Доверие

— Быстро отпустил его! — яростно отрезал Джин и поравнялся с подонком, пока Чимин, обняв себя руками, испуганно жался около бетонной стены и в панике наблюдал за этой перепалкой. — Что ты с ним сделал?! Отвечай, мразь! Почему он без сознания?! — Чимин, слушая старшего, бросил робкий взгляд на Тэхёна, который безвольной куклой валялся на полу в метре от него. Он не решался сдвинуться с места и хоть как-то помочь, потому что это грозило ему неминуемой смертью, ведь кому ещё, как не ему, знать, что у себя в заднем кармане Хосок всегда хранит свою пушку. За Джина стало очень страшно. Нет… Он не может умереть по его вине… Не может! Он не позволит! — Джин-хён, — сладко протянул тот, от чего-то довольно скалясь, — какая встреча! Давненько мы не виделись… — Ч-что?.. — во взоре омеги случилось недопонимание. — Откуда ты меня знаешь? — Я знаю обо всех знакомых моей шлюшки. Я долгое время следил за вами, — пояснил Чон с таким выражение лица, как будто бы спрашивать о таком было верхом глупости. — Любовь моя, почему ты не предупредил своего папочку о том, что сегодня к нам пожалуют гости? — Хосок театрально надулся в сторону своего пленника, который лишь молча поднял на него свои затравленные глаза. — Твои друзья должны были быть встречены самым наилучшим образом. Но так как они проявили свою невоспитанность и явились без приглашения, что очень невежливо по отношению к нам, то ничего не поделать… За такое поведение стоит наказывать. Ты так не считаешь, а, котёнок? — Ты похитил Чимина! — внезапно прокричал Джин, гневно сжав кулаки и устремив на тварь горящие от ненависти глаза. — Почему ты заставил всех поверить в то, что вы вместе?! Зачем?! — Я не стану отвечать на твои дурацкие вопросы, — с каменным выражением лица проговорил тот абсолютно бесстрастный тоном. — Оставь их лучше для своего дружка. А пока посидите тут. И не рыпайтесь, — выразительно нахмурившись, угрожающе предупредил Чон, после чего сразу вышел, захлопнув за собой дверь на замок. Он не стал связывать этих омег, потому что не видел в этом никакого смысла. Они всё равно не выберутся отсюда живыми, да и вообще никак не выберутся, так как на двери стоит стальной засов.

