Доверие

Снаружи благоухала летняя ночь. Было тепло и немного влажно. Умиротворённая тишина царила повсюду. В особенности это было свойственно такой удалённой от прочей цивилизации безлюдной глуши, находившейся среди многочисленных полей, пустынных и пугающе-таинственных лесов. Неравномерное дыхание спящей омеги потихоньку восстанавливалось за время сна. Чимин обездвижено валялся на ледяном бетонном полу, полностью оголённый снизу доверху, если не считать одного единственного комплекта нижнего белья, которое оставили на нём лишь потому, чтобы парнишка ненароком не отморозил себе яйца. Его обморок длился уже несколько часов. Внешний вид Чимина также не оставляет желать лучшего: небрежно взлохмаченные волосы, ужасные кровоподтёки на покалеченном лице, исполосованная спина, онемевшая от многочисленных шлепков попа, разбитые ноги, синюшные пятнышки на обоих запястьях и плечах, а также огромная гематома на левой половине груди. Ни одна рана не была нормально обработана: поэтому по всему телу омеги скопилась засохшая кровь. Хосок действительно был очень жесток, нисколечко не пожалев несчастного парня. За три часа бесперебойного секса он выместил на бедняжке всю мощь своего неудовлетворённого сексуального желания. И как только ему повезло не переломать омеге все кости и вообще оставить в живых? Хотя… До последнего вполне могло дойти, если бы Чон вовремя не обнаружил отключившееся сознание младшего Мина. Несмотря ни на что, он не собирался так быстро и легко расставаться со своей жертвой. В его голове было ещё достаточно невыполненных пунктиков запланированной мести. За любое предательство нужно платить. Понемногу к Чимину начинает возвращаться ощущение суровой реальности. Он легонько шевелится по полу и мучительно стонет, еле-еле приподнимая отяжелевшие веки, которые словно налились неподъёмным свинцом. Окружающая обстановка неприятно давила и поначалу казалась сильно расплывчатой, но со временем взгляд сфокусировался и уже различал некоторые детали. Чимин: «Боже… Где… Г-где я нахожусь? И сколько прошло времени?.. Меня что… Снова заперли?.. » Неожиданно ударившие воспоминания о недавнем изнасиловании больно сдавили сердце и окатили омегу ледяным душем с головы до кончиков пальцев на ногах. Он дрожащими руками обхватил свои колени и вдруг ощутил себя самым ничтожным и испачканным человеком на земле. Этот чудовищный кошмар продолжался ровно четыре года, после которых Чимин каждый божий день, словно помешанный и не в себе, с небывалым упорством и тщательностью стирал со своего использованного тела ту тошнотворную и безвылазную грязь, в которую насильственным путём окунул его Чон Хосок. Тревожное и весьма недоброе предчувствие поселилось внутри розововолосого, когда он внимательным взглядом оглядел пугающий и сумрачный антураж вокруг. Его снова поместили в тот самый подвал, откуда Хосок в недавнем прошлом забирал парня на личное растерзание. Но теперь… Стоп! За некоторое время что-то определённо изменилось. Сколько он пробыл в отключке?.. Чимин нервно сглотнул и нешуточно заволновался. Внизу живота заныло гнетущее чувство. Внешняя обстановка настораживала и вызывала несильную панику, которая не лучшим образом влияла на расшатанную психику омежки. В последний раз это помещение было абсолютно пустым: никто не позаботился ни об одном предмете мебели для этой комнаты. Не было даже где посидеть — сплошные голые стены и сырой пол. А сейчас… Повсюду располагались странные очень подозрительные вещи. В противоположном углу стоял небольшой стол, на котором были разложены различные игрушки: огромная чёрная плётка, неудобные металлические наручники, несколько искусственных членов — один сантиметров десять, а другой — сантиметров 20, что заставило бедняжку инстинктивно содрогнуться. Также там лежали симпатичная пробка в единственном экземпляре, кляп, ночная маска, аккуратные зажимы для сосков и