Доверие

На город спустилась ночь. Словно по щелчку пальцев, гаснут окна домов, улицы начинают освещать одинокие фонари, а на дорогах и тротуарах перестают шуметь автомобили и звучать будничные голоса людей. Каждый уголок Сеула пустеет и смолкает до завтрашнего нового рассвета. Повсюду главенствует зловещая мгла. В этот момент на небе одновременно вспыхивают миллиарды звёзд, а через несколько минут там же всходит полная луна. С её появлением становится немного светлее и не так сиротливо. Будто она тайно наблюдает за тобой с высокого небосклона и нежно улыбается твоему временному одиночеству. Чимин выходит на улицу, останавливается, после чего поднимает глаза вверх, наслаждаясь веянием свежести ночного воздуха. Он всматривается и встречается с серебристым заревом сияющих космических тел. Тепло улыбается. Его опечаленный взор становится чуть мягче и делается не таким грустным. Ему всегда нравилось наблюдать за природными изменениями, когда вечерние лиловые оттенки постепенно сменялись синеватыми сумерками, а затем город накрывало беспросветное вороновое крыло, и выступали предрассветные лучи утреннего солнца. Но всё-таки… Намного ближе и спокойнее омега ощущал себя именно в период темноты. Почему так? Да потому что только в эти короткие мгновения единения с самим собой он чувствовал абсолютное умиротворение и мог побыть наедине с собственными мыслями, окутываемый облаком любящих объятий своего истинного. Это время являлось для молодого человека по-настоящему уютным и безмятежным. Чимин не двигался. Он словно застыл истуканом, продолжая тупо глядеть в никуда и всё никак не решаясь спуститься по ступенькам, чтобы навсегда покинуть это давно полюбившееся и такое родное место. Омега невольно бросает полный надежды взгляд на парковку, где всегда находились два автомобиля семьи Мин. Но прямо сейчас там стоял лишь один единственный белый «Lexus». Его собственный. В уголках глаз вновь начала собираться предательская влага и отчаянно просилась наружу. Хотелось просто выплеснуть все накопившиеся эмоции, вырвать их изнутри клешнями и истерические завопить что есть мочи. Омега прерывисто задышал и еле-еле справлялся с подступающими слезами. Он судорожно втянул в себя воздух и отвернулся в противоположную сторону улицы, чтобы не разрыдаться окончательно. Чимин тяжело сглотнул, плотно сжал губы и горько посмеялся собственным мыслям: хорошо, что на дворе стояла летняя пора, начало июня, и нет сильных заморозков. Что могло бы произойти с бедняжкой, если бы его выбросили на улицу, как использованную вещь, в разгар лютой зимы или в конец осени, когда наступают холодные пронизывающие ветры? Несмотря на то, что в Корее эти месяцы обычно не такие суровые, как, предположим, в Финляндии или России, но тем не менее мало приятного даже от подобного рода мыслей. Омега сокрушённо опустил голову и вздохнул. Его густые розовые волосы слабо развивались на ветру, а затравленный, полный горечи взгляд выдавал совершенно убитую надежду. Парень сделал пару неуверенных шагов по направлению вниз, после чего всё-таки оказался на асфальтированной дорожке, по которой докатил свой чемодан до ближайшей лавочки. Чимин сел и стеклянными глазами уставился в невидимую точку перед собой. Он выглядел потерянным и глубоко несчастным, омега с сожалением сознавал, что ему абсолютно некуда пойти. Семьи у него как таковой никогда было, Чимин сирота, в последние пять лет Мин стал для него единственным родным человеком, а тревожить в столь позднее время своих лучших друзей также не хотелось… Да и зачем? У Кимов и Чонов всё прекрасно. Сокджин и Намджун вполне счастливая супружеская пара, да и Чонгук с Тэ тоже не обделены светлой порой влюблённости, хоть пока и не были женаты. С какой целью портить этим милым ребятам их семейное благополучие грузом чужих проблем? Чимин был непримирим и очень обижен. Его сильно задела данная ситуация. Внутри него неожиданно взыграла железобетонная гордость. Теперь омеге ничего не нужно было от своего импульсивного альфы. Он не собирался даже брать свой белый внедорожник, потому что это был подарок Юнги на его день рождения два года назад, именно поэтому парень, ещё когда уходил из квартиры, оставил ключи от лексуса на тумбочке в прихожей. Но не надо думать, что Чимин остался совершенно без гроша в кармане и был брошен на произвол судьбы. У него имелись кое-какие сбережения на первое время. Вытащив из левого кармана джинс свой старый айфон, омега быстро вызвал такси в самый ближайший отель. Завершив звонок, Чимин с грустной иронией подумал о том, как было бы ужасно, если бы четыре года назад он всё-таки послушался альфу и остался сидеть дома в роли простого семьянина. Слава богу, что ему хватило тогда ума и настойчивости, чтобы вытребовать шанс пойти работать и заиметь хоть малые личные накопления. А теперь у него есть эти деньги, и Чимин не станет бомжевать на улице, как побитая собака. Вскоре он выбросит Юнги из головы, перестрадает эту несчастливую часть своей жизни и начнёт жить заново без любимого человека, который когда-то точно пожалеет о том, что не доверял, предал и разочаровался в абсолютно невиновном человеке. Омега не настолько наивен и простодушен, чтобы полагать, что после всего произошедшего альфа оставит его в компании. Вероятно, заявление на увольнение уже давно подписано и аккуратно лежит на президентском столе, а ему, Чимину, даже не придётся зря тратить своё личное время и белые листы, чтобы написать заявление об уходе по собственному желанию. Нет никаких сомнений, что сегодня Мин поставил окончательный крест на его существовании и на их браке. Выбросил из жизни навсегда… — Какие люди! — Чимин вздрогнул от этого зловещего и одновременно насмешливого тона. — И почему мой сладенький пирожочек сидит здесь совсем один? — продолжал неизвестный. — Да ещё и в такой темноте… Не хорошо! — Чимин слышал медленные шаги подстерегающего хищника позади себя. Внезапно омегу резко хватают поперёк шеи и крепко сжимают пальцами, от чего тот чувствует несильную боль. — Мой маленький омега не слушается своего папочку? Ночью хорошие детки ложатся спать в свои тёплые кроватки. А ты почему сидишь тут? А? — Чимин застывает. Пропавшие во мраке многолетней давности пугающие воспоминания в одночасье оживают кошмарными картинками в голове и накрывают непреодолимой паникой, заставляя каждую клеточку тела предательски онеметь. — Молчишь… Так ничего и не скажешь? — шипит до боли знакомый голос. Грубый и не имеющий ни капли сострадания. Голос настоящего садиста и тирана. В какой-то момент Чимин словно отмирает на несколько секунд и испуганно дёргается, пытаясь вырваться и сбежать, но оттолкнуть злоумышленника не во власти его сил. — Т… Ты… — омега смотрел прямо перед собой и не моргал. Его глаза в страхе расширились и сделались стеклянными от подступающей влаги. Он чувствовал его. Чувствовал присутствие этого чудовища совсем близко, ощущал всем телом вибрацию его дыхания около своего уха. — Ты… Здесь?.. — Давненько не виделись. Правда? — гадко посмеялся мужчина. — Скучал обо мне, мой маленький Мочи? — он и не думал отпускать пойманную в ловушку жертву. — Я… — Что? — нарочито нежно протянул Хосок. — Неужели ты никогда не рассчитывал на нашу встречу? Ох! Как это опрометчиво и легкомысленно с твоей стороны. А вот