Доверие

Начало лета. На календаре десятое июня: ещё днём воздух прогрелся до двадцати шести градусов, стояла прекрасная солнечная погода, небесно-голубое покрывало казалось ясным и чистым, не предвещая никаких осадков, но к концу дня, когда вечернее зарево опустилось на южнокорейскую столицу, погода перестала радовать жителей многомиллионного Сеула, температура значительно понизилась и прямо сейчас молодая омега беспокойно наблюдала довольно ощутимый прохладный ветерок из окна последнего этажа головного офиса. Сегодняшний день проходил в обычном русле и ничем особенным не отличался от предыдущих: столько же толстенных пачек юридических документов и договоров по различным вопросам, которые необходимо было рассортировать и отдать на подпись, столько же бесконечной волокиты с персоналом и непрекращающимися звонками генеральному директору, который даже на рабочем месте сегодня не появился. Чимин тяжело вздохнул, собрал все свои вещи в небольшой пакет и усталой, немного шатающейся походкой направился в сторону лифта. Атмосфера мрачного одиночества царила вокруг. Опять самый последний… Как всегда бывало раньше. Он снова закончил этот день с красными капиллярами на глазах от долгого сидения за компьютером и занывшей поясницей, но зато выполнил все запланированные дела добросовестно и полностью. Чимин проработал в этой компании последние четыре года на должности главного секретаря президента фирмы, которым, собственно, и являлся его законный супруг — Мин Юнги. Молодые люди оказались истинными и поженились пять лет назад по большой любви. Они сыграли довольно пышную свадьбу в прелестном местечке около сада утреннего спокойствия в Корее, навсегда связав себя неделимыми узами вечной любви и верности. В первый год после свадьбы Чимин заделался абсолютным домохозяином: готовил вкусную еду, постоянно находя новые рецепты на бескрайних просторах интернета, наводил идеальную чистоту во всех комнатах, следил за общим порядком в квартире и в целом создавал домашний уют для того, чтобы по возвращению в семейный очаг его любимый человек чувствовал себя максимально комфортно и расслабленно после продолжительного и довольно-таки утомительного рабочего дня. Чимин полагал это правильным решением со своей стороны. Обязанность любой замужней омеги состоит в том, чтобы ухаживать за своим трудоголиком-альфой. Но вскоре даже милой хозяюшке осточертело такое наискучнейшее и бессмысленное существование. Кроме того, Чимина стало саднить неприятное чувство, словно его Юнги мог подумать, что парень сидит у него на шее и не хочет зарабатывать собственные деньги. Прошло восемь месяцев со дня заключения их брака, когда младший впервые заикнулся о своём намерении пойти работать. Тогда он робко попросил мужа хотя бы поработать вместе с ним, чтобы мужчина принял его в свой собственный штат работников офиса, если вдруг ему невыносима мысль о том, что его персональное солнышко будет проводить свои рабочие часы в неизвестном для него месте, но даже на эту маленькую просьбу младший получил протест. Прошло несколько месяцев, прежде чем действительно раздосадованный и обиженный Чимин, аргументируя свои доводы постепенной деградацией в стенах домах и недостатком общения во внешнем мире, всё-таки добился долгожданного результата. Мин долго ещё противился, делал последние, отчаянные попытки изменить ход ситуации в личную пользу, но по итогу не добился ровно никакого прогресса и просто сдался перед строптивостью своего омеги. И вот теперь Мин Чимин работает главным помощником президента музыкальной и звукозаписывающей компании. Несмотря на свой неоспоримый статус в этом месте, он не превозносит себя, не ставит выше остальных, для него чуждо всякое высокомерие и надменность, парень честно трудится, не щадя собственный силы, вращается в сумасшедшем водовороте офисной суматохи, словно белка в колесе, и никогда не жалуется и не гордится своим высоким положением в глазах других. По привычке последние четыре года он покидал здание холдинга самым последним. И вот сегодня также. Розововолосый наконец вышел через раздвижные стеклянные двери на улицу и вдохнул одурманивающую свежесть ночной прохлады воздуха. Прямо в эти мгновения никуда не хотелось. Двигаться и шевелиться даже кончиками мизинцев тем более, а только поскорее заснуть от наслаждения и наступавшей сонливости прямо на мягком газоне, что вовсе не удивительно. Стрелки наручных часов давно показывали без пяти десять. Уже было так поздно! Надо возвращаться домой. Чимин сильно вымотался за день и возжелал побыстрее оказаться в родной кровати в объятиях своего любимого альфы. На выходе младший Мин попрощался с охранником, который в этот момент затягивался очередной сигаретой и непременно отсалютовал ему, тепло улыбнувшись, после чего направился на опустевшую парковку. Там он разблокировал собственный «Lexus» и без промедлений сел внутрь. Чимин резко выдохнул, ненадолго откинувшись с закрытыми глазами на спинку сидения, после чего пристегнулся и аккуратно вывернул с парковки, где последние несколько часов его белая иномарка тосковала в гордом одиночестве. В это время дороги были практически пусты и свободны от лишних препятствий, ночной Сеул казался безмятежным и спокойным. Тишина убаюкивала. В какой-то момент Чимин неосознанно ушёл в свои мысли, почти переносясь в состояние дремоты, из-за чего не заметил пожарную машину и скорую помощь, которые двигались на бешеной скорости наперез ему. В последний момент Чимину удалось вырулить и обезопасить себя от неминуемой погибели. Отдышавшись и немного приспустив боковое окно, омега постарался угомонить нервную дрожь в конечностях и осторожно двинулся дальше. В скором времени Чимин припарковался во дворе своего дома. Они с Юнги жили в элитном районе Сеула в многоквартирном доме, загороженном высоким металлическим забором и с собственным ботаническим садом. Чимин не терял даром времени: он как только припарковался, быстро покинул салон автомобиля, не забыл заблокировать, а затем последовал по направлению нужного подъезда, где уже по прошествии некоторого времени поднялся на необходимый тридцать второй этаж. Лифты никогда не нравились парню. Но выбирать не приходилось, когда ты знаешь, что живёшь практически на уровне неба. Открыв дверь своим ключом, Чимин очень удивился, когда вместо привычных объятий и нежных поцелуев, которыми всегда одаривал его муж, его встретили всепоглощающий мрак. В этот раз его появление попросту проигнорировали. Но