мини-вибратор. Чимин: «О нет… БДСМ! Божечки мой… Что же мне делать?! Неужели этот ненормальный решил таким способом поиздеваться надо мной?! Простой секс с ним вселил в меня одни ли отвращение и ужас! Но если произойдёт нечто подобное этому… Да лучше прежде умереть!» Внезапно дверь в подвал приоткрывают с неприятным скрипом, пуская за собой тоненькую дорожку света. Неизвестный осторожно проходит внутрь и останавливается на полпути, ехидно посмеиваясь. Омега смотрит на вошедшего широко распахнутыми глазами, в которых только неодолимый страх и ничего кроме. Он сглатывает вязкую слюну и предусмотрительно отползает в самый дальний угол комнаты. Его брови недоверчиво хмурились, а мельком брошенный взгляд опасливо взирал на принесённый альфой поднос, заполненный тремя тарелками с разными вкусностями. — Сладкий, — приторно начал мужчина, опустившись на колени прямо перед сжавшимся комочком, — ну ты чего?.. Боишься что ли? — с момента их последней встречи Хосок заметно переменился: смягчился и чуть поумерил свой неистовый пыл животной страсти. Теперь он свободно и непринуждённо улыбался, казавшись не таким угрожающе-опасным. Внутренне Чимин злобно чертыхнулся на самого себя. Ведь он прилагал много усилий, чтобы спрятать подальше этот необузданный ужас в своих глазах. Но ничто не могло так просто уйти от прозорливых глаз Чона, сколько бы омега ни старался. — Молчишь… А ты долго спал, — наконец снисходительно заметил тот. — Я должен извиниться? — язвительно отрезал младший Мин. — Об этом ли я сказал? — ласково улыбнулся альфа. — Почему ты так плохо думаешь обо мне? Я даже не намерен требовать от тебя извинений за столь незначительную оплошность. — В самом деле? — не менее саркастично. — Мне думается, — Хосок ненадолго прервался, хрипло прокашлявшись, — это моя вина. — Что? — Мои плотские желания возымели надо мной верх. Это непростительно по отношению к тебе. Но дело в том… — Чон невесело усмехнулся. — Эта страсть копилась во мне на протяжении долгих пятнадцати лет. В тюрьме у меня не было возможности иметь любовника. Единственное решение — самоудовлетворение. Но оно не приносило мне столь насыщенных и блистательных эмоций, какие можно ощутить только при соитии с другим телом. Поэтому, — многозначительная пауза и невинный взгляд милого щеночка, — прости меня. Пожалуйста. Я… Сейчас я совершенно искренен с тобой. — Сон оказался для меня единственным спасением, — яростно прошипел Чимин. — Я не принимаю твои извинения. Более того, я благодарен всем святым за то, что они позволили мне отгородиться от этой жестокой реальности, пускай, лишь на несколько часов, но и этого для меня достаточно, чтобы на время забыть о твоей мерзкой роже! — Благо, — примирительно заговорил альфа, не меняя былого спокойствия, — я пропущу эти слова мимо ушей. — И даже не ударишь? Ведь я оскорбил тебя, — недоверчиво усмехнулся омега. — Ты такой смешной, — благосклонно посмеялся тот, погладив розововолосого по впалой щеке, — чудесный мальчик! Вот за это я тебя и люблю. — Ты… — Чимин некрасиво сморщился от этого прикосновения и благоразумно отодвинулся ещё дальше. — Теперь-то что? Поздравлений не жди. Ты наконец добился своего — применил ко мне насилие и снова сделал меня своей личной шлюшкой. Что теперь? — Для начала ты просто поешь, — миролюбиво предложил Чон, любезно пододвигая деревянный поднос к ногам Чимина. — А после поговорим. — Но мне надо знать! — не сдержавшись, рявкнул омега и с силой отшвырнул поднос в стену, тем самым оставив себя голодным на ближайшие несколько часов, потому что вся приготовленная еда теперь была разбросана по всему полу. — Знаешь, — скрипя зубами, раздражённо начал Хосок. Он ненадолго прикрыл веки, чтобы немного успокоить внутренних бесов, — я бы с большим удовольствием зашил тебе рот или вырвал язык, но, к сожалению, не могу, потому что совсем скоро этим симпатичным ротиком ты будешь мне первоклассный минет, как конченная блядь! — Чмо, — по-тихому огрызнулся Чимин. — У меня не железное терпение. — Отпусти меня, — с каменным лицом и абсолютно бестелесно произнёс омега. Его стеклянные глаза были пусты и ничего не выражали. — Ты же знаешь. Тебе заплатят любые деньги. Сколько ты хочешь? — расчётливо поинтересовался он. — Ты — моя вечная плата, — обворожительно улыбнулись в ответ. — Но тебя я уже получил. — Зачем? — Чимин прерывисто задышал, сдерживая слёзы и изо всех сил пытаясь сохранить присутствие духа. — Ведь в мире столько красивых и доступных омег. Почему ты выбрал именно меня? — в отчаянии спросил он. Ему всегда хотелось знать ответ на этот весьма необходимый вопрос. — Зачем? — задумчиво переспросил Чон. — В тебе есть нечто особенное, что всегда привлекало меня. Не знаю… Твои феромоны или что-то другое?.. Но одно я знаю — ты никогда не походил ни на одну известную мне омегу. Ты отличаешься и словно был создан только для меня одного. Ты единственный и неповторимый в моей жизни. Но ошибаешься в одном, — глубокомысленно продолжал альфа, не отрывая пристального взгляда от парня, — во мне не живёт любовь по отношению к тебе и даже близко нет… Слышишь? Это только животные инстинкты. И теперь ещё добавилась жажда праведной мести. — Понятно, — холодно отчеканил омега, первым прервав зрительный контакт. — И что дальше? Снова попытаешься изнасиловать меня? — Почему ты такой ворчливый? — наигранно строго покачал головой Хосок. — Ты должен радоваться. Своей местью я доставляю тебе лишь удовлетворение и восполняю твои биологические потребности. Я… Я же не втыкаю тебе под ногти острые иглы или того хуже — не отрезаю поочерёдно твои конечности. Моя месть не так страшна, по сравнению со столь ужасными пытками. — Как великодушно, господин Чон! — театрально растрогался Чимин, с чувством безмерной благодарности прижав к своей груди крохотные ладошки. — Извините, что не могу отвесить вам соответствующий поклон, так как прямо сейчас нахожусь перед вами на полу, — сухо добавил он. — Конючка! — искреннее расхохотался тот и по-отцовски потрепал омегу по волосам. — И да… Теперь ты останешься голодным. Я не собираюсь вечно пропадать на кухне, чтобы приготовить еды для такой неблагодарной сучки, которая разбрасывается ей направо и налево. Поэтому я сейчас приберусь тут, а потом вернусь только вечером. Всё ясно?

***

Электронные часы на прикроватной тумбочке демонстрировали одиннадцать часов утра. С момента пробуждения в доме Кимов прошло три часа. В этот миг Юнги стоял посреди большой светлой гостиной у себя в квартире. Честно признаться… Последнее, чего альфа мог желать сейчас — это возвращение туда, где совсем недавно он слышал любимый голос, проводил самые счастливые дни в своей жизни с малышом Минни, на этом диване они подарили друг другу множество поцелуев и горячих объятий, вместе смотрели телевизор, размышляли о будущем, а иногда подолгу разговаривали ночью, удобно устроившись в обнимку под тёплым пледом на подоконнике и смотря на мерцающие огни спящего города. Ничего не предвещало беды. Их семейная жизнь складывалась вполне удачно и казалась идеальной. Когда именно всё пошло под откос? Как так вышло… Юнги отказался входить в другие комнаты, которые также были наполнены различными вещами, до сих пор хранившими за собой болезненные воспоминания. Повсюду чувствовался родной аромат спелый персиков, от которого старший решил поскорее избавиться, пооткрывав абсолютно все окна в доме. Решив недолго вздремнуть и проходя мимо полок на стене, альфа внезапно остановился и обернулся. Он словно завис, пристально рассматривая фотографию в золотой рамке, на которой они впервые совершили прыжок с парашютом. Влюблённым и восторженные!.. Тоска поселилась глубоко в душе, глядя на эту пару широких и радостных улыбок, но Юнги не собирался этого признавать. Его намерения вполне очевидны