я… — в этот момент альфа с маниакальным наслаждением втянул в себя аромат спелых персиков. — Я очень ждал нашей встречи. Я скучал по тебе и сильно тосковал последние пятнадцать лет. Ну ты чего?.. — снисходительно улыбнулся он, когда заметил, как омежка в его руках расстроенно поник и сильно задрожал. — Ты плачешь, мой сладкий?.. Не надо. Мне невыносимо видеть твои грустные глазки. Не плачь, — Хосок мило улыбнулся и покачал головой, ощущая на своей ладони капли влаги, которая скатывалась по бледным щекам младшего. В это мгновение самого Чимина пробирал нехилый ужас. Этого человека он помнит ещё с детства. Тогда ему было всего девять лет. Семья Паков была неблагополучной и далеко не самой счастливой. Поначалу, когда отец Чимина был ещё жив, он влезал во всяческие долги, воровал, напивался ночами, а потом и вовсе стал жестоко избивать собственную жену, вымещая на ней все свои неудачи, но никогда, никогда не поднимал руку на сына. Прошло не так много времени, прежде чем мистер Пак заболел и умер от цирроза печени, после чего мама маленького омеги начала беспросветно утопать своё горе в бутылках алкоголя, а дальше последовали слабая наркота и даже героин. За долги она продала своего единственного сына в бордель в возрасте десяти лет. В то время Чимин в первый раз узнал, что такое бесчеловечность и насилие против твоей воли. Он на себе прочувствовал ни с чем не сравнимую боль, которую приносит изнасилование. Даже родные мать и отец, какими бы никудышными родителями они ни были, никогда не били и не вредили своему ребёнку подобным образом, даже в моменты своего алкогольного беспамятства. А тут… В тот роковой день Чимина забрали двое неизвестных амбала. Он до сих пор отчётливо помнит, как в отчаянии орал на весь дом, захлёбываясь истерическими слезами, чтобы мама не отдавала его чужим людям, чтобы спасла и не бросала родного ребёнка на произвол судьбы, но та была неумолима и только брезгливо фыркнула в ответ, скрывшись на кухне с очередной бутылкой соджу. Уже на месте Чимина встретила милая девушка лет двадцати. Она дружелюбно поприветствовала перепуганного мальчика, даже дала ему какую-то сладость в знак утешения, после чего показала его новую комнату на втором этаже трёхэтажного здания. Тогда маленький омега ещё ничего не понимал и не подозревал, в какое гнилое болото попал благодаря собственной матери, пока не познакомился воочию с Чон Хосоком — директором этого развратного притона. Тот выглядел солидно и дорого: чёрные зауженные брюки, сексуально обтягивающие его стройные ноги и тонкие бёдра брендовым ремнём. В них была заправлена шёлковая белая рубашка в вертикальную чёрную полосу, поверх которой был накинут ярко-красный приталенный пиджак. Чимин настороженно оглядел этого человека снизу вверх. На вид тому было лет тридцать пять. Он не выглядел слишком старым или слишком молодым. Вполне привлекательный альфа, не очень высокий, с восхитительными параметрами тела, бордовыми волосами и чрезмерно нахальным и малодушным выражением лица. Хосок предстал перед ним именно тем, кто никогда никого не щадит и считает свою власть абсолютно всеобъемлющей. Этакий бесчувственный эгоист. Чимин опасливо косился на нового знакомого исподлобья. Тот пристально рассматривал юнца потемневшими глазами и загадочно-пошло улыбался. Омеге не понравился этот мужчина с самого начала. Он вызывал внутри неприятную тревогу и предвестие чего-то очень страшного в дальнейшем. И малыш не ошибся. К сожалению… Проявленный интерес Хосока не был бесцельным. Как только его внимательному взору предстал этот маленький и совершенно нетронутый, невинный мальчик, он натуральным образом «поплыл» и словно озверел от дикого желания обладать именно этим омегой. В тот же день слетевший с катушек альфа накинулся на бедного парнишку с твёрдым намерением лишить его самого драгоценного — девственности. Чимин по сей день вспоминает весь тот ужас и панический страх, которые охватили его, когда Хосок буквально влетел в его новую спальню, ворвался, едва не выбив дверь с петель, закрыл дверь на ключ, который спрятал в кармане своих брюк, после чего прижал растерянного мальчика к постели и начал остервенело срывать с него каждый клочок одежды. В глазах мужчины плясали демонические черти. В данный момент внутри него взыграла истинная природа — животное. Малыш очень много кричал, срывал голос, давился удушающими слезами и бился в жутких конвульсиях на кровати, из последних сил умоляя остановится и не насиловать его. Но Хосок не внимал никаким просьбам и мольбам. Он раздвинул ноги младшего и поместился между ними, альфа ожесточился в своей похоти и не желал прекращать начатого. Теперь этот юнец принадлежит только ему. Только Хосок мог стать единственным хозяином этой игрушки и беспрекословно трахать в любое время дня и ночи. В итоге Хосок изнасиловал Чимина. После этого он просто поцеловал свою новую игрушку на прощание, пообещав в скором времени навестить снова, а потом вышел из комнаты, оставив плачущего омегу в одиночестве с собственными мыслями. Бедный Чимини… Он меньше остальных заслуживал быть использованным. Альфа порвал его, разорвал юное тельце до крови, в порыве озверелой ярости больно избивал нежную кожу, за непослушание омеге досталось немало ударов, после чего продолжал грубо насиловать. Вся одежда была разорвана в клочья, она беспорядочно валялась на полу, постельное бельё было смято и всё в крови и липкой сперме. А что было дальше? А дальше практически ничего не поменялось. Хосок не переставала трахать Чимина во все щели, каждый божий день издевался над ним и грубо брал, начал называть его своей личной куклой и персональной шлюшкой, продолжал наносить чудовищные синяки и ссадины по всему телу, а затем равнодушно пускал по рукам других здешних постояльцев. Омега послушно отрабатывал долг своей матери. И он ненавидел её за это. Вскоре вся неопытность маленького омежки попросту исчезла. Он стал любимой игрушкой для плотских утех в публичном доме альфы. Его насиловали по кругу и далеко не по одному разу за день. Данное обстоятельство сильно пошатнуло детскую психику. В какой-то момент Чимин перестал разговаривать. Его речь пропала из-за психологического шока и прочих волнений. Это состояние продолжалось на протяжении двух с половиной лет. Но каким-то небесным чудом через три года непрекращающихся мучений омеге удалось сбежать. Он уже сбился со счёту, сколько тщетных и бесплодных попыток было у него до этого. Тогда Чимин первым делом отправился в полицейский участок с уже написанным признанием на бумаге. Он очень сильно беспокоился, потому что прекрасно осознавал, что этот побег будет для него последним и это единственный шанс на лучшее. Омега рискнул на благо своему светлому будущему и не желал больше возвращаться в то ужасное место, куда если и заходили представители закона, то только продажные, потому что нормальные и честные полицейские не бывают в таких местах. Ну… А потом всё пошло по накатанной. На публичный дом налетела полицейская бригада и ОМОН. Чимин до мелких деталей запомнил тот день. Проверили все финансовые бумаги Хосока, перевернули весь бордель с ног на голову, нашли ещё несколько человек несовершеннолетних, конфисковали оружие у каждого работника заведения и впоследствии арестовали самого хозяина. Именно в то самое