Жизнь с Железнокровными. Часть II: Разбитый крест

День начался просто ужасно. Вроде спал, а может и просто лежал, прикрыв веки. В ушах всё гудит, перед глазами снова и снова проносятся одни и те же бумажки. Устав смотреть на этот кошмар, поднял голову. С трудом понял, что оказывается сплю за столом. Глянул в окно, солнце ещё не взошло, но на горизонте уже появляются лучики. «Как же пить хочется» мрачно зевнул. — О! Целый графин… прямо напротив. «ПИТЬ!» наверное со стороны это сейчас выглядит очень дико. То как я буквально напал на него, будто воды отродясь не видел, вообще без каких-либо церемоний хлебая прямо из посуды. «А ведь не пил даже… от куда такой сушняк!? Хотя, даже не помню, как отключился здесь». В кабинете ещё темно, но свет от настольной лампы освещает весь стол. На удивление, «чисто» довольно заключил я. Только пара каких-то бумажек под руками, и всё. Впрочем радость была не долгой… на полу обнаружились целые кучи стопок различной документации. Кажется, я даже проснулся от увиденного. В моей жизни ещё никогда не было столько макулатуры. Ну, может, только когда в школе принимали её, но даже так, я никогда не сдавал. Максимум просто ходил с классом для виду. Ноги ватные, всему виной мой недосып «нужно кофе попросить». С этой мыслью я пошел умываться. Глянул на девушку в отражении. Я уже свыкся с тем что каждый раз наблюдаю теперь в нём женское лицо. «Ну и видок» усмехнулся. Волосы растрепались, глаза красные и под ними мешки. Проделав все утренние процедуры, снова вернулся к зеркалу. «Надо расчесаться. Думаю, Чед будет не против, если я позаимствую его расчёску ненадолго». Раньше проблем с этим не было, парнем у меня был вечный «ёжик», а тут каре. Вскоре я уже снова был за столом. «Что вообще произошло вчера?» напряг память, но всё совсем туго. Помню только, вроде бы с Ойген побежали на плац, где я обошелся без речи. Бойцы, конечно, остались в шоке, но, когда зазвучал гимн и началась церемония по спуску флага, им стало откровенно всё равно. «Непорядок! Нужно представится, рассказать мол так и так, заменяю Парсифаля, прошу любить и жаловать меня… недельку. А может и две… смотря на сколько тут» задумался «Ах да! Нужно ещё зайти к Эрике. В последний раз, когда видел её, чувствовала она себя уже лучше. Хорошо будет пристроить её сейчас, чтобы потом Парсифаль не задавал вопросов что и куда». — Сирен, ты не спишь там? — Решил поболтать со своим альтер-эго. — Ты дебил или притворяешься? Сирены в принципе не испытывают потребности во сне. Злобно прорычала. По голосу было ясно, она всё же спала. — Тц… — Вздох. — Да, я спала. И что тут такого!? Сути этого не меняет. Время же нужно как-то пропускать, просмотр твоих воспоминаний уже порядком надоел мне. Хотя можно поиграть с ними будет… но ты меня ещё не так сильно задалбываешь, поэтому отложим это пока. Сирена усмехнулась, а я лишь тихо просмеялся. — Так чего ты хотел? — Да так. Просто хочу узнать, что ты по поводу всего этого думаешь? — ПО ПОВОДУ ЧЕГО!? — Раздражённо. — Выражайся яснее! — Ну, я стал главой государства. — Вздох. Расслабился на стуле. — И пусть оно сейчас не в лучшем виде, но у меня есть идея по поводу того, чтобы наладить диалог с Сиренами в принципе. Что скажешь? Собеседница затихла, от чего я теперь сидел в полной тишине. Мысль, конечно, для меня была интересной, ведь Сирены — это, по сути, главные злодеи всей вселенной Azur lane. И тут, я решаю их сделать либо нейтральными, либо друзьями. «Пахнет шизово, но почему бы и нет? Раз мне дают возможность». — Я не думаю, что это возможно в принципе. Неожиданно отозвалась та, что меня удивило. Ведь она сама выдвинула это в качестве своего требования за то, чтобы Эрика проснулась, а я снова стал мужчиной. — Но ведь сама от меня потребовала этого! — Потребовала. Но ведь и не сказала, что это совсем невозможно. Сирены как ты правильно подметил – главные злодеи. Поэтому, большая часть из них просто покажется смешной эта затея, однако… — Однако? — Однако есть и такие как я. — Оборвала свою речь Сирена и поникла. — В смысле… как ты, вне коллективного разума? — Да, но таких мало. Ведь на нас ведут охоту. Её слова заставили меня задуматься. «Забавно. Сирены, а не полностью лояльны даже друг другу. Совсем как люди. Хотя разница, между нами, просто огромная. Больше двух или даже трёх пропастей. Ведь Сирены способны менять реальность, а это уже жутко…». — И что ты предлагаешь, заняться их поисками? Та рассмеялась. Конечно, я понимаю, это звучит странно. Если они так умело скрываются от своих, то я то, кто такой, чтобы смог найти их. — Мыслишь ты верно, но их поисками я займусь сама. Тебе лишь нужно дать нам безопасную гавань. — Ага, но что, если вы решите использовать нас? Ведь лев не может подчиняться таракану. — Да, тут ты прав. — Смеётся. — Я не могу гарантировать, что они будут лояльны. Некоторые из них просто ужасны. Но думаю у них всё же хватит разума, чтобы не убивать тех, кто позволил им укрыться. И снова задумался. «Всё это – ужасная авантюра. Но выбора у меня не особо много, к тому же, с ними может получится договорится для окончания войны в Рейхе». Сирена усмехнулась, но промолчала. — Ладно, для начала самому нужно стать «своим» здесь, чтобы приводить в этот дом ещё гостей. К тому же таких. М-м… специфичных. — Собеседница поддакнула. — Разгреби мусор в своём доме, а потом уже гостей приводи. И не волнуйся, я смогу вернуть тебе мужское обличие. Но это не быстрое дело. Вздох. «Пожалуй хватит на этом» открыв глаза я заметил, солнце уже встало. Однако на часах ещё рано, без десяти семь. Мягко говоря, это удручало «я думал прошло уже часа два или три. Ладно». «А!?» кажется дверь отворилась. Я решил притворится спящим. Тихие-тихие не четкие, не отчетливые звуки. Пришлось напрячь слух чтобы расслышать что вообще происходит. Они то приближаются, то отдаляются… в один миг это стало даже несколько раздражать, захотелось просто открыть глаза, перестать играть в эту странную игру. Но, вдруг резко всё стихло. Только ветер за окном. Это стало уже очень нервировать, ведь больше не трогали. Я всё же решился открыть глаза. «А-А!?» прямо передо мной, практически в упор, находится крайне серьёзная, кажется даже отчасти злобная, мина с тёмно-карими глазами. Это на столько шокировало, что эмоции словно бы заблокировались, так сильно увиденное потрясло воображение. Ещё какое-то время я просто сидел, таращась в попытке сообразить, что это такое. Ведь оно явно знакомо мне. А жуткая мордашка