почему? Что случилось? И где Юнги? Окружающая обстановка настораживала и вселяла определённые опасения. Вокруг стояла кладбищенская тишина, которая вызывала неподдельный страх и напрягала все внутренности. Отключили электричество что ли? Вряд ли… Обычно о таком предупреждают заранее. Тогда что?.. Тихонько опустив пакет на ламинат в коридоре, розововолосый обратил внимание на куртку альфы, которая висела на обычном для себя месте, а значит, тот где-то рядом и нужно было просто найти его в пелене этой беспросветной ночи. На носочках Чимин последовал дальше по комнатам, не переставая оглядываться по сторонам. Казалось… Что могло произойти? Сегодня никак не отличалось от вчера и даже позавчера. Однако… Кое-что странное всё-таки есть. Сегодня Юнги полдня не являлся в офис из-за деловых встреч и приехал только к пяти часам, пробыл недолго, но в это время почти не разговаривал с омегой, а точнее, напрочь игнорировал даже взгляды своего мужа, не поцеловал перед уходом за ушком и не пообещал, что будет очень ждать его скорого возвращения в их общую постель. Ничего такого не было. Юнги несколько раз, словно неприступная скала, с каменным лицом выбирался из своего кабинета, но проходил мимо расстроенного парнишки, словно того и вовсе не существует. Разве так поступают любящие мужья? Внезапно Чимин остановился посреди дверного проёма своей супружеской спальни и поднял взор на утопающую во мгле мрачную фигуру сурового мужчины, стоящую перед красивым панорамным окном и смотрящую прямо в даль ночного неба. На тумбочке горел один единственный источник освещения в комнате — ночник. Странно. Полностью недоумевая над всем происходящим, омега бесшумно сглотнул и совершил пару нерешительных шагов вперёд. Невольно принюхавшись, Чимин не отважился подойти ближе, так как природный запах альфы — морозная мята — в эти минуты чувствовался очень резким и внушительным феромоном, словно его обладатель испытывал сейчас злость или даже неконтролируемую ярость. Но с чего бы Мину гневаться на него? Чимин некоторое время соображал, но так и не смог придумать ничего, в чём неосознанно провинился перед мужем. А тот всё также продолжал молча стоять к нему спиной и пристально наблюдать за умиротворённым течением реки Хан. — Юнги? — послышался робкий голосок перепуганного омеги. Юнги даже пальцем не пошевелил, чтобы поприветствовать любимого. Чимин был в абсолютной растерянности от такого поведения старшего. Никогда прежде тот не обращался с ним подобным образом. После отсутствия ответной реакции младший по-настоящему встревожился. Внутренние инстинкты подсказывали ему о приближении чего-то очень нехорошего. — Юни?.. — но ответа снова не последовало. — Почему… Ты так сильно пахнешь? И почему повсюду выключен свет? Т-ты… Ты совсем не разговариваешь со мной. Что-то случилось? Внезапно альфа выпустил настолько удушающий и мощный аромат, что младший с непривычки закашлялся от его густоты и порывисто отшатнулся подальше. В панически напуганном взгляде читалось искреннее изумление. Первая влага подступила к уголкам глаз. Юнги никогда так раньше не делал. Да что это с ним?! Чимин ничего не понимал. По итогу он пересилил собственную неуверенность и встал прямо за спиной мужчины. — Милый, — ласково позвал омега и обнял мужа со спины. Его маленькие руки любовно обвивают родную талию и собственнически притягивают ближе к себе. Чимин легонько улыбается и прикрывает измождённые веки. Он трогательно прижимается носиком к месту между лопатками альфы и с наслаждением втягивает немного угомонившийся феромон мяты, — что такое? Почему ты мне не отвечаешь? — шептал молодой человек. — Ты меня пугаешь. Твой аромат… Я волнуюсь за тебя. Если произошло что-то плохое, то не отмалчивайся и не держи в себе, потому что я всегда готов выслушать о любой твоей проблеме. Я помогу тебе. Ты ведь знаешь об этом?.. — на этот раз ответная реакция не заставила себя долго ждать. Но она была совсем не такой, какой ожидал её видеть взволнованный омега. От столь грубого и ядовитого смешка Чимина инстинктивно передёрнуло. — Чего ты ждёшь? Хочешь услышать что-то конкретное? — Юни… — Чимин слегка отстранился и непонимающе уставился ему в спину. — Да что с тобой творится? Наверное… Ты просто вымотался на работе и поэтому… У тебя был очень тяжёлый день? Верно. Я лично составлял для тебя расписание. На сегодня у тебя были запланированы три деловые встречи. Мне… Очень жаль. Тебе приходится столько работать на благо нашей семьи, а я лезу к тебе со своим глупым милашничеством. П… Прости. В следующий раз я постараюсь тебе помочь и даже готов подольше задержаться в компании… — Чтобы у тебя появился новый предлог для своих разгульных похождений?! — гневно зарычал брюнет. Он несдержанно скинул с себя руки младшего и наконец повернулся к нему лицом. Чимин содрогнулся от неожиданности и почти не дышал. На него смотрели абсолютно дикие и обозлённые глаза старшего. Чернота взгляда напротив страшила и изредко разбавлялась огненным пламенем вокруг зрачка. Но что пошло не так, чёрт возьми?! Юнги выглядит очень злым под действием неистовой ярости и невыпущенного пара. Его буквально пожирают собственные эмоции и чувства. И омега это прекрасно понимал и видел. Истинность помогала. — Ч-что? — но Мин отмалчивается и словно застывает на некоторое время. Он долго и пристально всматривается в любимое личико своей омеги, тщетно пытаясь найти на нём ответы на мучающие его вопросы. — Юни… Что происходит? — розововолосый искренне недоумевает и говорит приглушённо, почти беззвучно, словно боится нарваться на кулачные бои со стороны более могущественного альфы, хотя с начала их знакомства Юнги никогда не смел поднять руку на своё солнышко. — А ты не понимаешь, дьявол тебя побери?! — Чимин вздрагивает и пытается сдержать предательски подступившие слёзы, широко раскрыв глаза. На него кричат и по непонятным причинам проявляют открытую агрессию. — Прекращай сейчас же! Не делай при мне таких невинных глаз! Я больше не поведусь на эти жалобные щенячьи глазки! — Что ты такое говоришь? Я ничего не понимаю! — в ужасе проговорил омега. — Действительно не понимаешь?! — выражение лица Мина мгновенно исказилось в бешеной гримасе. Он не владел собой и испытывал практически неуправляемое желание убить младшего немедля. — Сейчас поймёшь! — и без того ошалелый взгляд Юнги теперь ожесточился до неузнаваемости. Его нестерпимо изводили внутренние противоречия. Он никогда так зверски не хватал бедного омежку и уж