Доверие

Постепенно спасительная темнота начинает рассеиваться. Почему спасительная? Да потому что только в бессознательном состоянии Чимин смог бы избежать надругательств со стороны этого ополоумевшего альфы. По близости никого не было. Вокруг всепоглощающая тишина и мрак. В какой-то момент омега начинает подавать первые признаки жизни и приходить в сознание. Сначала он приглушённо мычит, из его горла вырывается весьма болезненный стон, после этого молодой парень слабо приоткрывает веки и тотчас страдательно морщится от нестерпимой головной боли. Он медленно оглядывается вокруг и не до конца понимает, где его бросили. Слегка приподнявшись на локтях, Чимин молниеносно испытывает чудовищную ломоту и тянущую боль в каждом суставе и мышце своего тела. Омега прерывисто и тяжело дышит, пытаясь встать, но ничего не выходит. Его руки скованы стальными цепями и прикреплены к холодной батареи. Страшно… Очень страшно. Эта комната была достаточно маленькой, около десяти квадратных метров. Она имела правильную квадратную форму, словно Чимина засунули в игрушечную коробку. Кирпичные стены выглядели мрачно и уныло, выкрашенные в цвет мокрого асфальта, пол был вымощен каменной плиткой, а по периметру не наблюдалось ни одного окна, кроме того, что располагался в самом верху у потолка в виде прочной решётки. Сидений также не было: ни диванчика, ни кресла и даже обыкновенного стула. Температура воздуха сравнивалась с той, какую мы ощущаем при открывании холодильника. Тут пахло сыростью и гнилью. Где-то неподалёку тихо шуршали мыши, от одной из которых парень испуганно шарахнулся в сторону, так как панически боялся этих животных. Это место действительно казалось устрашающим и немного диким, словно оно переместилось во времени и вышло из Каменного века. — Доброе утро, — внезапно железная дверь распахивается, и в прямоугольном проёме появляется Хосок с недоеденным куском свежего яблока в руках, — сладкий. Прошло столько лет… А ты до сих пор боишься этих милых и безобидных существ? — Где я? — проигнорировав слова этого человека, сердито прошептал Чимин. — Куда ты меня притащил?! — Ты не ответил на мой вопрос, котёнок, — слегка улыбнувшись, недвусмысленно намекнул тот, поведя одной бровью. — На какой ещё вопрос? — раздражённо шипел розововолосый и нахмурился. — Выпусти меня отсюда немедленно! — прокричал он и отчаянно задёргал руками и связанными ногами, но всё без толку. — Напомни-ка мне, почему ты стал бояться этих несчастных тварей? — Хосок, широко усмехаясь, продолжал давить и настаивать, несмотря на явное нежелание Чимина вспоминать тот жуткий эпизод в своей жизни. Именно поэтому от этого вопроса лицо парня заметно исказилось, в глазах взыграл неподдельный страх, а его самого передёрнуло от надвигающегося ужаса. — Ч… Ч-что? — Неужели забыл? — удивлённо рассмеялся ненормальный и по-звериному оскалился. — Не помнишь? Это случилось на следующий день после твоего приезда ко мне в бордель. Тогда ты в первый раз ослушался приказа своего единственного хозяина: попытался сбежать от своего первого клиента. Этот придурок кричал на весь бордель! Признаюсь, даже мне было смешно, — Чон ехидно прыснул со смеху. — Ты расцарапал бедняжке буквально каждый миллиметр лица, оставив клочки кожи на постели, безжалостно выкрутил соски и даже умудрился лишить его возможности иметь детей, как выяснилось позже. Мне по сей день сняться в кошмарах те заоблачные цифры, которые мне пришлось заплатить тому бесхребетному слюнтяю с кучей бабла во всех щелях, чтобы компенсировать ему физический и моральный ущерб. — Эта свинячья морда заслужила вещи и похуже того, что я с ним сделал! — омега вмиг вспомнил того жирного и потного гада, который попытался первым после Хосока искалечить ему жизнь. — А если вспомнить остальные года, проведённый вместе со мной?.. — непроницаемо продолжал альфа, нисколько не злясь. — Твоё нахождение в моём борделе обошлось мне очень дорого. Во всех отношениях. Стоит только припомнить те долгие и ужасные пятнадцать лет, которые ты заставил меня провести на зоне. А я тебе уже сказал, что они не были счастливыми. — Это не моя вина! — уверенно заявил Чимин с решительным блеском в глазах. Он протянул свою руку вперёд и указательным пальцем ткнул в Хосока. — Твои грехи — это только твоя вина! Ты использовал невинных омег в своих низменных целях, подкладывал их под омерзительных альф каждый божий день, принуждал к жестокому насилию, всячески мучил и изводил! И всё ради того, чтобы баснословно обогатиться и заделать громадное состояние на грязных деньгах! Но какой ценой?!.. Ты конченный моральный урод! Ты держал в этом разврате даже детей! Грёбаный педофил! — безостановочно кричал омежка. — Не суть, — грубо отрезал сутенёр, взглядом давая понять, что лучше заткнуться раньше, чем его нутро настигнет неконтролируемое бешенство, — это не имеет лично к нам никакого отношения. Итак… Мы начинали говорить совсем о другом. Ты ведь помнишь, что тебя тогда поймали, не успел ты и с этажа своей спальни удрать? А какой способ наказания я выбрал для своего любимого мальчика? — Ненавижу… Как же я тебя ненавижу! — Я напомню тебе, — ласково улыбнулся Хосок. Он подошёл немного ближе, присел перед парнем на корточки и мягко коснулся кончиками пальцев его щеки, на что тот инстинктивно дёрнулся и брезгливо поморщился. — После твоей безрассудной выходки я запер тебя в твоей спальне и долго не выпускал. Потом я приказал связать тебя звёздочкой на кровати и попросил вытащить из моего кабинета клетку с симпатичными ручными мышками… А твой член… — Пожалуйста! Не надо! Прекрати! — крупные слёзы скатывались по впалым щекам, губы подрагивали, а руки бессильно сжались в кулаки. — Я привязал на твой крохотный член… — Остановись! — истерически вопил омега. — Сыр, — удовлетворённо искривив губы, насмешливо добавил Чон, — а после этого посадил на твоё детское достоинство мышей. Бедненький… — его глаза озлобленно и по сумасшедшему сверкнули. — Я едва не сделал своего малыша инвалидом. Ещё бы мгновение и не видать тебе детишек сейчас. Хотя… — он самодовольно ухмыльнулся и, поднявшись с колен, вновь отошёл к противоположной стене, похотливо разглядывая полуголый силуэт на полу. — Я тебя спас. Но… Оказывается, это была пустая трата времени. Сейчас я это хорошо понимаю. А знаешь, почему? — Чимин нервно сглотнул, перепуганными глазками наблюдая за действиями своего мучителя. — Теперь тебе точно не увидеть лица своих детей, так как живым отсюда ты уж точно никогда не выйдешь. Но перед тем, как тебя вынесут отсюда вперёд ногами, я вытрахаю из тебя всю несусветную дурь и сам получу незабываемое удовольствие. Поэтому постарайся сделать всё возможное, чтобы полностью удовлетворить своего обожаемого папочку. — Зачем ты это делаешь?! — задыхаясь собственными слезами, с заиканием произнёс омега. — Для чего всё это?! Просто оставь меня в покое! — Кажется, — сухо начал тот, — мы уже поднимали эту тему. Я планирую вернуть утраченный позиции. — Я никогда не принадлежал тебе! — закричал Чимин, отрицательно качая головой и тщетно изламывая запястья с лодыжками, которые к тому моменту уже кровили от продолжительного трения железок на руках и верёвок на ногах. — Действительно? — раздражённо хмыкнул Хосок, заскрипев зубами. — А кому тогда? Своему наивному муженьку, которое обвести вокруг пальца — раз плюнуть?! — Я никому не принадлежу, — гневно прошипел розововолосый, — никому. Слышал?! — его глаза неестественно почернели. — Я принадлежу самому себе и только! У меня есть личность, у каждого человека она есть! — Возможно, — согласился Чон, загадочно улыбаясь, — но это не твой случай. Моя булочка, послушай меня очень внимательно и не перебивай, — Хосок отошёл к двери, окончательно запер её на тяжёлый засов, толкнул и проверил на всякий случай, после чего обернулся и, ядовито ухмыляясь, начал подступать грациозной кошачьей походкой к младшему. — Ты никогда не владел собой в полной мере. Сначала это были твои