Light of dark

Пропитанный в грехах и грязи этот мир застыл не имея шанса на очищение. Каждый его закат — кровавый, каждый рассвет обещал принести новую жертву, как дань той тьме, что отныне правила баллом. Те, кому достаточно держаться где-то посередине или якобы изменившиеся когда-то подонки, мнят себя спасёнными светлыми душами. Смешно.  Здесь каждый давно пал. Стоит только сумеркам ступить и маски чистых князей мигом пропадут, являя миру лица истинных мразей, что по уши были запачканы в дерьме. Их роскошь — фальшь, все речи эти сладкие — обман. Не стоят ни гроша. И дорогие духи и брендовые костюмы не скроют этого — всё равно фанит, веет этим протухшим запашком.  И неимоверно раздражает. Лишь свежая кровь может перебить столь противный душок.  — Босс, нас обнаружили! — в кабинет врывается молодой альфа, нагло разрушая такую редкую, едва уловимую идиллию. — Нужно уходи…  — слова застревают в глотке прежде, чем он успевает договорить.  Тощее тельце мешком падает на пол, поднимая в воздух тучи пыли, альфа брыкается, захлебывается собственной кровью, буквально проглатывая свой мерзкий, вонючий язык. Четкий выстрел прямо в рот — жрецу работку подкинул. Они с ним уже друзья, каждый день пересекаются, каждый раз Тэун смерти привет передаёт, угощая пушечным мясом, когда мешающих ему ублюдков, когда под руку попавшихся своих.  Ему плевать на всех.  Одинаково ненужный мусор.  Мужчина оставляет пистолет на столе, откидывает голову, цепляясь за ручки кресла и сдерживает рвущийся наружу рык, когда кончает в рот отсасывающему ему блядскому омеге. И кончил он вовсе не от ротика, так профессионально его ублажавшего, а от вида кровавого месива, которым только что себя порадовал. Светловолосый омега с характерным звуком выпускает член изо рта и улыбается, встречаясь с чёрными заплывшими от кокса глазами.  — Вам понравилось, хозяин? — мурлычет дрянь, лобзаясь своим тошнотворным лицом о приспущенные штаны на крепких ягодицах.  Тэун с нескрываемым отвращением разглядывает эти янтарные глаза. Сам себя испытывает на прочность, задыхается, накачиваясь химической подпиткой от которых вены уже все синие, ведь не видит того, чего так сильно желает. Не чувствует. Даже оргазм его не удовлетворяет.  Это всё не то. Все не те. Все не он. Его вечное проклятье. — Пошёл отсюда! — опять злится. Ким рычит разъярённым зверем, не получившим ту сладкую добычу, подбрасываемую его громко смеющимся сознанием.  Оно своей жизнью живёт. Глумится над ним. Жестоко издевается, показывая едва уловимый образ того, без кого уже десять лет изнывает весь. Альфа грубо отталкивает от себя ещё одну склизкую, изворотливую падаль, которая за кокс и баксы — душу свою ему вручила. Он отходит к окну, натягивая джинсы и похирестически бросает небольшой пакетик с белым порошком прямо на пол. Омега без капли брезгливости поднимает заслуженную награду, накидывая на себя легкий халат, и направляется к двери, которая открывается прямо перед бледным лицом, впуская внутрь весьма интересного гостя. Их взгляды встречаются и ухмылки появляются на обоих лицах.  — Опять послал? — спрашивает тот, что входит. — С ним довольно приятно иметь дело. — шутит омега, тряся в руке пакетик, и подмигивает, оставляя тех одних.  Каждый сам себе цену определяет. Гость цокает, цепляясь взглядом за свеженький труп, и незаинтересованно перешагивает через него, лениво плюхаясь на диван.  Дерзости ему не занимать. — Хоть где-то всё остаётся неизменным. — безэмоционально хмыкает он.  — «Хочешь перемены, начни с себя», слышал такую фразу? — Ким даже не оборачивается, продолжая рассматривать буйство туч и искры молний на тёмном утреннем небе.  Он знает почему оно такое.  Он ждёт этого вечера с упоением. — Мне больше по душе: «Не хочешь пулю в лоб, не умничай». — намёк более, чем прозрачный. — Я себя полностью устраиваю.  Тэун предпочитает не комментировать, однако не удерживается от язвительного смешка.  — Малыш… уже… идёт… за тобой. — принимается мелодично напевать гость, весьма неожиданные слова, лениво покачивая свисающей ногой. Уголки синеватых губ трогает едва заметная улыбка, Тэун отворачивается от окна и поворачивает голову к восседающему на диване человеку, глаза которого сразу же проходятся по его шрамам, не скрытым сегодня никакой маской. Тэун ждёт предсказуемой реакции, чтобы выпустить ещё одну пулю, однако чужое лицо оставалось неимоверно безразличным, даже морщинка не дернулась.  Абсолютное спокойствие.  — Не похоже, что ты волнуешься… — усмехается Ким, убирая руку с пистолета за спиной. — Эмоции слишком непозволительная роскошь, — обычно начинает рассуждать гость, подставляя к губам сигарету. Тэун смотрит внимательно, раздражаясь и одновременно восхищаясь чужой смелостью, когда тот закуривает в его кабинете. — Иной раз, они губительны, а я не охоч до мазохизма. — просто пожимает плечами, разбавляя дым, с уже въевшимся в эти стены, запахом марихуаны. Тэун не может без неё, иначе сгинет в пустой реальности. Без него. — А зря, — Ким касается кончиком языка уголка губы, смотря на вскинутую в удивлении бровь. — Перейдя порок своей боли ты испытаешь такой неимоверный кайф, какой ни один наркотик в этом мире тебе не способен передать. Настоящий психопат. И это он ещё высказал первое, что на ум прикатило, а если его воспалённый мозг решит подумать? В прочем, так даже лучше, не нужно притворяться благородным. — Меня в принципе не прельщает перспектива свертывания мозгов и вытекания слюней в процессе вашего кайфаторчания. — завуалированное «Нахуй вас всех торчков» было передано и принято. Гость вынимает из кожанки телефон, небрежно бросая на стол. — Как обещал. Тэун не обращает внимание на адресованную в его сторону колкость, потому что в этом случае бесполезно. От него вполне ожидаемо — уже успел привыкнуть. Альфа просто забирает аппарат и убирает в задний карман слегка приспущенных джинс, задумчиво облокачиваясь о край стола.  — Надеюсь, ты выполнишь свою часть без каких-либо форс-мажоров? — угроза скрытая в предупреждении.  И увы, именно с ним она не работает.  Насмешливая ухмылка и гость лёжа располагается на всём диване, скрестив ноги на подлокотнике, кажется совершенно не стесняясь его сумасшедшего хозяина. Тэун никому бы такое не позволил, этот единственное исключение, потому что похож на него — такой же безбашенный. — Разве не поэтому ты меня переманил?  Ким сгребает со стола горстку порошка, поднося руку к носу и вбирает в лёгкие новую порцию кайфа. Глаза закатываются, он падает от стола в насиженное кресло, под внимательно наблюдающий взгляд, и с особым наслаждением откидывает голову.  — ИМЕННО, поэтому. *** Почти беззвучными шагами, мужчина научено продвигается к самому эпицентру развернувшейся без него вечеринки. Он пускает небольшой отряд наверх, а сам спускается в подземный гараж, где ему сразу приходится закрывать нос, переступая через ступени, пропитанные ещё тёплой кровью от нескольких, не прошедших испытания, бойцов. Вот только оказавшись на месте, альфа натыкается на ещё большие кучки разбросанных трупов. Черт…ведь молодые парни были... Но увы, войн без потерь не бывает — правда иной раз, победа приносит столько потерь, что больше похожа на поражение. Быстрый свист пули совсем рядом, вынуждает его резко присесть и спрятаться за стену. Едва успел увернуться.  Значит идёт в правильном направлении.  Стенка за ним сыплется, терпя атаку автоматной дорожки, а в горле начинает саднить от густо поднявшейся пыли. Мужчина прокашливается и, высчитав точное время паузы, выходит из укрытия, убирая появившуюся на своем пути преграду. Жертва с глухим звуком опускается на бетон, но ожидаемой тишины не возникает, дракон краем уха улавливает новые, едва уловимые, шаги поблизости и, быстрым маневром, дуло его автомата смотрело уже в лицо его правой руки, который горделиво вскидывает голову. — Вижу, частые перепалки прокачали твою реакцию. — замечает в слух Хосок.  — Хоть что-то полезное от них должно же остаться. — хмыкает Чонгук, убирая прицел с друга, и продвигаясь вперёд теперь уже с прикрытием. — Что на первой стороне? Видел кого-то из них?  — Ни следов Юнги, ни Чимина, не было обнаружено. — информирует старший, сосредоточенно вслушиваясь в звуки поблизости. — Уже только по количеству мертвяков видно, что самый кач в этой зоне. Значит тут и встретим. Про Тэхёна даже речи быть не может.  Итак понятно, здесь. Очередная перестрелка через две стены от них и оба альфы, кивнув друг другу, без слов направляются в её сторону. Оказавшись через стену, друзья перезаряжаются, уже собираясь наступать, но неожиданная вибрация телефона останавливает их. Чонгук недоуменно вытаскивает смартфон, читая содержимое и хмурится, сильнее подкрепляя интерес своего зама.  — Что там? — как можно тише спрашивает Хосок, чтобы они не обнаружили себя раньше времени.  — Чимин прислал координаты. — Чонгук поворачивает телефон экраном к другу. — Это другая часть склада, мы в первую очередь проверили её, там всё тихо. — так же хмурится старший, рассматривая подозрительное сообщение. — Накой хер, ему тебя туда отправлять?  