тем более не относился так грубо и равнодушно, заламывая ему руки и тем самым причиняя как физическую, так и душевную боль от осознания, что так поступает с ним именно истинная пара. Альфа внутри буйствовал из-за страданий помеченной омеги и рвался наружу в порыве растерзать предполагаемого обидчика, коим и являлся сам. — Что ты делаешь?! Отпусти! — Только посмей отвести взгляд! Клянусь… В противном случае я тебя просто прикончу, — сталью прошипел Мин и одним рывком припечатал парня к стене. Тот сдавленно прошипел от внезапного удара затылком о каменную плиту. Но Юнги словно ничего не замечал. Его горячее дыхание и испепеляющий взгляд обдавали кожу обоих невыносимым жаром. Он не щадил. Альфа безжалостно надавливал на омегу всем своим естеством и, железной хваткой впившись в чувствительную кожу плеч, не позволял Чимину даже с места сдвинуться. — Смотри на меня и слушай внимательно! Повторять не намерен! — Юни… — Чимин шумно всхлипнул и не переставал дрожать в чужих руках. Он прилагал множество усилий и еле сдерживал плач, давя в себе горькие рыдания. — Прошу тебя… — Отвечай только на мои вопросы! В иных комментариях я не нуждаюсь! — Но… — Да заткни ты уже свой поганый рот! — младший подпрыгнул от испуга и больше не проронил ни слова. Он очень боялся, что старший его ударит в неконтролируемом порыве. — Что ты делал сегодня днём?! Быстро отвечай! — Я… — сначала Чимин растерялся и только потом загнанно уставился на Юнги. — Я… Р-ра… Работал… Почему ты спрашиваешь? — И всё?! — свирепо проговорил тот. — Больше ничего мне не скажешь?! — Чего именно ты от меня добиваешься? Я… Я не понимаю, — непрошенная слеза обожгла побледневшую щеку младшего. — Ты ждал какой-то другой ответ? По-твоему, где мне ещё быть, кроме как в компании? Я… Весь день пробыл в офисе и никуда не выходил. Я даже не обедал нормально! Любой подтвердит тебе это. Я безвылазно подготавливал для тебя речь на эту проклятую продюсерскую конференцию, которая состоится в Нью-Йорке на следующей неделе! Тебе не хуже других известно о том, что подобными вещами всегда занимаюсь только я. — Ты пытаешься заставить меня поверить в то, что твои сегодняшние дела ограничились только просиживанием энного места за монитором?! — с ненавистью вставил Юнги и по-звериному оскалился. Он сильнее впился в нежную кожу своего любимого, оставляя на ней алые отметины и тем самым уготавливая розововолосому весьма незавидную участь проснуться завтра в синяках. — Мерзкая тварь! И я должен тебе верить?! — К… Как… Как ты меня назвал? — опешил Чимин. Юнги никогда не позволял себе подобных грубостей. Он всегда был очень ласков и внимателен со своим малышом. — А что?! — насмешливо проговорил мужчина с нескрываемым холодом. — Что-то не так? Чего так уставился? Именно такого обращения ты и заслуживаешь от меня! Тварь! — проорал он прямо у лица перепуганного омеги. — Ну так что? Я долго буду ждать?! Где же твои обещанные объяснения?! — Да что ты несёшь? Ты с ума что ли сошёл?! — прошептал шокированный Чимин с глазами по два блюдца. — Что именно мне тебе объяснить? Ведь я даже не понимаю, в каких грехах ты пытаешься меня обвинить! — Действительно?! — Я тебе уже всё сказал, — негодующе выплюнул Чимин и мрачно сдвинул брови. Он и сам начинал постепенно закипать от злости и явного, а самое главное беспочвенного недоверия со стороны. — Я работал весь день! Перебирал эти адские бумажонки, которые ты свалил на меня, и готовил для тебя, куска отмороженного дерьма, предстоящее выступление! Сейчас конец квартала и полный завал на работе! Ты не знаешь об этом?! Мне не хватает времени на полноценный обед, а ты меня спрашиваешь о каких-то встречах неизвестно с кем и когда! Ты двинулся или да?! — в заключении голос омеги ничем не отличался от обезумевшего ора. — Я не был в компании на протяжении всего дня, — спокойно возразил Мин леденеющим тоном. — И вернулся только к пяти часам. Я прекрасно понимаю, что вследствие данного обстоятельства тебе не составит большого труда одурачить меня своей невинной мордашкой и безвинными словами. Но как я могу быть уверен в тебе? Кто мне гарантирует твою честность и искренность? Ведь ты воспользовался моим отсутствием, чтобы развлечься и предаться низменным пошлостям прямо около моего кабинета — твоего законного мужа и истинного, дьявол тебя побери! — Что ты сказал?.. — Чимин оторопел от подобных обвинений в свой адрес и потерял дар речи, потерявшись в собственном водовороте мыслей. Он искренне не знал и не понимал ровным счётом ничего. Да как можно?.. Как можно говорить такое?! И даже предполагать нечто подобное! Он… Он бы никогда! Ни за что! Нет… Внутренняя омега страдала от последней произнесённой фразы своего альфы. От лютого холода в его потемневшем взоре. Чимин не собирался верить Юнги. Он не мог так плохо думать о нём. Не мог иметь об истинной омеге такое чудовищно и несправедливо ложное мнение! Розововолосый явно ослышался. Всё это неправда… Одна сплошная ложь! Сон! Настоящий кошмар наяву! — Ты оглох?! — Я… Я просто… — в этот момент Чимин мучительно сморщился в лице и зашипел от боли, потому что Юнги продолжал крепко сдавливать его податливое тельце в своих стальных тисках и причинять сильные увечья в виде ярко-красных полос и синеющих пятнышек. — Ты… Почему ты сомневаешься во мне? Да что я сделал?! — прокричал обессиленный омега, в то время как слезоточивая влага градом стекала по его щекам. — Ничего. Слышишь? — Юнги сверлил его немигающим взглядом. — Я не прошу многого, Чимин. Мне только надо знать правду. Услышать от тебя не очередную фальшивую историю, а получить честный ответ, — многозначительная пауза. — И ради своего же блага… Не дай бог ты мне соврёшь! Тебе лучше этого не делать. Ранее ты никогда не видел моего внутреннего зверя в действии. Ты не знаешь, на что способен мой природный альфа, когда им овладевает неукротимый гнев и злость, тем самым сотворяя из него бешеное чудовище. Поэтому не советую переступать эту черту. — Ты способен покалечить меня? — разочарованно прошептал розововолосый и посмотрел в глаза напротив. — Ты решил меня убить? Я тебе надоел? — Ты забыл мои первоначальные слова, когда мы только начали встречаться? — поинтересовался Мин. — Тогда я тебе чётко дал понять, что не потерплю в своей жизни никакого вранья и предательств. Тем более от любимой омеги! Это то единственное, с чем мне никогда не смириться и ни за что на свете не пережить. Я не прощаю обмана и лжи, Чимин! Я тебе говорил об этом. Предупреждал, чёрт