уже начала понемногу улыбаться. — А-а… — Наконец выпал из ступора, осознав кто это. — Роон. Только не бей, очень тебя прошу. Девушка мягко усмехнулась, отодвигаясь чуть подальше, давая мне немного личного пространства. Чем я и воспользовался чтобы встать, и наконец потянуться, так как пока пытался скрыться действительно чуть не уснул. Но в миг её лицо снова оказалось возле моего, и вот тут уже я подпрыгнул на месте от столь резкого поворота. Роон лишь молча смотрела мне в глаза, будто пытаясь что-то увидеть в них. Впрочем, конечно, ей не удалось это сделать. Девушка схватила голову, решив вплотную занявшись изучением моего лица. — Никак не могу понять, как это возможно… Я остался в шоке стоять, лишь наблюдая, ожидая, когда это всё закончится то уже наконец. — Как ты можешь быть Флавием, никак не возьму в толк. Услышав своё имя, организм будто бы возобновил свою работу. Убрав от себя руки Роон её глаза уже заполняются привычным безумием. Сам не знаю, что нашло на меня, но буквально одним рывком та была заключена в мои объятия, да так резко, что моя и её груди столкнулись. От неожиданности кареглазая даже икнула, а я был почему-то рад видеть эту вечно злую особу, что улыбалась только Чеду. Может, сейчас я в принципе, был рад любому знакомому из моего прошлого. А может, просто всплеск эмоций из-за недосыпа. Но Роон почему-то просто стояла и ждала, позволяя себя обнимать. Решив не испытывать её терпение на прочность, я всё же отпустил девушку из объятий, хотя и не полностью. К неожиданности, в её глазах читалось удивление, а не гнев. — Роон, сейчас я тебе всё подробно расскажу. — Ойген уже рассказала, я хочу только убедиться. «Вот как» её ответ удивил, но в принципе, это было ожидаемо, что Ойген захочет рассказать об этом всем. Вопрос – почему? Да кто её знает. — Убедилась? Та задумчиво взяла мою руку оголив запястье, потирая на нём место, которое когда-то сама и сломала. — Какая жалость, рука уже не та, что в то время. — Ты на удивление быстро приняла тот факт, что это я, а не кто-то другой. — Просто я следила за тобой с того момента, как ты появился у Парсифаля. — Ухмыльнулась, продолжив водить пальцем вдоль кисти. — Хах. Да, этого стоило от тебя ожидать. Девушка не ответила. Закончив наконец-то свой странный обряд, отпустив ладонь, отошла. — Удивительно это всё же. Парсифаль места себе не находил, когда ты умер. А сейчас он свеж и бодр. — Ну, это же хорошо? — Конечно. — Вздохнув села на стул. — Я даже хочу сказать тебе «спасибо». За то, что ты вернулся. Без тебя я бы долго поднимала ему настроение. — Всё так плохо было? — Тоже сел. — Конечно не всё, но он был сам не свой. Обычно он все подкаты Ойген и мои, игнорировал или подшучивал, а тут просто игнорирует либо злится. — Зная его – это он обычный. А тот образ что вы видели, это он для вас такой был. — Что ты хочешь этим сказать? — Пристальный взгляд. — Там откуда мы родом, Парсифаль хлебнул много дерьма в раннем возрасте. Хотя, даже не знаю, для человека двадцать семь лет – это ранний или уже поздний срок… — Задумался. — Но суть в том, он был военным и увидел много того, чего видеть вовсе не желал. А тут ему было спокойно. Он просто решил сыграть роль вот такого альфа-самца. Та сильно призадумалась, судя по виду. Пока ожидал её ответа, тоже решил припомнить что-нибудь из того времени… вздох. «У меня никогда не было ничего такого, кроме жизни комнатного рэмбо, и задрота». — Удивительно… он смог обмануть даже меня. Хотя я считала, что меня провести это та ещё задачка. Спасибо что поделился этим. Теперь я знаю, что делать. — Улыбнулась. — А как у вас дела, Роон? Парсифаль принял тебя? — Ну, — Вздох. — раз ты поделился со мной личным. То, пожалуй, расскажу. Я не знаю, но он перестал бегать от меня. «Хм, значит Чед всё же принял эту реальность. Хотя, у него-то и выбора нет. Там он уже мёртв». — В каком смысле «бегать»? Он же от тебя и так не бегал, и вы вроде как встречались? — В смысле, он согласился со мной переспать. «М? Чтобы Чед, да переспать с ней… это что-то удивительное» задумался. Ведь если он просто захочет это сделать, он не будет церемонится. Но с Роон он долго не хотел. Даже имя ей дал… но я всегда считал, что он просто это сделал лишь бы отделать от неё. А тут такое. — Тогда мои поздравления. Он тебя принял, могу тебя заверить. — С чего такая уверенность? — Усмехнулась. — Ты хочешь быть с ним, или это лёгкая интрижка для тебя? — Скептически. Этот вопрос был задан нарочно, чтобы задеть девушку, вывести на истинные эмоции, но эффект… Та подскочила хватая меня за рубашку, от чего мы опять столкнулись практически нос к носу. В её глазах считывается ярость. Это видно, я не просто задел её – оскорбил. — П-прости. Я не хотел оскорбить тебя или твои чувства. Просто нужно было убедится. Хмыкнув, та откинула меня обратно на стул. — Смотри, ещё раз такое ляпнешь – не отделаешься как в прошлый раз. — Хмх… — Иронично усмехнулся. Вздох. — так ты хочешь быть с ним? — Да. — Тогда лучше не медли, скажи ему это прямо. Чед может и умный, но в таких делах он не любит спешки. — Он уехал… — Задумалась. — поэтому пока не могу. — Удивительно, а почему с ним не поехала? — Попросил меня за тобой приглядеть. — Раздраженно вздохнула. — Зачем? У меня есть Граф, Ойген… Эрика, в конце концов проснулась. Кажется Роон приятно потрясла эта новость, её глаза расшились, девушка заметно оживилась. — Бисмарк… очнулась!? Не ожидая от неё подобных восторгов, в лёгком шоке я просто кивнул. — Вау… а ведь… я помню тот день, как будто это было вчера. Подскочила, от чего и я едва не подпрыгнул. Кареглазая снова таращится в упор. — Тогда, так я буду точно уверена, что это ты. Бисмарк уж точно поймет. А если нет… Пока та будто бы прикидывала что бы со мной сделать «если нет», я поторопился взять её за руку. — Давай… прошу, не будем о том, «если нет». Я этого не вынесу… Подавленный. Голова сама собой как-то накренилась вниз, сейчас эмоции улетели куда-то далеко-далеко. Видя моё плачевное положение, Роон положила левую руку мне на макушку, потеребила волосы, как это делал Чед. — Ладно, всё равно идём. Уже скоро встанут бойцы и тебе нужно присутствовать на церемонии, раз нет ни Тирпиц, ни Парсифаля, ни Бисмарк. Кивнул, пытаясь успокоится, слёзы всё-таки проступили. Смахнув их, я отправился вместе с ней на плац. После церемонии решил слегка прогуляться, дабы нагулять аппетит, успокоить нервы «не люблю все эти публичные мероприятия». Иногда так нервничаю, что, бывало, в