мгновение, когда Хосоку надевали на запястья наручники, малыш, прятавшийся всё это время за спиной представителя опеки, встретился взглядом со своим мучителем. На всю жизнь Чимин запомнил эту многообещающую ухмылку в свой адрес и озлобленный, блестящий от предвкушения взор. Одними губами альфа поклялся вернуться и отдать по заслуженным счетам своему маленькому предателю. На тот момент радостный и наконец свободный омежка даже не предполагал, что это случится спустя долгие пятнадцать лет. И теперь Хосок вышел из тюрьмы и нашёл его. Чимин предполагал истинную причину — тот будет мстить. Ведь младший бросил своего хозяина, сбежал, предал и сдал полиции, разрушил прибыльный бизнес альфы и, самое главное, пошатнул устоявшийся и привычный годами мир и принудил к тюремной каторге на целых пятнадцать лет. — Что тебе нужно от меня? — осторожно прошептал Чимин. — Почему тебя так быстро отпустили? Ты ведь должен ещё сидеть в тюрьме, — его голос предательски дрогнул на последних словах. — А ты не рад видеть своего любимого папочку? — едко оскалился тот и обошёл омегу со спины. Теперь они видели лица друг друга очень хорошо. — Как же так?.. — театрально опечалился Хосок, слегка покачивая головой. — А я вот никогда не переставал думать о тебе. Всё это время ты был единственным стимулом для меня, чтобы желать свободу. Только ради своего маленького Мочи я спокойно сносил все издевательства от уродов-сокамерников! А они… Ты знаешь?.. Они меня ненавидели и презирали. Ведь я подвергал насилию детей, а таких очень не любят в преступной среде, — раздражённо поговорил он, но вскоре тепло улыбнулся. — Я был паинькой и прилежным мальчиком только ради тебя. И наконец-то получил долгожданное УДО. — Ты… Любишь меня? — надтреснуто спросил омега, едва сдерживая плач. — Люблю ли? — Хосок как-то странно усмехнулся и недолго подумал. — Пятнадцать лет разлуки — слишком большой срок. Я действительно скучал по тебе и хотел увидеть. Но люблю ли… Сомневаюсь, — холодно отрезал он. — Ты предал меня, котёнок! — П… Прошло столько лет… — Чимин поднял на него стеклянные глаза. — Ты прав, — согласился альфа, загадочно приподняв уголок тонких губ, — за столько лет ты очень изменился. Мой Чимини вырос и сильно возмужал, превратился из неопытного мальца в настоящего мужчину, — он удовлетворённо облизнулся, ненормальными глазами рассматривая свою собственность (как он считал). — Сказать честно?.. С последней нашей встречи ты стал ещё красивее и сексуальнее. Волшебным образом превратился в прелестный цветок. — Я тебя ненавижу! — гневно прошипел омега и сделал попытку вырваться снова, но нет… Его пригвоздили обратно на прежнее место с титанической силой. — Сволочь! — Не дёргайся! — свирепо рыкнул на него Хосок, его взгляд мгновенно загорелся адским пламенем. — Как ты не понимаешь?! — его улыбка казалась обезумевшей, а взгляд сумасшедшим. Его трясло. — Я всё также обожаю тебя! Я так ждал нашей встречи! Жаждал… Как глоток родниковой воды после месячной командировки в сухой пустыне… Моя память до сих пор хранит картинки наших совместных ночей, несмотря на то, что с момента нашего расставания прошло столько лет: я любил тебя, имел в любое время суток, когда и где хотел, во всех позах и углах того злосчастного борделя. Мне срывали крышу твои громкие и несдержанные стоны, твоя дырочка пульсировала подо мной в ожидании моего толстого члена, а губы страстно изнывали в послевкусие наших поцелуев, — страстно продолжал альфа, чем вызывал тошнотворное отвращение у омеги. — Замолчи! — А ведь тебе было только десять лет… — ласково заметил Хосок и мягко улыбнулся. — Но уже тогда ты пробудил во мне неконтролируемые животные инстинкты, мой внутренний альфа ликовал только от одного звучания твоего имени. До тебя никто так не западал мне в душу… — Лучше бы это было не так! — враждебно высказал Чимин. — Я никогда не хотел этого! Я терпеть тебя не могу! Меня выворачивает наизнанку и тошнит только при мысли, что ты прикасался и трогал меня подобным образом! — несдержанно тараторил он. — Ты был жесток… Варварски обходился со мной! Тебя никогда не волновали мои чувства и желания… — бессильные слёзы безостановочно падали на голый асфальт. — И сейчас требуешь от меня дружеских объятий? — упавшим голосом уточнил омега. Он не верил в происходящее ни на секунду. — После всего?.. Тебе напомнить ещё раз, через что ты заставил меня пройти?! — прокричал он. — Я сделал тебя своим любимчиком, — ледяным тоном отчеканил альфа, больно сдавливая лебединую шею младшего. — Я любил тебя! Ты нравился мне всем! Я… — он сглотнул. — Я считал тебя своим. Ты всегда был создан только для меня одного. И больше никто не смел посягнуть на мою собственность! — грозно заключил он. — Я никогда не был твоей собственностью, — невозмутимо выплюнул Чимин ему прямо в лицо. — Ничьей! Я принадлежу только самому себе. — Ты маленький засранец! — сквозь зубы, едва сдерживая порыв лютого бешенства, процедил Хосок. — Да что ты знаешь?! По сравнению с другими шлюхами, ты жил в полном шоколаде! Не это ли доказательство моей преданности тебе?! — давление чужих пальцев усилилось в разы. Омега запищал от этих болезненных касаний. — Ты был таким прелестным маленьким котёнком… Таким невинным и чистым. Мой внутренний альфа выбрал тебя своим фаворитом среди остальных никчемных омег. А что ты?! — его глаза мгновенно полыхнули лютой ненавистью и обидой. — Ты убежал! Бросил меня в тот день! Сдал властям и блаженно существовал всё это время! Только из-за тебя… — Хосок уродливо сморщился в лице, продолжая душить Чимина. — Только по твоей вине, мерзкая ты тварь, я провёл долгие пятнадцать лет за решёткой. И ты заплатишь мне за это… — Я… — Чимин жадно хватал ртом воздух, стараясь не потерять сознание. — Я б-был… Маленьким. Слишком… А ты… Т-ты подвергал м-меня… Этому… — Говоришь, что такие изощрённые плотские утехи не созданы для ангелочков вроде тебя? — рассмеялся альфа. — Ответь мне, Чимини… Почему ты обманул Юнги? — неожиданно спросил он. — Почему не признался ему в том, что изначально он брал в мужья опытную шлюху? Ведь это я лишил тебя девственности, а не он. Именно мои руки в первый раз коснулись тебя там, — чувственно продолжал альфа, опаляя чужую кожу прерывистым дыханием. — Мой маленький дружок стал первым, кто вошёл в твою возбуждённую дырочку… Почему ты тогда ему соврал? — беспросветно чёрные глаза Хосока издевательски насмехались. — А сколько было после меня? Мне напомнить? — Заткнись! — рявкнул младший, смотря на подонка заплаканными глазками. — Хватит! — это были страдальческие воспоминания, о которых не хотелось думать. — Горько вспоминать о постыдном прошлом? Стыдно, что был шлюхой в борделе, где тебя каждый день на протяжении трёх лет ебали одинокие богатенькие толстосумы, которые потом приходили ко мне и восхищённо хвастались о том, какие первоклассные минеты ты им делаешь? — ядовито поинтересовался альфа, не скрывая искреннего довольства. — А ты бесстыжий… Родным людям разве врут? Их предают? — всецело упиваясь несчастным видом омеги, пропел он. — А, сладкий?.. — Я никогда не лгал Юнги, — спокойно возразил Чимин. — Я только защищал его от этой боли. — Да что ты говоришь? Ты обманул самого близкого для тебя человека. — Если бы… — Чимин подавился собственными слезами, после чего