возьми! Но ты… Блять! Именно поэтому рассказывай только правду, в противном случае я не ручаюсь за свои эмоции, — бедняжка выслушал пламенную речь супруга от самого начала и до завершающей точки. В голове прямо сейчас творилась полная неразбериха. Как? Как так вышло, что теперь они разговаривают друг с другом, словно заклятые враги? Где прежняя любовь и забота? Пропали?.. Куда покатилось счастье некогда до безумия влюблённой пары? Чимин медленно и немного неуверенно поднял на Юнги свои грустные и воспалившиеся от продолжительного плача глаза. — Я… — омега на секунду прервался, закашлявшись, после чего нервно сглотнул. — Как только я попрощался с тобой около нашего подъезда рано утром, то никуда больше не ходил, а сразу поехал к нам в компанию. По дороге я встретил Чонгука и пошёл вместе с ним в здание главного офиса. Это было в девять часов. После… После этого… Я занялся просмотром кое-каких бумаг. Да… Именно так. Я провозился с ними всю первую половину дня: что-то выбросил за ненадобностью или прибрал себе, а некоторые документы положил тебе на стол, чтобы по возвращении ты смог легко их прочесть и подписать. Ты ведь не станешь утверждать, что не видел ничего у себя в кабинете? — осторожно поинтересовался парень, опасливо покосившись в окаменелые глаза. — Допустим, — сухо отозвались со стороны, — я видел. Ну и что? Каким образом это должно что-то менять? — Действительно, — вымученно улыбнулся омега, опечаленно приподняв уголок своего рта, — ничего. Это ничего не меняет. Просто дальше мой рабочий день проходил точно также. Я никуда не выходил и почти ни с кем не разговаривал. Разве что… С Чонгуком перед обедом и с главными спонсорами нашего музыкального проекта по электронной почте. Если… Прости, — неожиданно извинился он, мило шмыгнув носом. — Если только тебя не интересует тема нашей беседы. Чонгук… Он рассказывал мне о Тэ. Просто… Понимаешь… В последнее время его жизнь немного усложнилась. Тэша часто не в настроении и не прекращает говорить о своём желании завести малыша. По этой причине отношения между ними слегка подпортились. Чон попросил у меня совета. Но думаю… Вы ведь альфы. Вам это ближе всё-таки… Он и сам тебе об этом расскажет. А потом… Я совсем забыл о ней. К нам подошла Дженни. Честно говоря, она планировала поговорить с тобой, потому что собирается подать заявление на увольнение, но тебя не было. Её жених недавно получил возможность работать в Австралии, и теперь они переезжают туда. — Что было дальше? — Как ты понимаешь, я провёл с ними весь обеденный перерыв, поэтому толком ничего не держал во рту, ни крошки, кроме утреннего стакана воды, который выпил ещё в квартире перед своим уходом на работу. Я… После того как они ушли, я почему-то стал плохо себя чувствовать. — Тебе было плохо? — нахмурился Юнги в беспокойстве. Он не испытывал большого рвения волноваться или как-то переживать об этой омеге, но любовь к этому лучику дневного света, несмотря на рационализм, согревала холодное сердце и не позволяла этого сделать. Чимин немного подумал и уверенно закивал. — С позавчерашнего вечера у меня в пакете валялась какая-то булочка. Вроде с повидлом… Я не помню. Да и важно ли это знать? — неловкая и немного виноватая полуулыбка. — В общем… У меня были вот эта булочка, а также лежала небольшая бутылка воды. Но в тот момент, когда я почувствовал себя не очень хорошо, я побоялся и подумал, что если съем что-нибудь, то меня точно вытошнит, поэтому выпил только воду и потом… — но внезапно омега резко прервался, смолкнув, словно по щелчку пальцев. Его красивые глаза вмиг наполнились паническим страхом. Альфа пристально рассматривал своего мужа и почему-то недоверчиво и даже как-то обречённо ухмыльнулся ему. — Давай, солнышко, — начал он с едкой усмешкой и откровенной иронией в голосе, — расскажи своему папочке о том, чем ты занимался в послеобеденного время? Я бы хотел узнать все щекотливые подробности! — злостно прорычал Юнги последние слова. — На что ты намекаешь?! — Чимин озадаченно сдвинул брови. — Что я тебе изменил?! Я ничего не делал! — Да что ты говоришь?! — гневно рявкнул на него тот. — В самом деле ничего не делал?! Чист и безгреховен, словно невинное маленькое дитя?! Ты за дурака меня держишь или как мне это понимать?! — Чимин сильно перепугался такого неуправляемого мужа, горящего в огне собственной ярости и ревности, поэтому, прижавшись ладошками к его накаченной, поистине, стальной груди и с силой оттолкнув от себя, быстро перебежал на другой конец спальни. — Или ты решил примерить на мою голову ослиные рога?! Так вот слушай: я не подписывался на данный предмет аксессуара у себя в гардеробе, когда брал тебя в мужья! Я не собирался носить что-либо подобное никогда, но теперь я с горечью осознаю, что мне всё-таки пришлось надеть эту вещь на некоторый срок против своей воли, потому что мой некогда любимый и во всём прекрасный муж оказался распутным омегой! Подстилкой для других альф! — Я… Что ты… — Чимин не мог связно говорить, он всё время заикался и обалдело смотрел в лицо Юнги, явно теряясь от его слов. Розововолосый был искренен в своих чувствах всегда, никогда даже не помышлял предать любовь собственного истинного, поэтому услышать подобные обвинения было очень больно и одновременно обидно. — Что ты такое говоришь? Я… П-после… После обеда я… Я н-ничего не помню. Словно… Словно того времени вообще не было. — И как ты прикажешь это понимать, Чимин? Как, мать твою?! — сердито поинтересовался Юнги. — Почему ты ничего не помнишь? Быть может тебе просто-напросто удобно всё забыть?! — Нет! — пылко отрезал тот. — Это не так! — А как тогда?! — бешено проорал бледнолицый да так, что Чимин невольно подпрыгнул на другом конце комнаты. — Почему ты молчишь?! Сука! Что?! Думаешь скрыть от меня свои дневные потрахушки в офисе?! — кричал Юнги на заплаканного младшего. — Именно поэтому ты ни черта не помнишь! Чего так уставился?! По-твоему, я настолько тупоголовый и ничего не узнаю о твоих грязных похождениях?! — Я не… — Молчи! — розоволосый не успел опомниться и даже не заметил того мимолётного мгновения, когда мужчина вновь подлетел к нему вне себя от чудовищного негодования и, приблизившись вплотную, снова заломил руки за спину и жёстко швырнул в стену, навалившись на худенькое тело омеги всем своим весом. Чимин было хотел отстраниться, ему было дискомфортно и больно от столь неласковых прикосновений, но вырваться из железных оков ему так и не посчастливилось, а