сейчас — тихо ненавидеть и презирать этого предателя и изменника. Хотя на самом деле… А что на самом деле? Всё в точности наоборот! Старший Мин никогда не сможет возненавидеть своего истинного, потому что это попросту невозможно. И даже дело не в природной истинности… Совсем нет. Чимин влюбил его в себя сам по себе. Своей прекрасной личностью и характером. Это намного сильнее и значимее, по сравнению с тем, что альфа испытал в момент правды об измене мужа. Нет. Никакого отчаяния и пустых сожалений! Нужно немедленно взять себя в руки. Нельзя казаться слабым. Он же не трус! Необходимо смириться и посмотреть правде в глаза, не позволяя какой-то низкопробной шлюхе заочно вертеть его жизнью. И почему он должен впадать в уныние и саморазрушаться только потому, что в мире всё ещё существуют такие подлые и лицемерные люди? А если… Если всё это неправда? И он ошибся?.. А его лучшие друзья — Джин и Тэхён — правы. Юнги: «Чон Хосок и правду мне никто. Он не то чтобы малоизвестный для меня… Я его вообще не знаю! Если так подумать… Да. Я действительно заваливал Чимина на работе, возможно, поэтому он всегда возвращался домой так поздно и заметно уставшим. Но даже несмотря на это… Минни каждую ночь, когда бы я ни попросил, дарил мне себя целиком и полностью, отдавался без остатка, даже будучи сильно измотанным рабочими делами. Я чувствовал его преданность и любовь… И мне он тоже доверял. Неужели фальш?.. Но… Всё казалось таким реально-правдоподобным! Чимин делал очень много для того, чтобы я поверил в искренность его чувств. И мне… Мне действительно казалось, что меня любят, заботятся обо мне, обожают всем сердцем и ни за что на свете никогда не оставят и не бросят. Он любил меня… Но так ли это на самом деле? Возможно ли так виртуозно сыграть?.. Если даже не верить словам Чона, который мог запросто соврать, тогда как объяснить те фотографии? Почему Чимин тотчас, как только мы расстались, отправился домой к Хосоку?.. Почему выглядел последней шлюхой на той фотографии? Голым… В окружении этих блядских секс-игрушек… Нет. Чимин точно мне изменил. Я… Я не могу ошибаться!» Неожиданно на телефон альфы приходит новое сообщение. Юнги ещё больше мрачнее в лице, не желая даже открывать и смотреть его, так как оно с того же самого номера, с которого он получил вчерашние фото. Хосок… Да чтоб ты под землю провалился!.. Ублюдок! Юнги: «Мразь! Ты ведь уже получил, что хотел! Чимин теперь полностью твой! Почему же тогда ты не оставляешь меня в покое?!» Юнги категорично вознамерился удалить это сообщение и попросту заблокировать неприятельский номер, но в последний момент не удержался. Его внимательному взору предстало далеко не очередное изображение, а видео-послание, записанное со слов Минни. Минни: «Юнги… Привет. Я… Н-наверное, ты не поверишь, но я правда очень рад говорить с тобой сейчас. Мне… М-мне так… Так больно и мучительно от того, что я так несправедливо и подло обошёлся с тобой. Я… Не должен был. Понимаю твои чувства… М-мне тоже не легко. Ты… Меньше остальных ты заслуживал получить острый нож в спину от меня. Ты ведь всегда любил и заботился обо мне. Я лучше других знаю… Как сильно и трепетно ты любишь меня. Я… Я-я могу только догадываться о том, каким непрекращающимся водопадом крови обливается твоё сердце в эту минуту. Ты винишь меня в своих теперешних страданиях?.. Ты прав. Я самая настоящая тварь! Но… Боже мой… Прости меня. П-пожалуйста! Я… Я не собирался тебе как-то вредить. И Хосок… Он мне рассказал. Вы же виделись вчера днём?.. Он тоже виноват. Ему не следовало так внезапно сваливаться на тебя со своим признанием, словно гром среди ясного неба. Просто… Ты пойми. Так получилось. Ты должен знать… В какой-то степени я и вправду обманул тебя. Я имею в виду… Не из хороших побуждений. Понимаешь… В действительности я… Я… Б-был с тобой лишь из корысти, потому что, потеряв из-за отца своего