обморок падал. «Благо за спиной стоит Роон» оглянулся. Та, как верный телохранитель… буквально ободряет своей аурой. «В такие моменты, я даже рад, что смог немного поладить с ней». — Роон, слушай, ты долго ещё будешь ходить за мной? Девушка просто шла позади меня и молчала, глядя в небо, кажется, та не расслышала. Но когда я остановился, она рефлекторно сделала также. — Уже надоела? — Отстранённо. — Да нет. Просто мне интересно. Ведь помня, что было после нашего, уже обычного, знакомства… ты вообще исчезла. — Я же сказала. — Вздох. Убрала челку с глаз. — Парсифаль попросил за тобой приглядеть. Она всё так же настаивает на этом варианте. Хоть он и кажется мне разумным, но всё же есть ощущение, она что-то недоговаривает. Правда обосновать эти подозрения я не могу. — Кстати, раз уж заговорили. Ты сказала, что всё помнишь из того дня. Расскажи, что было после моей смерти? Тон был спокойным, что несколько озадачило собеседницу. Та стояла, переводя глаза из стороны в сторону, будто взвешивая все за и против, этого диалога. Не сразу, но кареглазая видно всё же решила, что мне можно доверить эту информацию. Поведала о том, как Парсифаль столкнулся с озверевшей Фридрих, как безоружный, пытался вразумить её, поговорить. Как очнувшись, сама Роон смогла-таки подняться, выстрелить в неё. И выстрел оказался удачным, но броня была не пробита. Рассказала, как со следующим залпом та отправила её в глубокий сон, похожий на смерть. И как позже, когда очнулась, всё было уже по-другому. «Роон это так видит… но знала бы она, что там была не Фрида, а Сирена решила так подшутить неудачно. Она бы озверела… так как даже шутку над своими чувствами не стерпела». — Ясно. Благо что все целы. Относительно, все. Я иронизировал конечно же. Ведь Эрика была, по сути, мертва, но ещё цеплялась за жизнь. А вот я, наоборот, умер первым. «Какая ирония» усмехнулся. — Ты спокойней чем я думала. Я это заметила ещё при нашей первой встречи, ты не особо хватаешься за жизнь. Почему? Девушка удивлённо глядела на меня. К своей неожиданности, я резко спрятал от неё свой взгляд, впрочем, это было тщетно. Уже через секунду та насильно развернула меня к себя. «Выглядит так, будто ты поцеловать меня хочешь» напрягся. Но на деле та просто таращится в глаза, который раз уже за сегодня. — Не понимаю. Глаза те же, что и тогда, но тело другое. Это удивительно… Чуть замявшись, я всё таки отодвинул её, убрал её руки с себя, мы пошли дальше. — Спрашиваешь «почему»… ответа на самом деле здесь два: первый. Потому что не вижу в ней смысла. Никто и слезинки не обронит если умру. Я ведь никто по сути. Второй… уже более философский. «Живи с мыслью о смерти». Что значит, не стоит цепляться за жизнь, ведь она рано или поздно закончится. Но и не зови её, она сама знает когда прийти. Роон выглядела крайне заинтересованно. Впервые с нашей встречи, этим утром, кареглазая наконец-то слушала меня, а не просто – находилась рядом. — Какой ты умный. Даже слишком… хотя, может просто я недостаточно образована? — Да нет. Я просто много думаю об этом, вот и всё. На самом деле очень глупый и наивный. Умный – не пошел бы с тобой в тот день. — Улыбка. — Думаю ты прав. — Ухмыльнулась, проходя чуть вперед, и вновь внезапно остановилась передо мной. — Мы с тобой похожи. Только цели наши разные. Оба думаем, что мы тут чужие, но всё равно ищем то, ради чего тут находимся. Думаю, Бисмарк с тобой повезло… Я хотел было ответить ей, но усмехнувшись просто глянул в небо. — А Персифалю с тобой. Наконец он сможет понять, что такое дом. Ещё немного посмеявшись, подурачившись с ней, мы решили достаточно прогулок. А то всё съедят в столовой, а мы ещё не позавтракали. — Роон, слушай, хотел спросить это ещё в кабинете… но, почему пошла ты, а не Ойген? Не подумай, что я против, просто любопытно. — Она попросила зайти за тобой и занять тебя чем-то, я и пришла. — Равнодушно. Я рассмеялся. — Так и думал, не только просьба Парсифаля тебя толкнула на это. Ладно, интересно зачем она попросила тебя, а не Граф? Спутница лишь пожала плечами, и мы молча пошли в столовую. Но теперь мысль о причине Ойген не отпускала меня. В столовой оказалось оживлённо, даже слишком. С учётом того что мы довольно долго бродили, людей тут… будто они только с плаца пришли. Однако не этом было не всё. Как только мы вошли, мне пришлось пойти первым, так как Роон держалась позади, будто пыталась скрыться в моей тени. В целом, всё прошло не плохо. Меня встретили овациями даже. Кто-то римские приветствия кидал, что для меня было поразительно, ведь я не знал что и тут они есть. — Госпоже фюреру, УРА! Крикнул один из офицеров, от чего вся столовая взорвалась нагоняя на меня краску. — ПАРСИФАЛЮ И РЕЙХУ – СЛАВА! Вновь восторги, что было очень любопытно для меня, но смущение убило всякий интерес. И тут подошёл довольно немолодой, но и не старый, офицер в сером кителе с золотой обшивкой на рукавах. — Госпожа фюрер, разрешите обратится! Фрегат капитан первого ранга Вильгельм Хофф! Мужчина отдавал мне честь, что шокировало ещё сильнее, «да погодите, я ещё от прошлых двух не отошел!». — А… да. Катарина, временный фюрер, рада нашему знакомству. «Довольно неловко получилось… я ведь плохо знаком с уставом. Плюс минус только на рядовых должностях ориентируюсь. Морской устав и вовсе только на картинках видел». Но, кажись он не обиделся, что я просто протянул ему ладонь. Тот просто коротко пожал руку. — Эм… Господин Хофф, разрешите узнать, что всё это значит? — Ну что вы, ваше превосходительство, не стоит вам так волноваться. Госпожа Ойген и наш офицерский состав, как только узнали о том, что господин Парсифаль отбыл на фронт и оставил вас, как самое доверенное лицо. Мы захотели, как следует поприветствовать вас. А ваша речь на плацу… — На этом моменте тот аж прослезился слегка. — была великолепна. Будто сама госпожа Бисмарк выступала. Овации наконец-то окончились, шумная толпа позади затихла. Многие из присутствующих ещё совсем юнцы, у кого-то даже усы ещё растут, и мне стало даже страшно, ведь парни молодые совсем. — Да ладно вам, не стоит. Я лишь сказал как думаю. Только я попытался унять их восторг, как Роон, что всё это время стояла позади, решила таки пошутить. — Да что ты. «Ребята! Друзья! Нам необходимо сплотится ради великого Рейха! Наши товарищи сейчас гибнут на полях сражений, в редких перестрелках и вылазках. А мы же, те, кто придёт им на смену, должны не упасть в их глазах! Поэтому, вы – юное лицо Железнокровных, обязаны