прокашлялся. — Если бы Юнги узнал… Он бы не принял моего прошлого. Своим признанием я бы разбил ему сердце, — сдавленно прошептал омежка. — Однако ты не ошибся, — язвительно усмехнулся Хосок, — он действительно бы так поступил. — Что?.. Откуда ты знаешь?! — недоумевающе нахмурился розоволосый. Старший таинственно заулыбался ему, ненадолго ослабил хватку, но из поля своего зрения не терял. Чимин захрипел и засипел, потирая болезненные участки своей шеи ладонью. — Откуда? — повторил альфа заданный вопрос, словно смакуя на вкус. — А ты ничего не замечаешь, котёнок? — выражение его лица мгновенно сделалось раздражённым. — По-твоему, пока шёл сюда, я с лестницы свалился? Как бы не так! Твой гиперэмоциональный муженёк нехило отметелил меня, отделал, так сказать… По самое не хочу! — гневно проскрежетал он. — Ты думаешь, откуда на мне эти синяки и царапины? Но знаешь… Определённо, это стоило таких незначительных жертв с моей стороны. Я наконец встретил тебя. Ты рядом со мной, мой маленький Мочи, и я больше не намерен отпускать тебя от себя ни на шаг, — нежно и трепетно гладил по вздрагивающему плечу. — И никакой Юнги теперь не встанет между нами. Наши желания едины, любовь моя, правда же? — с благоговением закончил Хосок, ласково рассматривая сжавшуюся в комочек омегу. — Т-ты точно не в себе… — Правда? — дико расхохотался тот. — Ты ненормальный! — Чимин перепуганными и шокированными глазами уставился на мужчину. — Тебе нужен врач… Ты безумен… — Оу, — добродушно улыбнулся тот, — это совсем не так. Я совершенно нормальный человек. — Нет! — уже в истерическом припадке вскрикнул младший, но в этот момент его шею сдавили больнее. Ему стало трудно дышать. — О-отпусти… — Что ты сказал?! — разъярённо прошипел старший. — Я не больной! Чёртов идиот! — Б-больше всего… Всего на свете я-я… Хочу, чтобы ты з-забрал всё это дерьмо вместе с-с собой в могилу! — послышалось в ответ. — Ты думаешь зачем я здесь? — Хосок крепче впился пальцами в изнеженную шею омежки. — Почему? Как думаешь? — Я не выношу запах ананасов, — вместо логичного ответа ворчливо заметил Чимин. — Отойди! От тебя противно воняет им… — Отвечай на мои вопросы! — разгневанно прикрикнул альфа. — Говори, блядина! — Чтобы отомстить за потерянные года свободы? — криво усмехнулся Чимин. Он и так знал об этом. — Молодец, — неожиданно похвалил тот, — угадал. Но мстить своими личными способами, чтобы и мне это принесло огромное удовольствие, — и вот тут младшему стало по-настоящему не по себе. Страшно даже предположить, что мог придумать этот сумасшедший в качестве наказания. Он постарался скрыть зарождающуюся внутри панику, но Хосок прочитал всё по его глазам, которые всегда были открытой книгой для любого. Этот омега не умел лгать. — Мой котёнок испугался? — ехидная ухмылка. — Ничего подобного! — Советую не открывать свой драгоценный ротик без надобности и не злить понапрасну своего любимого папочку. — Хосок?.. — Что? — сухо отозвался тот. — Это… Ведь это твоих рук дело? — срывающимся голосом продолжил Чимин. — Это ты ходил к Юнги? Это же был ты?! Я прав?! — повысил он тон. — А что если и так? — беззаботно проговорил альфа, на что словил на себе уничтожающий взгляд омеги. — И это я поставил тебе эти восхитительные засосы на шее, — он демонстративно лизнул парня по укушенным местам. Младший инстинктивно вздрогнул и постарался отстраниться. — Я попросил одного своего человека пропустить меня в компанию. В то время тебя не было на рабочем месте. Именно поэтому мне не составило большого труда подсыпать тебе в кофе слабое снотворное, после чего, когда ты вернулся и выпил напиток, то я заделал тебе эти два замечательных пятнышка, — объяснил Хосок. — Собственно, это было за час до возвращения твоего мужа в компанию. А если тебе интересно узнать про наш разговор с Юнги… В общем я заранее знал о том, что его весь день не будет на работе. Я отследил его местоположение и после окончания его последней встречи я поговорил с ним в кафе. Я рассказал твоему мужу о нас, что последние два года мы спим вместе, что у нас отношения, что это я лишил тебя девственности, что мы потеряли друг друга и нашли только сейчас, поэтому хотим вновь обрести наше счастье и воссоединиться снова. — Т-ты так ему сказал? — опешивши прошептал Чимин. — Но это ложь! — А кто об этом знает? — нагло поинтересовался Чон. — Только ты да я. Больше никто. — Сволочь! Ненавижу! Я же люблю его! Как ты не понимаешь?! — истошно закричал омега на всю улицу, яростно вырываясь из захвата чужих рук. Он бил альфу маленькими кулачками и не переставал плакать от нахлынувшего отчаяния. — Животное! Ты убил нашу семью, подлый негодяй! — Чимин взбешённо брыкался и отбивался от гадких прикосновений этого урода. Он извивался подобно змее. В какой-то миг парень больно кусает Хосока за кисть и отбегает на несколько метров, прячась от преследователя за детской горкой. — Не приближайся! — Чимин выкрасился в белый цвет, когда услышал, как альфа взвыл от резкой боли в руке. — Зачем ты это сделал?! — Почему тебя выпустили?! — истерически всхлипывал омега, еле держась на ватных ногах. — Почему ты не остался навсегда там?! — его пробивала крупная дрожь, а глаза превратились в хрусталики от страха. — Такие люди не должны быть на свободе! Они не должны существовать среди порядочных людей! П-почему… — Чимин в ужасе обхватил себя руками, в замешательстве не зная, что делать дальше. Он не сможет ему противостоять. Не сможет сбежать как пятнадцать лет назад. — Почему я снова встретил тебя… Нет… Я лучше покончу с собой… — один грёбаный день решил всё. Привычный мир, наполненный гармонией, любовью и прочими радостями, рухнул в одночасье и превратился в полнейший хаос, из которого младший не видел никакого выхода. Бесконечный и тупиковый туннель, не имеющий конца. Без права выхода в свет… — Чем Юнги лучше меня?! — раздражённо поинтересовался Хосок. — Чем, дьявол тебя побери?! Я поступил так, чтобы вернуть своё! Ты всегда принадлежал только мне! Мой маленький Мочи, — его взгляд вмиг заледенел и ожесточился, — и ты будешь моим. Будешь принадлежать мне во что бы то ни стало. Я снова сделаю тебя своим! — Чимин молчит и только отрицательно качает головой, медленно отходя назад и лихорадочно заикаясь. — Нет… — Ну и куда ты направился, мой сладкий? — широченно оскалился Чон, постепенно приближаясь к заветной цели. Бедный омега противится всем своим существом, пытается убежать и найти остальных людей, но кругом ни единой живой души, а только безграничная мгла и гробовая тишина. Только шелест ночных деревьев и кустарников слышны в этом мёртвом безмолвии. Тогда Чимин кричит во всё горло, но Хосок, будучи довольно неплохим спортсменом в прошлом, живо нагоняет свою добычу, а в следующее мгновение младший против воли чувствует на своих губах мокрую тряпку. Его руки грубо заламывают за спину, а хрупкое тепло прижимают к чужому, около уха раздаётся крысиное шипение злейшего врага. Он понимает, чем это для него обернётся, делает последние отчаянные попытки оттолкнуть, но ничего не выходит. Тело быстро теряет все силы и обмякает. Вскоре бедняжка утрачивает всякую связь с окружающей действительностью и в конце концов, выпадает из реальности окончательно. Последнее, что чувствует Чимин, это смесь запахов терпкого ананаса и удушающего хлороформа.