единственно любимого человека в этой жизни, я потерял последний шанс на счастливое будущее и решил пойти по наклонной. Мне нечего было терять. Хосок — это была единственная моя самая большая и ценная потеря в жизни. Как говорится… Женятся либо по любви… Либо по расчёту. В нашем случае — последний вариант. Честно признаться… Я никогда не верил в новую встречу с Хосоком и планировал построить своё счастье с тобой. Но это случилось… И теперь мне остаётся только глубоко сожалеть о содеянном по отношению к тебе и искренне извиниться за всё. Пожалуйста… П-пойми меня и прости. Я ужасный трус и не смог признаться тебе об этом лично! Но я рад… П-правда. Хосок значительно облегчил мои страдания, именно поэтому я вижу в нём бесстрашную стену, которая всегда способна меня защитить и поддержать в трудную минуту. И… Мне очень больно и досадно не меньше, чем тебе, что ты считаешь мой поступок во имя любви предательством. Прошу тебя… Не думай обо мне слишком плохо. По-своему… Но я любил тебя. Пускай сначала это было и не так. Ты очень хороший и добрый человек. Ты всегда заботился обо мне, рядом с тобой, Юнги, я никогда не чувствовал себя ненужным или недоласканным. Но прости… М-моё… Моё… Сердце… Навсегда отдано лишь одному человеку. И т-ты знаешь его имя… Т-теперь я буду только с ним. Я… Я… П… П-подпишу все б-бумаги на развод. Раньше мне нужны были только деньги от тебя, потому что в моей жизни не было иного стимула жить, но сейчас оставь их себе. Поэтому… М-можешь не обращаться в суд и не тратить впустую своё время, пытаясь обвинить меня в и-измене. Я не претендую ни на что. П-прости… Я просто очень глупый омега! Я думал… Д-думал, что обречён на вечные страдания, а ты… Ты являлся единственным человеком, кто мог скрасить мои несчастные дни без Хосока. И пожалуйста… М-мне тяжело т-тебя просить об этом. Но… Извинись за меня перед нашими друзьями. Пожалуйста… Скажи им, что я никогда не врал им, а всегда был честен с ними. Они составляли большую часть моей жизни довольно долго. Если… Если у нас когда-нибудь получится… Хотя… Нет. Нет… Мы больше ни за что не увидимся! Мне не хочется доставлять вам лишние неприятности своим неловким присутствием. Х-хочу только сообщить, ч-что мы улетаем… Сегодня я лечу вместе с Хосоком в Европу. Там мы останемся навсегда жить. Я… Бумаги по разводу я передам через своего адвоката. И ещё раз… Прости за то, что невольно солгал, ввёл в заблуждение и разбил тебе сердце. Не держи на меня зла и просто забудь обо мне. Пройдут года, и я стану для тебя лишь тусклым и ничего не значащим воспоминанием… Но я любил тебя… Честное слово! Любил всем сердцем! Но… Так распорядилась с-судьба. Ты не заслуживал в мужья такого отъявленного подонка, как я, поэтому п-прощай!..» Юнги дослушивает запись до конца и со всей дури кидает свой айфон далеко в стену, разбивая тот на мелкие кусочки. Сердце и вправду обливается кровью, в висках безбожно стучит, внутренние слёзы жгут и разрывают душу в клочья, так и просясь вырваться наружу. Больше всего на свете альфе хочется прямо сейчас безудержно кричать и завыть от невыносимой боли. Как?! Как его Минни мог так гадостно с ним обойтись?! Значит, всё это было правдой! И он… Он не ошибся! Трус! Подлая крыса! Ненавижу! Мин старший начинает бешено носится по квартире: он адски матерится на весь дом, выбивает все зеркала в квартире, из-за чего все его руки были содраны в кровь, Юнги яростно разносит дорогую мебель в клочья, разрывает супружеское постельное бельё, сметает с полок все совместные фотографии, от чего весь пол быстро усеялся множеством опасных осколков. В конце концов, буквально сдирая со своего безымянного пальца обручальное кольцо, с ненавистью выбрасывает его к чертям собачьим в мусорное ведро. В итоге альфа выматывается настолько, что снова засыпает в горьких слезах, но не просто так, а в обнимку с изорванной до тряпки подушкой Чимина.

