощущение не заканчивается с тех пор, как Чонгук улетел в Китай, а ещё он знает, что оно в жизни его лишь дважды подвело, и только потому, что он в незнании не придал ему значения. В первый раз из-за него, он потерял всю свою семью, во второй, чуть ли не потерял Чимина. Тэхён учится на своих ошибках: он начеку в режиме нон-стоп с тех самых пор, как попрощался со своим альфой. Ким установил индикаторы защитных реакций, которые придумал сам, по всему периметру всех территорий драконов, а значит любое подозрительное мероприятие сразу попадёт на камеру и тут же будет передано на все его сервера.  Ничто не пройдёт без его ведома. В кабинет просачивается музыка, когда Чимин, выглядевший уж больно счастливым, проходит внутрь и сразу же плюхается в раскачивающееся кресло. — Твоё лицо сейчас треснет от радости. — ухмыляется Тэхён, бросая подозрительный взгляд на друга. — Опять над Юнги издевался? — Не могу отказать себе в таком удовольствии. — лыбится бестия. — С огнём играешь, Чим. — не в первый раз предупреждает Тэхён. — Не забывай кто он, чтобы мне не пришлось твою задницу спасать. Бестия расплывается в хитрой улыбке и поворачивается к нему всем корпусом, ехидно бросая: — И давно тебя заинтересовала сохранность моей задницы? Тэхён спокойно складывает руки на груди, подхватывая одной из них подбородок и делает самое наигранно задумчивое лицо. — Хм, вообще-то я думал, что это взаимная подстраховка. — Так-то оно так, вот только единственное, что грозит моей заднице с Мин Юнги, — Пак заговорщически улыбается. — Это быть жестко оттраха… — Так, хорош! — резко перебивает его Тэхён, глубоко вздыхая. — Я не просил подробностей ваших постельных игрищ. — трет он переносицу. — А жаль. — хмыкает Чимин, бросая на него, ну точно, демонский взгляд. — Тебя бы тоже не помешало… — Чимин! — Что? — друг делает совершенно невинное личико. Гадёныш, эдакий. — Сомневаюсь, что Чонгук хранит обет безбрачия. Тэхён начинает смеяться, больше нервно, нежели весело и также поправляет рубашку. — А то ты думаешь, что я храню? — с лёгким раздражением фыркнул Ким. — Мне кажется, что дойдёт до того, что совсем скоро, я сам возьму его силой. Чимин долго смотрит на взвинченного друга, а затем прыскает в руку и начинает громко ржать. — Ох, какие слова, никогда не думал, что у тебя бывают БДСМские фантазии. — наигранно удивляется Пак, качая головой. — Хотя должен признать, я не ожидал такого от этого альфы. — Я тоже… — Можем связать его по приезду, как вариант. — шутит бестия, всё также раскачиваясь в удобном кресле. Тэхён вскидывает бровь и лениво поднимается с дивана, начиная подготавливать себя к сцене. — Вот и как, из фразы: «Выглядишь довольным», мы плавно перешли к теме ролевых игр?   — Так бывает, друг мой. — довольно рассуждает Чимин. — Гениальным мозгам, знаешь ли, нужны не только знания, но ещё и хорошая сексуальная встряска. — Оу, ну конечно, — поворачивается к балаболу Тэхён. — Тебе ведь, как ценителю хорошего секса, известно об этом больше, чем мне, компьютерному задроту перфекционисту. — А то! — горделиво хмыкает Пак. — К слову о задротстве, — встаёт с места бестия, подходя чуть ближе. — твоя система самовыведения уже совсем скоро справится, я прав? Ким смотрит на омегу пару секунд серьёзно, будто пытаясь для себя понять, о чём идёт речь, но затем… — Допустим. — хитро улыбается, облизывая нижнюю губу. Тэхён понял на что намекает друг, но упорно молчит, чтобы тот озвучил сам. Телохранитель копирует ухмылку Кима, поняв его манипуляции и качает головой. Чтож, ему не сложно озвучить, если Тэ приносит это такое удовольствие. — Расскажем Юнги? — сдаётся Пак. Теперь уже поиздеваться должен был Тэхён: Чимин никогда не был таким предсказуемым, как сейчас, когда в каждым их разговоре, обязательно всплывает имя рыжеволосого альфы. Слишком очевиден.  Причём они оба. — Верно. — уже спокойнее продолжает Тэхён. Он подходит к другу, поставив руку ему на плечо, таким образом говоря: слушай меня внимательно. — Теперь, Чимин, чтобы не случилось, когда поиск остановится и ты узнаешь объект и его местоположение, не теряй ни минуты своего времени. Возьмёшь Юнги за шкирку с собой, расскажешь тому всё по пути, потому что, если вы упустите заказчика, другого такого шанса может и не быть, ты понимаешь меня? Чимин слушал внимательно, тем не менее, это не помешало ему стоять с выражением хмурым, чем тучи на небе. Ему не нравится посыл этих слов, потому что в них были: «чтобы не случилось» — самые ненавистные слова, которые он уже однажды слышал.  Однажды, от отца Тэхёна. — Мне это не нравится. — сразу отчеканивает Пак, сводя брови сильнее. — Ты знаешь мои приоритеты, поэтому это: «чтобы не случилось», я не могу обещать. — Ты должен! Должен мне верить. — строго приказывает Тэхён. Тот Тэхён, который его начальник. Тот Тэхён, которому нельзя противоречить. Такой Тэхён появляется только тогда, когда дела обстоят слишком серьёзно и требуют незамедлительного вмешательства с его стороны. Чимин внимательно на него смотрит, разглядывая строгие черты лица, сомкнутые скулы и слишком уверенные глаза. Пак не может не верить ему, они слишком много прошли вместе. — Я понял. — устало соглашается Чимин. — Я всё сделаю. — Вот и хорошо. Тэхён отпускает омегу и не сказав больше ни слова выходит из кабинета, направляясь на сцену, а Чимин занимает его место, чтобы пока продолжается поиск, делать вид, что он увлечён этим интернетом в который открыта вкладка, скрывая происходящее. Пак лениво листает новости, пока не натыкается на… — Ну нихуя себе! — вскакивает Чимин, резко поддаваясь к экрану и чуть ли не влезая внутрь. Он разворачивает