показать, что ваши сердце так же горят огнём побед как у отцов и дедов! Я не призываю вас убивать ваших вчерашних друзей, а возможно и соседей, родных, нет. Мы должны показать врагу, что те, кто вторгся наглым образом и запудрил им голову, что якобы мы, убили нашего дорогого фюрера… Не заслуживают пощады. Но не морайте свои руки кровью наших соотечественником, ведь как бог ещё учил “Ни убий”, а убийство родного вы никогда не смоете! Во имя свободы, будущего и нашей славы!». — Выдохнула. — Я ничего не упустила? Кареглазая ехидно улыбнулась, глядя на мою реакцию. Конечно, я пытался её унять на протяжении всей речи, но хватка этой девушки – совсем как у мёртвого. Я был вынужден терпеть весь этот стыд, пока та злорадствовала. Толпа снова взорвалась овациями. Как и думал, моя речь была обычной, даже до уровня Гитлера, Муссолини и Сталина недотягивает. Ведь я не оратор, и не готовился к этому. Просто сказал первое, что пришло в голову. — Госпожа фюрер, пусть вы и не из Железнокровных, но в вас горит то же сердце, что и у нас. Поэтому я счастлив служить под вашим началом, пусть и не ненадолго, но, примите нашу клятву. Мужчина и остальные встали на одно колено произнося клятву верности, в конце которой было следующее: «И если я нарушу данную клятву, то пусть моё имя будет навеки опорочено, а мои предки осмеяны…». «Это было сильно. Думаю, им можно доверять». После такого, я ещё больше приобрёл уверенность в том, чтобы спасти эту страну, которая стала той самой Родиной, о которой я столько слышал дома. — Господа! Друзья мои! Спасибо вам за доверие! Я горд тем, что у меня есть такие подчинённые. Но хочу спросить снова, вы готовы к тому, что нас ждёт? У меня будто крылья выросли. Впервые после Эрики в меня кто-то поверил, и я был так счастлив, что забыл про страз, сомнения и всё на свете. А перед глазами появилась снова улыбка моей Эрики и надежда. «Я смогу всё!». «Ага, смотри не надорвись» Сирена тоже захотела вмешаться, но я лишь ехидно ухмыльнулся. Ведь теперь дело осталось за малым, представим им её. Но пока не время, для начала нужно перестать их демонизировать, чтобы не только разумно им противостоять, но и по возможности принять. Та усмехнулась, даже казалось по-доброму, значит она согласна со мной. После всего этого пафоса, мой живот резко заурчал… да так сильно, будто из Громкоговорителя. Зал окатил смех, а моё лицо румянец. — Вижу и вам, госпожа, необходима пища. Ладно парни, поели и за работу! У нас сегодня стрельбы, не забывайте! — Стойте, — Опешил. — а разве контроль над новобранцами у офицеров Железнокровных? — Со вчерашнего дня, да. Вчера поступил приказ, в котором нам сообщили, отныне мы вправе обучать, тренировать и отвечать за новобранцев. Однако присмотр со стороны северян останется, куда без этого. Но я и этому рад. Честь имею. Офицер отдал честь да вышел из столовой, как и большая часть её обитателей, оставив меня с Роон почти в полном одиночестве. Однако повара быстро очнулись, вскоре те уже за носились по кухне, крикнув нам, что еда скоро будет, и они её нам принесут. Как только еда была подана, я тут же принялся сметать её с тарелки. Голод оказался просто бешеный «будто сотню лет не ел ничего». Спутница же напротив, сидит смирно, трапезничает довольно медленно, заодно посматривая в окно. — Не голодная? — Та помотала головой откладывая вилку. — Не особо… Девушка выглядела отстранённой, из-за чего я решил не беспокоить её пока. «Если захочет поговорить, может спрошу». Закончив с едой, и уборкой посуды на поднос, стал ждать, пока та тоже доест, и я смогу отнести всё обратно. Но та так и осталась сидеть молча, теперь уже перебирая суп ложкой. — Что-то не так? Опять ничего. Мельком глянула, проигнорировав вернулась к еде. — Роон, скажи хоть что-то. — Настроения нет, — Вздох. — уймись, можешь не ждать. «Ну… ладно?» пожал плечами. «Лучше не развивать тему. Всё равно не умею поддерживать». — Ладно, я пойду. Всё равно были дела которые я хотел сделать. Поднялся. Но уже отходя та резко схватила меня руку. — Послушай. Сейчас тебе нужно думать не обо мне, а о том, что скажешь Бисмарк при встрече. Ты же к ней сейчас идёшь? Кареглазая смотрит так пристально, прямо в глаза, её взгляд буквально врезается, от него нет спасения. — Не знаю. Рано ещё… мне и сказать ей нечего. — Та вздохнула, разжимая ладонь. — Так и думала, что у тебя нет плана действий. Иди к ней сейчас. Говори что угодно, но убеди её в своей правоте. Ты ведь сам этого хочешь, не так ли? Я усмехнулся, ведь с чего бы ей подбадривать меня? Она меня с самого первого дня невзлюбила, а тут такие слова. Но Роон рывком приблизилась, тихо говоря на ухо. — Не думай, что я по доброте душевной делаю это. Это – моя плата за то, что ты поддерживаешь нас с Парсифалем. И напоследок скажу, Ойген сейчас делает всё, чтобы ты не облажался. Девушка похлопала меня по плечу да ушла, оставляя одного, наедине с мыслями. Сказать, что я был шокирован, значило бы ничего не сказать. Она всегда была странной, но чтобы вот так помочь… это изменило моё мнение о ней, это уж точно. — Хмк… — Усмешка. Пожал плечами. Уже собрался убрать за нами тарелки, но повара крикнули, мол, они сами. Так как: «у фюрера есть дела поважнее!». Почесав затылок, таки пошел на выход «нельзя, ну и ладно». Выйдя из здания мысли набросились на меня будто волк на свою добычу из засады. Главный вопрос был – что делать? «По сути, сама Роон сказала, что Ойген всё делает. Но, не знаю… я Ойген не особо-то доверяю, из-за её характера и природной болтливости» мрачнеет «как там говорят? «Язык до Киева доведёт» вот это про Ойген. Хотя, она бывает показывает чудеса сдержанности и даже упорства». Раздумывает «но всё же… может попросить Граф о помощи? Хотя… нет. Она и так уже сильно помогла, привезя меня сюда. Парсифалю… тоже нет. Да и он бы сам не захотел, сказав что это мои проблемы, или, разбирайся сам». Усмехнулся. «Дела хуже некуда, а мне ещё нужно перебрать бумаги, что подписал, написал. В принципе сообразить, что делать. Получить сводку, что есть в стране, чего нет. На чём сосредоточится и тд… работы вагон и маленькая тележка» вздох «КАКАЯ ТУТ ЛЮБОВЬ!?». Помотал головой, отгоняя панику. «Нужно разобраться для начала с одним… а точнее, с Эрикой. А потом уже браться за другое. Чтобы эта проблема меня не терроризировала. Да и к тому же, Эрика сможет помочь не только советом, но и делом. Ведь она сама какое-то время управляла всем этим». — Сраный кусок говна… КОГДА ЖЕ ТЫ УЖЕ ЗАТКНЁШЬСЯ И ДАШЬ МНЕ СОСРЕДОТОЧИТСЯ!? Резкий голос из подсознания, почти крик. Сирена была в ярости, было отчётливо слышно, что я отвлёк её от чего-то крайне важного для неё. От такого внезапного появления я почти обделался, подскакивая на месте. — Чего так резко-то!? — УЖ ПРОСТИТЕ! В следующий раз позвоню и сообщу вам о своём прибытии… ДЕБИЛ БЛЯТЬ! Я у тебя в голове, и выходить не собираюсь! Она была крайне зла, так что шутить с ней сейчас бесполезно. — Прости за то, что отвлёк… чем-то занята была похоже? Та вздохнула пытаясь прийти в чувства. — Да, но тебя это не должно касаться. Лучше иди и свои проблемы решай, если они тебе покоя не дают, что ты даже меня уже бесишь. — Да, конечно. — Усмехнулся, почесывая затылок. — Но это проще сказать, чем сделать. Ведь все мои аргументы она легко парирует. Она такая упрямая. — Ты преувеличиваешь. Зная то, что я видела у тебя в голове… она довольно разумная и расчётливая. Если ты приведёшь хорошие аргументы, она точно поверит. Сирена говорила серьёзно, кажется она правда хотела помочь мне… конечно не из симпатии, а лишь бы я умолк наконец, но всё же. — Хорошо если так, но… — Никаких «но», «или», «если». — Перебила. Жестко. — Если что – я помогу. А сейчас иди. Не беси меня сильнее, а то не забывай что я могу сделать с твоими мозгами в случае если ты меня выведешь! Тяжело вздохнул. Выбора нет. Либо подчиняюсь, либо испытываю страшные последствия. Так что, спасибо, но я не люблю рисковать. Лучше пойду сейчас, Ойген, возможно, там. Если это так, то… это может мне очень помочь. Помню, дошел наконец до этого самого места, где находится док, а по совместительству больница для кансен, ведь они только наполовину люди. А вот дальше, зайдя во внутрь, уже не обращал ни на что внимание, сосредоточившись только на той мысли – что я скажу Эрике, и как вообще себя поведу. Между тем, уже дойдя до заветной двери, меня даже не остановил никто. «Либо доктор халтурит, либо он уже знает обо мне». Раскрыв дверь, первое что увидел – Ойген, та выглядела довольно спокойно, хотя её и удивило моё появление. Однако серьёзное лицо Эрики напрочь убило во мне весь настрой, захотелось просто сбежать. И всё-таки, что-то внутри, во мне яростно кричало «ПОЗДНО! ВРЕМЯ ИДТИ ДО КОНЦА! ДО ПОБЕДНОГО!». — Фла… кхм. Катарина, что ты тут делаешь? «Кажется у них был важный разговор до моего появления. У Эрики такой отрешенный вид, то смотрит на меня, то опять отводит глаза». — Да так, обдумывал что делать. Графа нет, тебя тоже, а мне нужно обсудить пару деталей. Разумеется это наглая ложь. Но ведь нужно же что-то делать, вот так просто в лоб сказать… да я не умею. Не обучен, и переучится уже поздно. «Кажется я начинаю понимать слова Роон, что Ойген сама хотела всё доказать Эрике». Та посмеиваясь, почесывая затылок, отвернулась. — Ладно, время кончать этот фарс. А то я себя скоро сам убью морально и подавлю физически быстрее чем услышу отказ. Это заявление заставило её прекратить смеяться, девушка удивлённо смотрела на моё уверенное лицо, под которым тщательно скрывались такие сомнения… что сам факт моего нахождения тут был большим вопросом. — Ойген, как я понял, ты хочешь сделать что-то, не рассказав мне. Но ты ведь понимаешь, что это моя проблема, и по идее, а по законам жанра, я сам должен всё решить! — Да, но… — Огонёк в её глазах угас, и вместе с тем, руки сами опустились вниз. — Бисмарк ни во что не верит… Свои же последние слова разозлили её, та стиснула ладонь в кулак. — Ясно. А чего ты хотела, что, услышав такую ересь, она поверит тебе? Вспомни, как долго я добивался того, чтобы она поверила, что я не враг. Похоже, это уже вывело из себя саму Эрику, та вздохнув зажала свой правый глаз, сдерживая гнев. — Заткнитесь оба. Я ничего не хочу слышать о том, что эта девушка, которая мне вчера говорила, что Флавий в Федерации», теперь на самом деле это он сам. Тяжело вздохнул. Решимость моя постепенно начала испарятся, хотя вера что всё ещё можно изменить не угасла. — Я понимаю, Эрика, это всё… звучит как сущий бред! Но, выслушай последнее. Медленно подошел, останавливаясь напротив Ойген попытался улыбнутся, но дрожащие губы и глаза, в которых застыли слезинки дали понять ей, я и сам-то еле держусь. Девушка отошла за мою спину. — Хорошо, давай я послушаю тебя, раз ты так этого хочешь, но… Встав с кровати та схватила меня за горло поднимая до своего уровня, глянув уже злыми, полными лишь отвращения глазами, так же быстро выпустила обратно. Таких глаз… я ни разу не видел. — Не смей называть меня именем, что он дал мне. Только Флавий может так меня называть! Девушка быстро отошла от этого состояния, и уже выглядела довольно спокойно. Не то что я. Прокашлявшись, отогнал Ойген, та хотела помочь, но я твёрдо дал понять – это мой бой. — Тогда сразу к делу. Я поцеловал тебя неожиданно и после этого ты долго сидела, пыталась понять, что я сделал. Но я смог лишь сказать, что сам ничего не понял. После, ты сказала, что я должен уйти. Я убежал в слезах. Воспоминание было не из простых, так что, я быстро всё протараторил, но старался быть весьма точным. — Не убедил. Это видел Парсифаль, он и рассказал тебе. Жесткий холодный ответ шокировал. Но ещё рано сдаваться. — Когда мы только стали встречаться, ты очень сомневалась! Спрашивала «почему я». И я отвечал, «потому что, ты та девушка, которую я люблю. Такой, какая ты есть»! Я сказал, чтобы ты не привязывалась, ведь я могу исчезнуть. Эти слова уже были резче, нервознее, сам не понял, как перешел почти что на крик. — Снова мимо. Тот разговор мог и сам Флавий рассказать, ведь он любил с близкими делится такими подробностями. А по поводу последних слов, вообще Парсифаль сказал их. Флавил лишь повторял. Кулак сжался, нервы на пределе. Что ещё ей сказать!? Если судить с её колокольни – любой мой аргумент знает каждый. Ведь ту тетрадь я многим давал читать. Ну как, многим, тем кто её находил… — Да что тебе ещё надо, скажи!? Если ты даже его подчерк опровергаешь! Ойген не выдержала, накричал на подругу. Но та лишь ехидно усмехнулась. — Я уже говорила, всё это – он мог записать. Чтобы не забыть. А Катарина лишь взяла её, чтобы что-то мне доказать. — А она та ещё твердолобая, а я сомневалась… — Голос в голове. Даже Сирена была шокирована, впрочем, не долго. Ухмыльнулась. — Слушай, скажи ей про «тот раз», если она помнит его, значит я всё сделала правильно. «Про «Тот раз»? Это, когда переспал якобы?» задумался. — Я вижу ты догадался, что ничего не было. Да, про него. Я