родители, властные и очень глупые люди, потом я, хозяин отвратительно притона со шлюхами, а затем жестокая улица и детский дом, — многозначительная пауза. Ещё два шага по направлению к желаемой цели. — Тебе посчастливилось осуществить свою заветную мечту и жениться. Юнги принял тебя и полюбил, не имея ни малейшего понятия о том, кто ты есть на самом деле, какое позорное прошлое стоит за таким плюшевым созданием, которое он поклялся вечно оберегать. Знаешь… — Хосок ненадолго задумался. Его взгляд несколько смягчился. — Для меня великая честь быть у тебя самым последним. — Ты убьёшь меня? — как-то обречённо поинтересовался Чимин, подняв усталый взор на похитителя. — Пока нет. — Пока? — омежка импульсивно рассмеялся, словно полетевший с катушек. — А что тогда? Как ты собрался меня мучить? — Так интересно? — лукаво оскалился Чон и присел напротив. — Снова, — Чимин невольно вздрогнул и нервно ожидал концовки фразы. — Я тебя снова изнасилую. Как пятнадцать лет назад, мой сладенький мальчик. — Ч-чт… Что?! — шокировано взвизгнул омега, широко раскрыв застекленевшие глаза. — Так я… Я давно уже не девственник! Тебе ли не знать об этом?! И почему ты тогда решил, что мне будет не всё равно?! — Почему?.. — спокойно переспросил Хосок. — Да потому что ты будешь знать, чувствовать сердцем, что это делаю с тобой именно я, что я вдалбливаюсь в твою сочную и упругую попку своим толстым членом, а не какой-то плешивый засранец, который с распростёртыми объятиями выпустил тебя на съедение мне! — Ты обманул его, — угрюмо отчеканил розововолосый. — Юнги любит меня! Он бы никогда не отвернулся от меня, если бы ты не запудрил ему мозги! — Наверное, — язвительно начал Чон, — его любовь всё-таки не так сильна, как ты думаешь, раз он поверил первому встречному человеку, а не тому, кому должен был доверять, с кем делил семейный быт и постель на протяжении пять лет. — Ты наврал ему… — Чимин прикрыл заплаканные веки, ощущая горячую солёность на ледяных щеках. — Если ты пересказал мне всё верно, то даже я должен признать, что ты был достаточно убедителен. Хах… — его нижняя губа подрагивала и истекала кровью под натиском острых зубов. — Ты сказал Юнги, что мы влюблены друг в друга, хотя на самом деле это не так. Моя собственная мать продала меня тебе! Долгое время ты пользовался мной против моей воли, словно продажной шлюхой! Только из-за тебя я вылизал более сотни противных членов! Только по твоей вине меня перетрахало половина Сеула! Это ты… — Чимин весь сжался в маленький дрожащий комочек. — Ты виноват в том, что после всего произошедшего я ещё долго боялся сближаться с другими людьми, сторонился их, перестал разговаривать и замкнулся в себе! Даже эти чёртовы мыши засели в моей голове паническим страхом благодаря тебе! Я посетил огромное количество психологов прежде, чем ко мне вернулась моя привычная речь. — Но ведь это я подарил тебе соответствующий опыт в данной области, — весомо заметил альфа, приподняв брови. — Лучше поблагодари меня. Ты поступил очень неумно, когда пошёл в полицию в тот день. Если бы ты так не поступил, то всего того, что ты видишь прямо сейчас, могло бы и не быть. — Почему ты так говоришь? — Ох, — Чон снисходительно посмеялся и покачал головой, — мой маленький глупенький котёнок… Ты не знаешь, но перед тем, как передать тебя мне, твоя мать подписала со мной контракт. — К… К-контракт?.. — растерянно пролепетал омежка. — Именно так, — самодовольно объявил Хосок, ощущая превосходство своего положения. — Эта бумага действовала ровно до твоего совершеннолетия. Потом бы тебя спокойно отпустили. Неужели ты бы не смог вытерпеть каких-то восемь лет? Это так трудно для тебя? — глумился альфа. — Чего стоят твои фальшивые слова, Хосок? — с отвращением выплюнул Чимин, в глазах которого пылала одна ненависть. — Серьёзно? Ты смеёшься надо мной? — он недоверчиво усмехнулся. — Да ты бы держал меня в этом чёртовом притоне, пока я бы не стал грёбаным импотентом! — Хах! — искренне расхохотался тот. — Моя рисовая булочка не лишена чувства юмора и безусловно права. Впрочем… Как всегда, — нежно улыбнулся он. — Признаюсь, ты мне понравился настолько, что спустя две недели твоего пребывания рядом со мной я порвал тот контракт и взял тебя на личное пользование ровно до того момента, пока ты либо мне не надоешь, либо не придёшь в негодность в физиологическом плане. — Циничный индюк! — в этот момент расстояние между ними равнялось считанным сантиметрам. Чимин опасливо поднял голову кверху и столкнулся с сумасшедшим блеском в глазах напротив. Эти беспросветные омуты казались безумными и абсолютно невменяемыми. Хосоку не составило большого труда протянуть руку и со всего размаху залепить младшему звонкую пощёчину. Тот приглушённо заскулил и сплюнул немного крови. Сильный удар от крепкого кулака пришёлся по нижней челюсти и вызвал жгучую боль по всему лицу. — Не зли меня, птенчик, — яростно процедил альфа, резко схватившись за волосы омеги и оттянув его голову назад. — У меня нервы тоже не железные. А ты так легкомысленно играешь на них… Не надо этого делать, мой сладкий, — посоветовал старший, угрожающе шипя около ушной раковины. — Что?! Всё-таки убьёшь меня?! — осклабился Чимин. Его шея начинала ныть от неудобного положения. — Даже не испробовав в последний раз этот спелый персик? — Молчи… — Твоя ненависть ко мне настолько безгранична? Мне жаль тебя! Но ты… Ты сполна заслуживаешь всё то, что с тобой происходит сейчас! — Твой аромат… Запах совсем не изменился, — Хосок припал страстным поцелуем к нежной коже и, испытывая при этом неописуемое наслаждение и экстаз, остервенело водил носом по пахучей железе младшего. — Юнги твой истинный? Ответь мне. — Да! — неприязненно отозвался омега, судорожно отбиваясь от ненужных прикосновений. — И он найдёт меня! А ты… — Я бы не был так уверен, котёнок, — на мгновение оставив шею Чимина в покое, прохрипел Чон. — Сейчас твой муж слишком сильно ненавидит тебя. Он даже выгнал тебя из дома. Почему тогда ты продолжаешь на что-то надеяться? Ведь это абсурд! — Истинная любовь вечна, — убеждённо прошипел омега с дьявольским блеском в глазах, — она не умирает! Не погибает… А в нашей семье именно такая. — У тебя больше нет семьи, — грозно зарычал альфа, внезапно сдавив чужое горло крепкими пальцами, от чего тот истошно закашлялся. — Выкинь наконец этот бред из головы! Мин Юнги больше не существует для тебя, как и ты для него! Да и тем более… — он свирепо клацнул зубами. — Ты чересчур преданный и очень глупый омега. Любой другой на твоём месте давно бы сдался и принял свою судьбу. А ты… Ты даже не обиделся! У тебя совсем нет гордости? Признаюсь, — Хосок усмехнулся, — я восхищён! Это даже немного забавно, что ты всецело верен тому, кто так халатно и бессовестно предал твоё доверие. — Т-ты сочини-ил отличную сказку… — Юнги очень сильно оплошал, поверив мне. Благодаря ему ты точно погибнешь от моей руки. — А-ах… О-отп… — Он так безрассудно играл ценой твоей собственной жизни, — не обращая никакого внимания на задыхающуюся омежку, едва не теряющую сознания, злобно продолжал альфа. Чимин не собирался плакать, но по-другому не получалось. Бедняжка чувствовал безысходность и полное отчаяние. Он плотно поджал губы и терпеливо ожидал неминуемой кары — смерти. Как бы ему хотелось увидеть сейчас Юнги, но вместо него перед ним виднелось перекошенное от жгучей ярости, всепоглощающей ненависти и мстительности Хосока. Возможно, сегодня Юнги сделал всё от себя зависящее, чтобы стать в этой никчемной жизни вдовцом. — Он заигрался до такой степени, что встретитесь вы теперь только на твоих похоронах, мой сладкий, — у омеги закатились глаза. Его веки предательски отяжелили, а губы пересохли от недостатка кислорода. Пускай это всё будет только кошмарным сном! Пожалуйста… Хотелось проснуться и понять, что всё происходящее далеко от реальности, что Чона нет так близко, что он до скончания веков будет гнить в тюрьме, что Юнги рядом и продолжает дарить