новость, читая от и до, а закончив также резко вылетает из кабинета. Однако притормозив на пол пути, возвращается обратно, свернув к чертям окно, чтобы спасти множество невинных жизней от возможного взрыва Тэхёна, который мог бы это увидеть. Влетев в лаундж-зону и застав Юнги, разговаривающим по телефону, не трудно было догадаться с кем именно тот вёл беседу. Чимин сразу же направляется к нему, тяжело и зло дыша, выхватывает у цербера трубку, не обращая внимания на охриневший взгляд. И лучше бы дракону сейчас не лезть, потому что от себя чью-то смерть, Пак уже не сможет остановить. — Ты что творишь? У нас тут серьёзная проблема объявилась! — рычит Мин, пытаясь забрать телефон обратно. — Мне плевать, кто там объявился! — грозно рычит Чимин. — Дай мне эту чертову трубку, я убью его. — Ты псих ненормальный! — уступает Юнги, раздражаясь его поведением. — Чон Чонгук, черт тебя подери! — сразу же срывается Пак. — Ты вообще охринел?! Охринел ли там Чонгук, конечно он не видит, за то видел как прихуел Мин Юнги, который рот от удивления раскрывал. Но Чимину как-то похер. — О чём ты говоришь, Чимин? — прилетает искаженный голос Чонгука, который, на удивление, оказывается очень спокоен, что злило Пака ещё больше. — Какого хера, ты женишься? — сразу же переходит к делу, совершенно не сбавляя тон. — Что? Что? Какого хера, его «Что?» звучало так искренне недоуменно. Чимин начинает остывать, пологая, что мужчине может быть даже неизвестно об этом. Неужели чёрная пресса посмела затронуть главу корейской мафии без его ведома? Теперь даже становилось страшно от мысли, что Чонгук с ними может сделать… Взяв себя в руки, Чимин достаёт уже свой телефон, быстро находя эту статью и перечитывает её Чону: — Новость об этом по всему интернету. — стискивает омега зубы, потому что так легко её отыскал. — «Чон Чонгук самый влиятельный бизнесмен Кореи и Чжао Лэй, самый завидный жених всего Китая, наконец-то объявили дату свадьбы» — мотнув выше, Пак вновь натыкается на их фото и с уже с силой, сжимает челюсть, чуть ли не до скрипа зубов. — А на фото, ты сладко целуешь этого Лэя… Некоторое время стоит тишина, но Пак отчетливо слышит раздраженный вздох дракона. Даже Юнги стоял с видом очередного шока, тем самым подкрепляя догадку о незнании творившегося хаоса. — Тэхён видел это? — слишком злостно спрашивает Чонгук. Чимин тоже нервно сглатывает. Конечно его друг не видел, иначе бы Пак сейчас не звонил, а пришёл бы за альфой с автоматом. Да, да, злой Пак Чимин иногда делает быстрее, чем думает. — Нет. — Дай ему трубку сейчас же. Чимин бежит к сцене, и… Нет, нет, нет. Тэхёна на ней не было. Пак начинает быстро пробирается к кабинету, пока его сердце просто норовило пробить к херам все рёбра. Килер не помнит, когда в последний раз испытывал такой страх. Распахнув дверь, ему в глаза сразу же бросился повернутый ноутбук, а подбежав к нему и увидев содержимое на весь экран, хотелось упасть. Блядство. Этого не должно было случиться. Чонгуку срочно нужно материализоваться здесь любыми способами. Зашедший Юнги, качает головой, передавая взглядом то, что друга нигде нет. Чимин больше не сдерживается и падает в кресло, ноги не в состоянии были держать его отчаявшуюся тушку. — Чонгук? — слишком жалобно, но как-то насрать. — Его нет, он исчез. — Я понял. — совершенно разбито отвечает Чон. — Вылетаю. Чимин слыша его тон, только больше рассыпается, но когда омега хочет сказать, что начнёт поиски сам — на экране всплывает фото и местоположение, заставляя бестию впасть в ступор. Страх накатывает с маниакальной силой, даже его руки начинают трястись, еле удерживая трубку телефона. Юнги увидев эту перемену, подходит к бестии и взглянув на экран расширяет свои глаза, грозящие вывалиться из глазниц. — Это что такое?! Чимин промаргивается, бросая на альфу короткий взгляд и резко встаёт с места, хватая куртку. Он не слышал, что говорил Чонгук и говорил ли он что-то вообще, но он знает, что должен делать. Он обещал. — Чонгук, сейчас ты должен послушать меня не перебивая, — строго заговаривает Пак и не дав тому что-то ответить продолжает, в процессе хватая Юнги за руку и таща за собой к выходу. — Мы с Юнги не сможем пойти на поиски Тэхёна, ты должен прилететь как можно скорее и отыскать его сам. — охриневший Чонгук что-то пытался возразить, но его не слушали. — Наши телефоны будут недоступны, поэтому Чонгук, я прощу тебя, найди его. Найти Тэ. — умоляюще просит омега и скидывает вызов, сразу же отключая аппарат, который, между прочим, был не его, а Юнги. — Ты спятил? — подаёт голос нечего не понимающий Мин, как только они подходят к его машине. — Бросишь своего друга в беде? Чимин итак был весь на взводе, а эти слова его не только злят, но ещё и ранят. Он бы никогда не бросил Тэхёна — Пак жизнь за него отдаст. И сейчас омега это делает, как раз-таки ради него. — Прихлопни варежку и молча садись в машину, у меня нет времени слушать твои нравоучения! — раздраженно рычит Чимин и нагло открывает машину альфы ключом, который вытащил с его кармана, пока они выходили. — О, ты теперь ещё и тачки угоняешь, блеск! — хмыкает Мин, продолжая стоять на тротуаре. Весь вид дракона просто кричал о том, что Чимин поступает неправильно и что Юнги не поддерживает его в выборе, который ему пришлось сделать. — Мин-ебанэ-ебучи-Юнги, если ты сейчас же не сядешь в грёбанную тачку, я с тремя сотнями на спидометре влечу в близстоящий столб, нахуй! — зло орёт бестия с водительской стороны авентадора. У него нет времени выслушивать охинею в свой адрес, причём не заслуженную. — Круто, я бы посмотрел на это зрелище. — ухмыляется мужчина и противовес своим же словам, садится в машину. Чимин сразу же срывается на скорость, не щадя чужих новеньких шин.                                                                          *** — Найди Тэ. — последнее, что доносится до слуха и вызов завершается. Чонгук пытается набрать снова, но аппарат выключен. Телефон его второй правой руки выключен. Он пытается набрать Чимина, но и у того недоступен. Мужчина в полном ступоре смотрел на свое отражение в потухшем экране и молчал. Всё происходящее сейчас, казалось какой-то злой шуткой — вот только никто не перезванивает и не говорит, что это так. В голове на повторе стояли слова Чимина: «он пропал», а перед глазами сотни вариантов местоположения его ангела и что хуже всего — совершенно реалистичные картинки того, что он в беде, что ему больно. Его ангелу больно из-за него. Из-за Чонгука. Не сказав ни слова, Чонгук быстро покидает прекрасный сад, однако Чжао молча следует за ним. Альфы выходят к остальным и Гук сразу натыкается взглядом на Лэя, который сидел спокойно ему улыбаясь. Скулы непроизвольно сжимаются, желваки собираются на шее, а кожа на кулаках готова вот-вот треснуть от мощной нагрузки. Конечно, он не должен винить во всем молодого влюблённого парнишку, но ничего с собой поделать не может — если бы не его тупая выходка, всё было бы хорошо, так-как мужчина решил вопрос с его отцом. Хосок видя состояние друга, быстро встаёт с места и подходит к нему. — Что случилось? — Мы возвращаемся в Корею! — совершенно не сдержанно, пропитывая каждое слово смертельным ядом. — Что? — возмущается Лэй, подпрыгивая с места. — Закрой рот и иди в свою комнату! — уже подключается Чжао, бросая грозный взгляд на глупого ребенка. — Но, отец! — Увидите его в комнату и следите за каждым шагом. — цедит Чжао своим людям, не желая сейчас видеть сына, который его сильно расстроил.  Китайцы тут же выполняют приказ, не обращая никакого внимание на жалкое сопротивление. — Чонгуки, я люблю тебя! Ты не можешь так со мной поступать! — орёт омега со второго этажа, а после пропадает из вида. Чонгук его не слышал. Чонгука потряхивало. Впервые в жизни он испытывает такой жуткий ужас и совершенно не знал, что делать. Альфа просто стоял по среди зала с красными глазами и отчаянно сдерживал себя, дабы не начать выть.  Почему в груди стояло стойкое чувство предательства? Почему так больно сердцу? Что могло произойти настолько серьёзное, что Чимин, да ещё и Юнги — его друг Мин Юнги, который жизнь готов был за него отдать, вместо того, чтобы найти Тэхёна, единственного дорогого в жизни Чона человека, отключили свои телефоны, оставив его в такой тяжелой ситуации? Они знают, что время прибытия в Корею займет около двух часов. Знают, что кроме них, Гук не может никому доверять в таком вопросе, потому что, если среди драконов будут предатели, то на поиски Тэхёна будут брошены не только его люди, но и отморозки с других банд. И кто найдет быстрее, будет зависеть не от него. А если альфа не предаст огласке о его пропаже, то сколько шансов, что на него не нападёт просто кто-нибудь левый? За это время могло произойти столько всего… Боже, если Чонгук не успеет? Если с Тэхёном что-то случится… Никогда. Дракон просто никогда себе этого не просит. Чонгуку плохо. Чонгуку очень нехорошо. Мужчина пошатывается от внезапной слабости, но его вовремя ловит Хосок — его единственно верный друг, Хосок. Он всегда рядом, всегда на его стороне. — Чонгук?! — обеспокоено зовёт его правая рука. — Что с тобой, Чонгук? Что случилось? Чжао, который до этого куда-то пропал, снова появился рядом и поставив свою руку ему на плечо, заглянул в тёмные глаза. — Чонгук, идите, вертолет уже наготове. — тормошит его китаец. — Ну же, сын мой, у тебя нет времени, возьми себя в руки. Сейчас ему больше всего нужна твоя поддержка. У тебя нет времени.  Возьми себя в руки.  Сейчас ему больше всего нужна твоя поддержка. Чонгук резко приходит в себя, глядя то на обеспокоенного Хосока, то на Чжао, что кивал ему подталкивая к действиям. Да уж, что на него нашло? Расклеился, как омежка. Он должен быть сильным для своего маленького, он обещал быть его щитом, обещал всегда его спасать. — Спасибо, отец. — искренне благодарным тоном поблагодарил Чон. Поймав тёплую улыбку, дракон разворачивается и следует прочь вместе со своей правой рукой. Хосок не спешит его расспрашивать, прекрасно понимая, что ему и без того сейчас плохо. Остановившись уже у самого выхода, Чонгук вновь оборачивается к китайцу. — Отец, не наказывай его, он не виноват в том, что любит. — Как и ты, не виноват в том, что любишь не его, сын мой. — спокойно ответил Чжао и скрылся. Чонгук тоже не ждал, быстро удаляясь в сторону вертолетной площадки.                                                                                                                         *** Вот бывает состояние полного опустошения: тебе не хочется никого слушать, никого видеть и даже звуки обычные начинают раздражать. Всё что требуется в тот момент, лишь твоё собственное, личное пространство. Твоё собственное я, без лишних вмешательств, даже если эти вмешательства совершаются с подачи твоих близких людей, которые не могут тебе навредить. Просто бывают случаи, когда кроме тебя самого в них никому нельзя вмешиваться, потому что, любое неправильное движение или слово, может повлиять на его исход, и в далеком будущем, именно этих людей, пусть это будет и не со зла — но ты и будешь винить именно их, в исходе, который, как тебе покажется, мог бы быть иначе. Тэхён любит Чонгука, он верит ему. Даже сейчас Ким не сомневается, что там всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Возможно, это нужно было для какого-то дела, рассказать о котором альфа просто не успел. Возможно, это сделали продажные таблоиды, которым хорошо заплатили. Да, чёрт, возможно даже, что Чонгук не знает об этом сам. Всё в жизни может быть. Тэхён не такой человек, который рубит с горяча не имея фактов, а тем более признания. В этой жизни он повидал таких нелепых, непредсказуемых, невероятных и ужасных ситуаций, которые каждый второй назвал бы вымыслом — бредом чистой воды. Тэхёна просто трудно уже удивить подобным. Конечно, он не может сказать, что увидев ту статью ему не было больно, не хотелось рвать и метать, его не охватило чувство, что тебя предал твой любимый человек, что у него не улетела земля из-под ног. Нет! Он испытал всё это, и даже больше… потому что, это нельзя контролировать. Настоящая любовь не поддаётся контролю. Настоящую любовь видно сразу. В действиях. Во взглядах. В трепетных касаниях. В страхе не за себя, а за любимого. И Тэхён всё это видел в Чонгуке, всё это чувствовал от него. Он уверен на тысячу процентов, что альфа любит его, также, как он любит его. Пусть ни один из них не произносил именно этих фраз, но они доказывали её десятками, сотнями и тысячами поступками, которые ради них. Которые ради друг друга. Но, даже если вдруг, случится так, что это окажется правдой… Если окажется, что у Чонгука уже был омега, которого он тоже любил, или не любил, но должен… Если окажется, что этот омега ждёт от него ребёнка и поэтому Чонгук не может не жениться… Да что угодно. Если так окажется, что по каким-то причинам, им нельзя больше быть вместе… Тэхён… Он отпустит его. Он отпустит Чонгука, потому что любит больше жизни. Ему не жалко отдать эту жизнь ему, если альфа будет счастлив без него. Без его Тэхёна... Конечно, когда Чонгук приедет Ким и виду не подаст, что его это задело. Он дождется объяснений, выслушает спокойно и примет решение уже после. А пока… Пока Тэхёну больно. Он не железный. Не такой сильный, как показывает это Чимину, не такой сильный, каким его знают его люди. Тэхён омега, который увидел своего любимого не просто в объятиях, а в поцелуе с совершенно другим омегой. Ему плохо. Его ломает. Ломает от сотней причин, мыслей и убеждений, где он не достоин любви. Ему так много делали больно. Его так много бросали. Так много раз убеждали, что лучше не жить, чем жить так. Тэхён просто устал.  Устал быть сильным. Устал бегать от испытания к испытанию, подаваемые ему этой жесткой судьбой. Неужели она так уверена в том, что Тэхён справится со всем? Или же она просто хочет уже его добить? Чтож, её попытки почти удались. Тэхён чувствует себя растоптанным. Сломленным. Слабым. Ему тяжело делать полноценные вздохи. Ему тяжело глотать, тяжело не думать, что его использовали. Болит. Всё еще болит. Где-то там. Внутри. Под ребрами. Сильно стучит. Больно душит. И Болит. Болит. У Тэхёна сердце болит. У Тэхёна есть сердце, почему никто не видит? Почему никто не жалеет? Почему никто не хочет его себе? Да, оно тысячи раз разбито и столько же раз склеенное, но оно всё ещё целое, оно ещё бьётся. Тэхён спускается на холодные ступеньки, абсолютно не понимая где он находился. Он просто шёл. Шёл. Прямо и прямо. Омега лишь знает, что прошёл какой-то длинный тоннель и теперь сидел в его конце. Рядом слышится шум воды — видимо где-то поблизости парк. Ким облокачивается головой о бетон и прикрывает глаза, чувствуя, как те начинают щипать. Тэхён открывает их, промаргивается, подносит пальцы к щекам и нащупывает влагу. Странно. Так странно. Он даже не почувствовал, когда именно дал волю своим чувствам. Сейчас он всё чувствует. Он оказывается ещё и замёрз… Опрометчивое решение: одевать кожанку, когда на улице минус. У него даже пальцы онемели. — Опаньки! Какая красота и без охраны! Тэхён поворачивает голову в сторону голоса, наблюдая толпу незнакомых альф и быстро поднявшись, отступает на шаг. Шесть. Он насчитал шестерых. Все в кожанках, но на них не было рисунков драконов, они были полностью чёрные с какими-то буквами, которых Тэхён, из-за своих мокрых глаз, не может разглядеть. Акцент правда у незнакомцев был странным, будто тоже долгое время жили в Америке. Лишь одно он знал наверняка: не свои. Отлично просто: ему же только этого для полного счастья не хватало. Прям то, что доктор прописал. Что он там недавно размышлял: сука судьба хочет его раздавить?  Пусть попробует. Киму нужно с Чонгуком поговорить, поэтому до того: никакой смерти. Его смерти. — Что ты там ляпнул, поэтесса отечественного производства? — хмыкает Тэхён, дожидаясь пока те подойдут сами. «Если драки нельзя избежать — бей первый, ведь из тюрьмы ты выберешься, а вот из гроба нет» — так всегда говорил ему Чимин. — Да он ещё и дерзкий! — лыбится второй. — Мне нравятся такие, чур я первый! — Это ты сейчас первый к травматологу записался? — вскидывает бровь Ким. — Вот только тебе не к нему надо, а к хирургу… лицо, знаешь ли, слишком раздражающее. — показывает он рукой и улыбается поступившей реакции: альфа разозлился и уже хотел кинутся, но его остановили.  — А ты такой смелый.. Что, думаешь тебя спасут какие-то там знания кунг-фу? — спокойно размышляет тот, кто видимо главный этой шайки, раз его слушались. — Кунг-фу? — вскидывает бровь Тэ, не сдерживая сухого смешка. — Если я азиат, значит должен знать его? Фу, какие глупые стереотипы. — наигранно недоумевает он. — Так значит, не знаешь, а ещё и выпендриваешься? — ухмыляется главарь. — На что ты надеешься тогда, малыш? — Ох, а вот это ты зря. — дьявольски лыбится Ким, разминая пальцы. — Подойди и я покажу, на что надеюсь. Но как и все подобные ссыкуны, тот не рискует, а сразу отправляет своих ребят. Всех. Альфы нападают по очереди и Тэхёну только остаётся уклонятся, нанося удары в ответ. Это и правда прям, как доктор прописал — ему удаётся сбросить напряжение. Даже в какой-то момент, начинает нравиться, но быстро надоедает. Пора действовать. Ким выхватывает у одного альфы нож и скользнув между двумя, разрезает им артерии на бедрах. Крича и падая на асфальт, те начинают выть и материться, а остальные нападают уже вместе. Глубоко вдохнув, Тэхён движется к ним сам. Он слишком хорошо обучен. Его ещё никому не удалось, не то что бы свалить, даже дотронуться. Всё-таки он тренировался с самого детства. И не кунг-фу. Его учили убивать. Обездвижив атакующий отряд, Ким выпрямляется и вытерев рукавом кровь, попавшую ему на лицо, медленно поворачивается к главарю, что стоял и смотрел всё это время. А теперь начиналось самое интересное, потому что, альфа лицезрел то, как безжалостно Тэхён расправлялся с его людьми, и знал, что его очередь придёт. Он ждал. А ожидание смерти хуже, чем сама смерть. Поэтому любимых жертв, оставляют напоследок… Чтобы он полностью вкусил яд ожидания неизбежного, потихоньку подбирающегося ужасом к его сердцу. — Что? Теперь тебе нечего сказать? — сухо ухмыляется Ким. — До этого ты был разговорчивее… — Я тебя… не боюсь! — слишком резко выговаривает альфа последние слова, непроизвольно пятясь назад. Тэхён наступает медленно, точно играет с будущей жертвой. Сейчас есть только он и его добыча. — Правда? — наигранно удивлённо спрашивает Ким, проводя пальцем по лезвию ножа с которого капает кровь. Заметив на себе пятна, омега закатывает глаза и устало выдыхает. — Чёрт тебя подери, я же испачкал свою любимую одежду… Как не хорошо… И правда: Тэхён выглядел сегодня, как ангел — весь в белом. А теперь, он скорее был падшим ангелом, измазанным кровью грешников. Даже больше демоном, чем ангелом. — Стой! Чего ты хочешь? — альфа продолжает делать шаги назад. — Хочешь, я заплачу? Хочешь, буду работать на тебя? — Хм, взгляни на меня, — просто предлагает Ким. — Разве похоже, что мне нужны деньги? Нет? Значит мимо. Работать на меня? Хм. — хмурится он, делая вид, будто всерьёз обдумывает, пока сам наводит круги вокруг него. А потом, как резко приблизился, что у того сердце от страха чуть не останавливается. Тэхён смотрит в глаза, ощущает его дыхание, даже слышит то, как бешено бьётся его сердце. Страх самое эффективное средство, чтобы парализовать жертву. — Знаешь, я не терплю ложь, — шепчет в ухо Тэхён, грубо схватив того за подбородок. — А значит и работать ты на меня не сможешь, соответственно, — он обходит его сзади. — и тут мимо. — Стой! Но я ведь не врал тебе! — возражает альфа, боясь на него даже взглянуть. — Разве? — Тэхён встаёт напротив и подняв чужой подборок, чтобы тот смотрел на него, касается кожу щеки лезвием. — Но, ведь ты сказал, — поддаётся вперёд к уху, а сам подставляет нож в плечо. — Что не боишься меня… Медленно вводя нож по самую рукоять, Ким наслаждается реакцией: тот стискивает зубы и сквозь них громко рычит, а затем Тэхёна резко ударяют другой рукой прямо по лицу, вынуждая отшатнуться. Альфа начинает стонать и уходить от него в другую сторону, словно сможет убежать… Идиот… Ким выпрямляется, почувствовав влагу в уголке губы, проводит по ней большим пальцем и обнаружив кровь, начинает громко смеяться. Видел бы его Чонгук, то наверное, подумал бы, что он сумасшедший. А Тэхён смеялся, просто потому, что не чувствовал боли. Он вообще ничего не чувствует. Ни боли. Ни страха. Ни сожаления. Ни жалости. Видимо этого добивалась сука судьба. Добивалась того, что Ким Тэхён перестанет чувствовать себя человеком, ведь не испытывая этих чувств, человек и превращается в монстра. — Стой! — смеётся Тэхён, спокойно следуя за альфой. — Я же ещё не закончил. Ким нагоняет истерически смеясь, а ведь не хотел никого убивать. Хотел просто проучить, а теперь тот не оставляет ему выбора, потому что, Тэхён видит — альфа будет мстить, если сейчас уйдёт. Мстят обычно по больному месту. Значит по любимым. Тэхён не может дать и шанса тому, кто посмеет посягнуть на его Чонгука. Никогда. Злость от этой мысли затмевает всё на своём пути. Есть только цель. Цель убить. Тэхён идёт слишком быстро, поэтому догнать альфу не составляет труда. Одним сильным пинком по икрам, Ким опрокидывает жертву на пол, пока тот начинает махаться ножом, в попытке отмахнуться, но Тэхён быстро выхватывает его и сев поверх альфы, замахивается в воздух, чтобы воткнуть тому в сердце. — Ангел! Тэхёна прям как молотом ударило, услышав родной голос. Он резко поворачивает голову и не может поверить своим глазам. Чонгук. Он здесь. Он пришёл к нему. Не бросил. Не остался с другим. Быстро проморгавшись, Ким переводит взгляд на свои руки, в которых до сих пор держал нож и вскочив на ноги, отбросил его в сторону. Омега осматривает свой вид: вся одежда в крови, руки в крови. В чужой крови. Ужасен. Его начинает трясти с новой силой. Чонгук увидит его таким. Что же дракон подумает? Посмотрит на него с отвращением? Что если он его возненавидит? Тэхён не сможет без него. Крепкое объятие со спины выводит из оцепенения, Тэхён поворачивается к мужчине и вместо ожидаемого отвращения, видит, почему-то… благодарность? — Ангел мой! Чонгук слишком облегченно выдыхает, словно не может поверить своим глазам, что видит Тэхёна, а после осмотрев его быстрым взглядом, снова обнимает, ничуть не брезгуя чужой крови на его вещах. — Маленький мой, как же ты напугал меня...— Чонгук зарывается в его макушку, вдыхая любимый аромат, чтобы хоть немного успокоиться. — Никогда… Никогда больше так не делай! Живой. Чонгук успел.  