***

Семья Ким одновременно переступила порог душного заведения. На часах половина двенадцатого ночи. Самое время, чтобы посетить увеселительное заведение и оторваться по полной перед наступлением выходных. Данный клуб располагался в центральной части города и пользовался репутацией элитного. Сюда частенько захаживали богатые и преуспевающие альфы, которые не брезговали снять на ночь очередную омегу в качестве долгожданной релаксации. Прямо сейчас в клубе «Sunset» во всю продолжалась танцевальная вечеринка. Потные тела непристойно тесно прижимались друг к другу, поглощённые эротической атмосферой танцпола. Остальная половина просто сидела у барной стойки либо за столиками, а некоторые, более состоятельные мужчины, в VIP-комнатах на втором этаже, вольготно раскинувшись на стульях. Они уже давно потеряли счёт бутылкам высокоградусного спиртного. Но Намджун и Сокджин пришли сюда не для того, чтобы развлечься и приятно провести вечернее время пятницы, наоборот, они пожаловали в клуб по очень важному делу, которое не требовало отлагательств ни на час. Быстро оглядевшись по сторонам, молодая супружеская чета тотчас заприметила того самого человека, ради которого им пришлось прервать семейный ужин и появиться здесь. Они переглянулись и оба тяжело вздохнули, после чего незамедлительно отправились в нужное направление. В этот момент Юнги одиноко прохлаждался возле бара, сидел там с опущенной головой и допивал последние остатки третьей бутылки крепкого виски. Он ничего толком не соображал и нёс какой-то бред, разговаривая то ли с барменом, который его даже не слушал и был занят своей работой, то ли сам с собой. Выражение его лица также оставляло желать лучшего: бледная испарина, стеклянные глаза, потрескавшиеся губы, холодная, непроницаемая маска, которая впитала в себя только бессильную злость, душевную боль и опустошение. Намджины подошли к нему и вновь сочувственно переглянулись. Они подсели рядышком по обе стороны от лучшего друга. Намджун попытался забрать недопитый стакан с янтарной жидкостью, но Юнги враждебно глянул на него и агрессивно отшвырнул протянутую руку, недовольно насупившись, а затем продолжил утопать своё горе в алкоголе. Да уж… Картина выглядела жалко. — Юнги… — аккуратно позвал Сокджин, но ответа не последовало. — Намджун?.. — он обратил встревоженный взгляд на своего мужа. — Слушай, — строго начал тот и озадаченно нахмурился, — что происходит? — но в ответ снова тишина. — Может быть, прекратишь уже заниматься этими глупостями? Достаточно на сегодня. Тебе мало что ли?! — всерьёз спросил Джун. Несмотря на явное сопротивление, ему, не без применения силы, всё-таки удалось отобрать бутылку из рук опьяневшего друга и жестом приказать бармену больше не наливать. — Что ты делаешь?! — яростно вскричал Юнги, обозлившись от такого наглого действа. — Это была моя бутылка! Я заплатил за неё! Получить хочешь?! — но собеседник лишь снисходительно улыбнулся, прекрасно осведомлённый в том, что в таком состоянии Мин, скорее всего, превратится в разомлевшую лапочку и уж точно никого не тронет в нетрезвом виде. Альфа относится именно к тому типу людей, которые под влиянием алкоголя становятся мягкими и послушными, а не жестокими и деспотичными. — Ты думаешь, если мы давно дружим, то тебе всё дозволено?! Не волнуйся, я и тебе морду начистить смогу! — Ну давай, — флегматично махнул ладонью Джун, на что получил весьма перепуганный взгляд Джина, — попробуй. А я посмотрю, — на несколько секунд воцарилась гнетущая тишина. Брови Юнги раздражённо сошлись на переносице. — Придурок, — сердито и одновременно возмущённо выплюнул он и отвернулся. — Дай спокойно сдохнуть… — Что произошло? — спрашивает Намджун. — Почему ты выглядишь таким разбитым? — Это… — несколько неуверенно начал Джин. — Это из-за Чимина?.. Между вами что-то случилось? — осторожно добавил он. — Случилось… — с грустной иронией в голосе повторил Юнги и невесело усмехнулся. — Говнюк недоделанный… Ненавижу суку! — Чего?! — шокировано взвизгнул Джин и взглянул в удивлённое лицо супруга глазами, полными ужаса и непонимания. — Ты совсем обалдел?! Последние мозги работа проела или что?! — нешуточно разгневался он. — Почему ты так говоришь о Чимине? — сурово поинтересовался другой Ким. — Какого чёрта, Юнги?! — не получив никакой реакции, повысил он свой тон. — Ты хотя бы понимаешь, что секунду назад оскорбил своего истинного? Какая бы кошка не пробежала между вами двумя, это не даёт тебе никакого права так говорить о собственном муже! — Что? — цинично хохотнул тот и глотнул последнюю оставшуюся каплю янтарной жидкости у себя в стакане. — О каком муже идёт речь? — О твоём, японский городовой! — мрачно уточнил Сокджин. Он искренне растерялся и испуганно соображал над тем, что могло произойти в некогда счастливой и любящей друг друга семейной паре, на которую все всегда равнялись. — И Намджун прав… Ты не можешь так говорить о моём малыше Чимини… — расстроенно проговорил он. — Не могу?! — взорвавшись окончательно, Юнги с яростным звоном ударил бокалом по барной стойке. — Ещё как могу! Если бы вы только знали, что сделала эта неблагодарная тварь! — Т… Т-тварь?.. — Я ведь… — совершенно безжизненно начал Мин с подступающими слезами на глазах. — Почему Чимин так поступил со мной? Он что… Совсем не любил меня? — Что ты такое говоришь? — Моя любовь к нему была безгранична… Он же мой истинный омега и законный муж! Я… Я не мог иначе. Ещё пять лет назад… Когда мы только встретились в первый раз, я решил во что бы то ни стало сделать его своим, потому что полюбил всем сердцем и душой. Я… — он проглотил вставший ком в горле и облизнул внезапно высохшие губы. — Я очень сильно его люблю. Именно поэтому совершил самую страшную и непростительную ошибку в своей жизни, когда положил буквально весь мир к ногам этой лживой падлы! — Юнги! — угрожающе предупредил Джин. — После… Детдома. У него ведь не было ничего и никого, — тем временем, не обращая ни на кого внимания, а только поглотившись своими собственными переживаниями, продолжал тот. — Это я подарил ему достойную жизнь. От меня Чимин получил много любови, заботы и ласки. Именно я, а не кто-то ещё, окружил его счастливым семейным очагом, которого у него никогда не было, познакомил с вами, своими лучшими друзьями и самыми близкими для меня людьми после родителей. — И что дальше? — угрюмо вставил Намджун. Ему интуиция подсказывала, что подобные душеизливания не могли закончиться чем-то хорошим. Что тогда такого ужасного и непростительного мог натворить омега его лучшего друга? — Этот предатель изменил мне! — словно бешеная собака, сорвался с цепи Юнги. Его душераздирающий вопль оглушил даже звучащую музыку, из-за чего все присутствующие в зале обратили на троицу пристальное внимание. — Посмеялся надо мной и моими чувствами! Над нашим браком, чёрт возьми! Он… — Мин стиснул кулаки. — Он опозорил меня перед обществом и угробил всё самое светлое и хорошее, чтобы между нами. А было ли вообще?! Блять! — гневно ругнулся он, в глубоком отчаянии схватившись руками за волосы, едва не вырывая их с корнями. — Да может это только я такой конченный идиот, что тешил себя какими-то иллюзиями?! Вероятно, для самого Чимина наши отношения изначально были фарсом! Я не удивлюсь… — его потемневший взор наполнился жгучей ненавистью. — Если ему всегда было наплевать на нашу семью, на меня, в частности, на наше будущее! Всё… — Юнги дышал ртом, огромным трудом сдерживая внутренний плач. Ещё не хватало распустить нюни перед лицом стольких людей. Он же мужественный и хладнокровный альфа! — С самого начала всё строилось на одной лжи… Мнимая любовь, лицемерные поцелуи и объятия, то гадостное враньё, которое он вываливал на меня изо дня в день в виде красивых и нежных фраз — всё это являлось ни чем иным как притворством! — Я не верю… — дрожащим голоском прошептал омега. — Не верю! — в ужасе отрицал он. — Эта шлюха никогда не любила меня и всегда обманывала! — злобно прорычал Мин, обернувшись к друзьям. Он говорил очень убеждённо и с внутренней болью. Его каменное выражение лица пугало и тревожило одновременно. — Он изменял мне на протяжении