свою любовь и тепло… А может быть это всё неудачный спектакль? Жестокий розыгрыш! Сейчас выйдут друзья Чимина, и они вместе посмеются над странными опасениями и страхами парня. Но нет… Всё гораздо серьёзнее и хуже в этот раз. Это не какой-то идиотский квест, на который неоднократно затаскивал его Тэхён. Это жизнь. И в данный момент на кану стоит жизнь Мин Чимина. В какой-то момент розововолосый мучительно стонет, так как чувствует, как его отстёгивают от неудобных наручников, ноги освобождают от жёстких верёвок, а затем насильно поднимают на руки и несут в неизвестном направлении, но для того, чтобы разобраться и спросить, куда именно, его голова недостаточно соображала и находилась в какой-то прострации, словно в непробудном тумане, после неудавшейся попытки удушения от Чон Хосока. Со временем омега начинает приходить в себя. Его взгляд фокусируется на окружающей обстановке. Туман перед глазами рассеивается, а былое дыхание немного восстанавливается. Внезапно ему в голову ударяет запоздалое осознание того, что его несут против его воли и через несколько минут может произойти нечто очень ужасное и непоправимое. Он лихорадочно оглядывается по сторонам и только потом смотрит в каменное лицо альфы, который стремительным шагом невозмутимо тащит его в какое-то место. Чимин едва не давится воздухом, он возмущённо вопит, начинает брыкаться и дёргаться в руках мужчины, он пинается, кричит во всю глотку и просит отпустить, но по итогу они вдвоём входят в таинственную и не менее мрачную комнату, где омегу грубо бросают на кровать. Оказавшись на аккуратно застеленной постели, Чимин тотчас отползает подальше от края и тесно прижимается спиной к стальной решётчатой спинке. Древний, протёртый до многочисленных дыр матрас издавал неприятный скрежет под его попой. Омеге очень страшно. Паника словно всосалась в головной мозг и не собиралась так легко отступать. Чимин испуганно взирает на Хосока снизу вверх. Его лицо будто омертвело. Оно казалось неестественно белым и ошарашенным. Ни одна мускула на нём не дрогнула. А вот Чон, наоборот, странно расслаблен и слишком самоуверен. Он знает: в этот раз победа останется за ним. Он в более выигрышном положении. Единственный хозяин этого мальчишки! Альфа, словно дикий хищник, облизывается и пристальном взором рассматривает свою жертву, которую планирует в скором времени с удовольствием испробовать. Он чуть пригибается, по-звериному ощерившись и не отрывая потемневшего взгляда от омеги, начинает медленно ползти на четвереньках с одного конца постели на другой. Его змеиные глаза излучали похотливый и животный блеск. — Нет… — Чимин в ужасе раскрыл глаза и заелозил стопами, отодвигаясь как можно дальше от насильника. — Что ты собираешься делать?! Отстань! — Я хочу тебя, — страстно прошептал альфа, неизбежно подползая ближе. — У нас давно не было. Ты считаешь это несправедливым? Пятнадцать лет ожидания для тебя недостаточно? — Ублюдок! — По-твоему, — бесстрастно начал Хосок, нависая над парнем недвижимой тушей, — я не заслуживаю соответствующей награды за проявленное терпение? — Мне должно быть дело до этого?! — презрительно выплюнул омежка. — Отпусти меня сейчас же! — Мой маленький котёнок злится и не желает удовлетворить своего папочку? — театрально невинно поинтересовался Чон, выставляя свои руки по обеим сторонам головы младшего. Чимин сильнее хмурится. — Тварь, — он резко возвышает правое колено и делает отчаянную попытку врезать обидчику в пах, но ничего не выходит, тот успешно уворачивается и только победоносно улыбается, — отойди от меня! — Хосок лишь фыркает на это и продолжает начатое до конца: ему безумно нравится наблюдать в чужих глазах такое количество душераздирающего страха. Осознание его собственного превосходства и власти только сильнее заводит и делает ещё более неуправляемым. — Отпусти! Пожалуйста, не надо! Не делай этого! — омега истерично всхлипывает и громко кричит, едва не срывая голос, он выбивается что есть мочи. А Чон тем временем удобно устроился между его ног и похотливо обнюхивает каждый сантиметр идеального лица. — Своими криками ты ничего не добьёшься, — самоуверенно начал он и, присосавшись к острой ключице младшего, поставил на ней первую яркую отметину. — Никто тебя не услышит, так как на данный момент нас разделяет сорокакилометровое расстояние с Сеулом. — Почему ты так тащишься от этого?! — яростно вскричал Чимин, глаза которого полыхали бешеным огнём. — Почему тебе так нравится издеваться над людьми?! — Потому что это невъебенно приятно, мой сладкий, — буквально пропел альфа. — Все омеги в априори должны становиться подстилками. Это ваша истинная природа. Изнасилований было бы намного меньше, если бы вы сразу принимали основную функцию своей сущности как должное. — Омега — не значит шлюха! — гневно отрезал розововолосый. — Неважно, — миролюбиво протянул Чон, мягко поглаживая его по вздрагивающему бедру. — Я всё равно буду втрахивать тебя в эту кровать до завтрашнего утра. И заметь… — недолгая пауза. — Без перерыва! Ты будешь стонать подо мной, как раньше. Поэтому сделай всё для того, чтобы я слышал твои развязные стоны, пошлое и прерывистое дыхание открытым ртом, покажи, каким ты можешь быть развратным, давай вспомним давно забытое прошлое, иначе твой любимый хозяин рассердится и твоя попка, — Хосок показательно сжал пальцами одну из ягодиц младшего, — сильно пострадает от моего ремня. Сучка же не хочет, чтобы ей сделали бо-бо? — Умоляю тебя… Пожалуйста… — омега больше не сдерживал внутренний плач. Нескончаемые рыдания наконец вырвались наружу. — Отпусти меня… — Нет, — сухо отозвался тот, вмиг изменившись в лице. — Будешь умолять меня только тогда, когда ощутишь мой член внутри своих узких стеночек. А если станешь противиться, то папочка разозлится и накажет тебя. Я разорву тебя, как последнюю блядь, да так, что ты целый месяц даже лежать нормально не сможешь! — угрожающе добавил альфа. Линии его лица вновь очерствели, поглотившись маской лютого холода. Хосок грубо стянул с парнишки трусы и отбросил куда-то к двери. После этого он яростно накинулся сверху на хрупкое тело и прижался вплотную. — Что?! Почему так смотришь?! — Я-я… Не надо… — хрустальным взглядом Чимин уставился на Чона. — Не делай этого. Я… Мне не пережить этого снова! — у Хосока тяжёлый, пронизывающий взгляд, он выставляет все гнилые чувства и мысли напоказ. От него некуда деться, но омега мужественно удерживает этот адский взор на себе. Будучи лежащим под альфой, он набрал побольше воздуха в горящие лёгкие, пытаясь унять подступивший к горлу ком, но тошнота от осознания всего происходящего лишь накатила с новой силой. Судорожно выдыхая, юноша покорно прикрыв веки, стараясь успокоиться. Болело всё: лопатки, живот, грудь, рёбра… Ломило буквально каждую его частичку после длительного нахождения в том подвале. Хотелось сжаться в комок и забыть обо всём, но прямо сейчас это непозволительная роскошь. Хосок безжалостно наносит отметины абсолютно везде. Его зубы нестерпимо кусают нежную кожу, оставляя некрасивые ссадины, его губы лихорадочно покрывают каждый участок тела Чимина отвратительными мокрыми следами, а его руки доставляют только невыносимую боль, сдавливая мертвецкой хваткой. Медленно они посмотрели друг другу в глаза. Такой ледышка… Непоколебимый и уверенный. Сумасшедший! В это мгновение Чон Хосок — это сила, которую невозможно преодолеть и которая подавляет всё, что хоть как-то мешает ему. — Пусти меня! — начал извиваться Чимин, но этим сделал лишь хуже — его член случайно задел паховую область старшего, упираясь в него железным колом. Почти сразу последовало несколько ударов по лицу. Омега громко взвизгнул, но бороться не прекращал. Его голова болталась из стороны в сторону под властью непрекращающихся пощёчин. — Сволочь! Юнги найдёт тебя и живого места на тебе не оставит! — кричал он охрипшим голосом. — Только не ври мне! — альфа по-прежнему удерживал парня в своих стальных тисках, заведя его