Light of dark

В темноте ночи, шаг за шагом, друг за другом ступают в абсолютной тишине, лишь глазами переглядываясь и спины обоюдно прикрывая. Мастерски обходят прожектора и камеры, что должны были обнаружить их при одном неверном шаге.  Оружие наготове — цель одна. Не было ни шума ветра, ни пения птиц, ни других посторонних звуков, словно время в этом месте остановилось для всех сюда входящих. Словно оно предупреждало. С похожими мыслями, продолжают свой путь. Оба понимают: слишком подозрительно. Оба знают — ловушка. Однако не отступают, идя за общим врагом, который угрожает дорогим сердцу людям. Им нет обратного пути, потому что один обещал, а второй никогда не бросит узнав правду, которая ему открылась ещё в дороге.  Всё понял. Принял. Не осуждал. Шанс бывает единственный в жизни, но если этот шанс может спасти родных — оба без раздумий его пропустят. Они незаметно подбираются к высокому забору, по пути вычищая преграды в виде охранников в военном камуфляже, сразу на глаз рассчитывая путь проникновения через проволочную ограду. Юнги убирает пистолет за спину, когда они находят лучший вариант для входа и выставляет руки в закреплённом виде, кивая бестии, чтобы тот воспользовался самодельным трамплином. — Ты же понимаешь, что жертвы бесполезны, если риск не оправдан, верно? — вдруг спрашивает Мин, продолжая держать поддержку, и заглядывает в бесстрастные глаза. — Никто не знает, чем может обернутся выбор, пока его не сделать. — У тебя ещё есть другой выбор. — искушает Юнги. — Без жертв не добиться победы. — просто отвечает Пак, вешая винтовку на плечо. — Не отступишь? — уточняет цербер, прекрасно зная ответ. — Нет. — без колебаний. Мин ухмыляется, не отрывая взгляда от Чимина, как и тот от него. Даже не сомневался в его незамедлительном ответе. Он уже успел убедится, что в этом вся бестия — за своих и в огонь, и в воду. А Юнги за ним… — Теперь я понял. — сам себе кивает Юнги. Чимин наступает ногой в его руки, цепляясь за плечи, и смотрит наверх, высчитывая расстояние. — Что ты понял? — Что не смог бы впустить в своё сердце кого-то, кто не Пак Чимин. — вот так просто признаётся дракон. Чимин опускает на него медленный взгляд и всматривается в самую душу. — Признание перед казнью? — вскидывает бровь. — Я похож на смертника? Чимин специально окидывает его взглядом с ног до головы. — Тебе правду сказать? — Рискнёшь? — Юнги резко притягивает его к себе, одной рукой продолжая держать ногу, а второй грубо сжимает ягодицу. Чимин смотрит бесстрашно, сильнее сжимая руки на плечах, чтобы большие пальцы впились в ключицы. Доводит демон. — Думаешь, испугаюсь? — в губы шепчет и резко отстраняется не допустив продолжения. — По классике жанра на этом моменте ты должен был меня поцеловать. — Юнги хрипло смеётся, подкидывая бестию и тут же лезет следом, когда тот ухмыляясь подаёт ему руку. Шутку оценил. — Ты ли романтик, Мин Юнги? — наигранно удивляется Чимин, быстро осмотрев местность и спрыгивает вниз. Юнги приземляется следом. — Я же говорил: природа любит удивлять. — шепчет в ухо, проходя вперёд. Чимин провожает его взглядом, ухмыльнувшись и ступает за ним. Они словно тени, без единого шороха, проходят участок декоративного леса, где натыкаются на множества военных ловушек, которые сразу же ликвидируют. Охраны здесь конечно прилично и можно даже не заметить подвоха, но только не им… Они переглядываются, убеждаясь в том, что всё ещё следуют рядом. Все их инстинкты просто кричали, ведь они лучше самых обученных профессионалов. Их учила жизнь. Пятеро драконов, которых Юнги успел взять с собой, пошли через главные ворота, отвлекая основное внимание на себя. Разобравшись со всеми помехами стоявшими на пути, они становятся по обе стороны от задней двери. — Самый момент признаться, что ты тоже без ума от меня. — шепчет Мин, смотря в невозмутимое лицо. — С тобой только «без ума» и можно быть, адекватный бы уже давно сбежал. — подмигивает Чимин. — Адекватный бы меня не зацепил. Юнги толкает язык за щеку и облизывает нижнюю губу. Услышав перестрелку с другой стороны особняка, кивнув друг другу, Чимин быстро вскрывает дверь, а Мин первым ступает внутрь. Обратного пути не будет.                                                                            *** Колющая боль пульсацией отдавалось в живот, спускаясь всё ниже, он чувствует, как нагревается его кровь, горячей лавой концентрируясь в паху. Глаза застилает слезная пелена, из-за чего хочется заскулить, Тэхён зажмуривает их, начиная быстро дышать и цепляется руками за плечи Чонгука, прижимаясь к его шее. Запах хвои успокаивал, утягивал в свой плен, сильные руки держали крепко, внушая безопасность. Чонгук сейчас с ним. Он выбрал его, как и множество раз выбирал до этого. Становится так тепло и приятно, что Ким почти забывает о своем состоянии, поднимая голову и заглядывая в любимые глаза, беспокойно смотрящие в ответ. В этом взгляде Тэхён чувствовал столько любви и нежности, сколько не видел ни в одних других за всю свою жизнь… Как же он мог сомневаться в нём? Чонгук видел его всякого: слабого, стойкого, побитого, сильного, испорченного, собранного, неправильного, фальшивого и даже грязного… Но его взгляд никогда не менялся… Тэхён только сейчас понял это: Чонгук никогда не показывал фальшивых эмоций… Никогда не пытался казаться кем-то другим — полностью открывая и доверяя Тэхёну всего себя. Чонгук давно отдал своё сердце и душу… Как же это оказывается страшно, брать на себя такую ответственность… Понимать, что в твоих руках находится хрупкий хрусталик чей-то бесценной жизни: одно неаккуратное движение — трещина, сильное давление — разлом, уронишь — разобьёшь, разобьёшь его — себя порежешь за одно. Смертельно для обоих. Тэхён был таким эгоистом всё это время, ведь это он так и не смог довериться. Это он скрывал всё от Чонгука, пока тот терпеливо его принимал. Дракон отдавал себя с самого начала, ничего не прося в замен. Ким бы мог оправдаться, сказав: «это ради его защиты», но ведь это ложь… Чонгук делал всё ради его защиты, а он просто боялся явить ему себя истинного, без всяких масок и лжи. Тэхён ведь уже и сам забыл какой он. Настоящий он. Чонгук поглаживает своего ангела, пытаясь таким образом отвлечь его от боли, а себя от лишних мыслей. Разрушающие волны посилившийся злости и отчаяния, что пожирали его ещё несколько часов назад, потихоньку превращаются в водную гладь. Умиротворён, даже когда весь пылает от терпкого мускуса, пробравшегося в легкие. Альфа внутри скребётся, хочет вырваться и наброситься, но Чонгук держит его крепко. Не позволит природе одурманить голову. Не позволит испортить момент, который он так старательно оттягивал. Он сильнее своих желаний. Чон прикрывает глаза, густо вобрав в себя воздух, сглатывает, а когда открывает, замечает на себе какой-то болезненный или даже сожалеющий взгляд. Тёмные глаза опускаются на губы, уголки которых разбиты от удара, но мужчина ничего не говорит, лишь осторожно касается их своими в коротком, но чувствительном поцелуе. Он прекрасно видел, как Тэхён испугался того, что он застал его в такой ситуации. Прекрасно понимает, какие мысли могут быть в его голове и то, что омега напуган и сейчас. Видимо, всё ещё не осознал того, что Чонгуку плевать на всё: Тэхен был, есть и будет для него всё тем же маленьким ангелом, каким бы сильным, на самом деле, он не был. — Почему ты так смотришь, ангел? — специально переводит тему. — Так сильно болит? — Болит. — тихо произносит Тэхён и ставит свою руку на грудь. — Вот здесь, сильно болит из-за тебя… Чонгук опускает глаза на его руку, под котором бьётся любимое сердце и осторожно накрывает своей. — Прости меня, Тэхён. — глаза в глаза, сжимая руку чуть сильнее. — Прости, что тебе пришлось узнать такую новость. Я должен был предупредить тебя о… — Нет, Чонгук., — Ким забирает свою руку из его и увидев непонимание в глазах, спешно накрывает ладонями скулы, притягивая ближе к себе. — Оно болит из-за того, что я позволил себе усомниться в тебе. Это я должен просить прощение… Я должен был верить тебе до