говорил искренне, даже страх, сомнения, вообще всё ушло. Просто закрыл глаза и говорил всё, что вижу в своей голове. — Эр… Бисмарк. Я вижу, ты не поверишь, сам понимаю, как выгляжу… но тот момент, когда я только появился, очнулся на коленях Ойген, я никогда не забуду. Пусть ты и в это, не поверишь, но твоё лицо, лицо человека, что я желал увидеть всей душой и готов был отдать вообще всё, даже жизнь. Оправдалась. — Фла… вий… Ойген взяла меня за рукав. Судя по всхлипам сзади, она тоже была очень этому рада. Но сама Эрика даже не шелохнулась, хотя в лице она сильно изменилась с враждебности на некую ностальгию, взгляд её всё ещё отрешен. Теперь она не смотрит на меня, скорее, куда-то в пустоту. — Я тоже рада тому дню, что дал мне такой странный шанс на нечто новое, нежели работа и долг. Конечно, Флавий не первый красавец, ни храбрец, которого я хотела. Он был обычным человеком со странностями, но он любил меня, так искренне. Хотя прекрасно понимал, что ему точно откажут. И даже зная это он не сдался, всё равно пытался. Пытался, и смог добиться своего. Это меня вдохновило, и я решила дать ему шанс… В глазах Эрики больше не было ни отчаяния, ни презрения, ни подозрений… она начала плакать. Тоже не выдержав наплыв чувств, я закрыл рукой глаза, а Ойген упёрлась мне в спину. Скажем прямо, картина точь-в-точь – мыльная опера, где всё хорошо, и сейчас должен будет произойти хепиэнд. Но реальность жестока… Девушка вытерла слёзы, на лице вновь заиграла серьёзность. Только красные глаза не давали ей того же грозного вида что минуту назад. — Однако, я всё равно не поверю, что ты – это он. Можешь не пытаться! Последние слова она крикнула мне буквально в лицо. Силы начинают покидать моё тело. После такой сцены, я рассчитывал на нечто большее. Признание меня хотя-бы. Но получил плевок судьбы. Что делать теперь? Мир словно умер. — А чего ты хотел? — Снова голос Сирены в голове. — Что она прыгнет тебе на шею, признает в тебе того, кто умер? Ты же человеком был. Естественно, она понимает, что пробитое горло тебя убьёт, а не как у них, просто лёгкая царапина. Сирена была права, и от этого становилось ещё больнее. «Если бы не эта чёртова Сирена с её играми, я бы… Я БЫ БЫЛ С НЕЙ! А теперь!? ЧТО МНЕ ОСТАЛОСЬ!?». — Уже ничего не изменишь, смирись. — Вздохнул голос. Эти слова стали словно бы триггером. Гнев помешался с отчаяньем. Хотелось лишь одного – убить её! Плевать что со мной будет, главное… В этот момент в голове произошло нечто. Все чувства отключились разом, но я всё ещё в сознании. Всё как тогда… понимаю происходящее, ощущаю, но не контролирую. — Забыл уже кто я такая? Убить меня собрался. Ну-ну, гений, и как ты вернёшь себе тело без меня? Из воздуха сделаешь? Сирена схватила меня за горло в моём же сознании, сдавила. — Знай своё место и слушай что я тебе говорю. Если хочешь что-то от меня получить, тебе придётся смирится. А если нет, то я сама заставлю тебя забыть! На миг, она показала своё истинное лицо. Ей абсолютно плевать на нас, она лишь хочет достижения своих скрытых мотивов. На мгновение я понял, тот договор с ней – был ошибкой. Я бы что-нибудь придумал и без неё… Силы покидают, всё как и в тот раз. Ничего не чувствую. Ни боли, ни страха. Кажется для меня снова наступил финал, только в этот раз я ничего не добился. Хотя всё было плачевно, в руке ещё чувствуется что-то, некая сила. Я решился сделать последнее, что ещё мог. Слёзы текут по щекам, я потянулся к кобуре, попутно вспоминая все те прекрасные деньки, когда ещё видел улыбку Эрики. Они придают силу. Я собираюсь бороться до конца. Если это финал, я умру не один! Достал свой ТТ, взвёл затвор… от щелчка которого опомнилась Ойген. К сожалению, я ничего не вижу. Ведь почти что всё тело контролирует Сирена во мне. Той явно хотелось теперь уже полностью завладеть им, тем более раз её пешка оказалась такой нелояльной. Уже подвёл пистолет к виску. Выстрел. Ничего… пули я не почувствовал, хотя ведь точно уверен – звук был! — ТЫ СОВСЕМ ДОЛБОЁБ!? ДЛЯ ЧЕГО Я ТОГДА ВОСКРЕШАЛА ТЕБЯ!? Сирена снова орёт в голове. Пришло осознание, это из-за неё, я всё ещё жив. Она всё кричит и кричит, а в ушах слышатся только гул непонятных слов, неразборчивых фраз, претензий. Перед глазами лишь тьма, и будто фотография мелькает, где прошлый «я», в обнимку за плечи с Эрикой, с права Парсифаль теребит мне макушку. Позади Граф, а спереди Ойген, улыбается во всю ширь, и держит за талию Хану «Лейпциг». Прекратилось. В один миг та сгорела у меня на глазах оставляя одного в кромешной тьме. — Это конец. Тело упало без чувств, ведь жизнь для меня окончена.

Повествование от лица Принц Ойген.

В тот миг я словно замерла. Мысли спутались и мои руки будто вросли в его спину. Почему-то казалось, я становлюсь деревом, и уже вот-вот пущу корни. Его слова были такими простыми, ведь меня он упоминал только вскользь, в воспоминаниях о Бисмарк… но мне от чего-то казалось, что он говорил обо мне. И я просто прокручиваю те слова о том, что он был рад меня видеть, когда проснулся на коленях. «Вот же. Так меня в краску ещё никто не вгонял… особенно этот парень. А ведь тогда он мне казался просто забавным, и можно было шутить над ним сколько угодно. Интересно, когда я начала испытывать чувства?». Но вмиг, он ушел от меня, приблизился к двери. Глаза стеклянные, что-то бубнит себе так тихо под нос… будто просто рот открывает. Смотрю на Бисмарк… она тоже шокирована таким поведением. — Флавий? Всё хорошо? Подбегаю к нему, зову, но всё бесполезно. Он… «будто мёртв, не реагирует. Даже мои махания руками перед его лицом ничего не вызвали». Бисмарк подошла. Она щёлкает у его глаз, кладёт руки на плечи, трясет, щупает пульс. Ничего. «Как я и думала…». — Бисмарк… Хочу сказать, что он сломался от всего пережитого. Но тут тот выхватил пистолет. Мы отпрянули. «У него на глазах… слёзы выступили?». — ФЛАВИЙ, НЕТ! Вырвалось из моего рта. Я пытаюсь отнять пистолет, убрать от виска, но всё тщетно. Один выстрел. Впервые с моего появления мне стало так страшно что глаза сами закрылись. Страшно не за себя, свою жизнь, или жизнь товарища, что я испытывала в боях с Сиренами. За человека, в которого по-настоящему влюбилась. Чувствую, чья-то рука на плече. Это Бисмарк, она пытается привести меня в чувства. Девушка молчит, лишь подняла мою голову к себе, указала пальцем в направлении, где стоял Флавий в теле девушки. А тот как ни в чем небывало, только слабый дымок от недавнего выстрела идёт из дула. Вздох «какое