двух лет! Ему даже смелости не хватило, чтобы признаться мне во всём! Эта сука трусливо спряталась в кусты и попросила своего любовника рассказать мне об их отношениях! Мразь… Подлая скотина… Ненавижу! Пусть сдохнет голодной смертью, когда у него закончатся последние деньги, потому что я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы Чимина не приняла к себе на работу ни одна уважающая себя компания, даже самая низкопробная и малоизвестная! — Друг… — альфа недоверчиво поглядел на Мина. — Ты… Уверен? Ты точно не можешь ошибаться? Возможно… — Да что тут думать?! — несдержанно выдал тот. — Чон Хосок лично говорил со мной в кафе сегодня днём. У меня едва закончилась встреча с представителем звукозаписывающей компании, я как раз прощался с ним, когда этот герой-любовничек подошёл ко мне и преставился своим именем. Я сначала ничего не понял, потому что никогда раньше не встречал этого человека, но потом он выложил мне такие факты о вашем распрекрасном Минни, которые повергли меня в неимоверный шок и заставили задуматься: а знал ли я вообще когда-нибудь своего мужа так же хорошо, как думал? — Юнги горестно посмеялся над собой. — Я всё слушал и слушал… Терпеливо проглатывал каждое слово Хосока и испытывал огромное унижение перед ним. Мне трудно было поверить в услышанное. Оказывается… Мой маленький и невинный малыш никогда не принадлежал мне. Он не видел во мне мужчины и, соответственно, никогда не любил. А связался со мной чисто из корыстных побуждений. — И ты поверил?! — взбесился Джин, рывком спрыгнув с барного стула и встав в воинственную позу. — Ты доверяешь словам этого человека?! — весьма раздосадованно и пылко продолжал он. — Да как ты можешь?! Если верить твоим словам, то ты сам не лучше Чимина! Чёртов предатель! — Какого… — глаза альфы мгновенно налились кровью от неконтролируемого бешенства. — Совсем ахуел?! — он поравнялся со старшим, но в последний момент неожиданно пошатнулся и неловко плюхнулся на прежнее место, при этом тихо матерясь себе под нос. — Хосок… — внезапно его настроение переменилось. Альфа начал откровенно плакать. — Этот парень рассказал мне, что они были знакомы ещё до меня и очень сильно любили друг друга. Планировали даже пожениться и родить общих детей. Создать семью… — голос казался сломанным, как душа и сердце раздавленного мужчины. — Но родители Чимина были против этого брака. Поэтому, дабы избежать дальнейшего общения своего сына с Чоном, они насильно разлучили их и отвезли Чимина из Пусана в Сеул. Так они потеряли друг друга на целых шесть лет. И вот теперь… Дословно со слов Хосока: мы вновь обрели своё счастье, которое не намерены упускать во второй раз. Он… Если кратко, то он попросил меня отпустить Чимина и не держать рядом с собой против воли, потому что тот этого не хочет и никогда не хотел, но всегда боялся признаться. По его словам Чимин любит меня, но по-другому, не так, как я того желаю, он уважает меня как хёна, ценит и дорожит, но… Не как любовником или мужем, — Юнги безрадостно усмехнулся. — Хосок сказал, что Чимин не плохой и никогда не собирался осознанно мне вредить или заставлять страдать, он только боялся моей реакции на правду. А у Чона просто закончилось терпение, ему надоела эта неопределённость, поэтому рассказать мне о предательстве собственного мужа пришлось именно ему. — А ты не подумал, что немного погорячился с выводами? — задумчиво предположил Джун. — Ты ведь не выяснил ни одной детали! Решил поверить словам какого-то чужака. Возможно… Это враг Чимина и попросту клевещет на него. — У приличного человека не может быть врагов! — враждебно высказался Мин, на секунду обрадовавшись слабой надежде. — Но всегда есть завистники! — отрезал Джин. — И как только таких дураков земля носит?! Да тебе памятник надо поставить за тупость и недальновидность! Ты жестокий! Что ты сделал с бедняжкой Минни?! Я и представить боюсь! Где он сейчас?! — Джини… — Ты что, обвиняешься меня сейчас?! Да иди ты в жопу со своим мнением! — рявкнул Юнги на старшего. — Ты… — тот стал пурпурно-малиновым от гнева. В этот миг он словил на себе весьма недобрый и предупреждающий взгляд мужа и предпочёл не продолжать данную дискуссию. — Баран… — Думаю, — Джун косо взглянул на омегу, а затем успокаивающе похлопал друга по плечу, — нужно поехать в более спокойное место. Наша квартира вполне подойдёт. Здесь мы всё равно нормально не поговорим. Поэтому… Давай. Вставай, и мы поедем, — собравшись, парни быстро покинули заведение.

***

Поездка по ночному городу выдалась недолгой. Пока Намджун доставал ключи от квартиры, Сокджин решил держаться от Мина подальше. Он был очень рассержен на него из-за Чимина и боялся сорваться. Они познакомились с омегой спустя месяц после своей свадьбы. Это был морозный зимний вечер. Канун Рождества. Тогда все собрались в квартире Кимов и ждали только прихода Юнги со своим новым парнем, о котором так много слышали довольно долгое время. Из их небольшой дружеской компашки только Тэхён был знаком с Чими раньше. Остальные же не имели об омеге ни малейшего понятия. Но вскоре Мин приехал и представил своим лучшим друзьям персональное солнышко, принадлежащее только ему одному — скромного и немного заалевшего Пака. От чего? От холодного ветра на улице или от смущения перед большим количеством неизвестных ему людей — он так и не признался потом. Джун сначала настороженно отнёсся к новому приятелю, как, впрочем, и Чонгук, но вот их истинные пары, Джин и Тэ, наоборот, сразу прониклись теплотой и дружелюбием к новому другу. Для Джина малыш Минни стал лучиком детской радости и света, который обладал молодым и энергичным темпераментом. Несмотря на потрясающие внешние данные, Чимин не показался ему высокомерным и самовлюблённым, парнишка не был эгоистичным. Судьба наделила его добрым и великодушным сердцем, чистой душой и мягким характером. Ким вмиг отметил для себя, что они очень похожи с этим омегой. Только первый чуточку старше. Младший такой же простой, беззаботный, весёлый и трудолюбивый, честный, как и сам Джин. Они мгновенно нашли общий язык и с того времени общались практически каждый день. Раньше, благодаря своему мужу, Сокджин много времени проводил с Юнги и Чонгуком, но потом даже не заметил, как отдалился от них и сильно сблизился с омегами. Все они бесконечно обожали друг друга и никогда не расставались, хоть поначалу Чимин и испытывал некоторую неловкость и скованность, так как его нынешние друзья, не считая Тэхёна — это только лучшие друзья Юнги из прошлого. Поэтому он был максимально новеньким среди них. И теперь… Когда произошли эти кошмарные события, пошатнувшие честность и порядочность Минни, Джин, хмуро сдвинув брови, глубоко ушёл в себя и впал в огромную тоску и недопонимание. Он знает это ангельское чудо на протяжении пяти лет, и у него в голове не укладывается, как тот мог совершить столь непростительный шаг. Нет… Сложно в это поверить. Этому должно быть разумное объяснение! Чимин не мог предать. Нет! Никогда! Он дорожил своим браком не меньше, а даже больше, чем сам Мин Юнги. Это какой-то бред… Чудовищная ситуация! Это даже походит на подставу или какой-то глупый розыгрыш… Определённо. Бедняжку жестоко оболгали. И нужно было срочно предпринимать какие-то действия, чтобы переубедить Мина, сделать всё возможное, чтобы показать, как несправедлив он и как сильно ошибается. И как потом будет горько сожалеть… Ведь Минни… Он… Он любил его беззаветно и не мог так низко поступить. — Вот, — секунду назад Джин появился в гостиной и поставил перед альфами две чашки бодрящего кофе, — держите. Вам понадобиться, — после этого он просверлил Юнги негодующим и осуждающим взглядом, а затем удобно устроился на кожаном диване, доверчиво прильнув бочком к своему мужчине. Намджун, со своей стороны, весьма охотно принял его в свои любящие объятия, окольцевав сильными руками. Мин внимательно следил за слащавыми действиями этой женатой парочки и только презрительно фыркнул. Он расположился в кресле напротив них. — Почему ты так уверен в лицемерии своей омеги? — серьёзно поинтересовался у него Джун, первым оборвав нить затянувшегося молчания. — Ты легко