конца, но когда увидел… — он отодвигается, прикрывая ладонями своё лицо и сглатывает. — Не знал, что сердце может так болеть… Но потом я понял, что сам заставляю себя страдать, подпитывая боль собственным воображением… Я эгоист, только и делал, что думал о себе, когда все твои заботы были заняты лишь мной… — Я люблю тебя. — перебивает Чонгук. Тэхён замирает, даже дышать перестаёт, бросая на мужчину быстрый взгляд. Смотрит и молчит, словно поверить не может, высматривая подтверждение в космических глазах, в которые кажется никогда не сможет перестать смотреть. Конечно Ким знал это, но он хотел признаться первым.  Прямо сейчас хотел… — Люблю только тебя, мой маленький ангел. — добавляет Чонгук, перебирая пряди светлых волос. — Мне не важно твоё прошлое, не важно, какой ты был раньше и что делал. Я не буду тебя спрашивать о чём-либо, пока ты сам мне не захочешь рассказать и даже если ты захочешь просто забыть всё, и никогда не вспоминать, я пойму. Я приму любое твоё решение. Мне важен только ты сейчас, которого я хочу видеть рядом с собой. Тэхён не может отвести взгляда, не понимая, чем заслужил того человека.  Если все его страдания давались, чтобы в итоге с ним оказался Чонгук, то он не задумываясь, прошёл бы всё заново. — Как ты это делаешь? — совершенно влюбленно спрашивает Ким. — Делаю, что? — не понимает Чонгук. Заставляешь влюбляться в тебя снова и снова. Тэхён не успевает озвучить мысль, сильнейшая боль словно прокалывает его живот насквозь. Он скручивается напополам, хватаясь за руку Чонгука и просто воет, больше не в силах сдерживаться. Мускус настолько усиливается, что Гуку приходится с силой сжимать челюсти, напрягаясь всем телом, чтобы хоть как-то себя контролировать. — Тэхён? — Чон поднимает его за плечи. — Детка, посмотри на меня. — хриплым шепотом зовёт. Тэхён силясь поднимает голову, но тут же опускает от повторного приступа. Слёзы срываются с глаз, мозг отключается, даже не в силах мыслить здраво. Ещё никогда его течка не проходила так болезненно. — Чонгук, мне больно! — Сейчас мой хороший… — успокаивает Чон, после чего уже рычит на пилота. — Долго нам ещё?! — Мы приземляемся, господин, — незамедлительно отвечает альфа. Чонгук прижимает к себе содрогающееся в слезах тело и, выглянув в окно, успокаивается, наблюдая площадку собственного особняка. — Потерпи мой ангел, совсем скоро я заберу всю твою боль…                                                                                   *** Дверь в его комнату распахивается, Чонгук освобождает Тэхёна из рук, намереваясь снять с него запачканные чужой кровью вещи, но тот без промедления запрыгивает в его объятия, обвивая ногами и начинает жарко целовать, полностью заменяя кислород одним собой. Долго ждал. Слишком изголодался. Тэхёна сейчас там нет, только его озверевший омега, жаждущий власти над собой. Чон не теряется, ладонями сдавливает упругие ягодицы, обтянутые «почти» белыми джинсами и уже через несколько движений губ, полностью перехватывает инициативу. Принимает правила. Тэхён на нем такой горячий, такой все позволяющий, что крышу сносит. Гук сжимает его волосы на затылке, инстинктивно двигаясь по спальне и поворачивает голову удобней, сильнее углубляя поцелуй. Страстно. Вкусно. Глубоко. Чонгук упирается коленками о бортик кровати, сразу забираясь на неё, и укладывает своего маленького на гладкую прохладную постель, подминая под себя. Омега под ним вздрагивает от контраста температуры, Чон ни на секунду не перестаёт терзать губы, которые от такого напора уже начинают ныть, ведь Тэхён запускает свои пальцы в его русые волосы и не позволяет оторваться, крепко удерживая. Легкие взрываются от недостатка кислорода, пуская блики в глаза, Чонгук врывается языком в рот омеги, начиная буквально вылизывать его. Тэхён отвечает также страстно, покусывая кончик его языка, а когда альфа прикусывает его нижнюю губу — вырывает глухой стон прямо в свой рот, пускающий по коже мелкие мурашки. Чистое блаженство. Чонгук нетерпеливо раздевает его, избавляя от