покрасневшее от пышущего гнева лицо альфы продолжало оставаться на максимально близком расстоянии от его. — Я тебя ненавижу, Пак Чимин! Ты отвратительное ничтожество! Хуже тебя нет никого во всём мире! Говоришь, что ни черта не можешь вспомнить?! Так я напомню! Совсем выпало из памяти, как сегодня ты несколько раз был трахнут чужим альфой прямо у себя на секретарском столе, где ещё вчера ты обслуживал меня, своего собственного мужа?! — горячее дыхание брюнета нестерпимо обжигало заледенелую кожу младшего. Оно буквально полыхало неукротимым пламенем. — Ч… Что? Что ты несёшь, придурок?! — до наступления этого момента Чимин, будучи всегда очень вежливым и тактичным омегой, никогда не позволял себе кого-либо оскорблять, но тут не сдержался и обозвал Мина. — Что ты только что сказал?! — Что слышал! — гневно выплюнул парень и вновь попытался выбраться, но жалко провалился и тотчас болезненно заскулил. — Я?! Я тебе изменил?! — от растущего возмущения его глаза потемнели и сделали просто огромными. — Был трахнут на рабочем столе каким-то левым альфой?! Ты… — Юнги свирепо посмотрел на него. — Ты ударился головой или что?! Как это понимать, чёрт побери?! — Почему ты продолжаешь отрицать очевидное?! — действительно недоумевал альфа, презрительно сощурив глаза. — Что ты пытаешься этим доказать?! Я ведь уже сказал тебе, что мне обо всём прекрасно известно! Заканчивай этот бессмысленный фарс, Чимин! Игра окончена! Смирись! Актёрская маска сорвана и теперь ты свободен! — Юнги по-настоящему сорвало крышу. Он намертво вцепился в горло Пака и начал душить. — Какую игру ты ведёшь, а, Минни? Прекрати наконец врать нам обоим и признайся уже в том, что ты всегда был, есть и будешь низкопробной, похотливой сучкой, подстилкой, которая готова продать своё тело, как товар на дешёвом рынке, каждому встречному-поперечному! — секундная пауза. — Озабоченное отродье! — Юнги со всего размаху залепил Чимину громкую пощёчину, от чего тот немедленно оказался на полу. — Да за что… Что я сделал?.. — в отчаянии прошептал младший и подавился собственными соплями. Направляя свой взор прямо вниз и не глядя на старшего, он не переставал плакать и часто-часто дышать, борясь с подступающей истерикой. Его пробивала неестественно сильная лихорадка, а на лице читалась белая пелена полуобморочного состояния. Юнги с омерзением смотрел на представленную картину. Его тошнило от явного лицемерия этой лживой омеги. А ведь он любил его! Но теперь… Чимин его предал. Переспал с другим альфой, тем самым опозорив и поставив под угрозу честь и достоинство своего мужа. — Нет! Не смей подходить ко мне! — Чимин стремительно поднялся и в ужасе отбежал подальше. Он быстро схватил в руки первую попавшуюся тяжёлую вещь и направил её в сторону Юнги. Это была небольшая, но довольно-таки увесистая чугунная статуэтка. — Не приближайся! Сейчас я тебя совершенно не узнаю! Ты не тот Юнги… — сдавленный всхлип. — Ты больше не мой Юни! Прошлый Юни меня любил и заботился обо мне! Он оберегал меня и никогда не бил! Ты… — тоненький голосок омежки надтреснул и словно разбился на тысячу хрусталиков. — Раньше ты никогда не поднимал на меня руку, — горькие слёзы не переставали течь по его щекам. — Чимин… — Ты… Ты пугаешь меня… — опечаленно продолжал розововолосый и инстинктивно дёрнулся, бешено округлив глаза, когда Мин сделал ровно один шаг по направлению к нему. Младшего в одночасье бросило в холод и мгновенную, почти неконтролируемую панику. — Нет! Стой там! Я тебя ударю! — Чимин… — терпеливо повторил тот и примирительно протянул обе руки в сторону озабоченного парня. — Ты ведь не станешь делать глупостей? Ведь так? — наигранно мягко заговорил бледнолицый, вопрошающе смотря в глаза напротив. — Прошу тебя. Пожалуйста… Где мой хороший малыш? Будь послушным мальчиком и поставь эту штуку на место. — П-почему… Почему т-ты мне не в-веришь? — запинаясь от нахлынувших эмоций, грустно прошептал Чимин. Он задрожал всем телом, при этом надёжно сдавливая своими детскими пальчиками основание чугуна. — Потому что тебе верить не получается, — сдержанно отозвался альфа, незаметно делая маленькие шажки вперёд. — Все доказательства налицо. Ты изменил мне. Выставил на посмешище! Посмел осрамить мою фамилию перед всеми! — слегка повысил тон бледнолицый, но успешно скрывал свои истинные эмоции и намерения, постепенно приближаясь, словно хитрая кошка, к беспомощной жертве. — Ты дурачил меня столько времени… А я… Я слепо верил тебе. Каким же идиотом я был всё это время! — плачевно заключил он и напоследок мрачно улыбнулся одним лишь уголком тонких губ. — Я жестоко ошибся в тебе, Чимин, в самом близком для себя человеке, которого всепоглощающе и беззаветно любил на протяжении пяти совместных лет. Но теперь… Теперь бессмысленно что-либо говорить. Одно только скажу: сегодня я очень сильно разочаровался в тебе и пожалел, что вообще повстречал такое бессовестное ничтожество на своём пути! — Я… Я не делал этого, — на выдохе проговорил розововолосый, его ноги резко ослабли, подогнулись и перестали держать, а каждая клеточка тела, казалось, сделалась ватной, поэтому бедная омега рухнул тряпичной куклой на холодный паркет. Как ему выйти из столь затруднительного и заведомо проигрышного положения? Что делать? Чимин находился в искреннее замешательстве и потерянности. Его отчаяние достигло своего предела. Наступила полнейшая безысходность данной ситуации. Ему не верят. Что бы он ни сказал — ему никогда не поверят. В беспросветных глазах альфы одно только отчуждение и недоверие по отношению к нему, в них нет даже намёка на какое-то содействие и желание понять и выслушать. В один момент младшего пробрала чудовищная истерика, он почти не контролировал себя, из его рта вырвался умоляющий стон, бесконечно рыдающая омежка нещадно впился короткими ноготками себе в ладони и как будто обезумел от собственного бессилия что-либо изменить. Его состояние начало походить на сильный эмоциональный шок. Тяжёлая фигура выпала у него из рук и покатилась в неизвестном направлении. Чимин полностью потерял способность говорить, он не прекращал истошно плакать и едва не задыхался от изнеможения. В какой-то миг он почувствовал на своих плечах чьё-то знакомое тепло, а в следующую секунду его ловко подхватили подмышки и заставили встать, помогая удержаться на ногах. — Успокойся, — тихо приказал Юнги. Несмотря на брезгливое отвращение и злость, он продолжал крепко обнимать за талию ослабшее тело истинного. — Прекращай, я