***

— Ты доволен? — глотая непрекращающиеся рыдания, надтреснуто проговаривает Чимин. Он презрительно смотрит в сияющие глаза Хосока, который около пяти минут назад принудил его записать это видео. — Сволочь! — Что? — дьявольски усмехнулся тот, всецело удовлетворённый проделанной работой. — Последняя надежда ускользнула сквозь пальцы? — самодовольно продолжал мерзавец. — Теперь Юнги точно не простит тебя. — Никто, — внешний вид омеги казался полностью убитым и действительно лишённым всякой надежды, — теперь никто из них не простит меня. — Зато не будут понапрасну переживать от возникшей неизвестности, — беспечно вставил Хосок, присаживаясь напротив. — После такого у твоих близких не останется никаких сомнений в том, насколько ты ужасен и отвратителен. А теперь ешь! — приказал он. — Второго обморока я не допущу. Совсем скоро ты потратишь много энергии, поэтому тебе необходимо подкрепиться. — Я не буду, — прошептал розововолосый, взгляд которого казался потухшим и абсолютно прозрачным. — Лучше умереть с голоду, чем выносить сумасшедшие выходки столь аморального типа. — Что ты сказал?! — разгневанно процедил Чон. — Хочешь умереть? Правда так сильно хочешь этого? — он одним резким движением схватил парня за волосы и подтащил его лицо вплотную к своему. Его глаза опасно сощурились. — Не волнуйся! Я станцую лезгинку на твоём погребальном костре, но чуть позже, когда моя месть осуществиться так, как я запланировал её с самого начала! Тебе ясно, похотливая шваль?! — Отпусти! — Я кому говорю?! — злобно прошипел альфа прямо в губы омеги. — Если тебе приказали съесть всё до последней крошки, то значит, ты будешь жрать и точка! Иначе я запихну в тебя силой! — Не стану! — упрямился Чимин, едва сдерживая новую волну подступающей влаги. — Ты не можешь меня заставить! Даже если попытаешься насильно, то ничего не выйдет, потому что я блевану сразу же, как только это произойдёт! — Ты не ел со вчерашнего вечера, — раздражённо напомнил альфа, проговаривая слова сквозь зубы, — а уже давно полдень. Решил меня таким способом разжалобить?! Объявить голодовку! — прикрикнул он. — Я не проглочу ни единого кусочка, если это приготовил ты, — без колебаний выпалил омежка, всё ещё чувствуя неприятное давление грубых пальцев в районе своих гланд и на волосах. — Ты тварь! Мне противно даже смотреть на тебя… — Злишься на меня, потому что я заставил тебя сняться в том видео? — проницательно поинтересовался Хосок, слабо улыбаясь уголком губ. — Но ты ошибаешься. Тогда я предоставил тебе выбор. Ты мог и не соглашаться на мои условия, положился бы на судьбу, но тогда бы пострадал самый близкий для тебя человек. Ты этого хотел? — Ты действовал не по правилам, — срывающимся голосом прошептал Чимин, по бледным щекам которого уже давно стекали солёные дорожки. — Твои угрозы были обращены против самого дорогого для меня человека. Ты собирался убить Юнги при любом удобном случае, — его нижняя губа невольно дрогнула, — если я не соглашусь. — Я просто непростительно ужасен! — кровожадно расхохотался альфа, оголяя белые зубы. — Я прав, мой маленький Мочи? — Не называй меня так, — это прозвище осталось за ним ещё со времён пребывания в борделе. Хосок закрепил его за ним. Именно поэтому Чимин всегда ненавидел и даже никогда не ел эти японские пирожные, чему всегда очень удивлялся его муж, который съедал их за обе щеки. — Ты шантажировал меня. И когда Юнги разыщет нас, то я