грязных тряпок на слишком чистом теле. Светлая кожа тут же ставится гусиной, оставшись без единой ненужной сейчас вещи. Он отстраняется от омеги, скользя глазами по изящным изгибам стройного тела. Аккуратный член сочился природной смазкой, пачкая под собой простынь, татуированная грудь быстро вздымалась и опускалась от резкого дыхания, а испарины пота от накатившей жары поблескивали на рассыпанных цветках тигровой лилии. Умопомрачительно. Такой горячий, что обжечься можно. Чон сглатывает, шумно вдыхая целиком пропитанный мускусом воздух, из-за чего свой запах тоже становится терпким. Руки ангела сильно сжимают одеяло, а голова откидывается назад, отрывая длинную шею. Зверь внутри дракона медленно срывает цепь за цепью, воет, понимая, что никогда не сможет насытится этим божественным творением — самое прекрасное, что он когда-либо видел. Взгляд поднимается на влажные губы, так призывно раскрытые для него, затем проводится выше…и О Боже… Черный зрачок Тэхёна полностью заполнил янтарную радужку, разлив по краям красивых глаз алый цвет. Нереальный. — Чонгук… — хриплым глубоким шепотом зовёт Тэхён, ерзая на постели от нетерпения. Этот бархатный голос, заставляет напрячься каждую мышцу, Чонгук смотрит не моргая, желая скорее заполучить, заполнить собой тело, о котором так безбожно мечтал ещё с самой первой встречи. Он хочет его так сильно, что опасается самого себя. — Чонгук… — постанывает с закрытыми глазами. — Где ты, Чонгук?  — Я здесь, малыш. Альфа до боли прикусывает свою нижнюю губу, приближаясь к распалённому омеге. Чон оставил на себе джинсы, чтобы точно быть уверенным, что не причинит боли.  Что не сорвётся… — Я хочу тебя. — лишь сильнее усугубляет ситуацию Тэхён.  Ким разлепляет тяжелые веки, чувствуя горячее дыхание на своих губах и встречается с такими же глазами полными желания, как у него самого, которые под пристальным наблюдением спускаются вниз. Влажные губы касаются пылающей кожи шеи и засасывают её, оставляя дорожку алых следов. Протяжные стоны заполняют всю комнату, Чонгук ими дышит, как воздухом, исследуя губами каждый сантиметр сладкой кожи. Ему просто жизненно необходимо прочувствовать весь дурманящий вкус своего хрупкого ангела. Прохладные длинные пальцы скользили по мощной груди, плечах, руках, которыми его малыш выводил незамысловатые узоры. Подрагивающее тело, которое сейчас полностью во власти Гука, сводило с ума, заставляя изнывать от собственного возбуждения, что скоро, кажется прорвет натянутую ткань его джинсов. Тэхён наркотик. Он в крови Чонгука. Отнять — значит убить, а Чонгук не готов умирать… Тэхён слушает тяжелые вздохи, как самую прекрасную мелодию. Он не здесь, он пропал в нескончаемом удовольствии, которое ему приносил Чонгук. Бесконечный пожар внутри него, сжигает мысли и сознание, проникая в каждый уголок его души, разрушает, выжигает всех оставшихся демонов и Тэхён в этом пожаре не прочь сгореть дотла, вместе со своим альфой. Чонгук своими прикосновениями вскруживает голову, взрывает космосы перед глазами, оставляя новые вселенные на медовой коже. Только Чонгук может оживлять и залечивать, просто находясь рядом, только Чонгук может заставлять Тэхёна желать жить эту треклятую жизнь. Только Чонгук смог полюбить Тэхёна, и только Чонгука полюбил сам Тэхён. Есть только они, больше никто не нужен. Тэхён всегда будет нуждаться лишь в Чонгуке. Чонгук поднимается к груди, цепляя зубами распухший сосок. Скользит руками по ребрам, тут же очерченным втянутым животом, а сам целует, водит языком, посасывает уже второй сосок, получая в награду отрывистый вздох, следом за котором протягивается глубоким стоном его имя. — Твой голос меня с ума сводит. — из-под ресниц шепчет Чонгук, ловя заплывший взгляд. Тэхён не находит слов, он и сам уже с ума сошёл. Внизу всё зудит, просит внимания, он хочет свести ноги вместе, но ему не позволяют, удерживая сильными руками. Весь вздрагивает, когда рука Чонгука касается его возбужденной плоти и перестаёт дышать, бегая глазами по потолку. Сколько раз не