тебе говорю. К чему теперь лить крокодильи слёзы? Ты ничего не добьёшься ими и только больше травмируешь свою психику. Твоя измена непростительна. Я никогда не смогу простить тебя. И лучше навсегда выжгу твой облик из своей памяти, чем продолжу видеть твою предательскую физиономию изо дня в день. Во мне нет желания обманывать самого себя и в будущем тешиться ложными надеждами только потому, что я всё ещё люблю тебя. — Я тоже люблю тебя… — от всего сердца прошептал омега, цепко ухватившись мокрыми ладошками за стальные бицепсы альфы. — Поверь мне, — взмолился наконец он. — Ты думаешь, мне не хочется? — слабая усмешка и непреодолимая печаль в потухшем взгляде. — Полагаешь, мне доставляет удовольствие наблюдать то, как мой любимый человек страдает и проливает передо мной свои слёзы? — многозначительная пауза. — Но я… Я не могу тебе верить. Как ты мог? Как мог так поступить со мной? Да блять! С нами! Мы… Ведь мы были очень счастливы… Или мне так только казалось? Чимин?.. Пожалуйста, не молчи и ответь уже хоть что-нибудь, — с мольбой в голосе прошептал Юнги, заглядывая в карамельные глаза напротив с немым вопросом. — Неужели… Я что-то тебе недодал или чем-то ограничил? Что именно я сделал не так? Какой мой ошибочный поступок так изменил тебя? — Почему? Почему ты сомневаешься в моей любви? Ты ничего не сделал! — Тебе не хватило моей любви, заботы и ласки? — Мин словно отключился и не слышал его, продолжая, словно запрограммированная машина, твердить свою единственную правду. — Я не уделял тебе достаточного внимания? Был груб и равнодушен по отношению к тебе? Или… Быть может, дело совсем в другом? Возможно, это не я виноват в нашем разрыве, а ты? — он презрительно искривил губы. — Может у тебя на роду написано быть шлюхой?! А я настоящий дурак, если только сейчас это понял. Жаль, что так поздно., — гадкая ухмылка и колючий взгляд. — Надо было раньше разглядеть твои развратные помыслы и чёрную душонку. Шлюха! Ненавижу тебя всем своим сердцем точно также, как когда-то любил! — Чимин потрясённо уставился на Юнги. Дальше он постарался выяснить, откуда у мужчины такие ложные сведения. — Кто? — его тон прозвучал непримиримо и жёстко. — Кто эта тварь? Покажи мне того человека, который посмел так подло и низменно оболгать меня! Я никогда тебе не изменял! Я люблю тебя и только тебя одного! Зачем мне тогда кто-то ещё?! Господи… — розововолосый тяжело вздохнул. — Пять лет назад я при всех наших друзьях, твоей и моей семье и даже при Боге поклялся в церкви в безграничной верности и любви одному единственному мужчине, то есть тебе. И после этого ты смеешь обвинять меня во вранье? Я люблю только тебя, глупый! — Об этом мне рассказал лично твой любовник, — свирепо оскалился Мин. — Юни… — довольно раздражённо прошипел бывший Пак. — Ты начинаешь меня бесить. Какой ещё любовник?! У меня никогда никого не было, кроме тебя! Вспомни! Ведь это ты лишил меня девственности после свадьбы! — лучше бы он не произносил этих слов. Услышав об этом, альфа не на шутку разъярился. В него словно бес вселился и не давал здраво мыслить. Его глаза в одночасье налились кровью, зрачки уменьшились до точек, вены на руках вздулись, а яростные прикосновения к коже младшего стали практически невыносимыми и очень болезненными. Юнги даже потряхивало от неистового гнева. — Ты совсем ахуел?! Как ты можешь быть таким бесстыжим?! — дико проорал он. — Вероятно, как типичной шлюшке, тебе стало мало меня одного, поэтому ты решил пойти по рукам, словно… — но договорить ему так и не удалось, потому что звук громкой пощёчины мгновенно разлетелся по периметру комнаты оглушительным звоном. Омега вырвался из тугих лап своего мужа и испуганно отшатнулся к кровати, тупо моргая густыми ресницами. Как ему оправдаться? Да никак! Этот разговор ему не выиграть. Альфа непробиваем и слишком агрессивен в данные минуты, чтобы внять благоразумию. — Никогда не думал, что нас настигнет такой кошмар, — Чимин испытывал огромное разочарование и боль. — Почему мы дошли до такого? Почему, Юни?.. Ты должен был стать для меня единственным человеком, который ни за что на свете не будет сомневаться во мне, но ты… Ты почему-то усомнился, поверил неизвестно кому и перестал мне доверять, — ему больно. Очень больно. Парня буквально душило изнутри это нестерпимое чувство душевной муки. Его чувствительное сердечко разрывается на части и обливается кровью, а внутренняя омежка воет и безостановочно плачет. Он молчит и сильно боится, губы трясутся, а нижняя прикусывается до крови. Юнги медленно оборачивает к нему голову и долго смотрит. — Ублюдочная тварь, — наконец со злостью выдаёт он, испепеляя бедняжку убийственным взглядом. — Поганая блядь, которой даже элементарной совести не хватает, чтобы признаться уже в очевидном! Посмотри, сука, на себя! Смотри, плешивая свинья! Что это такое, дьявол тебя побери?! — Юнги грубо держит Чимина за шиворот и оттаскивает за собой, подводя к зеркалу. В отражении видны два ярко-бордовых засоса у основания шеи. У омеги округляются глаза. Они удивлённо заглатывает кислород в немой попытке что-то сказать и искренне недоумевает. Откуда это?! — Сука! — мимолётно ругается Мин и резко кидает парня прямо в зеркало, от чего тот налетает на стекло и едва не ранит себе лицо. — Я… — омега большими глазами смотрит на альфу и не может ничего придумать в своё оправдание. — Честно слово… Я… Я не знаю, откуда эти следы и как они появились здесь. Наверное… — он потерянно опустил взгляд и нервно сжал кулачки. — Ты… Ведь мы вчера… — Ты меня за идиота держишь что ли?! — взревел тот. — По-твоему, я не в курсе, где и когда поставил тебе тот или иной засос?! Это был не я! В этом участвовала какая-то левая шавка! — Я ничего не помню! — в абсолютном отчаянии вскричал Чимин. — Ты должен мне поверить! После того, как Чонгук и Дженни ушли, у меня словно провал в памяти! Я ровным счётом ничего не могу вспомнить с двух и до чётырёх часов дня! Может… — он судорожно сглотнул и задумался. — Может кто-то… Там был кто-то ещё?.. — неуверенно предположил Чимин. — Знаешь, — грустно улыбнулся ему Юнги, параллельно отходя от него в другой конец комнаты и затягиваясь сигаретой, — я хочу тебе верить. Твои глаза сейчас такие вопрошающие, невинные и напуганные, что это заставляет меня немного усомниться в собственных доводах. И, возможно, я бы так и сделал, и мы бы замяли этот вопрос ещё пятнадцать минут назад, но тот человек лично пришёл ко мне сегодня и рассказал о том, как энергично