Застыв как статуя

В конце концов, примерно через несколько недель после экскурсии в кино, Эрвин попросил Леви пригласить его на другое свидание. Леви совершил ошибку, оставив того дома одного с компьютером и открытой учетной записью Нетфликс, в попытке помочь Эрвину ассимилироваться в современной культуре с помощью фильмов и телевизионных шоу. Это была плохая идея, потому что, когда он вернулся домой, его засыпали вопросами о том, почему они не ходят куда-нибудь поесть (или, как выразился Эрвин, «не ходят по миру, держась за руки», что было глупо и очень мило) или не ходят на свидания. Леви честно не знал, что на это ответить. Он не думал о том, чтобы выводить своего незаконного тридцатилетнего греческого парня на улицу слишком часто, и свидание в кино было одноразовым, но Эрвин выглядел таким расстроенным, что он решил, что пришло время начать что-то новое. Он украл побольше одежды у своего отчима для Эрвина, потому что, как бы сильно он ни любил мужчину, все время сидящего в его постели обнаженным, такое, вероятно, было все-таки не для публики. Он просматривал, куда можно было бы сходить, и Эрвин, заглянув ему через плечо, указал на что-то на экране. — А как насчет этого? — спросил он, тыча большим пальцем в экран компьютера Леви. Он указал на парк развлечений, или, точнее, на картинку двух перепуганных до усрачки подростков на американских горках. — Э-э, нет, — Леви покачал головой. — Я боюсь высоты. Эрвин кивнул, и они продолжили поиски. Минуту спустя рука сомкнулась на его запястье, когда он прокручивал колесико, и он остановился. — Что это? Эрвин снова прикоснулся к экрану, оставив небольшой размазанный отпечаток пальца. Леви вытер его подолом рубашки. — Что это за слово? — снова спросил он. Речь шла о слове «барбекю», и Леви медлил с ответом. — Это похоже… короче, много мяса. В основном зажаренное на гриле. Это неплохо, — Леви предположил, что у Эрвина не было такого там, откуда он пришел. Он откинулся на спинку стула, положив голову на широкое плечо Эрвина. Он и его друзья иногда заказывали барбекю в ресторане в нескольких кварталах отсюда. Он был неплох, и еда вкусная. Звучит как хорошая идея. — Звучит приятно, — сказал Эрвин через мгновение, и Леви слегка улыбнулся ему, повернув голову влево и вверх, чтобы Эрвин мог увидеть выражение его лица. — Ага. Мы можем сходить завтра, если ты хочешь, — предложил он, и лицо Эрвина скривилось. Он выглядел так, словно обдумывал это. — Хорошо, — наконец сказал он. — Я бы хотел сходить с тобой на барбекю завтра. Леви кивнул, улыбнулся и повернул голову, чтобы прижаться к изгибу шеи Эрвина. Он почувствовал, как руки мужчины переместились по обе стороны его талии, а горячий рот скользнул вниз по подбородку. Идеи свиданий, конечно, могут и подождать, подумал Леви, когда Эрвин прижал его к кровати. На следующий день Леви одел Эрвина, причесал, нашел ему какую-то обувь и тихо вывел из квартиры, как только его родители ушли на работу. К счастью, была суббота, и у него не было уроков. Они шли по улице, холодный ветер заставлял их прижиматься друг к другу, крепко держась за руки. Леви нервничал, хоть у него и не было для этого причин, уверенный, что кто-нибудь заметит, что Эрвин был чёртовой статуей половину времени, хотя это было невозможно. Им потребовалось всего десять или пятнадцать минут, чтобы добраться до ресторана. Леви попросил столик, Эрвин молчал. Леви чувствовал взгляды, но не на себе, а на своем спутнике и возлюбленном, который, бесспорно, был самым божественным образцом красоты на планете. По крайней мере, по мнению Леви. Они сели за столик