представлял, сколько не хотел, а всё равно волнительно до звёздных вспышек перед глазами. Тело пронзается странным током, непонятным азартом, каким-то трепетом внутри и абсолютно неконтролируемым предвкушением. Мокрый язык скользит по внутренней стороне бедра и Тэхён от ощущения пропадает, выгибаясь в спине и сжимая материал сильнее, чуть ли не разрывая. На коже рассыпаются болезненные засосы, признаки голода проскользнувшего внутреннего зверя. Сдерживаться так сложно. Чонгук останавливается, упираясь лбом о нежную кожу бедра и громко дышит, собирая всю волю в кулак. Так вкусно, что еле сдерживается, чтобы не вкусить манящую кровь. Руки сжимаются в кулаках до побеления в костяшках. Всё тело как натянутая струна — коснись и оторвётся, но он заковывает своего альфу в почти оторванные цепи. С ангелом так нельзя. — Не сдерживайся… — низко шепчет, но так глубоко доносит. Не понимает, чего просит… — Я слишком хочу тебя. — рычит Чон, до отметин сжимая в руках его бедро. Тэхён приподнимается, запуская пальцы в русые влажные волосы, призывает посмотреть на себя и Чон подчиняется, поднимая голову и наблюдая совсем неуместную ухмылку. — Я этого у тебя и прошу. Глаза Тэхёна чёрные как смола, с дьявольским азартом и жгучим желанием внутри. Растрепанные светлые волосы спадают на лоб, придавая взгляду твёрдости и дерзости. — Не смотри так, малыш. — Чонгук пьянеет от такого Тэхёна, глаза в глаза, шепча: — С ума сводишь… — Давай сойдем вместе. — щедро предлагает Ким, проводя языком по покрасневшим губам.  Совсем не ангел сейчас, а демон  настоящий, побуждающий вкусить запретный плод. Дьявол. Никто бы не смог ему отказать… Никто бы не рискнул… Чонгук и не отказывает, набрасываясь на него сверху и жадно впиваясь в сладкие губы. Языком проникает глубоко в горячий рот, до онемения в губах вылизывая. Присасывает губы, кусает, аккуратно утоляя жажду, которой не суждено утолиться в этой короткой жизни. Слишком дурманит. Чонгук руками больно сжимает бока, вниз ведёт и ноги длинные раздвигает. Тэхёну не больно. Он чувствует, что альфа всё ещё сдерживается, хотя хочет показать обратное. Слишком бережёт своего ангела, всеми силами защищая, даже от себя самого. Ким хватается за его плечи, впиваясь ногтями и царапает спину специально, показывая, что они в равных положениях. Призывает отпустить себя и поддаться искушению, но мужчина не отпускает. И тогда Тэхён спускает руки на его джинсы, ловко избавляя от ремня и также ловко пробирается рукой в чужие боксеры. Длинные пальцы хватают колом стоящий член и Гук не сдерживает рыка, прикусывая шею в маленькой мести. Тэхён скулит, приспускает белье, удобнее обхватывая ствол и начинает медленно водить. Чонгук прекрасно понимает, что не продержится так долго. Его рука спускается вниз, задевая прижатый к животу член омеги, заставляя Тэхёна рвано дышать. Мужчина раздвигает ягодицы, оглаживая тут же сжавшуюся сочащуюся дырочку. Два пальца спокойно проникают в горячее нутро, из-за большого количества выделяющийся природной смазки. Тэхён закусывает губу, выгибаясь в спине и протяжно стонет, наслаждаясь ощущениями, вонзающимися в его тело электрическими стрелами. Чонгук добавляет третий палец, осторожно раздвигая тугие стеночки и сопротивление уже становится более заметным. Тэхён отпускает его, вновь хватая тонкую ткань, голова начинает кружится, слезы собираются в уголках глаз от одновременно приятной и резкой боли, заряженной от головы до пят. И теперь Тэхён сдерживает себя, чтобы Чонгук не думал, что причиняет ему боль. Оба жертвуют своими желаниями ради друг друга. Чонгук встречается с этими блестящими от слёз глазами и опускается к нему, прижимаясь губами к взмокшему виску. Успокаивает. Он вводит пальцы глубже, следя за реакцией: низкий тихий скулеж и дрожь в конечностях, а сам целует нежно в уголки губ, параллельно слушая тяжелые вздохи. Чон разрабатывает непривыкшую дырочку, неожиданно соприкасаясь кончиками пальцев простаты и Тэхёна подбрасывает, вырывая из груди надрывный стон. Весь дрожит, крошится