Порочная

Ей было абсолютно наплевать на все взгляды и мнения. Она умывается и смотрит в зеркало, усмехаясь. Пальцами потрёпанные волосы распутывать пытается; любуется фиолетово-алым следом на тонкой бледной шее. Осознаёт, что снова сломала ноготь - очевидно во время этого бурного секса -, становиться немного грустно от мысли о том, что снова придётся ехать в этот ебаный салон - уже второй раз за неделю, к слову -. Она красится, пользуется тональным кремом, но засосы не замазывает нарочно, желая, чтобы все видели кому было хорошо этой ночью - да и утром, собственно, тоже -. Нарисовав длинные фиолетовые - в цвет волос - стрелки, в комнату прошагивает тихо, чтоб никого не разбудить. Крем для рук, так вкусно пахнущий ириской, увлажняет руки - ладно хоть руки в этот раз -. Она почти готова съебаться с квартиры того, кого любит сильно, но сломать его хочет. Просто секс - это несомненно круто, да ещё и с двумя парнями одновременно, когда каждый внимание лишь к ней приковывал, руки грубые, мужские, тогда казалось, были везде, оглаживали всё её тело. Пальцы проникали в лоно, настолько сильно промокшее, что на смятой постели ещё не высохли мокрые пятна. Члены достаточно большие, твердые, едва ли не каменные проникали в неё сначала поочерёдно - но кому в таком деле это интересно? - затем вместе, с двух сторон, срывая с губ громкие стоны, почти крики, заставляя водопадом пускать смазку по членам. Воспоминания о том, как любимые губы казались оголённых бледных плеч и спускались ниже, возбуждали, даже больше чем то, как в её глотку - глубоко, почти до рвотных позывов - вдалбливался член, пока сзади ее грубо брал он. Для неё это было нормально. С двумя спать или с одним, какая разница вообще? - разве что с двумя и приятнее вдвое -. Своим мыслям она усмехнулась. Накидывает на плечо рюкзак и наспех чмокает в щёчку блондина. - Дэн, я поехала, - парень открывает глаза и сонно спрашивает: - Так рано, куда ты? Она думает, что он хочет провести с ней побольше времени, улыбается, но лишь в душе. Отношений он с ней отчего-то не хочет абсолютно, бормоча о том, что с ней ахуенно проводить время, но чувств, как таковых у него к ней нет. Она его проверяет - добивает - хочет, чтобы сам в любви признался, но почему-то для этого нужно на отчаянные меры пойти. Она назначает встречу на следующий день в тот же вечер, как ушла из его холостяцкой, как ей кажется даже слишком квартиры. Ей хочется вновь выпить с ним эту жидкость оттенка сахарного сиропа, так приятно обжигающую горло; пряность по всей полости рта разносящую. А потом вновь быть сверху, двигаясь в бешеном ритме на его члене. Однако она понимает, что это будет лишь попытка вновь проявить его ревность. У неё есть чёткий план, как привязать его к себе; как заставить ревновать и к ней тянуться, полностью и целиком ей отдаваясь, и чтоб без остатка. ~~~ Она звонит в дверь и ждёт, пока дверь распахнётся. Стоит на пороге в подъезде, как она подмечает, что на её собственный не похож совершенно. Здесь тебе и плитка на полу и фикус какой-то чересчур домашний в углу стоит, а ещё в этом подъезде ахуенно тепло. У неё дома порой холоднее, чем в этом подъезде. Дверь распахивается, на пороге объявляется высокий брюнет в растянутой синей толстовке и, завидев её, улыбаться начинает. Его улыбка была пожалуй самой притягательной - хотя ей так уже и не кажется наверное - когда-то в колледже. Она улыбается в ответ, когда тот руки распахивает, чтоб заключить в объятия старую подругу. В рюкзаке раздаётся перезвон бутылок и едва слышно шорох каких-то упаковок, когда она с места набрасывается на шею, обнимая друга, вдыхая аромат приятного парфюма, улавливая едва заметный на фоне духов запах сигаретного дыма. — Алёна-лёна-лёнушка, — почти пропел приятный мужской голос, прежде чем обнять девушку крепко: до хруста костей и сдавленного: «Задушишь же». — Сколько мы там не виделись? Сто лет? Или может даже больше. — Да брось, всего лишь год, не так уж это и долго. Она проходит в квартиру и сразу отправляется на кухню, по пути бутылки с красивой этикеткой из рюкзака доставая, чтоб, на стол их выставить. Ден до неё дозвониться два часа пытался, но ей было наплевать. То есть по факту плевать, конечно же, не было, но ей просто необходимо игнорировать его периодически, чтобы держать под контролем, чтобы не думал себе о том, что она его игрушка. Она смеялась заливисто, делая очередной глоток бордовой пьянящей жидкости, слушая рассказы Дани. Телефон вновь издаёт жужащую вибрацию, светит экраном оповещая о звонке. Она делает вид, что не слышит, подставляет пустой бокал под разлив. — Может всё же возьмёшь трубку? — раздаётся голос брюнета, на что она машет головой в отрицание. Делает глоток. — Есть мысль получше, сфоткаемся? Даня поддаётся. Она фотографирует их с парнем нарочито широко улыбаясь, сжимая в руке бокал с вином. В кадр она захватывает каждую мелочь, что