И правда, зачем? Может Ким Тэун снова, как крыса прятался? Или, возможно, Тэхён сейчас находился в том месте и Чимин таким способом попросил его уберечь? Больше конечно смахивало на западню, но сейчас ни в чем нельзя было быть уверенным, не проверив наверняка.  Чонгук снова бегло перечитывает содержимое и задумчиво останавливается на имени отправителя.  — Говоришь, тихо.. — продолжает сверлить взглядом экран. — Если так, значит все черти там и водятся. Это же Чимин, — Чонгук говорит то, в чём почему-то уверен. Мужчина убирает аппарат и вглядывается в хмурое лицо своей правой руки, поясняя: — Он никогда не делает того, что не имеет связи с Тэхёном.  — Пойдём проверим? — скептично спрашивает Хосок.  — Я пойду.  Хосок хмурится ещё сильнее, наблюдая решимость, теперь уже своего босса, не друга. Секундная смена — значит всё уже решено. — Ты прекрасно понимаешь, что это может быть ловушка! — раздражённо рычит старший Чон. — Я не отпущу тебя одного. — Вот именно! — сразу начинает заводиться Чонгук. — Я просчитал все риски и если это действительно ловушка, то я обязан пойти один. — альфа подходит к старшему и грубо хватает за ворот куртки, заставляя смотреть в глаза. — Ты забыл, что должен вытащить мне Тэхёна?!  Хосок и сам уже весь в гневе варился. Старший вырывается, резким замахом ударяя друга в лицо, и таким же методом пригвождает его к стене. И абсолютно плевать уже, что их могут услышать. Сам всех кончит. — Я не забыл! — глаза в глаза, отчаянно пытаясь донести: — Но нужно оно ему будет, если ты не выберешься, м?! Ты об этом подумал?!  Чонгук стискивает зубы, игнорируя болезненное ощущения лопнутой кожи, из которой начинает медленно сочиться жидкость, пока его правая рука продолжал вдавливать его в стену. — Ты подумал, что он сделает, когда узнает, что ты погиб из-за него?! Захочет жить дальше?! — Хосок с нажимом убирает руки и отходит, бросая напоследок: — Вы просто два идиота! Чонгук выпрямляется, поправляя кожанку и сплёвывает скопившуюся во рту кровь, вытирая рукавом открывшуюся рану на губе.  — Я не хочу снова стоять у могилы дорогого мне человека. — вдруг произносит Хосок, впервые настолько искренне оголяя перед ним свой страх. Чонгук понимает. Не злится. Знает причину его беспокойства, сам того же боится. Он немного остывает, но, тем не менее, не меняет принятого решения. Сейчас он тоже может потерять дорогое. — Ты мне обещал. — снова напоминает Гук. Хосок со злостью напрягает челюсть, смотря в спину уходящего Чонгука и со всей силы бьёт уже бетонную стену. Никогда ещё эмоции не брали над ним верх. Боль тонкой вибрацией проходится от руки до пят. С костяшек на сжатом кулаке медленно стекают густые капли, ударяясь о пол и смешивая грязь с бордовым цветом.  Он и себе обещал. *** Глубокий вдох и искренняя улыбка в предверии долгожданной встречи. Он чувствует его через сотни метров и освобождает легкие для самого сладкого из всех запахов. Самого сногсшибательного наркотика, умопомрачительного, способного свести с ума и без того поехавшего Тэуна, которого ни один из имеющихся коксов в мире уже не сможет удивить.  Мускус для него тот самый… Личный сорт героина. — Босс! Нужно отступать! — кричит Киму крупный альфа, когда начинает слышать выстрелы за соседней стеной.  Тэун лениво усмехается и садится на край стола, раскручивая в руке бокал единственного оставшегося фамильного бурбона. Он приберёг его на этот день. — Уже не убежишь, — просто произносит Ким, мелкими глотками пробуя напиток на вкус. Горчит. Но эта горькость ощущалось сладостью, как масли о том, кто её приносил. — От малыша ещё никто не убегал.  — Но, босс! — отчаянием в голосе сквозит только так.  — Оставьте меня. — махает рукой Тэун так, как никогда в жизни ещё не был спокоен.  Даже его люди удивляются, переглядываясь друг с другом. Тэун прикрывает глаза, смакуя вкус на языке и улавливает краем уха, что его люди собираются выполнить приказ. Однако, всё меняют тяжёлые удары о землю через каждые несколько секунд, вызывая на шрамированном лице довольную улыбку. Альфа открывает веки и лицезрит своих подчинёных во всей красе: у каждого одинаковая дырочка во лбу. Отмерь линейкой — будет ровно.  Точечная работа. Безупречная.  От малыша никто не уйдёт.  — Я ждал тебя… — слишком облегчённо произносит Тэун, заметив на себе красную метку от снайперской винтовки и рассчитав приблизительное местонахождение знаменитого киллера-убийцы.  