счастье… он жив». Уж было обрадовалась, но… — Это конец. Его тело, будто это мешок с картошкой, рухнуло. В ладони пистолет, и сам он лежит лицом вниз. — Н-нет… Медленно опустилась, сев рядом, перевернула его лицом к себе. Как и в тот раз, когда мы только встретились, сложила его голову на свои колени. Пустота. Даже слёз нет… только смотрю на это женское лицо, поглаживая волосы, вспоминая как я тогда сделала это с довольно привлекательным парнем. Не красавцем, конечно, но всё же привлекательным. — Ойген, надо позвать врача, она может ещё быть жива. Прагматично проговорила Бисмарк уже выходя из палаты. За всё это время, она и слезинки не проронила. Девушка всё не хочет этого признавать, всё ещё ждёт Флавия, но увы… когда она поймет, что «тот» Флавий уже никогда не вернётся, будет уже слишком поздно… Вздох. Шок прошел, я начинаю приходить в себя, всё ещё тяжело смотреть на его тело, пусть это уже не тот парень что был прежде. «Однажды я уже потеряла тебя, когда недоглядела бомбу в машине… но сейчас. Сейчас я точно такого не допущу!». Аккуратно водрузив на себя тело, ухожу прочь из палаты. Всё как в тумане «он такой лёгкий». Вдали виднеются Бисмарк с доктором. Какие-то голоса, она что-то говорит вроде бы? Хочет остановить. Вот только, в моей голове, в ушах, только звон от выстрела. Уже на улице нас остановила Граф на подступах к штабу, она забрала Флавия. Все попытки сопротивления оказались тщетны. Лишь пощёчина немного освежила мой разум. — Ойген, ты как? Девушка держит тело Флавия на плече, рассматривая, обеспокоенно вглядываясь в моё лицо. Коснулась щеки. — Н-нормально. Всё… хорошо. Ответ оказался крайне медленным, неуверенным, та поняла, всё это, совсем не «нормально» и уж тем более не «хорошо». Потащив меня за собой Граф только сказала: «Боже, какие проблемные дети мне попались». Усмешка «вспоминаю, как мы только познакомились…». Это было довольно давно. В то время я только-только поступала в академию, а Граф уже закончила её в Федерации. Она была ассистентом у нашего ректора. Была очень хорошей, тогда, Граф была ещё молодой, доброй, всегда улыбалась, старалась помочь всем. Когда я заканчивала, она уже изменилась. Конечно, доброта и приветливость ещё оставались, но замкнутость е была уже отчётливо видна. Причины таких перемен знает разве что, сама Граф. Мимоходом пока я придавалась воспоминанием, мы уже пришли в её кабинет, и оказывается я уже сижу на стуле возле стола. А Флавий аккуратно уложен на диванчик. Девушка осмотрела его, проверила пульс, зрачки, дыхание. Закончив осмотр, она вернулась ко мне и села за свой стол. — С ним всё хорошо. — Облегченно. Вздох. — Просто снова потерял сознание. Через пару дней придёт в себя. В этот момент будто камень с души отпал. Ведь была полная уверенность, что он умер. Улыбка «я так рада что всё обошлось». — Как я рада. — Облегчение. — Я бы не пережила снова тот день… — Расскажи мне всё, что у вас произошло. Граф сняла фуражку, протёрла её платочком. Начать свой рассказ я решила с самого начала этого дня. Как попросила помочь Роон задержать Флавия, ведь он вчера решил сделать почти всю работу за неделю, из-за чего отключился. Потом, как пошла к Бисмарк, пыталась доказать ей, что вот эта девушка, и есть – Флавий. Говорила о том, как он пришел, как тоже доказывал, но ничего не вышло… и как резко изменился в лице, как зрачки исчезли, оставив только пустые глазницы. И он застрелился… вернее, пытался. Рассказала всё от и до, попутно захлёбываясь слезами, смешавшимися с радостью что тот всё-таки жив. Девушка молча слушала, анализировав всё вышеизложенное. После, вздохнув почесала затылок, стукнула по столу. — Опять как в Федерации. — Недовольно. Граф прикусила губу, в попытке унять гнев от беспомощности. — Я думала, встреча с Бисмарк поможет ему преодолеть это, а оказалось, сделала только хуже. Сомнения России подтвердились, не стоило его привозить. — Прости, это не первый раз у него? — Нет. Впервые это произошло, когда он рассказывал мне и России о том, как попал сюда снова. Потом ещё пару раз бывало, но ненадолго. Граф будто бы осенило, та взглянула на меня с удивлением, что немного пугало. — Погоди, ты сказала он отключился из-за работы вчера? — Ну да, я хотела отговорить его, но он настаивал. Сказал, это его работа. — Вот в чём причина этого. — Усмехнулась. — От перенапряжения, быстрого пробуждения, его куб не выдержал и снова отрубился. Для человека это было бы фатально, но кансен… Подскочила глядя на Флавия. — Нужно дать ему время. Если к завтрашнему дню не проснётся, нужно подключить его к тем же приборам что Бисмарк. Проще сказать, он испытал клиническую смерть. — Но… — Шок. — не лучше это сделать сейчас? — Может быть, но стоит взглянуть, что будет. Если это тот же случай, что и там, то он просто проснётся, и всё будет хорошо. Если нет… мне прилетит по шапке от России. Та усмехнулась, и мне даже стало как-то спокойнее. — К слову, откуда такая дурацкая идея, доказывать что-либо Бисмарк? Бесполезно ведь, знаешь сама. — Меня он воспринимает как друга. Так что, советы если и слушает, то понимает лишь через призму своих убеждений. Бисмарк он слушает даже если она неправа. — Понятно, — Усмешка. — в этом есть логика. Однако идти к ней без твёрдых доказательств… по сути ты поговорила со стенкой. Я грустно кивнула. — Ну хорошо, а где сейчас Бисмарк? — Осталась в доках. — Ясно. Тогда, ты смотри за ним, а я пока схожу туда. Нужно взять у доктора стимуляторы дня кансен, что-нибудь от головы… моя просто раскалывается. Граф вышла, оставляя нас в кабинете одних. Пододвинув стул к Флавию, я сама не замечаю как беру его руку, томно поглаживая. — Я обязательно сделаю всё, чтобы ты снова встал и тогда… — Радость, и воодушевление вдруг охватывают. — тогда я обязательно заберу тебя у неё!   