способен заблуждаться. — А как же Хосок? — подсказал весомый аргумент Юнги. — А его признание мне?! — гримаса на его лице казалась ледяной и непреклонной. — Заметьте… Это я ещё умолчал о тех отвратительные синяках, которые эта тварь наставила на шее МОЕГО мужа! — Ты говоришь о засосах? — искреннее удивился Сокджин, округлив глаза. — На теле моего малыша?.. — И это меня ты называешь недальновидным и наивным? — саркастически усмехнулся брюнет. — Прекрати наконец видать в облаках, Джин! Реальность более жестока, чем ты думаешь! Чимин уже давно перестал быть тем невинным младенцем, каким ты его знал раньше. Теперь он больше похож на коварного соблазнителя, продажную и конченную блять! — озлобленно вещал Мин. — Одни словом — шлюха! — Ты думаешь, — озабоченно подал голос Намджун, — это дело рук Чона? Это он заклеймил твою омегу? — У тебя есть на примете кто-то ещё?! — грубо отрезал Юнги. — Меня весь день не было в офисе. Я вернулся только к пяти. Откуда мне знать, чем это гнилое отродье занималось целый день? Возможно, они даже трахались около моего кабинета! А почему бы и нет?! К тому же… — он сглотнул. — История Хосока показалась мне весьма правдоподобной. Да и зачем ему врать мне? Мы никогда не были знакомы! У него нет мотива мне лгать. Вы не знаете… Но Чимин последние два года стал очень поздно возвращаться домой. Это совпадает с теми временными рамками, которые выставил Чон. Иногда Чимин появлялся на пороге чуть ли не заполночь. Меня всегда это напрягало и сильно беспокоило, но я старался не нагнетать свою голову подобными мыслями. Вы не подумайте… — Юнги покачал головой. — Я и без этого хмыря подозревал что-то неладное задолго до сегодняшнего дня. Но не был до конца уверен, мне не хотелось сомневаться в верности Чимина. Однако теперь… — он цокнул языком. — Всё наконец встало на свои места. Сегодня Хосок поставил большую жирную точку в этой проблеме и подтвердил мои догадки. Наверное, — альфа иронично посмеялся над самим собой и вытер выступивший пот со лба, — я у него в долгу. Я должен быть благодарен Чону за то, что он открыл мне глаза на ту падаль, что всегда находилась рядом со мной. — Но не лучше ли всё-таки проверить? — колебался младший Ким (Намджун). — Джин вполне мог быть прав. Всегда легче поверить слухам и разным сплетням, которые идут от недоброжелателей, чем довериться словам любимого человека, — омега мельком взглянул на мужа, после чего обратил огненным взор на их общего друга, но, недолго поразмышляв, предпочёл не открывать рот, чтобы не вскипеть окончательно в попытках обложить Мина парочкой бранных словечек. — Хм… Любовь из прошлого… А ты спрашивал об этом самого Чимина? Он как-то оправдывался? — Тебе интересно, сколько нецензурщины я придумал для тебя, пока слушал твою нелепую бредятину? — бесстрастно выдал Джин. — Назвать число? — Ты намеренно меня сейчас злишь? — грозно набычился тот. — Намджун… — Послушай, — тот ласково обратился к омеге, — не пора ли тебе баиньки? Ты выглядишь так, словно заснёшь прямо на моих коленях, — добродушно улыбнулся он, мягко потрепав полусонного Джина по взлохмаченный головке. — Ну так что, мой родной? — Нет! — решительно заявил мужчина и, демонстративно скрестив руки на груди, обиженно накуксился. — Я остаюсь! — Тогда помалкивай в тряпочку! — свирепо гаркнул на него Юнги, но тотчас, недовольно скрипя зубами, сконфузился, поймав на себе довольно красноречивый и недвусмысленный взгляд лучшего друга. — А что он мог мне ответить? — тем временем продолжил он забытую тему. — Разумеется, стал всё отрицать! Он настолько опустился в своей морали, что поклялся мне в вечной любви памятью своих погибших родителей! — Да что ты говоришь?! — не выдержал Сокджин и резко вскочил с дивана, перейдя на яростный крик. — А может это потому, что он говорил тебе правду?! Чимину нечего от тебя скрывать, именно поэтому он приплёл сюда своих родителей, чтобы доказать это! Я тебя ненавижу, Мин Юнги! Вот и где сейчас Минни?! Дай угадаю! Ты выгнал его из дома?! — орал Джин. — Выставил за дверь с чувством вины?! Поверил лживым россказням какого-то неизвестного мудака и даже не попытался выслушать того, с кем счастливо прожил целых пять лет! Ты его муж, жалкий кусок идиотины! Самый близкий для него человек! У Чимина, по сути, ближе тебя никого нет в этом мире! Я на сто процентов уверен, что он не мог так с тобой поступить! И почему, дьявол тебя побери, эти слова говорю тебе именно я?! Ведь это ты узнал и полюбил его раньше нас всех, а сейчас давишься злобой и ненавистью к этому светлому комочку нежности! Ты знаешь его лучше других, но всё равно усомнился! Это не Чимин, а ты полное ничтожество! — Малыш, — Джун легонько дотронулся до бицепса омеги, — успокойся, пожалуйста. Ты сильно разнервничался… — Твоя первоочередная обязанность — это доверять Чимину и никогда не сомневаться в нём, кто бы что ни говорил, потому что никто не знает его лучше, чем ты! — Джин возбуждённо голосил на всю квартиру, наверное, его слышали даже соседи, и невольно дрогнул от руки своего альфы, которая попыталась его успокоить. — Этот омега всегда любил только тебя! Он ни раз защищал тебя и делал лучше в наших глазах, чем ты есть на самом деле, когда либо я, либо Тэхён ворчали на тему того, какой ты скучный и раздражающий кусок говна! Минни с огромной любовью и волнением рассказывал нам о ваших самый смешных свиданиях, о планах на совместное будущее, да господи, он даже думал завести ребёнка от такого бессердечного булыжника, как ты! — старший на пару секунд прервался, чтобы перевести дыхание. — И чем ты ему отплатил?! Чем заслужил бедняжка всё это?! Только твоё недоверие?!.. Тебе… Т-тебе было достаточно одного слова какого-то левого парня, чтобы поверить ему, но не хватило пяти лет брака, чтобы поверить близкому человеку, любимому мужу, возможно, даже папе твоих будущих детей, который лелеял тебя, обожал, готовил, стирал, старался для твоего комфорта, при этом работая до ночи, не покладая рук, и грел, нахуй, вашу постель! — недовольно перечислял Джин. — Тебе не стыдно? Неужели за столько времени ты не смог даже капельку разобраться в помыслах любимого человека? — К сожалению, он грел не только МОЮ постель! — побагровел Юнги и недобро оскалился. Единственное, что он запомнил из всей гневной тирады. Его словно заклинило. — И да… Ты хорошо сказал! — его взгляд потемнел. — Я разобрался в Чимине слишком поздно. И мне погано на душе от этого факта! Он не оправдал моих ожиданий… — сухо закончил он. — А знаешь, — в этот момент у Джина сорвались последние тормоза, у него нестерпимо зачесались кулаки, — почему он так подолгу засиживался на работе? Да потому что такой придурок, как ты, никогда не щадил бедняжку и не ценил его труд! Ты хоть раз посмотрел, сколько бумажной волокиты ты наваливаешь на него каждый день?! Сколько сил и нервов он тратит, чтобы у тебя было меньше рабочих обязанностей и ты смог нормально отдохнуть и покушать! А знаешь, почему?! Я отвечу! — зрачки Кима максимально сузились от злости. — Потому что Минни прекрасно знает, каким взрывным и злобным ты можешь стать, если не поспишь лишний часок! Ты грёбаный эгоист, Мин Юнги! Тебе всегда было насрать на его измождённый вид, на дрожащие от усталости ноги, трясучку в руках, на красные и воспалившиеся глаза, на бледность кожи и едва не обморочное состояние! Но тем не менее Чимин старался радовать тебя, сиять широкой улыбкой после тяжёлого рабочего дня и не казаться слабым! Ты… Ты… Ебанутый гандон! Вот ты кто, Мин Юнги! — Закончил? — безэмоционально отчеканил тот, в то время как Намджун тупо моргал и ошарашенно смотрел на профиль своего мужа, с трудом переваривая высказанное наболевшее им. — Отлично. А теперь слушай меня сюда! — холодно процедил Мин. — Почему ты обвиняешь во всём только меня? — бесстрастно продолжал он. — Почему ты делаешь из этой подстилки святошу, а из меня лепишь какого-то равнодушного изверга? Да с чего ты взял, что ему не хватило бы актёрского мастерства, природной хитрости омеги и достаточного терпения, чтобы одурачить нас и притвориться перед всеми «хорошеньким»?! — Юнги поморщился. — Если Чимин такой ангел, как ты