руки над головой, а другой рукой схватился за миниатюрный член. — Почему ты обманываешь меня, котёнок?! У самого уже давно встал! — Урод! Жить надоело?! — безостановочно вопил розововолосый, интенсивно пинаясь ногами. Хосок нешуточно рассердился на такое, он пришёл в настоящее бешенство, его глаза, доселе наполненные страстной дымкой и похотливой чернотой, моментально налились дьявольской кровью. Он нещадно хлестал парня по голове, рвал на нём волосы, наносил жесточайшие удары в грудь и живот, оставляя на них будущие синяки. По лицу Чимина катились бесконечные слёзы. Он рвано дышал, но не оставлял попытки освободиться и сбежать. Его бархатная кожа стала похожа на поле битвы — повсюду кровь, ссадины и маленькие пока что царапинки, которые через несколько часов расцветут синими бутонами. В какой-то момент мерзавец специально надавил коленом на член младшего, от чего тот утробно заскулил. Гулкий стон вырвал из пухлый губ, чем не преминул воспользоваться его персональный садист. Чон собственнически ворвался в рот омеги и озверело блуждал там своим языком, лаская ровные зубы и выворачивая язык. Но Чимин не переставал буйствовать, он что есть силы укусил Чона за язык и стал отпихивать от себя, за что получил мгновенный шлепок по заднице и ощутимый удар в солнечное сплетение, от чего начал задыхаться. — Ч… — Закрой рот, шавка недоделанная! — не своим голосом взревел Чон, награждая младшего убийственным взглядом. — Намереваешься вывести папочку из себя?! — Чимин почти перестал дышать и намертво застыл. Он страшно испугался, когда на него вновь замахнулись, но, слава богу, в этот раз не побили. — Не надо! Остановись! — он истерически рыдал и отталкивал альфу от себя. Даже умудрился зарядить тому в пах, от чего тот обматерил всё, на чём свет стоит. — Что ты удумал?! Хочешь оставить меня без… — Я бы лично сделал из тебя евнуха, появись у меня такая возможность, если бы у меня была такая возможность! — перебил омега, уворачиваясь от омерзительных поцелуев, он дёргался, извивался подобно змее, брыкался и безнадёжно закрывал лицо руками, будучи уже полностью без одежды. — А… А-ах… — в этот момент Хосок грубо сжал его половой орган, совершенно не обращая внимания на те болезненные ощущения, которые мог испытывать юноша. — Х-хос… Хосок… Н-н… М-м-м… — Нравится? — самоуверенно оскалился тот. — Помнишь, ранее я сказал тебе, чтобы ты не сопротивлялся, а иначе я могу сделать то, что тебе очень не понравится? — Чимин вяло кивнул. Он довольно отчётливо помнил эти слова. — Поэтому не шути со мной, лапочка, — предостерегающе рыкнул он. Чимин инстинктивно содрогнулся, когда холодные руки Хосока легли ему между ног и обожгли самое сокровенное, доводя до рвотных позывов. — Поцелуй своего хозяина, сладкий, — старший потянулся за поцелуем. — Нет! — Чимин рывком отвернул лицо и зажмурился. — Не хочу! — Тебе не нравится запах ананасов? Придётся привыкнуть, потому что это последний запах, который ты ощутишь, будучи живым. — Хосок, — наконец взмолился Чимин, приоткрыв глаза, но не оборачиваясь, — отпусти меня. Ты… Т-ты ведь т-только ч-что освободился… У тебя ещё м-может наладиться вся жизнь! Не делай того, о чём потом пожалеешь! П-прошу тебя… — Единственное, — сквозь зубы процедил мужчина, — о чём я могу сожалеть, так это о потраченных в пустую пятнадцати годах своей жизни! И это только твоя вина, котёнок! И теперь ты заплатишь мне за это! — он бесчувственно сминал две половинки, которые от враждебного натиска выкрасились в пурпурно-малиновый цвет. Чимин протяжно стонал, едва терпя эту невыносимо адскую боль в своей пятой точке. А та не прекращалась гореть и пульсировать от многочисленных шлепков. — Моя ладонь оставила восхитительный узор на твоей сладкой попке! — Оставь меня… — надежда рассыпалась, словно карточный домик. Чимин не увидел ответного понимания в пылающих от вожделения глазах напротив. Хосок стал быстро надрачивать ему, сидя на бёдрах младшего и издавая нечленораздельные стоны. К своему ужасу омега согласился с альфой, что его член предательски реагировал на грубые пальцы. Розововолосый плакал навзрыд и вспыхнул от стыда, когда Чон плавно провёл ладонью по ложбинке между его ягодиц. Чимин больше не пытался вырваться. Он лежал под ним безвольной куклой и не шевелился. Его стеклянные и абсолютно безжизненные глаза уставились прямо в потолок. И без того насквозь мокрое лицо вновь истекало слезоточивой влагой. Повсюду виднелись кровь и многочисленные ушибы. Тяжело сглотнув, парень прикрыл ослабшие веки и начал молиться всем святым, чтобы это всё поскорее закончилось. — В тебе ничего не поменялось, котёнок, — ласково защебетал Хосок на ушко Чимину и лизнул, пошло причмокивая языком. — Всё такой же потрясающий. — Н-не надо… — едва слышно прошептал омега. Неужели Чон настолько изверг? Где у него душа? Где сердце?! В нём невозможно вызвать ни капли сострадания и жалости! Просьбы и мольбы парня не действовали на него. Необузданное желание и дикая страсть накрыли мужчину с головой и не давали здраво размышлять о дальнейших последствиях. Хосок остервенело мял чужую попу и одним движением руки вытащил свой член из шорт с трусами. Чимин на звук повернулся и увидел его — огромный, крепкий, длинный, налившийся кровью, со вздутыми венами. Его обрамлял небольшой кустик темноватых волос, а под ним свисали толстые волосатые яйца. Внутри у бедняжки всё сжалось от страха при мысли, что этот гигант может оказаться внутри него. Хосок, завидев такую ошеломляющую реакцию, самодовольно ухмыльнулся. Он вытащил из кармана своих джин маленький тюбик смазки и взял свой агрегат в руку. Чимин: «Вжав меня в матрас, он тотчас припал к моим губам жадным поцелуем. Скривившись от отвращения, я изо всех сил отпихивал его от себя, но напор Хосока был настолько требовательным и яростным, что я был не способен противостоять.» Чон грубо истерзывал сладкие губки младшего, кусал их до кровяных ранок и не мог насытиться, словно давно изголодавшийся дикий зверь. Ему хотелось всего и желательно побыстрее. Альфа нависал над омегой, облизывал его подкаченную грудь кончиком языка, начиная с лица, он проходился мокрой дорожкой до пупка, заботливо обводил вокруг, после чего ставил болезненные засосы на животе и спускался к чувствительным местам под коленями. Его длинные пальцы чувствовались везде. Аккуратненький член Чимина инстинктивно дёрнулся, когда Хосок дотронулся ладонью до его аппетитных яичек и слегка прикусил влажную головку своими зубами. Обмякшее, превратившееся едва ли не в податливый пластилин, тело парня среагировало мгновенным жаром, пробежавшим с головы до кончиков пальцев на ногах. Чон умело посасывал головку, слизывая природную смазку, он стимулировал основание органа быстро и нетерпеливо. В какой-то момент Чимина резко перебросило из жара в холод. Ему стало очень плохо. Чувство тошноты не покидало, а действия мучителя вгоняли в предобморочный пот. — Твоя попка, — неожиданно заговорил Хосок, сжав окаменелый ствол в своей ладони, — похожая на орех, так и напрашивается, чтобы её выебали! — омега ничего не ответил. Он не шевелился и потерял всякую надежду на освобождение. Внезапно альфа отпустил его и, поднявшись с кровати, отошёл на несколько метров от неё. Он стал гулять откровенно животным взглядом по обнажённому младшему, как будто первобытный безумец, не умеющий сдерживать свои физиологические потребности. Ему пришёлся по душе представленный вид. Мужчина был несказанно доволен, оценивая результат проделанных манипуляций. — Что ты делаешь? — бесцветно поинтересовался Чимин, глядя в потолок. Несмотря на абсолютно равнодушие и серость у него на лице, его щёки предательски залила алая краска. Он чувствовал похотливый взгляд на себе буквально физически, как он обволакивает его мерзкой плёнкой, каждой клеточкой своего тела ощущал поставленные засосы и места, где завтра образуются синюшные пятна. Ладонью пощупав постель, омега вдруг обнаружил, что та слегка влажная и липкая