ты скакал на его толстом члене несколько дней назад. Я бы ещё подумал, верить ему или нет, будь это третье лицо, но ведь он был главным участником процесса, поэтому у меня не оставалось сомнений. В противном случае… Я бы тебе поверил, — уверенно заявил он, но в следующее мгновение на его лице появилась циничная ухмылка. — Юни… Этого не было, — малыш выглядел окончательно сломанным. — Не было! — с новой силой заплакал он. — Я клянусь тебе своими покойными родителями! Я ни в чём перед тобой не виноват! Я не изменял тебе! Кто это был?! — омега с запалом налетел на мужа и возбуждённо стал трясти его за плечи. — Ну скажи мне! Назови мне имя этого человека! — Хочешь сказать, что тебя подставили? — холодно поинтересовался Юнги. Он выглядел опасно спокойным, сидя в кресле, закинув ногу на ногу и внимательно разглядывая морально разбитого младшего. — Честного говоря, я давно подозревал, но не был до конца уверен. Но теперь у меня есть все основания, чтобы подать на развод. — Имя! — не своим голосом взвизгнул взбешённый Чимин, беспорядочно размахивая руками. — Я попросил имя! — А зачем? Как не стыдно, — иронично покачал головой, до смешного надув тонкие губы, — как не стыдно… Это так мелко с твое стороны. Хочешь таким низким способом ущемить меня и ещё больше втоптать в грязь? Нет уж, увольте! — сурово бросил брюнет. — У меня осталось достаточно гордости, чтобы забыть об этом мерзавце раз и навсегда! — его глаза воинственно сверкнули. — Я бы никогда… — бесполезно что-либо доказывать этому своенравному барану, но омега, несмотря ни на что, совершался эти последние поптыки. — Пожалуйста, ты должен мне поверить. Вспомни, как мы жили до этого, сколько пережили вместе хороших моментов. Ты всегда много значил для меня. Я люблю… Очень сильно люблю тебя. Всего тебя! Юни… Не будь таким. Ты должен помнить, как в начале нашего знакомства я сказал тебе, что только смерть заставит нас разлучится, а если ты оставишь меня, то лучше я погибну и больше никогда не проснусь. Я не смогу ни дня прожить без твоего голоса, чудесного запаха, вкусной еды и вечных ворчаний! Я люблю в тебе абсолютно всё… Твои сильные и крепкие руки, твои длинные пальцы, хриплый и глубокий голос, лисьи глаза и ласковые объятия, — страстно продолжал Чимин от чистого сердца, но альфа, к сожалению, его не воспринимал. — Я… Ты похоронишь меня. Прошу… Не оставляй! Не бросай меня! — Да лучше бы ты сдох раньше, чем я тебя узнал, — эта фраза добила бедного парня, заставив его замолчать и жестоко проглотить рвущиеся наружу нежные слова, о которых Юнги ещё не услышал. — И зачем только Чонгук познакомился нас? — Чимин закрыл лицо ладошками и глотал слёзы. Мда… Не думал Минни, что этот вечер закончится для него именно так. Плохо. — Вот уж оказал мне медвежью услугу! Да тебя сама природа наградила быть распутной давалкой, которой место только в борделе! А выглядишь как целомудренный мальчик с лицом ангела! — Не говори так. Это больно. — В самом деле? — саркастически ухмыльнулся Юнги. — Так прям обидно и больно? — Я люблю тебя и не перестану повторять это, пока ты мне не поверишь. — Ты предал меня, Чимин, растоптал нашу семью! — Я тебе уже сказал, что не делал этого! — Чимин нахмуренно топнул ногой, словно рассерженный маленький ребёнок, не получивший заветную детскую игрушку. — Не было! — А тогда кому принадлежат вот эти засосы?! — гневно прорычал Мин и с силой приставил младшего к себе, ухватившись музыкальными пальцами за ворот белой рубашки, от которого тот ещё не успел освободиться, вернувшись с работы. — Я тебе их не ставил. В святого духа не верю. Сам себе? Не держи за дурака! Более того, если бы это сделали с тобой наши друзья, даже ради шутки, то давно бы притащились сюда, чтобы тебя защитить, потому что они прекрасно знают, во что я превращаюсь под влиянием ревности. А значит, ты мне врёшь! — дальше сжатый до побеления костяшек кулак прилетел по лицу Чимы. — Это за придурка, которым ты меня обозвал, хотя стоит ещё подумать, кто тут доподлинная мразь! — грубо притянув его обратно, Юнги не постеснялся ударить во второй раз. — Это тебе за пощёчину. Никогда не смей меня бить! — розововолосый глухо стонет. Он уже валяется под ногами своего мучителя. — А это тебе за предательство и обман, похотливая сучка! — шлепок по другой щеке. Мужчина пару раз ударяет омегу в живот, когда тот уже давно корчится от боли, лёжа на голом полу. Чимин терпит из последних сил, едва не теряя сознание, и рыдает непроходимым ручьём… Юнги пинает его, не щадя, избивает родное тело, о котором раньше обещал заботиться и всегда оберегать, он любил и ласкал его нежными прикосновениями… Чимин чувствует полное истощение своего организма. Он не понимает, откуда у него такая боль внизу живота, но продолжает мужественно выносить предначертанное судьбой. В какой-то момент внутри него словно что-то ломается. Он внутренне умирает. Альфа резко подрывает его с пола и с размаху швыряет на кровать. — Ю… — Завали своё ебало! — грозно рыкнул тот. — Я подаю документы на развод! Мы разводимся! Слышишь?! Чтобы я пришёл и тебя здесь уже не было! Собирай свои манатки и проваливай отсюда на все четыре стороны! Мне плевать, куда ты пойдёшь! Просто свали… Я не могу выносить твоего присутствия. Ты причинил мне слишком сильную боль. И не смотри на меня так. Ты знал, когда изменял мне с тем подонком, что всё закончится именно так! Ты сам растоптал всё то хорошее, что было между нами! Твоя измена перечеркнула и разделила наши жизни на «до» и «после»! Чимин… — Юнги отошёл к двери, так как не мог вынести окровавленного вида младшего, хотелось подбежать, прижать к себе, приласкать и больше никогда не отпускать. Поэтому лучше отдалиться и избавить себя от риска показаться слабым. — И мне жаль… Действительно сожалею, что встретил тебя. Лучше бы ты никогда не появлялся в моей жизни. Я был бы гораздо счастливее, если бы никогда не знал про твоё существование. Ты всё разрушил… Разрушил меня и мои чувства. Мне не следовало женится на тебе пять лет назад. Я ненавижу наших друзей за то, что они свели нас вместе. А ведь мне так хотелось иметь общих детей именно с тобой… Ни от одной омеги мне не нужны были дети. Это всегда был только ты! Но теперь… Я проклинаю тот день, когда познакомился с тобой, Пак Чимин! — напоследок высказался Мин и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Как только это произошло, мир омеги разбился на тысячу осколков. Он бился в жутких конвульсиях по покрывалу и даже