в надежных руках, которые старательно обещают принести ему удовольствие. — Чонгук… Мужчина касается пальцами его висков, нежно убирая капельки пота, скользящие в волосы и опускает взгляд к покусанным губам, округляющимся в немых стонах. — Что, мой ангел? Тэхён зажмуривает глаза, сглатывая, не в силах контролировать собственный язык. Никак не может собраться, отдавая себя смешанным ощущениям. Чонгук круговыми движениями водит, чуть замедляясь, уделяет внимания растяжке тугих мышц. — Я тебя хочу чувствовать, Чонгук… — умоляюще произносит. Чонгук вынимает пальцы и слышит расстроенный вздох. Альфа слабо улыбается, даря ласковый поцелуй в кончик носа, туда где его любимая маленькая родинка. Тэхён наблюдает расфокусированным взглядом, как Чон избавляет себя от одежды полностью, что приходится густо сглотнуть, резко скопившуюся слюну. Всё вокруг пропитывается резким запахом мускуса, проникая в организм Чонгука, ломая последние капли выдержки. Дыхание сбивается, Чонгук стягивает с себя последнюю мешающую вещь, сбрасывая в сторону. Тэхён глазами медленно скользит от его лица, к мощной груди, торсу, считая каждый кубик пресса и смело спускается к дорожке мелких волос, смотря на изнывающий пульсирующий член. Божественный. Ким возвращает взгляд к глазам, облизывает губу и слабо её закусывает. Заманивает. Чонгук теряет самообладание. Мужчина снова нависает сверху, размещаясь между стройных ног, неотрывно смотря в томный взгляд. Больше не может терпеть. Одна рука упирается сбоку головы Тэхёна, а вторая подцепляет смазку с его бедра, размазывая по толстому стволу. Чонгук притягивает омегу за бедра к себе, сильнее разводя ноги, приставляет головку в истекающую дырочку, медленно входя до конца и стискивает зубы от невероятной узости. Горячо. Больно.  Головокружительно. Хорошо… — Чонгук…боже… — сквозь нежный стон произносит Тэхён, судорожно вбирая в себя необходимый сейчас воздух, и откидывает голову.  Весь горит. Пылает. Чонгук даёт привыкнуть несколько секунд, придерживает одной рукой за ногу и постепенно начинает двигаться, медленно выходя на половину и входя обратно до конца. Тэхён до хруста выгибается, скользя ладонями по его спине и закидывает на неё ноги, притягивая к себе ближе. Распахивает губы, нежно протягивая в низких хриплых стонах имя своего мучителя.   Самая любимая пытка. Чонгук падает на локти, придавливая своим телом, горит внутри него, вместе с ним сгорает. Дышит смешавшимися ароматами мускуса и хвои, только больше распаляясь и сильнее заводясь. Невероятный коктейль. Правильный. Чонгук двигает бедрами быстрее, вырывая громкие крики. Слёзы срываются с уголков янтарных глаз, скатываясь по щеке и капая на прохладную простынь. Альфа склоняется к нему, собирая эти драгоценные слёзы языком и закрепляет их в поцелуе, не переставая двигаться. Тэхён стонет ему в губы, слабо царапая спину и руки. Мужчина отстраняется вбиваясь всё быстрее и смотрит на то, как его ангел мечется по постели, разбрасывая светлые пряди по бордовому материалу. Глаза Кима прикрыты, ресницы слиплись между собой, губы нашептывали что-то неразборчивое. Великолепное произведение искусства. Только для него одного. — Ты невероятно красив. — хриплым голосом разбавляет звуки Чонгук, убирая прилипшую к его лбу прядку взмокших волос и прикасается к нему губами.   — Мой Гуки… — единственное, что может произносить трезво Тэхён, который опьянел от дикого удовольствия, впервые испробовавшего и разделившего его вместе со своим альфой. — Навсегда твой… Чон оставляет ломкий поцелуй на линии челюсти и поднимается с локтей, начиная вбиваться резче, жестче, буквально вдавливая Тэхёна в кровать. Омега стонет и скулит, его громкие крики отлетают от стен, заполняя комнату — ни с чем не сравнимая композиция. Чонгук тоже не сдерживает рычания и вновь присасывается к нежной коже, продолжая терзать хрупкое тело.  