от спермы, ведь альфа уже успел кончить один раз, когда делал ему минет, и крови, которая вытекала из ран самого омежки. Чимин же только терпел и ни разу не кончил даже после интенсивной дрочки. — Смотрю на тебя, — сладко протянул старший. — Ты прекрасен! Прямо как в старые добрые времена… — Помни одну важную вещь, — замогильным тоном прошептал омега, не глядя на него, — если ты сейчас сделаешь то, что собираешься, то знай, на твоём месте я всегда буду представлять только Юнги, а не тебя, — по-другому ему просто не выдержать этой пытки. — Ты отвратительный кусок говна! Чон Хосок… — при этих словах потемневший взор Чона как-то умудрился совместить в себе большой гнев с долей неприкрытого любования и восхищения. — Ты ведь меня не боишься? Я тебе просто противен? Я прав? — едко ухмыльнулся он, вновь пододвигаясь ближе. — А вообще… Мне похуй! — решительно заявил Хосок, махнув рукой. — Хоть президента Кореи представляй! Для меня главное сейчас — это месть, которой я наслажусь сполна! — после этой заключительной фразы альфа словно сорвался с цепи и своими дальнейшими действиями превратил окружающую обстановку в полнейший ад. Он набросился на истерично барахтающуюся омежку всеми конечностями и вдавил в кровать. — Давай! Ори! Тебя всё равно никто не спасёт! — одним резким движением Чон раздвинул ноги младшего и, грубо сжав ему член, параллельно ввёл сразу три пальца в нерастраханную дырочку. — Я не хочу! Нет! Юнги… — Хосок бешено вонзил свои длинные пальцы в анал Чимина и жёстко вдалбливал в него, тем самым вырывая их пухлых губ рваные стоны. Раскрасневшиеся ягодицы омежки неприятно тёрлись о шершавую ткань матраса, оставляя ещё большие пятна. Альфа своевольно держал его при себе, как маленькую куклу. Чимин чувствовал себя абсолютно беззащитным перед этим извергом, который, вероятно, решил сделать с ним всё, что ему захочется. Хосок лапал его во всех местах: грудь, живот, руки, ноги, лицо… Чимин томно дышал и извивался, когда дело дошло до посасывания его сосков, после чего альфа вновь обрушился на него маниакальным поцелуем с обильной слюной, попутно поглаживая член и перебирая чужие яички. Но вскоре и садисту это надоело. Наступило время переходить к более развратным действиям. — Не надо!!! — закричал Чимин и в то же мгновение сорвал голос, заливаясь горькими слезами. На секунду его дыхание остановилось. Он потерял все свои силы. Глаза обречённо закрылись, перед ними поплыли какие-то чёрные и жёлтые круги, а по всему телу прокатился холодный пот. Внезапно его окатила волна головокружения. Мин не помнил, когда жутко стало настолько, что он отключился. — Терпи! — безжалостно приказал Чон, всё ещё втрахивая свои мокрые от персиковой смазки пальцы в дырочку омежки. Но сквозь помутнённое сознание Чимин расслышал его. — Ты отлично течёшь! Мой малыш… — наконец Хосок вынул свои пальцы наружу и пошло вылизал их, довольно ухмыляясь. — Ноги шире раздвинь! — но омега не реагировал, безразлично уставившись в потолок. — Ты меня не слышал что ли?! — холодным тоном. — Вот же… Мелкий паразит! — рявкнул Хосок и вновь приложил Чимина по лицу, после чего размашисто прошёлся по розовевшему месту своим языком. — Ты чего?! Спасть удумал?! А ну быстро пришёл в себя! А не то порву так, что сдохнешь от адской боли! — Чимин слегка приоткрыл глазки и туманно посмотрел на альфу. Тот, в свою очередь, капнул себе на ладонь достаточно смазки, обильно увлажнил себе стояк и пульсирующую дырочку напротив. — Прошу… — но столь тихая просьба потонула в нетерпеливом рыке старшего. Чон обхватил омегу обеими руками за бёдра и стал напирать стволом в разработанное отверстие. Чимин мучительно зажмурился и зашипел, так как почувствовал такое давление, словно ему внутрь пытаются просунуть железную трубу, а спустя пару секунд ощутил, как головка мужчины начала медленно погружаться в него, раздирая нежную попку и принося жгучую боль. — Больно! Пожалуйста, остановись! — умолял розововолосый, но тот лишь угрожающе нахмурился и продолжал входить. Когда головка целиком оказалась внутри Чимина, он подумал, что самое худшее позади, и совсем скоро Хосок кончит и оставит его в покое, но, к сожалению, ошибался. Тот вцепился в жертву изо всех сил и резко, одним мощным толчком загнал член на всю глубину. Чимин истошно закричал. Он чувствовал, что его порвали, так как Чон ебал его беспощадно, нисколько не жалея, очень быстро, жёстко и грубо. Ритмичные движение иногда сменялись на сначала медленные, затем очень резкие толчки. Альфа проникал всё глубже, наращивая темп и вырывая из омеги сдавленные стоны. Слёзы скатывались по щекам бедняжки. Младший был в полуобморочном сознании, невольно подчиняясь столь интенсивной и жесточайшей ебли. Он ощущал болючие удары по животу и груди, но неожиданно его перевернули, не выходя, а затем чужие руки навалились ему на спину и начали проводить ногтями по нетронутой коже, оставляя яркие полосы. Внезапно сжав сосок и остановившись, Хосок немного наклонился и зашептал Чимину на ушко обалдевшим голосом. — Ну что, котёнок, нравится, когда я тебя имею? — следом он высунул свой член из растраханной дырочки младшего, а затем вновь с размаху всадил по самые яйца так, что Чимин аж взвыл от невыносимой боли. И так несколько раз, пока старший не кончил. — Я сейчас. Не вставай и никуда не уходи! — хах… Будто это было возможно. Каждый толчок пронзал тело омеги словно электричеством, но при этом он так и не кончил. Более того, любой другой уже бы давно возбудился от подобных действий со стороны альфы, но, как ни странно, первоначальная смазка пропала, а новая так и не появилась. И Чимин точно знал, что Хосока это сильно разозлило. Ведь тот не единожды ударял его по ягодицам, но так и не добился желаемой цели. А всё потому, что младшему Мину нужен был истинный, родной мужчины и никакой другой, не жестокий насильник, дыхание которого переносить становилось всё труднее и труднее, ласки которого были отвратительными, да и всё, что бы ни делал альфа, повергло омегу в психологический шок. — Ну что… Поиграем, сладкий? — на лице Чона играла многообещающая улыбка. Альфа вновь присел между разведённых ног омеги и удовлетворённо оскалился, наблюдая за тем, как широко растянутая желанная дырочка, а вокруг куча спермы по простыням. Вскоре Чимин начал чувствовать странные, до этого незнакомые ощущения присутствия инородного тела внутри. И он совсем не ловил с этого кайф. Хосок ущипнул его за соски, чем привёл в хоть какое-то чувство. — Давай, малыш, — поглаживая грудь, приторно-сладко начал Чон, — прими эту штучку без сопротивления и боли. — Сучка ведь хочет, чтобы ей было хорошо и приятно? — длинный и очень толстый вибратор резко вошёл в пульсирующее отверстие. Чимин резко жмурится и орёт от адской боли в месте проникновения. Грубо и быстро. Давно он не испытывал подобных ощущений. С Юнги они не разу не практиковали игрушки и БДСМ. Это происходило с ним только во времена борделя, когда клиенты обзаводились очередной новинкой в секс-шопе и первым делом тестировали её на шлюхах. Хосок не жалел и малодушно трахал парня в щель искусственным членом. — Видишь! Ты уже течёшь! Тебе нравится, мой сладкий? — не в себе говорил он. Но вместо природной смазки или даже спермы, из омеги краном выливалась красная жидкость. Но вскоре и эти мучение прекратились. От пошлого вида младшего Чон снова кончил себе на руку и вынул огромный вибратор из чужого анала. Чимин расслабленно выдохнул и окончательно потерял связь с реальностью. Мышцы его дырочки стремительно сокращались, судорожно пытаясь закрыться и запуская в себя прохладу помещения. — Боже… Какая романтика! — по окончанию всего заговорил сам с собой альфа, одевшись и наблюдая за избитой и изнасилованной омегой у выхода. — Настоящий Ромео, оставшийся верным своему избраннику. Только где твоя Джульетта? Не поверила? Бросила не произвол судьбы? Ведь только с лёгкой подачи Юнги ты находишься здесь! — конец монолога и хлопнутая снаружи дверь.