порывался побежать вслед за альфой и остановить, но тот малодушно отшвырнул его в сторону и вышел. Чимин обессиленно скатился по стене, оставляя мокрые дорожки на бежевых обоях. Он чувствовал моральное и физическое истощение. Его душат собственные рыдания. Он по-настоящему захлёбывается в солёной влаге и почти не дышит, потому что дыхание сбилось и стало прерывистым. Это был истерический припадок. Кто мог сотворить с ним такую злую шутку?! Да… Он часто задерживал на работе, но только затем, что истинный заваливал его кучей дел и продыху практически не давал. Альфа сам делал так, чтобы он подолгу оставался за рабочим столом и уходил самым последним! Но сейчас в компании и вправду был полный завал. Как Юнги мог подумать, что его Чимини ему изменяет?! И с кем, чёрт возьми?!.. До сегодняшнего дня репутацию омеги никто не омрачал. Никто открыто не проявлял к нему свою зависть или враждебность, не сплетничал о том, что Пак заработал своё место через супружескую постель. Все были достаточно доброжелательными по отношению к нему. Совершенно некому было так поступать с ним. Да и причин как таковых тоже не было. Тогда кому могло понадобиться так подло поставить под сомнение его честь и порядочность? И почему этот некто настроил против него самого близкого человека и оклеветал? Со всеми этими мыслями сильно измотанный Чимин не заметил, как провалился в сон. Проснулся он спустя пару часов. Омега болезненно простонал, перевернулся на бок и кое-как разлепил высохшие от слёз веки. Голова раскалывалась. В ушах звенело. Его знобило от холода. Везде тишина. Гробовая тишина и беспросветная темнота. Парень тихонечко встал и подошёл к стенному шкафу. Он медленно взялся за выдвижные ручки и остался стоять в таком положении на некоторое время. Слишком тихо. Одиночество пробралась в его израненное сердце… Постепенно воспоминания двухчасовой давности стали настигать его. Юнги навсегда оставил его. Бросил. Обвинил в измене, толком не разобравшись… Чимин не верил. Не желал верить в что-либо подобное. Он не видел дальнейшей жизни без своего мужа. Он не соврал и был искренен, когда говорил, что Мин похоронит его заживо, если уйдёт. И теперь… Его куртки нет. Ботинок тоже. Он оставил бедняжку одного съедать себя сумрачными мыслями. Тот на всякий случай обошёл всю квартиру, но так и не нашёл никаких признаков присутствия альфы. Теперь и в Чимине бушевала ярость. Юнги предал его любовь. Ему было легче поверить чужим людям, сплетням и злым языкам, чем любимому человеку, с которым он прожил целых пять лет. Сколько младший кричал о том, что любит всем сердцем?! Сколько сил убил на то, чтобы тот остался и не отвернулся от него?! Сколько времени умолял и валялся в ногах, чтобы альфа услышал его! Омега в глубоком отчаянии закричал себе в ладошки и безостановочно давил рвущиеся наружу слёзы. Но Юнги здесь нет. Он не придёт. Никогда не поверит… Ещё и эти засосы! Дьявол, да кто их оставил?! Немного продышавшись около окна, обдуваемый ветерком, Чимин еле-еле пришёл в себя, хотя и не полностью успокоился, после чего быстро начал складывать свои вещи. Он открывает шкаф и вытаскивает оттуда дорожную сумку. Влага вновь подступает к его глазам, но расстроенная омега упрямо смахивает её, пытаясь справится с льющимся потоком. Неожиданному ему в голову ударяют события прошлого. Первая встреча. В первый раз они познакомились на вечеринке в честь дня рождения его лучшего друга Ким Тэхёна. В то время его парнем был Чон Чонгук, который и поныне им является, он как раз и свёл молодую парочку. Ведь оба были свободны и без вторых половинок. Поначалу им было немного неловко общаться друг с другом, часто наступали моменты смущения и глупых улыбочек, а подколы друзей только добавляли масло в огонь и ярко-красные пятна на лицах стесняющихся альфы и омежки. Но прошёл месяц. И Юнги, заметно осмелев к тому времени, предложил Чимину встречаться. На протяжении года они посещали самые разные места в городе: рестораны, парки развлечений, театры, они даже побывали на концерте любимой группы омеги! Парочка почти всегда была вместе и не планировала расставаться никогда. А первый поцелуй у них случился на набережной реки Хан в ночь перед рождественским салютом. Именно тогда Мин встал на одно колено и с широкой улыбкой чуть ли не до ушей признался Паку в любви и предложил ему руку и сердце. Дальше всё шло как по маслу: Чимин, конечно же, ответил согласием, всё окружение радовалось за них, началась подготовка к свадьбе, Юнги и Чимин были счастливы, они веселились, дурачились, бесконечно целовались и выглядели абсолютно влюблёнными. Лучшие друзья считали эту парочку идеальной и примером для подражания, хоть те и обладали слишком разными характерами. Родители Юнги также не могли не нарадоваться счастью своих детей. Пять лет безоблачной супружеской жизни, наполненной блаженством и радостными днями. И вот, буквально два месяца назад Чимин вдруг осознал, что больше всего на свете хочет родить крохотную копию своего любимого. Чтобы маленький альфочка или омежка бегал по квартире и разбавлял своими шалостями и звонким детским смехом, лучистой улыбкой супружескую идиллию родителей. Но сейчас… Теперь этого не будет. Юнги оскорбил его, несправедливо обвинил в том, чего тот никогда не совершал, унизил и уничтожил светлое чувство между ними. Всё кончено… В настоящем Чимин печально улыбнулся самому себе. Его разбитое сердце всецело поглотила мрачная тоска. Он и в самом страшном сне не мог предположить, что все его мечты рухнут в одночасье и счастье закончится так скоро. Внутри осталась только пустота. Выход один — сброситься с моста и сгинуть с этой чёртовой планеты, где так много прогнивших насквозь и лживых людей. В последний раз оглядев свою спальню, где так приятно пахло мятой и персиками, розоволосый с высохшими на щеках слезами вышел, тихонько прикрыв за собой дверь. Он долго медлил, не решался, топтался в коридоре, не желая покидать это место навсегда, надеялся, что Юнги одумается и вернётся, наконец осознает, что этой ночью теряет самое дорогое и ценное в своей жизни, своё ненаглядное солнышко… Но нет. Чимин дрожащими пальцами схватился за ручку на двери и вышел на лестничную площадку. Там он закрыл дверь снаружи и аккуратно подложил ключи под коврик около порога. На пуховых ногах он направился к лифту и в последний раз нажал на заветную кнопочку для того, чтобы войти и спуститься вниз навсегда. Его стеклянные от пелены слёз глаза прощались с этим место навечно…