Только мускуса не ощущает. От этого бесится, незаметно сжимая стакан. — Не представляешь, как ждал я. — доносится издалека.  — Мм, как лестно слышать столь невероятное признание из твоих уст. — сухо ухмыляется Ким, принюхиваясь, всё пытаясь прощупать, различить, найти. Безуспешно. — Нашёл мои подарочки?  — Ты про семь маленьких пугалок? — прилетает насмешливым тоном. — За этим ты их и оставил.  Как всегда умён. — Значит, легенды о тебе правдивы… ты, действительно, первоклассный виртуоз своего дела. — Тэун вновь припадает губами к стакану. — В таком случае, прими мой второй подарочек… — альфа указывает на дверь чёрного входа, которая, как раз, в этот момент и открывается. — Здравствуй Чонгук, ты очень вовремя! Нет… Его здесь не должно было быть. Юнги же специально развернул отвлекающую войнушку, чтобы Чонгук точно не оказался в данном месте.  Но Чонгук здесь…  Это и в самом деле засада. Чон сразу берёт под прицел Ким Тэуна, приближаясь всё ближе. Смотрит, одним только взглядом кутая в синем пламени и в глубине их — тьма и ужас. Он обещает Ад тому, кому до сей поры лишь мысленно увечья наносил. Шагает к будущему смертнику, переживая внутри себя бурю эмоций и Тэун их каждой клеткой своей ощущает.  Они его уже душат. Заживо испепеляют.  Чонгук рассматривает альфу взглядом полного лютого отвращения. Этот ублюдочный червяк коснулся сокровенного, запретного и умудрился выжить, отделавшись лишь мерзкими шрамами на лице.  И путь ему пророчен лишь один… Уже пришёл по его душу — Дьявол Господин… — Где Тэхён? — без лишних слов. — И это, вместо приветствия, — фыркает Ким, бросив на дракона быстрый взгляд. — Всё такой же невоспитанный. — качает альфа головой. Пытается сбросить напряжение? — Это вместо пули, — предупреждает Чонгук, не снимая с мерзости прицел. — Отвечай на вопрос! — Давайте не все сразу, а то будет уже не так неинтересно, как я планировал. — ухмыляется Тэун, показывая на красную метку на своей груди. — Малыш, хотя бы ты не забывай о правилах приличия и поздоровайся с нашим дорогим гостем. — поучительно просит Тэун, салютуя своим стаканом вверх.  Чонгук отчетливо замечает красный прицел с крыши, только когда слышит знакомое прозвище и, удерживая в себе штормы бушующей злости, останавливается, опуская автомат. Для Ким Тэуна пуля слишком гуманная смерть, Гук не предоставит ему такого подарка.  — Чимин, где Тэхён? — спрашивает Гук в воздух, но вместо ответа ловит на себе до противного искренне удивлённый взгляд Тэуна.  — Чимин? — вздергивает бровь Ким. — О чём ты, Чонгук? Разве не знаешь, что телохранитель в больнице при смерти лежит?  — Что? — ничего не понимает Чон. Он же ясно слышал малыш. — С кем тогда ты говоришь?  — Так ты ничего не знаешь… — начал догадываться Тэун, наигранно прикрывая руками раскрывшийся рот. — Чонгук…  Альфа дергается, как от удара, а затем замирает. Что за… Это какая-то шутка? Чонгук ясно слышит своё имя из уст малыша — опасного киллера-убийцы, но произнесено оно любимым бархатным голосом, которого быть здесь не должно. — Тэхён? — почему-то от этого имени, начало резко горчить на губах.  Кто из всего этого был он? Неужели всё, что происходило между ними — была лишь игра? Ложь? — Уходи отсюда, Чонгук!  Чонгук прослеживает взглядом за голосом идущим сверху и он готов поклясться, что смотрел в янтарные глаза наполненные сожалением, пока в собственных, на несколько долгих мгновений, мелькнула боль.  Старший Ким вдруг взрывается несдержанным хохотом, привлекая к себе внимание обоих.  — Вау! — Тэун оставляет свой напиток на столе, принимаясь громко хлопать. — Как это прекрасно: двое влюблённых друг за друга горой. Вот только, — он поднимает указательный палец и после эффектной паузы, вынимает из своего кармана маленький пультик, держа на нём большой палец. Детонатор. — Никто никуда не уйдёт! — альфа поворачивает голову в сторону Тэхёна. — Братик мой, не пальни случайно, уберу палец и мы все взлетим на воздух.  Чонгук на это лишь ухмыляется и отбрасывает оружие на пол. Никакой Тэун не сумасшедший.. Сумасшедшие безумны в своих действиях и непредсказуемы. У них нет страха. А Ким Тэун трус, каким был, таким и остался.  — А ты ничуть не изменился, — отчеканивает Чон, лениво усаживаясь на диван. — Всё такой же жалкий. — он сразу замечает реакцию на свои слова, но та тут же подавляется, сменяясь безумной улыбкой.  — У тебя научился, — парирует Тэун, как тогда, всё надеясь задеть его. А бесполезно. Чонгук помнит и, до сих пор, наблюдает ту гниль, как бы эта падаль не пытался спрятать её за широкой улыбочкой.  — Помниться, я всадил пулю в твой лоб. — специально игнорирует чужие слова Гук, вновь наслаждаясь промелькнувшим раздражением.  Действительно, жалок. — А я не так глуп, чтобы встречаться с драконом, заранее зная, чем эта встреча может для меня обернуться. — усмехается старший Ким, будто о какой-то победе рассказал. — Значит двойник… — не спрашивает, а утверждает. Чонгук уже думал об этом, ведь эта версия самая вероятная.  — Этому меня китайцы научили. Удобно, знаешь ли, — хмыкает Тэун. — От него требовалось лишь побыстрому убрать тебя, но тупой ублюдок слишком заигрался. — сжимает губы до бела.  «Так же как ты» — думает Чонгук. Такой же тупой ублюдок, о которого, честно, даже руки марать не хотелось — слишком омерзителен.  — Я был совсем рядом, в машине у чёрного входа. Ждал… — Ким говорит это легко, но затем резко искажается в лице. — Но, никак не учёл того, что ты будешь взрывать целое помещение с невинными людьми! — он кривится, трогая шрам от ожога на всю правую сторону лица.  — Невинными? — теперь наигранно удивляется Гук, отмечая про себя, что то было чертовски правильным решением, раз откинуло дела Тэуна аж на два года. — От них невинного было то же, что в тебе человеческого. Тэун поджимается губы, но не успевает возразить.  — Чонгук, прошу тебя! — вновь подаёт голос Тэхён, всё продолжая держать на мушке брата.  — Тэхёни, братик мой, — специально выделяет старший Ким, следя за убийственным взглядом напротив. Только этим и может задеть. — О чём ты просишь? Я уже успел было забыть о твоём присутствии… — какая наглая ложь. — Лучше засунь свой погнанный язык подальше, пока я не вспорол тебе горло и не вырвал его целиком! — тоном холоднее льда предупреждает Чонгук, удерживая гнев в сжатых кулаках.  — Чонгук, ты всё ещё считаешь, что защищаешь своего хрупкого маленького ангелочка? — знает, куда бить и злость Чона не заставляет себя ждать, однако тот продолжает: — Горжусь тобой, братик, вскружил голову самому Чон Чонгуку - жестокому и жутко умному дракону! — Подавись ты своей гордостью! — зло рычит Тэхён. — Чонгук, прошу не слушай его! Это не правда, всё не так!  — Всё было ложью, Чонгук… — снова давит по больному. — Ты думал «Малыш» это Чимин? Хочешь узнать, откуда вообще появилось данное прозвище? — заинтересовывает Тэун и Чонгук больше не слышит просьб Тэхёна: не слушать его брата. — Потерявший своих родителей, маленький наследник Ким Тэхён остался один, не считая такого же малыша друга-телохранителя Пак Чимина. После похорон многие в клане разведи смуту, болтая о том, что малыш Тэхёни не сможет управлять им, что он развалит понятие «Золотого клан». Перенявшие чужие мысли падальщики, испугались и разбежались во вражеские кланы, в самый сложный для Тэхёна период, поэтому я смог так легко выкрасть его. — специально акцентирует на этом, вынуждая Чонгука с силой сжимать челюсть, чтобы сдержать рвущийся гнев, дабы смочь дослушать до конца. — Именно в тот день, само понятие «Золотого клана» и стёрлось с лица земли… Конечно, спустя время, как ты наверняка знаешь, маленький Чимин с небольшим отрядом оставшихся верных отцу людей, вызволил у меня брата. И уже совсем скоро, переполненный жаждой мести, маленький омега встал на путь искупления. Искупления чужих грехов… — тянет, с широкой улыбкой, довольно отмечая боль в тёмных глазах. — Такой неопытный малыш, находил каждого и наказывал по написанным законам клана, за совершенное ими предательство. Оставшиеся напоследок и считавшиеся для нас когда-то семьей, худшие из предателей, ожидали своей участи, разнося по миру предупреждение: «от малыша никому не уйти». Так и получилось, он заставил пожалеть каждого, не оставил ни одну крысу и скрылся в тени, передав славу Чимину, которого ошибочно приняли за него.  Чонгук медленно прикрывает глаза, сглатывая вдруг образовавшийся ком и переваривая поступившую информацию. Столько испытаний на одного невинного малыша. Столько боли. Сколько ещё он должен узнать?  Где был Бог, когда у его Ангела, насильно отобрали крылья и заставили пасть? — Прочувствовал на себе всё величие наследника Ким? Ибо это был самый сильный и самый последний твой противник. — с гордостью сообщает Тэун, словно в этом была его заслуга. — Величие Тэхёна в нём самом. Наследие, в его случае, совершенно ни при чём. — обычно возражает Чонгук, абсолютно никак не обращая внимания на брошеную угрозу.  — Пусть так… Но, именно Ким скинул тебя с пьедестала. — хищно улыбается Тэун и берётся наставлять: — Влюблённые драконы питаются мечтами, поэтому часто травятся.  — Драконов бесполезно травить. — не уступает Чонгук, вынимая золотую зажигалку. Он откидывает предохранитель и смотрит на синее пламя, в танце переливающееся с красным. Эта информация ничего для него не меняет. Тэхён всё такой же светлый ангел. Его ангел. Он всё сделал правильно. — Даже огонь не может нас убить, а любой яд для нас лекарство. — дополняет Чонгук, демонстративно закуривая любимый «Dunhill» и пуская в воздух чёткое колечко дыма. — Ты всё ещё считаешь себя им? — безумно глядит Тэун, качая головой. — Но это не так. Из огнедышащего дракона, ты быстро превратился в маленькую ядовитую ящерицу, бездумно кусающую себя за хвост и отравляющуюся своим собственным ядом. — Чонгук же слушает спокойно, даже незаинтересованно, пока не слышит последнюю фразу: — Тебя все предают, а ты и не видишь…  — Что ты несёшь? — хмурится Гук, затянувшись по новой. Горечь сигареты, определённо предвещала ему горькое продолжение.  Даже Тэхён ничего не понимал, уже представив и боясь услышать продолжение.  — Поглощённый своими эмоциями, ты даже не подумал о том, как здесь оказался. — противно улыбается Ким.  Острый укол прямо в сердце. Чонгук замирает. Он только теперь понял: Чимин в больнице при смерти, омега никак не мог отправить ему координаты, а последний с кем он был, это…  — Я тебе не верю. — твёрже стали. Тэун откровенно наслаждается, расплываясь в широкой улыбке.  — Драконы мудры, но не все умны. — с видом победителя произносит он. — Вывести Чимина из игры и передать его телефон, было первой задачей Юнги, а привести вас двоих в одно место — второй. Как видишь, твой друг блестяще со всем справился. Или уже не друг? — издевается Тэун. Чонгук сам не знает, как ещё сдерживает себя от желания разорвать червя напополам. — А сейчас, Юнги проводит в иной путь ещё и твоего лучшего, и единственно оставшегося друга. Чонгук подрывается с места, роняя недокуренную сигарету и хватает смеющегося ублюдка, замахиваясь. Однако нанести ударон так и не успевает, потому что громкий звук выстрела и теплая волна воздуха в сантиметре от его лица, заставляет застыть на месте. — Чонгук, отойди от него! — отчаянно просит Тэхён.  Омега бы никогда в жизни так с ним не поступил, если бы жизнь Чонгука не зависела от чертового пульта в руках его сумасшедшего брата. Мужчина тяжело отпускает ублюдка и шокировано бросает взгляд в сторону своего ангела, который только что, продемонстрировал исключительные навыки во всей своей красе, едва не прострелив его череп. Должна быть просто невероятная точность и расчётливость, умудриться выстрелить в движущиеся цели, так, чтобы пуля пролетела прямо между двух лиц.  — Неужели, я дождался защиты от своего любимого братика? — вальяжно поправляет свой пиджак Тэун, так и хочет снова вывести Чонгука из себя.  Основная дверь открывается и злость в глазах Чонгука вспыхивает с новой неистовой силой, прожигая ей, когда-то, дорогого друга. Мин Юнги весь испачканный чужой кровью и придерживая в руках пистолет, спокойно приближается к ним, пока Ким Тэун вновь принимается истерически смеяться.  Разъярённый Чон сжимает кулаки до побеления.  Не может так легко поверить, но страх всё же проскальзывает внутри, скребётся противным холодком. Дракон убьёт каждого из них, если с Хосока хоть волосок упадёт. Чонгук успевает сделать лишь шаг в сторону предателя, как происходит то, чего просто не ожидал никто из всех присутствующих. Кажется даже само время замирает. Гробовая тишина оглушает хуже крика и, в этой сплошной тишине, тело мужчины слишком громко падает на холодную землю, отдавая последнее тепло и разнося по воздуху самый последний его вздох. С навеки закрывшихся ресниц, спускается одинокая холодная слеза, капая на пол и в этот же момент — с моментально покрасневших янтарных, проливаются несдержанные горячие реки. Тэхён бросает винтовку и подрывается с места, со всех ног спускаясь вниз по железной лестнице.  Каждому этот день обещал смерть, но кто в итоге должен был уйти, знал лишь господь Бог. — Давно нужно было заканчивать с этим цирком. — неимоверно спокойно произносит Мин, устало опускаясь на диван и откидывая голову. — Зачем всё это? — тёмные глаза до сих пор не сводились с мертвого тела.  