***

Примерно через полчаса Джин, подвергшийся подавленному состоянию и глубокой задумчивости, услышал настойчивый звон в дверь. Пустив на порог Вигуков, он немного успокоился от их появления и даже обрадовался своему завершившемуся одиночеству. Ведь Намджуна всё ещё не было — тот незамедлительно отправился на поиски Мина. В краткой форме омега поведал Вигукам печальную историю их общих друзей, изложил все факты и не забыл высказать о сложившейся ситуации своё сугубо личное мнение. — Я встретил Минни в четырнадцать лет, — нахмуренно начал Тэ, напряжённо постукивая указательным пальцем по своему колену, — мы знаем друг друга достаточно давно. Поэтому я не верю ни единому слову этого странного типа! — А что насчёт фотографии? — обратил внимание Чонгук. — Уверен, — младший сжал кулаки, — что всё это сфабриковано специально! — Тогда где он сейчас? — непроизвольный сарказм Чона вызвал откровенно взбешённый взгляд со стороны. — Где он? — недоверчиво приподняв брови, повторил он свой вопрос с не менее ироничной интонацией. — К чему ты ведёшь? — омега насторожился и одним только взглядом прожёг в альфе невидимую дыру. — Издеваешься?! — воинственно ощетинился Тэхён и мельком посмотрел на Джина, который продолжал оставаться в стороне и угрюмо молчать, так как все эмоции выплеснулись из него час назад. — Тебе не кажется, что та фотография выглядела достаточно правдоподобно? — без задней мысли поинтересовался Чонгук у своего парня, на что словил ещё один убийственный взгляд на себе. — Мы можем не верить словам Хосока и вообще забыть о них. Но фотография?.. Пораскинь мозгами, вишенка, вполне логично, что, если Чимина здесь нет, то прямо сейчас он занят с… — Посмеешь закончить, — крайне враждебно настроился тот, — и сегодняшняя дата станет концом наших отношений! — Ты чего? — непонимающе хлопая ресницами, искренне озадачился Чонгук от такого злобного взгляда любимого и жестокого обещания. А тем временем младший повернулся к старшей омеге. — Джин… — Что такое? — отрешённо отозвался тот, не глядя на вопрошающего, а уставившись в какую-то незримую точку на стене. — Я больше волнуюсь потому, что Минни не отвечает на наши звонки, — грустно пожаловался Тэ. — Вот сколько раз ты ему звонил? Раз тридцать? А я… — печальный вздох. — Но он всё ещё вне доступа сети! Э-это… — невольно слеза отчаяния скатилась по смуглой щеке расстроенного парня. — Это н-ненормально! — Вишенка… — Что могло произойти?! — неожиданно резко вскричал омега, оттолкнув от себя попытавшего обнять его альфу. — Д-даже… Если М-мини может быть… С этим… — он шумно хлюпал носом по вине подступающей влаги. — То он мог бы хотя бы ответить на этот сраный звонок и по-человечески объясниться! Вы так не считаете?! А значит с ним точно что-то случилось! — Милый, — Чонгук позвал мягко, но с определённой долей требовательности, — приди в себя. Своей истерикой ты не поможешь никому из нас. Пожалуйста, — альфа согревающе улыбнулся своей омежке, от чего тот тоже слегка улыбнулся и доверчиво прильнул к чужому плечу, — смени панику на здравомыслие. — Я ничего не знаю… — шатен покачал головой и расплакался новой волной, зарывшись в заботливые объятия своего истинного. — Ты не подумай… Я вовсе не глупый и не наивный омега… Просто… — Я не говорил такого, — нежно заметил Чон, ободряюще поглаживая вздрагивающее плечико. — Ты самый лучший омежка в моей дрянной жизни. — Я понимаю, что все доказательства против, — продолжил Тэ, внутренне осчастливленный словами любимого, — но мне трудно поверить в виновность Чимина. Не в его стиле вонзать нож в спину близких ему людей. С четырнадцати лет он рос вместе со мной в детском доме. Несмотря на то, что, в отличии от меня, у него была раньше семья, но за свою жизнь Минни очень мало получил родительской любви. Он был одинок очень долгое время и совсем забит. И друзей у него как таковых не было. Вы ведь знаете?.. — омега вопросительно глянул на собеседников. — Он же молчал несколько лет. Я стал его единственным другом, потому что остальные в классе его унижали за немоту и сделали из него изгоя, — Тэхён нервно сглотнул. — Я… Честно говоря, мне неизвестно, какое потрясение Чимин пережил в прошлом, до того, как попал в детдом и потерял способность говорить, но прямо сейчас я могу с уверенностью утверждать, что такой человек, лишённый ласки и любви родителей, обиженный жизнью и бесчувственными людьми, никогда бы не предал свою семью и друзей. Такие люди не разбрасываются своими чувствами, а, наоборот, обычно хватаются всеми руками и ногами за тех, кто способен их полюбить… — Чимин не мог так хорошо играть на протяжении пяти лет, — на полном серьёзе вставил Джин, задумчиво сдвинув брови. — У кого-нибудь одного из нас точно должны были закрасться хоть какие-то подозрения! Неужели все мы настолько потерялись в его милоте и ангельской внешности, что совершенно ослепли? — омега отрицательно покачал головой. — Нет… Я верю и доверяю Чимину. — Знаете, — прочистив горло, неуверенно начал Чонгук, опасаясь реакции Тэ на свою дальнейшую речь, — я, конечно, всегда симпатизировал Чимину с момента нашей первой встречи, так как он казался мне довольно смышлёным и добрым парнем, но после всего увиденного… — альфа нерешительно взглянул на свою омегу, которая тотчас напряглась и встревожилась в его руках, терпеливо ожидая продолжения. — Прости, вишенка, но я почему-то сомневаюсь в чистых намерениях Чимина. В данной ситуации я полностью на стороне Юнги. С Минни я дружу всего пять лет, а с Юнги мы познакомились ещё в детском саду, — веско заметил Гук. — Даже если фотография сфотошоплена, то тогда откуда у этого… Хосока?.. Да. Фото голого Чимина, — младший (в этом фанфике Тэхён младше Чонгука) на это ничего не ответил. Он едва справлялся со стекающими слезами и дрожью во всём теле, свернувшись в маленький клубочек, омежка закрылся от всего остального мира, уткнувшись носиком в накаченную грудь своего альфы. Он не желал сомневаться в лучшем друге и не будет, кто бы что ни говорил. Спустя минут десят послышался поворот ключа в замочной скважине, и в гостиную ввалился Джун, таща на своей спине вырубленного Юнги. Вся троица вмиг подскочила и ошарашенными глазами уставилась на представленную картину. — Ты… — Сокджин запнулся, внезапно подавившись воздухом, и, мягко говоря, прифигел. Он впал в сильный шок и некий ступор. — Ты чего с ним сделал?! Совсем башню сорвало?! — Намджун поднял голову и лишь раздражённо фыркнул на выказанное недовольство супруга. — Ничего смертельного, — сухо констатировал он, устало поморщившись, — просто небольшой ушиб с левой… — робко отвёл взгляд в сторону. — Чего?! — ошарашенно взвизгнул Джин, пока Вигуки растерянно переглядывались, ища друг у друга ответы на свои немые вопросы. — Просто этот упрямец отказывался со мной идти, — бесстрастно начал пояснять Джун. Он наконец снял со своих плеч весьма нелёгкий груз и сбросил его на диван. — Мало того, что я объездил весь город, чтобы найти эту опьяневшую тушу, так ещё эта обкуренная зараза стала орать на меня посреди улицы благим матом, едва не разбила мне голову бутылкой соджу, которую каким-то чудом спёр у неизвестного бомжа, а потом полез драться, но неуклюже свалился перед моими ногами, а когда попытался встать, то я не нашёл лучшего способа его угомонить — вырубил его с левой руки по затылку, — альфа окончил свой рассказ и смущённо покраснел, когда заметил на себе три пары пристально уставившихся карих глаз. — Что?.. Я немножко его оглушил. Честно… — сконфуженно оправдывал он. — Ага, — Джин кивнул, изобразив фальшивое понимание и такое кислое выражение лица, словно только что съел лимон, — ты себя в зеркало давно видел? Громила! А Юнги? Его телосложение куда меньше твоего! — ругался он. — Не рассчитай ты силы, так прибил бы парня на месте! — упрекающий взгляд. — Эх! Не понимает, наивный идиотина, что мы только помочь ему хотим, — театрально высказался младший омежка и, положив руку на сердце, тяжело вздохнул. — Блять, вот честное слово! — досадливо буркнул он. — Если бы он не выглядел настолько жалким и не вызывал столько сочувствия, то я бы собственноручно отхуярил бы его по самые яйца за то, что он выгнал моего мальчика из дома! — Тэ обернулся к друзьям, чтобы отыскать в их глазах поддержку. — Вот и где теперь искать Чимина? И та фотография… А если его вообще изнасиловали и подставили таким образом? В мире