Понятия не имею сколько прошло времени, но я всё сижу, глядя в его лицо… пусть даже он сейчас девушка. «Так даже лучше, чувство смущения не одолевает. И всё же, когда я его полюбила? Помню, он говорил, эти чувства не настоящие… они были вызваны из зависти к Бисмарк. Может оно и так, хотя, что ты скажешь сейчас, когда очнёшься?» Желая разобраться в себе, я вспоминаю тот день на причале… Я как раз окончила работу и просто бродила по округе. И тогда, перед моим взором предстал он. Флавий. Он сидел, как всегда, в одиночестве, глядел в воду. — Флавий! Не обернулся. Кажется, он не услышал. Подкравшись к нему сзади, я закрываю его глаза ладонями. — Угадай, кто это? Тот дрогнул от неожиданности. Впрочем, меня быстро раскусили… даже скучно как-то. Мы с ним заговорили, после архива мне хотелось развеется. Людей давно не видела, так что, вот, хороший случай пообщаться немного. Он рассказал мне о Бисмарк, что она позвала его к себе, но он боится идти. Вроде бы всё хорошо, но на душе неспокойно. И я поддержала его… но сейчас… «Правильно ли я тогда сделала?» в любом случае, после этого он поцеловал её, и всё пошло своим чередом. Мы стали всё реже видится наедине, общаться по душам. А если и удавалось, то он говорил лишь о ней. Как и разговоры по душам… предпочитал теперь обсуждать с Парсифалем. «Тогда мне было страшно обидно. Может, именно в тот момент, я и решила отнять у Бисмарк то, чего она не заслуживает?». Вздох «Пёс его знает. Это лишь мои домыслы…». Звук щелчка. Дверь открылась, это вернулись Граф, и вместе с ней… Бисмарк. Девушка подбежала ко мне. — Ойген! С тобой всё хорошо!? На тебе лица не было, расскажи, что случилось? Эрика крепко обнимает меня, её резкая перемена настроение удивляет. Но потом, один взгляд на Граф, всё прояснил. «Они поговорили о чем-то, и она смогла найти, подобрать слова». — Бисмарк, я знаю тебя уже давненько. Конечно, до того уровня как у вас с Граф, мне далеко. Но хочу вот что сказать… — Убрала от себя её руки, глядя в эти удивительные голубые глаза. — как же ты дура, подруга. Вернулась обратно за стол. Граф усмехнувшись тоже ушла на своё место, приглашая Эрику. — В этот раз она права, Бисмарк. Ты редка дура, но удачливая. Я тебе это сказала по дороге, но хочу напомнить, не суди книгу по обложке. Из него баба как из меня домохозяйка. Девушка взяла графин, налила себе воды. Однако после залпа скривилась, что удивительно. Это заинтересовало меня, от чего я тоже решила попросить для себя водички. Та великодушно исполнила мою просьбу. «Ясно» даже особо принюхиваться не пришлось. Усмешка. — Граф, ты не меняешься. — Вздох. Опрокинула в себя стакан, в котором была вовсе не вода, а водка. — Ну-с, вернёмся к нашим баранам. Граф достала из стола ещё два стакана, налила мне и Бисмарк. — И так, Бисмарк. Ты так внятного ответа и не дала. Почему ты не хочешь признать, что вот это – Флавий? Ты что, думаешь после смерти люди возвращаются? Или даже, если в теории, они и возвращаются, то, такими же, какими были? С такой же внешностью и личными данными? Девушка говорит чётко и ясно, давя на неё, а та начинает отпираться… и ведь не прогадала. Давление на Бисмарк не работает, но это смотря какой человек, если близкий – она и пяти секунд не выдержит, и слова побоится сказать. Так и вышло. Бисмарк сидит, уставившись на стакан, Граф подлила ей ещё. Тут же залпом заглотив содержимое, посуда стукнула обратно по столу. — Конечно нет. Я, когда узнала, что случилось, долго отходила. Я ночь не спала, рыдая в подушку. Конечно, я знала, что уже ничего не исправишь, что он должен был исчезнуть. Но отказывалась верить в это вероятность… и тут, бац. Какая-то секунда, и тот шанс что мне был дарован испарился как утренний сон… Девушка прослезилась, Граф опять пополнила ей запасы. Бисмарк плакала и пила, пила и плакала, чтобы хоть как-нибудь успокоится. Мне же… мне сказать сейчас даже нечего. Сейчас она должна быть честна с собой. — Эх, Бисмарк. А ведь я считала тебя гораздо умнее сестры. А оказывается, ты всё тот же сопливый ребёнок, что заигрался во взрослого. — Не знаю. Может ты и права… может, после того как Тирпиц меня бросила, я так и не изменилась. Тогда зачем… зачем судьба дала мне этот шанс? Чтобы поглумится надо мной? — Нет, Бисмарк. Судьба просто так не даёт нам чего-то. Ты же всегда хотела, чтобы с тобой кто-то был. Скорее всего, ты хотела снова побыть с сестрой, но увы, Тирпиц сильно изменилась. Сейчас ей важно лишь твоё присутствие. А жива ты или как себя чувствуешь, чего хочешь, до лампочки. — Облокотилась на спинку стула. — Её война с тех времён ещё идёт. Поэтому она больше не станет прежней, пока жива. Бисмарк снова всхлипнула. Она уже настолько напилась, что было плевать, что говорит, кому. Рыдала как ребёнок. Такую, Бисмарк, я вижу редко. Ведь алкоголь для неё – табу, пьёт только по праздникам, и в хорошей компании. Мы часто выпивали вместе, но те далёкие времена уже в прошлом. — Ойген, и ты поступаешь некрасиво. Знаешь, что Флавий для неё значит, и открыто давишь на открытую рану. Неужели тебе так сильно хочется, чтобы все так быстро осознали реальность? У нас полстраны до сих пор не верит, что идёт война на территории Рейха. И не против иностранного врага, а против своего же народа. Граф права, я виновато склонила голову. «Всё лезу со своими уставами в чужую жизнь, но что поделать, когда тебе не безразлична судьба определённого человека?» — Бисмарк, дай мне слово, что, когда Катарина проснётся вы поговорите. Конечно, вопросы буду задавать здесь я. Чтобы ты не сомневалась, что тебя водят за нос. Ты меня знаешь, у меня шпионы долго не сидят. — Усмешка. Бисмарк кивнула, глаза у неё закатывались уже как в тот раз, когда к ним приезжала проверка, а Флавий со своей любовью пришел и поцеловал её, от чего Бисмарк напилась до беспамятства. — Вижу ты уже почти готова… скажи мне вот что. Флавий для тебя что-то значит, ни как друг, союзник, товарищ или брат? Та уже скудно понимает реальность, но всё же старается держаться. — Конечно, Флавий стал для меня всем. Я хочу быть с ним… Заряд бодрости иссяк, Бисмарк упала на пол. Да с таким грохотом, будто бы бочка полная воды упала и разбилась. — Боже. Ну хоть важное мы получили. Они поговорят ещё раз, а сейчас я отнесу её в кровать, пусть поспит. Работы у меня до ночи, если не до утра. Так что, пусть у меня побудет пока. Граф подняла её. Было такое ощущение, что та несёт не здоровую бабу, а мешок картошки, и с такой лёгкостью, что диву даёшься. — Не думаю, что он захочет снова говорить, ведь Флавия, по сути, отвергли. Та усмехнулась, возвращаясь за стол. — Ничего. Она – его смысл жизни. Так что, если захочет жить, поговорит. Если не завтра очнётся, то позже. Зато Бисмарк будет больше времени всё обдумать. Она горячая голова, соображает быстро, но действия не всегда правильны. — Согласна, — Усмешка. — но если она восстановилась полностью, то она сможет всё верно понять. — А если нет, то мы направим. Ведь эта парочка нам нужны в целости и сохранности, а также здравие ума. — Смеётся. — Госпожа Граф, у меня сегодня дел нет, в прочем, как и всегда. Могу я вам помочь? — Почему бы и нет, может и быстрее разгребём всё.