скажет о том, что она находится даже не в своей квартире: обои какие-то банальные с васильками, часть кухонного шкафчика цвета мокрого асфальта и часы какие-то уж совсем странные, висящие на стене. Она разблокирует телефон, открывает WhatsApp и улыбается как-то мечтательно, представляя, как он до скрежета и боли в челюсти стиснет зубы; со злости пойдёт на балкон – курить сразу две сигареты; как нервно будет писать что-то совершенно спокойное, не выдающее ревности обжигающей и неприятной, не станет давать ей то, чего она хочет. «Я занята, хорош названивать» — и обязательно прикрепляет фото. Он читает сообщение, сначала молчит потом пишет о том, что они вроде договаривались провести этот день вместе. Она улыбается. «Может завтра получится, сегодня было предложение поинтересней». Она убирает телефон, смотрит на симпатичного парня - не только симпатичного, но и сексуального - и думает про себя, что сейчас перед Денисом у неё нет совершенно никаких обязательств. Встает из-за стола и тянется за поцелуем медленно; заставив брюнета подняться, прижимается к крепкому мужскому телу - трется о него - Данила если честно не особо ожидал этого, но на её поцелуй ответил. Поцелуй сначала медленный и нежный, она словно просто пробует парня на вкус, затем он переходит в нечто более страстное, резкое; этот поцелуй заставляет дыхание сбиться, сердце забиться чаще, намокнуть. Ей явно не будет стыдно, когда она подруге станет повествовать, что здесь происходило - и во всех подробностях, а как же иначе - Она явно будет рассказывать о том, как брюнет поднял её на руки, заставляя ногами обвить его бёдра, прижимаясь мокрыми трусиками к твёрдому члену, больно врезающемуся в грубую джинсу; как он бросил её на кровать, наваливаясь сверху, целую грубо, прикусывая её губы до крови. Она скажет и о том, как средних размеров член входил в неё, заставляя стонать и извиваться; как пальцы рук оглаживали клитор; как влажный язык проходился по её шее и обязательно то, как он кончил ей на живот, заливая густой спермой. Подруга снова покачает головой неодобрительно. Посмотрит осуждающе и скажет: — Ты живёшь, как кошка. Самой не стрёмно трахаться со всеми подряд. Алёна на это лишь улыбается, склоняет голову набок по-птичьи и говорит: — Я бы не трахалась со всеми подряд, если бы он не выебывался. — вы с ним и так спите, причём стабильно, зачем тебе эти отношения? — Я люблю его. Даша смотрит на неё, как на идиотку, не понимая логики. А ведь и вправду как связать то, что она его любит и в тоже время спит с другими? Алёна на следующий день его встречает с засосом на шее, смотрит на реакцию и в душе смеётся от его злостного взгляда на засос. Спрашивает у него, как дела и приглашает пройти в спальню её квартиры. Он проходит вслед за ней, взглядом цепляется за её рисунок с изображением хентая, висящем на стене в узком коридорчике. Улыбается невольно. да, рисует она красиво, особенно постельные сцены - но с ним в постели их показывает ещё лучше - — Как вчера отдохнула? — Ден спрашивает это сжимая кулаки, смотря на новую алую отметину на тонкой шее. — Прекрасно, а ты как время провел? — Бухал с Яной. Тут она сама начинает подбешиваться, по голосу понимает, что он ей не пиздит вовсе. Её выражение лица выдаёт эмоцию ревности и злости. — Супер, — получается чересчур фальшиво, голос чуть надламывается под конец слова и она понимает, что он это заметил. — Не ревнуй, — он говорит ровным тоном, не отрывая взгляда от зелёных глаз. Она усмехается. - сука- — Я и нер... — она договорить не успевает, его язык врывается в её рот бесцеремонно, орудует там с каким-то тонким профессионализмом. Их языки встречаются в схватке за первенство. Большие мужские руки чуть больновато сжимают ягодицы. Её тонкие руки обвивают шею. Он прерывает поцелуй резко, то ли назло, то ли от нехватки воздуха. Его глаза покрыла пелена возбуждения и желания; руки всё ещё держали её за ягодицы. — Когда ты прекратишь страдать этой хуйней? — он спрашивает серьёзно. — О чём ты? — она включает дурочку, как и всегда в каких-то серьёзных вопросах. — Когда перестанешь ебаться со всеми подряд параллельно нашему интиму? — У меня перед тобой нет никаких обязательств, напомню тебе, ты сам решил просто ебаться по-дружески, а теперь нехуй мне предъявлять, — у неё это получается выговорить несколько более нервозно, чем ей хотелось - черт- Он не знает, как это оспорить. — Ты ревнуешь? — она спрашивает это с надеждой вглядываясь в любимые глаза. Он не знает, что ей ответить. Она понимает, что означает долгое молчание. Просто целует его: ни как обычно, а медленно, нежно, тонкими пальцами зарываясь в волосы. — Давай будем вместе, — проговаривает Денис ей в губы. Она кивает, слёзы счастья скрывая и вновь затягивает его в поцелуй. Алёна считает, что это лучшая ночь в её жизни; ночь, когда её порочность остаётся лишь с одним человеком. С любимым человеком.