рядом друг с другом, и Леви разъяснил ему меню, не в силах удержаться от смеха над нелепыми вопросами Эрвина. Тот, казалось, тоже уловил чувство юмора Леви и отпустил несколько шуток, от которых мальчик уткнулся лицом в свитер Эрвина, чтобы не привлекать внимание всего ресторана своим смехом. Леви мог бы сказать, что это был лучший день в его жизни. Они ели, и он кормил Эрвина, и Эрвин кормил его, а затем вытирал его рот. Они шутили, смеялись и украдкой целовались, когда никто не смотрел. Леви начинал чувствовать, что Эрвин на самом деле его парень и был безмерно счастлив. До тех пор, пока они не отправились домой и Леви не решил отвести Эрвина в кондитерскую, в которую он иногда заходил со своими друзьями, чтобы угостить того десертом. Они делили клубничное пирожное за маленьким столиком в передней части магазина, смеясь над кусочком, что прилип к уголку его рта, когда их прервал голос. — Леви? Леви напрягся. Он знал этот голос. Один из его школьных друзей, с которым он не общался (как и с остальными своими друзьями) уже в течение нескольких недель или, по крайней мере, с тех пор, как он обнаружил человеческую форму Эрвина, стоял сейчас прямо за ними. Эрвин выглядел испуганным, и обернулся на друга Леви. Это был мальчик с белокурыми волосами, явно обесцвеченными. Ярко-выраженный гей, чьи руки были засунуты в карманы узких джинсов. То, как тот посмотрел на Эрвина, заставило его кровь закипеть, а когда мальчик пересек стол и положил руки Леви на плечи, разозлило ещё сильнее. — Почему бы тебе не представить меня своему другу? Эй, остальные из нас тоже здесь, — крикнул он в другой конец кафе, и затем подошли еще три мальчика, все так же открыто пялящиеся на Эрвина, как и первый. Леви нахмурился, наблюдая как блондин, Райан, прикасался к нему, игнорируя встревоженный взгляд Эрвина, чтобы скрыть свое смущение. Они не отставали от Леви, пока тот не сдался. — Это Эрвин, — пробормотал он, глядя куда угодно, только не на Эрвина или мальчиков позади себя. — Привет, Эрвин, — сказал Райан болезненно сладким голосом, его руки спустились по груди Леви. Леви оттолкнул их. — Не прикасайся ко мне. Мальчик проигнорировал его, продолжая разговаривать с Эрвином. — Мы с Леви такие хорошие друзья, ты знаешь… — Не прикасайся ко мне, блять. Убери. — …И мы так долго были вместе, ты знаешь, прям неразлучны, он рассказывал тебе обо мне? Он… — Не прикасайся к нему! Громкий голос Эрвина эхом разнесся по кафе, и все замерли в шоке, даже женщина за прилавком, делавшая маленькие трюфели, валяя их в какао-порошке. Леви испуганно поднял глаза, а парень убрал руки с его груди. Эрвин встал, протягивая руку к Леви. Тот, честно говоря, немного испугался. Он никогда не видел Эрвина сердитым, и сейчас это был настоящий гнев. Его лицо было искажено яростной маской, он выпятил грудь, выглядя еще больше, чем обычно. Леви почувствовал, как присутствие позади него исчезло, и когда он протянул руку и осторожно взял Эрвина за руку, пожатие мужчины было невероятно нежным. Он встал, и рука легла ему на поясницу, быстро и тихо выводя из кафе. Леви был совершенно сбит с толку и посмотрел на Эрвина, их руки снова переплелись. — Ты в порядке? Эрвин оглянулся, гнев исчез с его лица, но он отпустил руку Леви и обнял мальчика за талию, прижимая его к себе. — Ты просил его перестать прикасаться к тебе. Извини, что повысил голос. Господи, Леви был так влюблен. — Не извиняйся. Спасибо, Эрвин. Это много для меня значит. Довольный взгляд, который Эрвин бросил на него, стоил, вероятно, того, чтобы еще тысячу раз быть изгнанным из этой кондитерской.