столько сволочей, что… — Вишенка, — едва ли не расхохотался Чон, — ты, кажется, пересмотрел свои дорамы. Не переноси эту сказочную чушь в реальность. Я вообще думаю, что твой дружок прямо сейчас лежит себе довольный в объятиях Хосока, а вот мой друг в эти минуты страдает и мучается от разрыва сердца по его вине! — немного раздражённо закончил он. — Ну всё… — глаза омеги полыхнули огненной яростью. Тэ окончательно вышел из себя и подскочил с просиженного места, беспорядочно топая ногами и размахивая руками. — Плевать! Расстаться с тобой — я не расстанусь! Но месяц!.. Слышал меня, плитка пережёванного шоколада?! Даже нет… Два месяца без секса! — на повышенных заключил омега. Неожиданно по комнате разнёсся слишком давящий запах молочного шоколада, забивающий ноздри. — Ты это из-за Чимина что ли? — гневно взорвался тот. — Совсем охуел?! Неужели он стоит выше моих… — Потребностей?! — злобно усмехнулся омега. — Если не прекратишь сейчас же, то я лишу тебя половой жизни до гробовой доски, потом отрежу твою палку за ненадобностью и оставлю неполноценным на всё оставшееся существование! Ты не то чтобы не сможешь удовлетворять ни одну нормальную омегу, тебя даже ни одна бета близко к себе не подпустит! — Нарываешься… — грозно рыкнул Чонгук и начал медленно наступать на своё своенравное чудо, но Намджун быстро схватил его за мощный бицепс, приказывая остановится раньше, чем произойдёт непоправимая глупость и ещё одно серьёзное происшествие. — Ты говоришь о том, что Юнги знаешь дольше, чем Чимина? — напомнил Тэ. — Так вот я знаю Чимина десять лет! Он мой лучший друг, о котором я знаю всё вдоль и поперёк! Я не сомневаюсь ни в его честности, ни в доброте и порядочности! Кроме того… — он вздохнул. — Тебе не кажется, что в данной ситуации ты выступаешь в роли предателя? Чимин стал тебе, пускай, не самым лучшим, но всё же маломальским другом после того, как Юнги заделал его своим мужем! Так почему ты веришь какому-то незнакомцу, которого даже в лицо никогда не видел, а не законному супругу своего лучшего друга?! Ты ведёшь себя немногим лучше Юнги! Вы оба никогда не были по-настоящему близки с Минни, раз так легко отказались от него! Вы не доверяете ему и разрушите по итогу всё до руин! А потом будете плакаться и сожалеть?! Вымаливать прощение?! Вы… Да вы… — омега стиснул зубы и едва сдерживал себя, чтобы не угандошить своего парня знатным тумаком. — Вы предали Чимина, вы оба это сделали! И если с ним на самом деле что-то случилось, то я никогда не прощу тебе этого, Чон Чонгук, запомни это раз и навсегда! Я возненавижу тебя всей душой! И ты больше никогда не увидишь меня! — кричал Тэхён. — Вот так просто? — с наигранным спокойствием поинтересовался тот, но его внутренне бешенство выдавало лёгкое подёргивание нижней челюсти и бровей. — Просто бросишь меня из-за него? А достаточно ли хорошо ты его знал вообще?! Неспроста по его вине мой лучший друг сейчас похож на живой труп! — зверски проорал альфа. — Эй! — на этом моменте в потасовку вмешался Джин. — Немедленно прекратили этот срач! — рассерженно потребовал он, оглядывая обоих негодующим взглядом. — Какого чёрта вы творите?! Что за балаган устроили?! У нас сейчас и так проблем выше крыши, так и ещё и ваши семейные разборки тут слушать! — Любовь моя, — Джун ласково сжал его плечи и тепло улыбнулся, — не принимай слова этих мальцов так близко к сердцу. — Прекратили немедленно скандал и быстро расселись по разным углам, — прошипел старший омега, обволакиваясь со спины родными сильными руками, — либо помиритесь и поцелуйтесь уже. Не компостируйте нам мозги! — Малыш?.. — неожиданно голос Чонгука стал совсем тихим и шелковистым. Он умоляюще взглянул на парня. — Пошёл нахуй! — тот, обиженно нахмурившись и твёрдо решивший держать оборону до конца, демонстративно отвернулся в другую сторону. — Блять… — Намджун только закатил глаза на это и провёл ладонью по измотанному лицу. — Ладно… Сейчас надо решать более важные и первостепенные задачи. Вот посмотрите на него, — все сразу же обратили пристальное внимание на бессознательного Юнги. — До этого этот бедолага выкурил полные три пачки сигарет, выпил мою единственную бутылку коньяка, выхлюпал бомжатскую соджу и едва не спрыгнул с моста в реку Хан, будучи в пьяном бреду! И всё это за один грёбаный вечер, — Джун обвёл внимательным взглядом каждого. — В общем… Дело худо, ребята. Что будем делать? — Такими темпами он окончательно изведёт себя, — сочувствующе произнёс Джин, присев на корточки рядом с краем дивана и ласково погладив Мина по полосам. — Зря я на него накричал. Его тоже можно понять. Ему тяжелее остальных. Но всё-таки… Нужно сначала выяснить, что на самом деле произошло с Чимином, и если наши догадки подтвердятся, то надо сделать всё возможное, чтобы убедить Юнги в невиновности мужа, — он устало выдохнул и посмотрел на присутствующих. — Вы ведь согласны? — Да… — Тэхён порывисто кивнул. — Но как мы это сделаем? — спросил он. — Мы ничего не знаем о местонахождении Минни. Он исчез. Пропал, нахуй! — глаза омежки удивлённо округлились, а руки в замешательстве были разведены в разные стороны. — Где нам его искать? Или… Где искать хотя бы Хосока?.. — Однако Чимин поступил как придурок, — мрачно установил Джун. — Юнги его прогнал, но он мог бы хоть позвонить и сказать, где остановится переночевать, чтобы мы не сидели здесь сейчас, как дураки, и не гадали: жив он и нужна ли ему вообще помощь. — Каким-таким образом?! — сердито вставил Сокджин. — Юн и слова сказать ему не дал. Даже не обмолвился о том, что к нему заявлялся именно Хосок. Что именно Чимин должен тогда объяснить ему? Его тупо обвинили в измене, даже не назвав имени предполагаемого любовника. Какие тут могли найтись аргументы? Юнги его просто утопил! И после этого Чимин должен был что-то соображать и звонить своим друзьям?! У него, вероятно, от этого всего полная каша в голове была! — Честно признаться, — продолжил Нам, покачивая ногой в такт своим мыслям, — Юнги действительно погорячился. Ему следовало более детально разъяснить всё Чимину и выслушать. А так… Он по сути на эмоциях наорал и просто вышвырнул парня из квартиры в некуда. — Ты его оправдываешь?! — разгорячённо гаркнул Чонгук, стиснув кулаки. — А как же фотография? Как же рассказ Хосока? А странное поведение Чимина в последние два года, о котором говорил Юнги? — недовольно перечислял альфа. — Почему он всегда уходил из компании позже других? И не надо мне говорить, что у него много работы. У всех много! Но по каким-то причинам он был единственным, кто никогда не покидал офис раньше десяти часов вечера. И почему он так легко ушёл? — глаза альфы воинственно горели. — Почему не стал бороться за свою правду? Может чувство вины взыграло? Будет очень хорошо, если Чимин держит в своей голове такие понятия как стыд и совесть! — Я… — едва слышно прошептал Тэ, выглядевший в данную минуту очень бледным и несчастным. — Я знаю… В это сложно поверить, но… Минни как ангелочек! Он такой… Такой… Да он не мог… Я люблю Чиму и мне дороже никого нет в этом мире. Я доверяю ему всецело и никогда не откажусь от своего давнего общения ему — всегда держаться вместе, никогда не бросать друг друга и преодолевать трудности тоже вместе. — Милый, — Гука пробила жалость. Он смягчился и трепетно взглянул на свою омегу. — Малыш… Послушай меня, ладно? — Тэхён поднял на него затравленный, недоверчивый взор. — Прости меня… Я немного погорячился. Я вовсе не обвиняю Минни, но мне больно видеть Юнги в таком состоянии. Любимый… Не надо плакать. Это разбивает мне сердце, — Тэ лишь хмыкнул на это и вытер кончиком мизинца очередную слезу. — Я ведь не жестокий альфа, в конце концов. Я буду только счастлив, если Чимин окажется не виноватым. Но прямо сейчас все доказательства против него. Я даже готов попросить у него прощение, но это только в том случае, если он действительно окажется непричастным ко всему этому дерьму. — Гуки… — начал было омежка и бесцеремонно втянул в ноздри новую порцию вытекающих соплей. — Поедем домой? Я очень устал и хочу спать. — Как скажешь, ягодка, — поднявшись с дивана, Чонгук подошёл к своей полусонной паре, а затем, устроив истинного у себя на руках, обернулся к их друзьям. — Ладно. Мы поехали. Пишите или звоните, если что-нибудь узнаете. Держите нас в курсе дел, — те молча кивнули в ответ, после чего молодая парочка удалилась восвояси.