Тэхён появляется на горизонте, несясь к одному единственному, и залетает на альфу, чуть ли не снося того с ног. Обнимает, безумно крепко цепляясь за руки, словно его у него отбирают. И плачет. Плачет. Это отчаянные слёзы того, кто чуть было не потерял приобретённое и ставшее самым ценным в жизни. И к черту всё остальное. Уже плевать на месть. Нет ничего важнее его. Ведь только Чонгук знает, какой на самом деле его маленький — хрупкий и ранимый.  — Всё хорошо, ангел, — Чонгук мягко берёт в руки заплаканное личико и нежно целует в лоб. — Уже всё закончилось. — загребает содрогающееся тело в объятия.  — Это всё для вас. — в слух произносит Юнги, отвечая на первый вопрос Чонгука и наблюдая за моментом одного счастья, сразу двух дорогих ему людей. Кнопка на пульте в руках Тэуна начинает громко пищать, а сердца Чонгука и Тэхёна синхронно аухают в животы. Они хватаются взглядами друг за друга, уже было собираясь прощаться, но резкий выстрел посылает всё к чертям. — Чёрт, такая громкая пустышка. — ворчит Мин, оставляя на столе ещё дымящийся пистолет. Чонгук только крепче прижимает к себе своего ангела и облегчено зарывается носом в его непривычные чёрные волосы. Глубоко вдыхает любимый мускус, наконец-то за столько времени умиротворяясь. Никакие блокаторы не способны заставить его перестать чувствовать своё, родное. — Но, я не понимаю, как ты это провернул? — недоуменно спрашивает Чонгук, ни на секунду не выпуская Тэхёна из рук. Теперь никогда не отпустит.  — Он? — доносится из чёрного входа насмешливый голосок, от которого дёргаются все. — Юнги конечно тот ещё романтик, но мозгов бы не хватило провернуть такое в одиночку. — издевается омега, приближаясь к ним.  — Как же я скучал по тебе, моя бестия! — Мин толкает язык за щеку, нагло скользя глазами по изящным излюбленным изгибам. — Чимин, как ты здесь? Что происходит? Разве ты не должен быть в больнице? — Тэхён в полном шоке, обрушивает на него шквал вопросов, отрываясь от Чонгука, но не отходя далеко.  Ещё долго не сможет отойти. — Обидно знать, что вы так легко повелись. — хмыкает Чимин, плюхаясь рядом с Мином.  — Вы вместе придумали? — вторит Чон.  — Нет, не они… — снова знакомый родной голос.  Мужчина приближался медленно, держа автомат в перебинтованной руке, пока другой ерошил волосы, стряхивая севшую на них пыль.  — Хосок, и ты участвовал? — уже откровенно охреневал Чонгук. — Какого чёрта, вы не посвятили в это меня?! — тут же злится дракон, но на этот раз быстро добавляет: — И если сейчас кто-то ещё зайдёт в ту дверь, я его…  — Ты меня, что? — появившийся именно в том проеме гость, с ухмылкой проходит внутрь.  Тэхён открывает и закрывает рот, не в силах подобрать слов, наблюдая, как его агент становится рядом с Хосоком и нежно его приобнимает, пока альфа, в свою очередь, совершенно спокойно притягивает к себе, любовно поцеловав в висок. — Так вы?! — следом теряет дар речи Гук.  Слишком много потрясений на один день. — Юнсок? А как же твой вывод из игры? — не понимает Ким.  — Его не было. — Джей Ди просто пожимает плечами. — К тому моменту у нас уже был план, а стрелял в меня Чимин. — кивает он на бестию, делившего небольшой диванчик с Юнги, который нагло закинул на альфу ноги.  — Зачем исполнять такой сложный трюк?! — не понимает Тэхён, уже откровенно закипая. — Почему нельзя было решить это вместе?  — Чтобы вы поняли, что вы два эгоиста! — вмешивается Хосок, обращая на себя всё внимание. — Ваши жертвы были бесполезны. Вы губили друг друга больше, чем пытались защитить. Когда вы уже поймёте, что не будет Ким Тэхёна без Чонгука, а Чон Чонгука без Тэхёна? — альфа немного смягчается, глуша свой твёрдый тон. — Вам не обязательно было всё тащить на себе. — Для чего тогда нужна семья, Тэхён? — со своей теплой улыбкой, добавляет Юнсок.  Одинокая слеза, вновь касается нежного лица. Чонгук наклоняется к своему маленькому, заглядывая в родные глаза и аккуратно убирает большим пальцем влагу. Тэхён просто забыл что такое семья… Это было слишком давно.  Словно даже неправда.  Чонгук обходит своего обессиленного, запутавшегося в этой жизни, ангела и сильными руками притягивая к себе со спины. Холодный кулон опускается на своё законное место, вызывая на лицах присутствующих теплые улыбки. — Не беги от меня больше. — целует в макушку. — Ты обещал. — Только к тебе. — Тэхён сжимает в руках подвеску, утыкаясь в плечо Гука, и вдыхает самый любимый запах хвои. — Зайдёт ещё кто-нибудь, чтобы объяснить наконец, кто вас всех собрал? — язвит Чонгук, ловя такие одинаковые ухмылки. Собралась адская семейка.  — Не зайдёт, нам придётся выйти самим. — снова удивляет Хосок, беря своего омегу за руку и просто направляясь к выходу.  