непременно расскажу ему об этом. — Ну-ну, — насмешливо протянул подлец, — время покажет. Так ты не будешь есть? — вновь спросил он. — Ты не понимаешь корейского языка? — холодно отчеканил омега, наконец ощутив долгожданное освобождение. — Конечно, — как-то чересчур легко согласился тот, после чего таинственно заулыбался и быстро вышел из комнаты. В полном недоумении Чимин уставился на слегка приоткрытую подвальную дверь, искренне озадачившись внезапным исчезновением альфы. Но честно говоря… Лучше бы тот никогда не возвращался. Не прошло и минуты, как Хосок появился на горизонте, со звоном оттолкнул своим ботинком поднос с едой в стену, а затем вылил на розововолосого ушат ледяной воды. — Очухался?! — озверело проорал он с полыхающими от неконтролируемой ярости глазами. — Щенок! Не желаешь по-хорошему, значит будет по-плохому! — Чон за считанные секунды избавился от штанов, приспустил боксёры и вытащил наружу свой громадный член. — Не захотел испробовать нормальной еды?! Тогда глотай мою сперму! — он стремительно приблизился к зашуганной омежке и, жёстко вцепившись ему в затылок, максимально плотно приблизился своим пахом к его лицу. — А если посмеешь выпустить зубки, тогда не пощажу и выбью все до единого. Понял?! — Чимин брезгливо морщился и уворачивался от неприятных ласк, его руки очень сильно болели, особенно занывшие запястья, привязанные тугими верёвками к батареи. Альфа натянул рот парня на свой агрегат и несдержанно трахал, получая колоссальное удовольствие от собственного превосходства и величия. Он наслаждался приглушённым мычанием и стонами рыдающего парня, насаживая того по самые гланды. Чимин делал минет на протяжении двадцати минут. Всё это время он не переставал истерически плакать, но отпустил попытки вырваться, так как посчитал это бесполезной тратой сил. Достоинство Чона, словно кувалдой, железным колом вбивалось ему в глотку, вызывая рвотный рефлекс, к которому младший до самого конца не смог привыкнуть. Вокруг истерзанных губ всё опухло и онемело. Хосока возбуждало смиренное послушание омеги, как и горячие слёзы, которые скатывали крупными градинами по его щекам, задевая яички альфы. В конце концов, насильник останавливается, замерев внутри горла своей жертвы, после чего неожиданно покидает приятную теплоту и щедро кончает прямо на лицо истощённой омеги. — Неплохо, — довольно хмыкает он, застёгивая свою ширинку. Чимин был уничтожен: весь в сперме, изнасилованный, униженный, а ещё сколько предстоит впереди… — Я… — он нервно сглатывает и медленно поднимает глаза на Хосока. — Я хочу уйти… Пожалуйста. Позволь мне это сделать. Или же убей меня, — тихонько шепчет он, ощущая внутри себя полное опустошение и нежелание жить дальше. — В этом-то и главная фишка, котёнок, — разнежено после фееричного оргазма отзывается тот, — что ты должен уяснить, что все наши поступки несут за собой какие-то последствия. Ты сильно налажал, когда предал своего хозяина. И теперь заплатишь за это. Но моя месть была бы бессмысленна и не столь сладка, если бы ты не страдал вот так, как страдаешь прямо сейчас. — Я ненавижу тебя. — Ты ведь не дурашка, — улыбчиво подметил альфа, несколько смягчив тон. — Ты прекрасно понимаешь, что изрядно разозлил меня тем, что сделал пятнадцать лет назад. Неужели ты полагал, что так легко отделаешь от меня? Хах… В своё время ты поигрался и выиграл, но теперь настал черёд твоего любимого папочки играть со своим