***

Сегодняшнее утро у Мина не задалось. Он проснулся от дикой жажды и давящей, почти нестерпимой головной боли, которая жуткими мучениями отдавалась в висках и колотила по всему черепу со страшной силой. Благо, на прикроватной тумбочке находился стакан прохладной воды, который альфа осушил до дна за считанные секунды. Невольно скривившись, Юнги со стоном упал обратно на постель. Что с ним произошло? Где он? И почему так сильно болит всё тело? Столько вопросов и ни одного разумного ответа. Как он тут оказался? И кто его принёс? Что вообще произошло прошлой ночью? Почему он чувствует себя настолько разбитым и беспомощным, словно после многочасовой ночной пьянки? Однако постепенно воспоминания о событиях прошедшего вечера стали всплывать в затуманенном сознании альфы: встреча с представителем музыкальной компании… Хосок… Чимин… Ночной разговор в квартире… Ревность… Боль и много слёз… Уход Чимина… Намджины… Выпитый алкоголь и злосчастная фотография… Измена?! Блять! Недаром после пробуждения он вдруг ощутил странное чувство какой-то безвозвратной потери. Как раз в этот момент в спальню вошёл Намджун в своей домашней одежде. Он выглядел довольно бодрым и, вероятно, уже позавтракал. — Доброе утро, — спокойно произнёс он и осторожно разместился в кресле напротив кровати. — И тебе не хворать, — невесело усмехнулся Мин, внимательно следя за другом. — Джин ещё спит, — строго предупредил Джун, взглядом давая понять, что лучше прислушаться, — поэтому не советую буянить с утра пораньше. Просто мирно восприми всё то, что я тебе сейчас скажу. — Чего ты хочешь? — апатично поинтересовался Юнги и вновь оказался лежащим на подушках, устремив непроницаемый взгляд в потолок. — Выкладывай быстрее. — Пока ты вчера дрых на моём диване, словно сонная муха после празднества, мы поговорили и пришли в общему мнению, что ты поспешил с выводами, — Намджун неловко замялся, ожидая взрывную реакцию, но той на удивление не последовало, поэтому он всё-таки продолжил. — Ты толком ничего не объяснил Чимину. Ты даже шанса ему не дал на эти объяснения. Бедный парень не мог тебе нормально возразить, потому что ты тупо поставил его перед фактом измены, не назвав даже имени Хосока. — А нужно было?! — гневно процедил альфа, приподнявшись на локтях и злобно глянув в серьёзное лицо альфы. — Неужто он не осведомлён именем своего любовника? Или у него их так много, что бедняжка боялся перепутать ненароком? — Чимин не выходит на связь со вчерашней ночи, — обеспокоенно заметил Джун, надеясь, что хоть это подтолкнёт мужчину к здравым мыслям. — Ты совсем не встревожен?.. — А должен? — равнодушно усмехнулся тот, презрительно цокнув языком. — Вероятно, они так заняты кроличьими потрахушками, что позвонить элементарно нет времени. — Это ты про резиновый пенис и пробку в руках Хосока? — Не напоминай! — свирепо зарычал Юнги, глядя на него потемневшими глазами. — Я удалил эту фотографию ещё тогда, когда только увидел! Мне омерзительны даже воспоминания о ней… — Подумай хорошенько, — включил режим мудрого папочки Намджун, — у тебя есть веская причина не доверять Чимину? Подумай… А не совершил ли ты ту самую ошибку, о которой будешь сожалеть до самой смерти? Тэ даже поссорился из-за этого с Чонгуком… — Не знаю, — хмуро прошептал альфа, опустив голову и запустив длинные пальцы в волосы, — я запутался… Мне сложно одновременно переживать любовь и ненависть к Чимину. Понимаешь? — Ты приревновал. Это нормально. — А если я снова ошибусь? — угнетенно продолжил Юнги, большая неопределённость так и бушевала внутри него. — Поэтому я даже благодарен этому Хосоку, что он избавил меня от этого изменника. — Ты безнадёжен! — раздражённо всплеснул руками Нам. — Сегодня же я подаю иск в суд, — холодным тоном объявил Мин. — Я развожусь с Чимином по обвинению в измене. Эта тварь захотела моих денег? — едко ухмыльнулся он. — Отлично! Теперь Чимин их точно не получит. Он потратил зазря эти пять лет. Я не только что родившийся младенец, чтобы отдавать ему половину своего состояния. Я сам заработал эти деньги! — злостно цедил Юнги, а в его глазах плескалась решимость. — А остальная часть — это наследство моих родителей, которые пахали всю жизнь не для того, чтобы потом появилась какая-то шлюха с лицом ангела и прибрала всё к своим рукам! Не уж… Увольте! Я наконец выброшу эту давалку из своей жизни навсегда! — Джун бросил на друга осуждающий взгляд. — Но Чимин казался искренним, — убеждённо проговорил он. — Он не выглядел меркантильной сукой. — Просто хорошо притворялся. — Да действительно?! — откуда-то не возьмись появился Джин. У его мужа глаза на лоб полезли, когда омега, резко развернув альфу к себе лицом, с размаху ударил по физиономии. — Ты с ума сошёл?! — закричал тот и жёстко схватил обидчика за оба запястья. Его глаза налились ярко-красным и отнюдь не добрым предзнаменованием. Кровяные сосуды лопнули. Вены на висках вздулись от жгучей ярости. В этот момент Мин не был похож на самого себя. Дьявол! В порыве необузданного гнева он замахнулся, на что Джин испуганно зажмурился и задрожал, но крепкая рука Намджун с силой перехватила вражескую руку в воздухе. — Ещё раз, — прорычал он, угрожающе сдвинув брови, — ты поднимешь на него руку, я лично тебя по стенке размажу. Вот найдёшь своего Чимина и тогда делай с ним, чего твоей душеньке будет угодно. А моё не трогай, блять! — мрачно взглянув на Юнги, Джун с отвращением оттолкнул его от себя, после чего нежно обнял своего трясущегося от страха и обиды мужа. — Прости… — прошептал ему на ушко Джин и прижался к нему сильнее.