Юнги с Чимином выходят следом, дав время двум влюблённым. Янтарные глаза предсказуемо смотрели с тем самым сожалением, но теперь это казалось слишком неправильным. — Прости меня, Чонг…   Прохладный палец аккуратно касается губ, не давая ему договорить.  — Не нужно этого. — качает головой Чонгук, перемещая руку на тонкую шею. — Ты не должен был оставлять меня сразу после того, как дал согласие на наше бесконечно, но… — с едва заметной грустью говорит он, видя собирающуюся влагу в любимых глазах. — Я понимаю тебя. — Ким столбенеет от услышанного, кажется перестав дышать, Чон прижимает его в тот момент, когда хрупкие плечи содрогаются от новых слез. — Понимаю, как тяжело тебе было решиться на это. Знаю, что ты ненавидел себя, за то что ты один выжил тогда. Я был в похожей ситуации, ангел, свершившаяся месть не принесла бы тебе ничего, кроме еще большей боли. Ты думаешь, что именно мысли отмщения давали тебе сил двигаться дальше, сделали тебя тем, кто ты есть… — он отстраняется, беря в руки мокрые щеки и смотря во вселенные на глубине янтарных глаз, произносит: — Это не так… Любовь, вот то, что сделало тебя таким сильным, малыш. — Чонгук оставляет легкий поцелуй на холодном носу, слез больше нет, на их место приходит пусть слегка дрогнувшая, но все-таки улыбка. — Хочешь, знать, как я это понял? — Я чувствую, что твой ответ выжмет не только последние капли жидкости из моих глаз, — хрипло усмехается Тэхён, роняя голову на его плечи, больше не в силах держать ее такую тяжелую. — Поэтому, пока я еще могу ощутить что-то на подобие своей силы духа, давай перенесем разговор на дом? Дом, верно у него теперь есть место в которое он может возвращаться, зная, что его ждут. Есть люди, которым он дорог и которые дороги ему. Теперь ему не нужно все время терпеть боль, чтобы держаться за смысл. Теперь у него есть, ради чего жить. — Конечно, Тэ. — легко соглашается Чонгук, больше не желая мучить его. У них теперь есть все время бесконечности. Они все успеют. — Ты очень сильный, ты же знаешь это? — короткого кивка было достаточно для ответа. И это так странно, чувствовать наконец-то свободу. Так непривычно.  *** Пара выходит на второй этаж, только через некоторое время, под любовные взгляды сотни людей, объединившихся и смотрящихся так правильно. Два клана стояли как один:  Золото и Дракон. Вода и пламя. Воинственные. Нерушимые.  — Вот и главные герои… Охренеть… Вот это действительно неожиданно.  Омега сидел на капоте машины Юнги, спокойно попивая из одноразового стаканчика виски с колой, пока другие болтали между собой.  Значит, пока они там думали, что находятся на волосок от смерти — эти все сидели здесь и спокойно распивали виски?!  — Джинни? — в один голос произносят Чонгук с Тэхёном. Если бы усталость нужно было показать наглядно, для примера точно взяли бы именно этих двоих — весь их вид просто кричал, что им требуется отпуск. Желательно, долгосрочный. Но друзья знают характеры обоих, знают, что ни один из них не позволяет себе казаться слабым на глазах у подчиненых, поэтому все тактично закрывают на это глаза. — Я уж думал не дождусь! — громко произносит Сокджин, не очень трезвым голоском.  — Так это ты намудрил? — передаёт Тэхён их общее удивление.  — Идея общая, я просто всех собрал. — модельер спрыгивает со спорткара и приблизившись, бросается на обоих, загребая в объятия. Значит пьян. — Надеюсь, вы усвоили урок! А если нет, то мы вас просто закроем где-нибудь в подвале! А то достали, я должен то, это, пятое, десятое… — перечисляет он зевая, чем вызывает ухмылки обоих.  — Хорошо, Джин. Мы всё поняли. — отвечает за двоих Чонгук, быстро пробежавшись взглядом по присутствующим. — А где Джун?  — О мой Бог! — резко вырывается старший, начиная метаться в поисках машины. — Я совсем забыл! Меня же дома ждёт муж!  Значит, только Намджун не в теме. Все хором взрываются смехом, наблюдая за растерянным и матерившимся омегой, пока Джин не останавливается впиваясь тревожным взглядом в своего друга, вынуждая каждого повторить следом. Но Тэхён, который до этого вытер ладонью все еще сочившийся нос, от слезных последствий, теперь расфокусированным взглядом смотрел меж своих пальцев на алую жидкость. Еще через мгновение, его тело схватила судорога, сработавшая как защитный механизм, иначе та боль, которая сдавливала его после нее, могла просто убить болевым шоком. Последне, что ощущает Тэхён прежде, чем упасть в бездну — были такие знакомые и родные руки, подхватившие его.