малышом. — Жить ради мести — идти прямиком в могилу, — убеждённо заявил Чимин. — Такие люди никогда не заканчивали хорошо, — его взгляд был полон льда и враждебности. — У меня нет иных причин жить после того, как благодаря тебе я потерял прибыльный бизнес, — сурово отрезал Чон. — И каков твой план? — дерзко поинтересовался омега, воинственно вздёрнув свой подбородок. — Не переставая, насиловать меня изо дня в день, а потом просто пристрелишь? Звучит как-то банально! Ты так не считаешь? — Угадал, — ядовито ухмыльнулся Хосок, потирая вспотевшие ладони друг о друга. — Для начала я изнасилую тебя и не единожды. Ты снова станешь моей личной шлюхой! — его глаза буквально искрились от предвкушения. — Затем я перестану приносить тебе еду и воду. Ты будешь полностью без одежды, даже несчастных трусов на тебе не будет, а потом я отправлю твои жалкие фотографии Юнги, а он увидит свою бывшую омегу в столь унизительном положении и станет ненавидеть тебя ещё больше с каждым прожитым днём, — ожесточённо продолжал альфа. — Я разрушу твою любовную идиллию. Юнги возненавидит тебя всеми фибрами своей души! Возненавидит! Возненавидит! Ты сдохнешь в адских муках с моей стекающей спермой у себя на физиономии! Я заставлю тебя проглотить всё до последней капли! Твои нежная дырочка и сладкий ротик порвутся до крови от моего толстого члена, ты сгниёшь в этом подвале, как отвратительная давалка! — на повышенных тонах заключил он. — Нет! — Использованный материал! А потом… — неожиданно голос Чона сменился на хриплый шёпот. — Затем настанет моя очередь. Я совершу самоубийство. Но сделаю это уже со счастливой улыбкой на лице, потому что моя месть будет полностью удовлетворена, моя сладенький рисовый пирожок. — Ч-что? — Чимин искренне опешил. — Ты правда п-покончишь с собой? — В тот же день, — холодно отозвался Хосок и скрипнул зубами. — И если попытаешься сбежать отсюда, то тогда я приведу Юнги сюда, поведаю ему занимательную историю о том, какой превосходной шлюхой был его муж в публичном доме, после чего, не моргнув и глазом, пущу пуль в лоб. Ты меня хорошо понял? — потемневший взор альфы не оставлял никаких сомнений в подобном исходе. — Не смей трогать его! — яростно воскликнул младший Мин. — Он тут совершенно ни при чём! Я познакомился с Юнги спустя четыре года после произошедшего! Даже Тэхён, с которым я пробыл в детском доме намного раньше, ничего не знает о тех злополучных днях! — А мне всё равно, — сухо объявил Чон Хосок с бесстрастным выражением лица. — Он имел тебя. Посягнул на мою плюшечку. И это достаточный повод, чтобы устранить его. Кроме того… -недолгая пауза. — Это придурок посмел ударить меня, — раздражённо продолжил он, — а такого я не прощаю! — Пожалуйста… — Чимин громко заплакал, умоляюще сложив ладони вместе, словно молился Богу. — Не нужно. Не трогай его! Я… Я-я… Я сделаю всё, что ты только захочешь. Только пусть Юнги живёт! — чувствуя полнейшую безысходность, в глубоком отчаянии просил омежка. — Я… Я н-не переживу, если с ним что-нибудь случится! Не надо… Прошу тебя! — Ты так просишь… — даже с каким-то восхищением произносит мужчина, сложив руки на груди и удивлённо изогнув брови. — Это очаровательно, что ты так предан своему мужу. Обещаю, если мой котик будет прилежным и будет хорошо себя вести, то я подумаю над тем, чтобы сохранить жизнь его альфе, — Чимин расслабленно выдохнул, еле стерпев чужое прикосновение на своей щеке. — С-спасибо…