Его ангел цел и невредим. До Тэхёна не сразу доходит, что он не обнимает альфу в ответ, поэтому омега быстро цепляет руками его талию и уткнувшись в крупную грудь, шумно дышит запахом хвои, без которого чуть было не сошёл с ума. Только теперь полностью осознаёт, что Чонгук настоящий. Что он рядом с ним, обнимает его, успокаивает. Но, Тэхён ведь только час назад покинул клуб, как он смог так быстро до него добраться? Тэхён проверял его местоположение и тот был в Китае, ещё до своего выхода на сцену… А главное, как он его отыскал, если Ким оставил телефон в клубе? — Как ты меня нашёл? Техён отстраняется и заглядывает в тёмные омуты, в которых отражалась целая вселенная, усыпанная звездами и млечными путями, ещё миллионов и миллиардов таких же галактик, скрываемые лишь одними глазами. Никогда не видел чего-то прекраснее их, как и никогда не прослеживал в них тьму, которую видели другие, потому что за тьмой следует холод, а эти глаза способны были растопить весь северно-ледовитый океан. Чонгук улыбается, осторожно поднося руку к его шее и выуживает из-под рубашки кулон с ангелом. Тэхён внимательно следит за его действиями, пока до него не доходит:  «Можешь пообещать никогда не снимать его?» Обещаю. — Спасибо, что держишь обещание. — тихо выговаривает Гук, смотря в любимые янтарные глаза, и утягивает его в глубокий поцелуй. Тэхён крошился в любимых руках. Ему это нужно было. Чтоб вот так горячо, до нехватки воздуха в легких, до вспышек перед глазами. Снова жив. Снова любим. Чонгук целует жадно, ненасытно посасывая любимые губы, по которым так сильно соскучился. Большой палец оглаживает нежную шею и спускается ниже к ключицам, а затем он слишком быстро прерывается, оглушенный звуком выстрела и вжимает в себя Тэхена, сильно вздрогнувшего в его руках. — Ты оболдел? Зачем людей пугаешь? Тэхён выглядывает в сторону и видит Хосока, спокойно шагающего в их сторону, который находу убирал пистолет за спину. — Это ты расслабился совсем, даже не видишь опасности рядом. — раздраженно рычит старший Чон, подходя к тому главарю, про которого они уже успели забыть, к слову, который теперь валялся с аккуратной дырочкой во лбу. Чонгук закатывает глаза и отлипнув от своего омеги, поворачивается, чтобы осмотреть местность, но тихое скуление и резкий присест Тэхёна его останавливают. Оба дракона одновременно подбегают к сжавшемуся на корточках омеге, присаживаясь рядом. — У тебя что-то болит? — обеспокоено спрашивает Чонгук, аккуратно цепляя его за руку.  — Ты ранен? — подключается Хосок, а затем почувствовав сильный мускус, резко отшатывается назад. — Чонгук! — скулит Тэхён, сильно сжимая его ладонь и хватаясь второй рукой за живот. — Помоги мне… Чонгук уже почувствовал. Альфа подхватывает своего ангела на руки, собираясь бежать к вертолету, но вспоминает про проблему и разворачивается к другу. — Иди, я позвал Донсу, мы сами всё уберём. — Хосок закрывает нос, чтобы не вдыхать слишком сильную концентрацию мускуса. Благодарно кивнув, Чонгук оставляет всё на друга и скрывается в парке.                                                                                         *** Хосок провожает друга взглядом, а затем принимается осматривать место: шестеро альф раскиданы по разным уголкам, все в крови, с порезанными артериям — причем очень грамотно, порезанными. Весь асфальт был просто в лужах крови.  Да уж, Тэхён то, оказался тем ещё тёмным ангелом. Хосок и раньше не думал, что омега простой, но теперь уверен на тысячу процентов, что это не все его скрытые таланты. Однако Чон очень рад этому, потому что, не защити Ким себя сегодня, они бы потеряли не только его, но ещё и Чонгука. Мужчина присаживается на корточки перед одним из альф, выискивая у него хоть какие-то документы, чтобы понять кто есть перед ним, пока не улавливает со стороны тихое движение. Он ловко вскидывает руки и поднимает пистолет, поймав на крючок весьма неожиданный экземпляр. Бровь взлетает вверх, собственно, как и самоконтроль. — Ты что здесь делаешь? — шокировано смотрит Хосок. — Я в Корее только несколько минут! — В Кореи вы уже двадцать пять с лишнем минут. — просто пожимает плечами Юнсок, подходя ближе. — И как ты вообще нашёл меня? Ты какой-то супер ищейка? — Чон вскидывает бровь, убирая оружие. — Я был с Намджуном, когда вы звонили ему, интересуясь: где в этой местности может приземлиться вертолёт. Ничего сверхъестественного. — так же спокойно продолжает Мин. Что, кстати, странно, учитывая то, как закончилась их последняя встреча… Хосок кидает на него недоверчивый взгляд, когда тот останавливается рядом с самым обычным выражением лица. Мужчина возвращает внимание на альфу и также продолжает своё дело, словно сейчас над ним не стоял полицейский. — И что теперь? Пришёл меня арестовать? — скептично спрашивает дракон, и он совершенно не ожидал услышать это… — Пришёл помочь. Хосок замирает с ключами, которые вынул из чужого кармана и поднимает на омегу слишком удивлённый взгляд. — Чего? — Что? Опять воздух по уху резанул? — с улыбкой спрашивает Мин. Если омега запомнил брошенную сквозь фразу, значит ли это то, что он помнит абсолютно все их разговоры? Почему от этого становилось не по себе? Даже чувствовалось какое-то сожаление. Встреться они не при таких обстоятельствах, возможно ли полагать, что между ними что-то да могло быть? Однако вспомнив, зачем Чон вообще это начинал, альфа быстро прочищает горло и продолжает безразличным тоном: — Рехнулся? Я преступник, ты полицейский. Ты где-нибудь видел такой тандем? — Хосок бросает короткий взгляд в голубой