Помечает, своим делает. Пусть каждый знает, что оно только ему принадлежит. Дракон чувствует, что его маленький уже близко, поэтому берёт в руку его член, подстраиваясь в такт своим толчкам, чтобы помочь омеге быстрее кончить. Не будет мучить его в его первый раз. Движения становятся резче, Тэхён мечется от бесконечного жара и подступающего узла. Всхлипывает, дрожит, ощущения слишком сильные, не может иначе, пропадая в вихре чувств.  Чонгук прикасается кончиками пальцев к его животу, наощупь исследуя шрамы, скользит ими, дует на влажную кожу груди, создавая россыпь мурашек. И Тэхён взрывается: срывает связки, выводя на самом сердце единственно дорогое имя, и пачкает животы обоих. Распадается на сотни атомов, уносясь в водоворот дикой страсти, и тут же пропадает в сменяющейся неиссякаемой нежности. Божественно.  Чонгук рычит, когда его сильнее сжимают и наблюдает за восхитительной картиной, продолжая доводит себя до пика, пока его ангел медленно собирается от космического оргазма. Громкие шлепки тела об тело, разбавляют хриплые тихие стоны. Чон делает самые глубокие последние толки, точно попадая по простате и Техён до хруста костей выгибается, пока альфа выходит, кончая ему на живот. Оба дышат, как ненормальные, пытаясь восполнить утраченный кислород. Гук падает на другую сторону кровати, притягивая своего маленького к себе, совершенно не заботясь о том, что они оба сейчас были липкие. Тэхён еле поднимает голову, укладывая её на вздымающуюся влажную грудь и слушает бешеные стуки любимого сердца. Чонгук прикрывает глаза, ощущая ленивые скольжения пальцев на своей груди. Теперь хорошо. Теперь спокойно. — Я бесконечно люблю тебя. Чонгук замирает, перестает дышать, кажется на целую вечность. Так похожи, что даже реагируют одинаково. Альфа открывает тяжелые веки, приподнимая голову и заглядывает в янтарные глаза, в которых впервые вся душа Тэхёна нараспашку, только для него одного. Сдал себя добровольно и больше не потребует назад. Он отдал своё сердце, душу и тело. Всего себя отдал. Мужчина переворачивает его слишком быстро, что от такой неожиданности Тэхён ахает. Дракон вновь нависает сверху, рассматривая самые красивые черты лица и большие глаза, так влюбленно на него смотрящие. Сегодня между ними не было тайн. Абсолютно оголились друг пред другом во всех смыслах. Губы накрывают нос, лоб, скулы, щеки. Волосы щекочут кожу, Тэхён зажмуривается и негромко смеётся, хриплым сорванным голосом. — Для нас и бесконечности будет мало… — шепчет Чонгук печатью закрепляя слова на сухих израненных губах. Альфа резко отстраняется от ничего непонимающего ангелочка и покидает его, выйдя из комнаты. Тэхён принимает сидячее положение, как раз в тот момент, когда Чон возвращается и встаёт на колени, ещё больше пугая такого ранимого и слабого сейчас омегу. — Что происходит, Чонгук? Дракон поднимает руку, смотря на часы и просто молчит, выжидая полночь. Секундная стрелка опускается на двенадцать и мужчина поднимает глаза, наблюдая сильный испуг в других.  Маленький. Нежный. Невинный. Легкая улыбка касается губ, Чонгук вытаскивает из-за спины маленькую коробочку, открывая и протягивая Тэхёну, который всё это время был в немом ступоре. — Ты станешь моим бесконечно? Новая порция слёз скатывается с округлившихся от шока глаз. Неужели это происходит с ним? Мог ли Тэхён когда-то мечтать об этом? Мог ли знать, что после стольких потер, обретёт настолько драгоценного человека, что будет готов ради него не то что умереть… Он будет готов ради него жить. — Для нас и бесконечности будет мало. — возвращает ему Тэхён и срывается с кровати, валя альфу на пол. — С днем рождения, душа моя. Душа моя… Так называл его только отец. Тэхён никогда не праздновал дни рождения, но теперь кажется будет. В глазах омеги вспыхивает болезненная вспышка, но Ким тут же её гасит, стремительным порывом впиваясь в опухшие от страстной ночи губы. На этот раз никуда не спешат, вкладывая в этот поцелуй всё своё признание. Всю любовь, нежность и заботу, разделяя на двоих один воздух и в такт забившееся сердцебиение. Ароматы мускуса и хвои, перемешались в крови обоих, создав новую идеальную мелодию. Там за стенами кипела ночная жизнь, а у них на двоих была одна частичка их собственного райского уголка, одно пуховое облако, в котором они парили в неземном удовольствии друг от друга. Любовь способна творить чудеса, она не сравнима ни с чем, она выше всего. Они окрыленные любовью, сейчас выше всего.                                                                        *** I tried - Camylio.  Ночное небо всегда выглядело таким сказочным: мерцание миллиардов звёзд, которые находятся так далеко, но нашим глазам дано их разглядеть, чтобы мочь их полюбить. Тэхён всегда был тем, кто замечал красоту мира и любил ею любоваться. Всегда находил время для столь невинного, неизменного, прекрасного. Так давно это было… Сейчас Ким тоже смотрел, но не видел того же… Когда всё изменилось? Когда-то Тэхён верил, что ничто не может изменить его любви к этому миру, а теперь он не может понять за что мог его любить? Какие чувства он испытывал тогда? С какими мыслями он жил? Правильными ли они были тогда? Или же они верны сейчас?   Раньше он любил дождь. На улице после него всегда приятно пахло. Было свежо. Было прекрасно. Все говорили: «после дождя всегда приходит солнце или появляется радуга» — это означало, что после слёз всегда приходит счастье. Так почему в его жизни идут одни проливные дожди?   Иногда ему кажется, что он подопытный кролик, на которого вешают проблему за проблемой, наблюдая и делая ставки: Справится или Проиграет?  Даст себя раздавить? Или же будет бороться снова? Переступит через себя? Или будет верен до конца? Кто делает эти ставки? Кто там наблюдает? Можно ему передышку? Можно отдохнуть немного? Сил уже нет… Тэхён тщательно трет волосы, смывая с головы шампунь, прохладная вода спускается с головы по крепким мышцам, по светлой коже, на которой были оставлены следы большой любви, к самым ногам, унося все мешающие мысли в канализацию — ему нужна трезвая голова. Вода выключается, он обматывается полотенцем, быстро сушит волосы, рассматривая в зеркале результат своего труда. Уже отвык. Ким быстро натягивает на себя чёрные карго, чёрные ботинки, чёрный свитер и чёрную камуфляжную куртку. Бесшумно выходит в спальню, сразу же бросая взгляд на Чонгука.  Единственная причина его счастья, сейчас мирно сопит.  Тэхён тихо подходит к кровати, вытаскивает с кармана коробочку с кольцом и, с болью в сердце, оставляет её на пустой половине кровати — теперь его очередь защищать. Он снимает с шеи кулон с ангелом, сильно сжимая в своих руках, и глаза прикрывает воздух глубоко в себя вбирая.  Иначе задохнётся… Оставляет на кулоне короткий поцелуй и ставит рядом с коробочкой. Он обязательно вернётся за ними. Тэхён в последний раз бросает взгляд на особняк, стоя уже за десятки метров от него. Зачесывает пятерней чёрные волосы и одевает кепку. Закуривает сигарету, глубоко затягивая терпкий горький дым, моментально заполняющий легкие, распространяясь по внутренним органам, проникая через кровь в мозг, сердце, отравляя… Так легче. Выкинув на землю полностью прокуренную за считаные секунды сигарету, омега закидывает на плечи рюкзак, одевает маску и всё дальше уходит от своего дома. В руках крепко сжимается телефон, в котором стоит последнее прочитанное сообщение. От кого: Мин Юнги Это была засада *** Чонгук проснулся от резкого холода, вдруг охватившего всё его тело. Он не знает сколько времени сидел на кровати, держа в руках кольцо, кулон и сильно сжимая в пальцах листок — снова и снова пробегаясь глазами по строчкам написанным родным почерком. Почему любить тебя так тяжело? Почему отпустить самое сложное? Мы любили слишком быстро? Можем ли мы не вернуться сейчас И оставить оружие лежать на земле? Когда все эти шрамы заняли место нас? Мне нужно напоминание о том, кем я был… Я пытался держаться так крепко Но ушёл, когда нуждался в тебе больше всего… Ты был прав:  Бесконечности мало для нас. Я и всё же надеюсь на то, что твоё бесконечно подождёт меня достаточное количество времени… Я обязательно вернусь, любовь моя…         Бесконечно твой, Ким Тэхён.