говоришь, тогда почему кто-то сеет раздор в нашу семью? Возможно, он действительно виноват? Его измена доказана! Его любовник сам пришёл ко мне! Какой позор… — презрительный смешок. — А ведь это ничтожество валялось у меня в ногах ради каких-то жалких купюр сегодня ночью. — Т-ты… — Джин едва не расплакался. — Ты совсем конченный? Ты и вправду не понимаешь, что Чимин не какая-нибудь меркантильная крыса? Ты настолько плохо его узнал за эти пять лет? — разочарованно прошептал он. — По словам Хосока, Чимин стал моим мужем от отчаяния из-за невозможности выйти за Чона и жалости ко мне, но теперь я начинаю думать, что и денежной выгоде тут имело место быть. Он, словно гигантская пиявка, присосался к моим деньгам, а когда на горизонте замаячила «любовь», то даже я перестал быть ему нужен. — Ты продолжаешь верить этому лжецу, несмотря на то, что я тебе прокричал минуту назад? — обречённо осведомился омега. Джун обратил внимание на состояние своего мужа и ему это не понравилось. Он неодобрительно нахмурился и помрачнел. Омега выглядел, мягко говоря, очень плохо и нездорово. Джин сорвался от эмоций, его ноги почти подкашивались от бессилия, а он сам дрожал от истерики. — А что мне остаётся делать? — между тем устало поинтересовался у него Юнги, дёрнув плечами. — Думаю, стоит заканчивать со всем этим… — миротворно встрял Намджун, обеспокоенно наблюдая за своей омегой и слегка приобнимая его за вздрагивающие плечи. А тот доверительно прильнул затылком к груди своего альфы и начал постепенно успокаивается родным лимонным ароматом. Неожиданно на телефон Юнги приходит сообщение с неизвестного номера. Весьма странное сообщение. Быстро разблокировав экран, мужчина за считанные секунду открывает перед собой текст. Его лицо мгновенно меняется, приобретая бешеные черты. Оно будто окунулось в тонну алебастра, затем в пучину окровавленного мора, а после этого и вовсе приобрело почерневший оттенок, исказившись в непонятных эмоциях. — Что случилось? — резкая перемена настроения и внешнего вида лучшего друга слегка настораживала. Намджун устало вздохнул и сумрачно сдвинул брови на переносице, так как почуял приближение неладного. И не прогадал. Грозовые тучи вновь сошлись в облике молодого альфы. — Ну и что ты теперь скажешь? — Юнги поднял на Джина совершенно пустые и стеклянные глаза. — Какое на этот раз придумаешь оправдание для этой суки? — он протянул свой телефон парням. — И даже после такого ты станешь утверждать в добродетели «своего малыша»?! — желчно поинтересовался альфа, криво изогнув губы в жалком подобии улыбки. — Серьёзно, Джин-хён? — затравленно усмехнулся Юнги и упал в кресло, безнадёжно закрыв лицо ладонями. С его уст против воли сорвался вымученный стон. Он нервно стучал подошвой одной ноги по паркету, всецело поглощённый собственной безысходностью и подавленностью. — Что за… — Намджины взяли в руки айфон и… Знатно прихуели. Они буквально потеряли дар речи и пооткрывали рты от того, что предстало их глазам. На фотографии лежал полуобнажённый Чимин в объятиях того самого Чон Хосока. Омега крепко спал на расправленной кровати в одних белых боксёрах, а рядом находился слишком довольный альфа, собственнически устроивший свою руку на бедре младшего, а в другой ладони он держал большой резиновый пенис и пробку со сверкающей на конце цепочкой. Его торжествующая улыбка походила на удовлетворённый оскал настоящего маньяка, а взгляд, наполненный животной страстью и лютым садизмом, вносил ужас в головы семейной пары. Этот человек не выглядел нормальным. — Вот же ш… — Джуни… — с убитым видом омежка развернулся к своему альфе. Его нижняя губа непроизвольно подрагивала от подступающих слёз. — Чимин… Он… Как же так вышло? — многострадально выдавил он. — Тшш… — Намджун обнял его, обнял так крепко, насколько это возможно. Джин шумно всхлипнул, но не оказывал сопротивление, а только теснее жался в любимому мужчине, словно за спасательный круг. Тот положил свою большую ладонь ему на затылок и прижал голову к своей груди. Омега с дрожью выдохнул и покорно утроился в руках своего истинного, наслаждаясь запахом родного тела, медленным касанием его мужских сильных рук на спине. Джун с нежностью целовал макушку своего плачущего мужа и утешительно гладил по плечам. Как же не хотелось прерываться и расставаться. Эта эмоциональная привязанность всегда присутствовала между ними. — Я… Я н-не могу это п-принять… Это очень больно! — Маленький мой, — ласково шептал младший Ким на ушко Джину, — мне невыносимо видеть твои слёзы. Это тяжело. Тихо… Успокойся. — Но… — на мгновение тот отстранился и, немного откинув голову назад, посмотрел на Намджуна. — Он ведь не мог так поступить. Это не в его характере! Нет… — Джин в глубоком отчаянии забегал взглядом по комнате, словно потерянный щеночек желает найти свой путь домой. — Это не Чимин! Это не он! Мой Чимини не такой! Он никогда бы… Нужно… Непременно нужно обо всём разузнать! Джуни… — резко побледневшая омега умоляюще заскулила и едва удержалась на ногах, но вовремя подхватил альфа. — Ты же поможешь? Мы ведь выясним всё? Да… Правда же? — было бы непростительным и самым страшным преступлением разрушить сейчас надежду и безграничную преданность в этих красивых, но таких печальных и тоскующих глазах. — Ты из него душу пытаешься вытрясти? — с отвращением поинтересовался Юнги, со стороны наблюдая, какой мёртвой хваткой Сокджин вцепился в плечи мужа. — И не смей его просить о чём-то подобном! — грозно предупредил он. — Конечно, — честно пообещал Джун, проигнорировав слова лучшего друга, — но думаю… Будет гораздо лучше, если нашу помощь примет сам Юнги. — Ты что, — резко прозвучало из уст омежки, — не слышал его секунду назад?! Ему всё равно! — Послушай, — Намджун погладил Джина по волосам, посоветовав всё-таки успокоиться, и обратился к Мину, — Чимин больше ничего не говорил? — Этот маленький сучёныш только и делал что отрицал факт измены. — Понятно. — Надо же… — нервно рассмеялся Юнги, поднявшись и вытащив бутылку дорогого коньяка из серванта Кимов. Он открыл и глотнул львиную его часть, после чего тыльной стороной своей ладони вытер попавшие на подбородок янтарные капли. — А я ведь верил ему. Никогда не сомневался. Любил и старался доверять во всём. А оно вон как бывает! Оказывается… — он горько усмехнулся и опустил голову. — Даже такие с виду святоши могут быть падшими ангелами внутри. — Юн… — Сука! — несдержанно прикрикнул тот. — Никогда его не прощу! Ненавижу эту тварь! Ублюдок и конченный изменник! Увижу его ещё раз — придушу к херам собачьим! А вас двоих приглашу на погребение! — Что ты планируешь делать дальше? — спокойно проговорил Намджун, с тревогой и некоторым опасением наблюдая судьбу своей единственной бутылки коньяка. — Развод! — решительно заявил тот. — Ты больше не любишь Чимина? — едва слышно пропищал Джин, к тому моменту растеряв всякий пыл. — Когда тебя предают подобным образом — как будто применяют запрещённый приём: всегда неожиданно и невыносимо больно терпеть. Хотите узнать ещё немного правды? — самодовольно поинтересовался Юнги, слегка улыбнувшись. — О чём ты? — Чимин обманывал меня с самого начала. Оказывается, это не я первым лишил его девственности, это сделал Хосок. Чимин трахался с ним ещё до нашего знакомства, но осознанно умолчал об этом, когда мы только начали встречаться. — Но зачем?.. — А я откуда знаю?! — выражение лица Мина вновь ожесточилось, а голос стал грубее. — Знаете… Я мог простить абсолютно любую пакость с его стороны, но только не предательство и ложь. По мне — так лучше в сердце острый нож. Чимин слишком красивый, а красота всегда порождает самоуверенность, а кто ею страдает, тот вечно неблагодарен и неверен! — не выдержав накала чувств и эмоций, брюнет подрывается с места и стремительно выбегает из комнаты, а затем и из квартиры тоже. Джин просит альфу остановить его, а сам одновременно набирает номер Чимина, но ответа не получает, а слышит лишь непрекращающиеся, бесконечные и нудящие гудки… Юнги всегда говорил Чимину: " Я люблю тебя. И могу простить всё что угодно, но только не ложь или измену. Прошу тебя, никогда не предавай меня!»