океан и сразу же отводит. — Сомневаюсь. — альфа приподнимается, не найдя ничего интересного, и пододвигается к другому. — Хочешь влипнуть в грязь? Юнсок следует рядом всё также спокойно, словно его больше не трогали слова мужчины, чем даже подбешивал немного своим поведением. — Я прибыл сюда раньше и всё видел: на омегу напали кучка альф, а он защищался. Вот и всё. — вновь пожимает Юн плечами и, как-бы невзначай, договаривает: — Я поступил бы также. Хосоку почему-то кажется, что произнесённое прозвучало явно про другую ситуацию. Он вдыхает и садится уже напротив другого альфы. Слышится шум подъезжающих машин, а это значило, что драконы скоро будут здесь. Альфе почему-то совсем не хочется, чтобы они видели Юнсока — среди них есть парочка тех, кто видел то, что было в тот день… Чон быстро встаёт направляясь к омеге, однако у того отчего-то расширяются глаза и уже через секунду, Мин сам бежит к нему.  Слишком быстро.  Это происходит за долю секунды… Выстрел. Мин прикрывший мужчину собой, падает на землю, а Хосок резко оборачивается в сторону стрелявшего и видя одного из валяющихся альф, который дрожащей рукой целился уже в него — умело опережает, прострелив тому его лоб. Хосок возвращает взгляд на Мина и сердце пропускает глухой удар, когда он цепляется им за увлажняющуюся алым цветом голубую худи. Он быстро опускается на корточки, пытаясь зажать рану на животе, но крови слишком много. Чон стискивает зубы, чувствуя как на его запястье опустилась тёплая, кровная рука Юна, который нежно глядел в ответ, произнося дурацкое: — Я в порядке. — голос слабый, омегу всего трясло. Нет. Нет. Нет. Какой же он дурак, ведь только недавно ругал Чонгука за то, что тот расслабился, а тут сам…  Хосок бегает глазами по Мину, пытаясь понять, что же ему нужно делать, а тот делает только хуже, так тепло ему улыбаясь, что сердце начинает болеть. С самого начала, как этот омега появился перед его глазами, единственное, что он захотел, так это защитить его. От той жизни в которой он вынужден жить. От ошибки, которую тот собирался совершить, но самое главное, от себя… Юнсок вяло протягивает свою дрожащую руку и касается его лица, слишком прохладной рукой.  Так не должно быть… Мин светлый, тёплый, прекрасный омега. Он не должен уходить в эту холодную тьму, которая уже тянет свои грязные ручонки. — Я даже рад, — пытается говорить Мин, но сразу морщится от боли. — Рад… что так… вышло. — Не говори, глупый. — строго приказывает Хосок, руки которого с каждой секундой, лишь больше окрашиваются алым цветом. — Тебе нельзя говорить, молчи.. — приказывает он снова, а в ответ видит ещё более теплую улыбку. — Хорошо, что это произошло, когда рядом был ты. — тихо смеётся Мин и мычит от давления на рану, из которой обильно вытекает кровь. — Не разговаривай, я тебе говорю! — уже отчаянно рычит Чон. Нет, Хосок не позволит ему умереть. Он ведь совсем ещё ребенок, толком не повидавший жизнь. Его ещё ждёт слишком много прекрасного. Нельзя. Так нельзя.  Рядом останавливаются машины, Чон быстро смотрит на них и, ни секунды не думая, подхватывает омегу на руки. Ему не на чем было ехать… Хорошо, что Донсу быстро исполняет его приказы. Мин глухо стонет от ещё большей боли, из-за того, что его живот в таком положении скрутился. — Прости меня, потерпи пожалуйста. — просит Хосок, быстро направляясь к машинам. — Ничего, — ухмыляется Юнсок. — Я ловлю кайф, когда меня потряхивают на руках. — улыбается, пытаясь пошутить и снова, и снова мычит, как бы не хотел сдерживаться, это слишком больно. — Пожалуйста, молчи. — уже умоляет Чон, невольно замечая, что сейчас омега совсем не кажется ему тем ребёнком, которого он в нём наблюдал. — Я прошу тебя. — Господин! К альфе навстречу быстро бегут драконы, а Донсу быстро оценивший ситуацию, уже стоял с открытой дверью своей машины. Ничего никому не говоря, Хосок укладывает Мина на пассажирское сидение рядом с водителем, снимает с себя пиджак и прикрывает им сочащуюся рану. Рядом стоящий Ён Дону сожалеюще глядит на омегу, пока Чон быстро перебегает внедорожник, садясь за руль. — Разберитесь здесь! — крикнув напоследок, Чон срывается с места. Выехав на дорогу Хосок бросает взгляд на Мина и понимает, что тот вот-вот отключится. Он с силой выжимает педаль газа и начинает барабанить руль, от вдруг накатившей на него паники. — Нет, нет, Юнсок? — громко зовёт альфа. — Смотри на меня, — приказывает он, но не получает внимания. — Смотри на меня, Юнсок!  Омега приходит в себя, слабо открывает глаза, вглядываясь в его лицо и снова начинает улыбаться. Ужасно больно. — Как интересно… случай… всё может поменять. — пытается смеяться Мин. — Не разговаривай, просто смотри на меня и слушай, хорошо? — Хосок старается быть, как можно ласковее. Юнсок смотрит на него таким влюблённым взглядом и совершенно не перестает улыбаться. Чон то и дело бросает на него встревоженные взгляды, чтобы ничего не упустить. Он выглядит таким слабым, но таким родным: на лице выступали капельки пота, волосы взмокли, а глаза… Его голубые глаза, в которые Хосок влюбился с первого взгляда, сейчас были такие умиротворенные, будто этот момент — всё, что ему было нужно для этой жизни. Глупенький. Если думает, что это лучший момент, то он совершенно ошибается, потому что, если надо будет, Хосок подарит ему другие, более приятные, лишь бы он жил. Лишь бы он не умирал.  — Может это и глупо, — вновь подаёт свой тихий голос Мин. — Но я счастлив. — Перестань, ты не умираешь! — Хосок смотрит на него умоляюще, словно убеждая в этом не его, а себя. — Ты же прекрасно знаешь, — совсем хрипло начинает Мин. — что это не так. — и снова улыбается, но на этот раз в уголках глаз скапливаются слёзы. — я уже не чувствую своих ног… — Нет! Ты не умрёшь! — Хосока уже самого всего трясло. Горло режет от того, что альфа пытается сдержать свои слезы, ведь ему нельзя плакать, чтобы не пугать Юнсока. Он спасёт его. Не может не… Впервые в жизни Чон влюбился. С первого взгляда влюбился и всё, что он пытался сделать, так это защитить нежного глупого омегу. Отгораживал от себя, прекрасно зная, что рядом с ним тот был бы в постоянной опасности.  Рядом с Хосоком всегда все страдают.   Ему нельзя было любить.  Ему нельзя было подпускать того к себе, даже на шаг. Так и получилось…  Именно рядом с ним это и случилось.  Если бы только Мин послушал его. Если бы он не преследовал его. Юнсок начинает кашлять и зажмуривать глаза, а с его рта вытекает маленькая струйка крови, спускаясь по длинной песочной шее — затем их взгляды встречаются и первые капли слёз срываются с глаз обоих. Сколько всего можно передать одним взглядом. Каждый понимает происходящее, однако один из них уже смирился, а второй будет отрицать до самого конца. Будет отрицать неизбежное. Слёзы с красивого лица, смешиваясь с кровью, капают на светлую ткань. — Юнни, прошу тебя, ты должен продержаться. — не своим голосом просит Хосок, ловя его тёплый взгляд, от непривычного обращения. — Я прошу тебя… продержаться. Одинокая слеза скатывается по щеке, Хосок ни за что, не будет думать, что это его последняя встреча. Ни за что, не будет думать, что уже никогда не сможет признаться, что любовь взаимна. Он будет верить. — Я не жалею. — Мин снова начинает кашлять, закрывая рот рукой и на той остаётся крупный бордовый след, но омега продолжает. — Не жалею, что встретил… те…бя. Хосок сильно сжимает руль и стискивает зубы, слёзы продолжают капать с глаз, но было плевать на то, каким слабым он сейчас выглядел. Он смотрит вперёд и ненавидит того, что больница находилась так далеко. — Ты не должен сдаваться! А как же твоя семья? Как же Джин? — Они не моя настоящая семья. — признаётся Мин, тяжело выдавив из себя ухмылку. — Я из детдома. — омега сглатывает густую слюну, с металическим привкусом, чтобы проложить: — На самом… деле, в моей жизни есть лишь один человек, который по-настоящему стал мне семьёй. — с самой искренней улыбкой произносит, вспоминая друга. — У него огромное доброе сердце и великие цели, которые в будущем изменят этот мир. — еле поворачивается он голову, чтобы с улыбкой заглянуть в удивлённые глаза. — Я верю в это. Хосоку становится ещё больнее понимать, что этот молодой омега, переполненный верой в лучшее будущее, просто разменял его на одну, явно не стоящую спасения, жизнь, и теперь смиренно принимал свой конец. — Должно быть, этот человек действительно велик, раз имеет такие планы и заставляет людей в это верить. — с грустной улыбкой произнёс Чон, сдавливая руль от невозможной обиды на всю ситуацию. — Ты определённо должен меня с ним познакомить. — бросает уверенный взгляд, который сразу же теряет, встречаясь с понимающей улыбкой. — Думаешь, я не знаю, что ты делаешь? — слабо и очень тихо посмеялся Мин. — Ты ведь меня отвлека… Кашель прорезался труднее, пальцы немели и толстая струя крови прыснула изо рта, пустив несдержанные реки слёз из потускневших голубых глаз. Юнсок не лгал, он действительно был счастлив, ведь простил Хосоку тот поступок, зная, что альфа и тогда сделал это ради него. Он его защищал. — Можно попросить тебя… — Юн смотрел так болезненно, что Хосока раздавливало изнутри, уже предчувствуя горечь просьбы. — Поцелуй меня, пожалуйста. Больно. Хосок замирает, а горло сдавливает с новой силой: «Поцелуй меня в последний раз» — читалось в изгибе чужих губ. В последний раз. Чон не тормозит, а только сбавляет скорость, медленно пододвинувшись к Мину ближе. Он касается его лица одной рукой и кожа под ним такая мягкая, такая нежная, но такая прохладная. Альфа стирает большим пальцем свежую кровь, заглянув в невозможные глаза, ресницы которых спускали очередную слезу, закрывает свои и медленно касается губами губ желанных. Веки сильно зажмуриваются от понимания того, что губы Мина почти не двигались, но даже это не помогало ему удержать прорывающуюся влагой боль. Он умирал. Прямо сейчас умирал. Хосок целует глубоко, тягуче, словно никогда в жизни не сможет отпустить. Чувствует вкус крови, чувствует, что её становится больше, но продолжает. Он всё понимает. Понимает, что должен уже его отпустить и вести эту чертову машину, но он так боится. Так боится отпустить. Боится, что тот уже не с ним, ведь не чувствует отдачи, не чувствует несмелый язычок, который до этого ему хоть немного отвечал. Юнсок отстраняется сам, ему становится тяжело дышать, но как бы он хотел сейчас остановить время, чтобы никогда не заканчивать их поцелуй. Какие слова нужно говорить, когда понимаешь, что другого шанса больше никогда не будет? Они упираются лбами и Хосок ощущает, что дыхание Мина совсем ослабевает, несмотря на то, что лицо было таким счастливым. Чон заставляет себя быстро собраться и взяться за руль. — Спасибо. — Мин пытается улыбаться, но видно, что ему тяжело. — Я… тебя… люблю… — Тогда не оставляй меня! — уже орёт Хосок. — Ты не можешь меня оставить после таких слов! Ведь я тоже тебя люблю… Альфа улавливает впереди больницу и быстро на неё сворачивает, подъезжая прямо к самому входу. — Смотри, мы приехали! — искренне вопит Хосок. Чон быстро поворачивается, но глаза Мина были уже закрыты, а на лице оставалась благодарная улыбка.  Что-то может быстро начаться и также быстро закончится, но любовь не может закончится также быстро, как она порой приходит…