***

С тех пор прошло некоторое время. Сокджин как единственный вменяемый человек из всей троицы сумел развязать Чиму и удобно уместить Тэ у себя под боком, чтобы тому было комфортно спать, а мышцы ненароком не затекли от неправильного положения тела. Он всё ещё был в глубокой отключке по истечению часа. Но хорошо, чтобы хотя бы дышал… Никому не известно, какими конкретно способами Хосок выпытывал у младшего информацию о том, каким ветром его сюда вообще занесло и с кем он здесь или, быть может, совсем один… Джин с сожалением посмотрел на Тэхёна и почувствовал огромную вину за него. Корил себя. Ведь это он предложил им разделиться. Бедный Тэ… Он так боялся и совсем не хотел идти один! Словно подсознательно чувствовал… Старший тяжело вздохнул и мимолётно провёл пальцем по бледной щеке омеги, который мило поморщился от такого вторжения. Розововолосый, в свою очередь, чувствовал себя сильно измотанным и истощённым, поэтому мирно лежал головой на животе у Кима старшего и тихонько мурлыкал, наслаждаясь долгожданной близостью с источником своего доверия и покоя. Слава богу… Тот мягко проводил пальцами по его волосам и нежно массировал кожу черепа, запуская свои длинные, музыкальные пальцы ему в густую шевелюру. Джин внимательно наблюдал за Чимином. Тот всё ещё был очень горячим, несмотря на то, что был способен здраво соображать. Но тем не менее здоровье омеги настораживало и волновало самого старшего. Он очень беспокоился, потому что не мог даже представить, через какие изощрённые пытки и чудовищные муки пришлось пройти младшему. Вероятно, Чон его похитил в тот вечер, затем пытал, не давал есть и нормально пить, судя по внешнему облику несчастной омежки, издевался и бил на протяжении двух недель, о чём отлично повествуют синяки и всевозможные порезы и раны на юном теле. Но что было ещё? Откуда столько крови?.. — Гхр… — в этот момент Чимин начал постепенно просыпаться. Он с душераздирающим стоном перевернулся на спину и вяло приоткрыл усталые веки. Двигаться было очень трудно. Почти невозможно, так как сильные увечья по всему телу безжалостно болели, а ломота в костях не проходила. — Д-жин?.. Ты… — Минни? — тот удивлённо обернулся и тотчас заулыбался. — Ты наконец-то очнулся! Как ты? — старший ласково погладил младшего по взмокшему лбу. — У тебя высокая температура. Я волнуюсь… — его взгляд выражал запредельное беспокойство. — Давно у тебя так? Этот мудак даже не удосужился дать тебе лекарства? — омега никак не это не отреагировал, а только попытался встать, но Джин не позволил ему этого сделать, немым жестом приказывая оставаться на месте. — Не терпи эту боль. И не ври мне. Я же вижу, насколько тебе невыносимо сносить эти побои… Поэтому лучше уж лежи и не двигайся. Думаю, в твоём состоянии это более чем необходимо. Он ведь тебе ничего не сломал? — Н-нет… — сипло отозвался парень надтреснутым голоском. — Хён… Скажи мне, пожалуйста, я-я… Я н-ничего не помню. Только то, как пришёл ты, п-потом ты поссорился с Хосоком… Тэхён… Он в п-порядке? Ведь правда же? — с надеждой поинтересовался Чимин. — Эта гнида вырубила Тэ и притащила его сюда, — грубо объяснил Ким, после чего резко поменялся в лице. — Минни… Ответь мне, пожалуйста… Прошу тебя. Он ведь ничего… Ничего бы с ним не сделал другого? — со страхом прошептал Джин, растерянно наблюдая за младшеньким. — Он ведь… Не как с тобой?.. Я не переживу, если ещё и Тэ… Чон не успел бы, ведь прошло не так много времени с момента нашего расставания во дворе дома… Не успел бы ведь?.. — Чима в недоумении хлопал заплывшими глазками, не совсем понимая суть вопроса, но когда озарение всё-таки снизошло на него, то он лишь успокаивающе улыбнулся уголком своих пухлых губ. Его взгляд был мягким и очень добрым, ободряющим и дарящим непоколебимую веру. — Конкретно «это» ему нужно только от меня, — поспешил утешить он. — Всё хорошо. Он бы ничего не сделал Тэ. — Так значит… — не веря своим ушам, в диком ужасе прохрипел Сокджин. — Что ты имеешь в виду под «этим»? — Секс, — холодно отчеканил тот с застывшей маской на окаменелом лице. — Жестокие игры… — Не понимаю… — озадаченно вставил Джин. — Вы не должны были приходить сюда. Он пристрелит каждого, когда получит своё. — Чимин, что этот мужчина хочет от тебя? Почему он тебе похитил? — искренне не понимал старший. — Почему, чёрт возьми, это всё происходит с нами сейчас? — Дело в том, — судорожно сглотнув и нервно теребя свои пальцы, начал рассказывать Чимин, — что я познакомился с Хосоком ещё, когда был десятилетним мальчиком. Когда мой отец умер, мама начала по-жёсткому выпивать и даже потреблять наркоту. За баснословные долги ей пришлось продать меня в бордель, хозяином которого и был Чон Хосок — двадцатипятилетний альфа на тот момент. — Тебя сдали в бордель как… Шлюху? — несмело дополнил Ким, не желая в это верить и боясь даже представить, что пережил в прошлом этот ранимый комочек тепла. — Я сопротивлялся, — отрешённо продолжал тот. — Мне было легче подохнуть на голой улице, чем заниматься нечто подобным. Но выбора у меня не оставалось, — его стеклянные глаза непроизвольно заслезились от нахлынувших воспоминаний. — Меня притащили туда насильно, выделили комнату для жилья, а на следующий день Хосок лишил меня девственности. — Он тебя изнасиловал? — Да, — выдохнул младший, едва сдерживая дрожь в голосе. — В тот вечер Юнги бросил в меня обвинение в том, что я подло соврал ему про то, что он был первым и единственным мужчиной в моей жизни. И он был прав, хотя я и продолжал всё отрицать. Это действительно было так… Но я обманул его только потому, что мне было противно и мерзко от самого себя. Я меньше всего хотел, чтобы Юнги узнал о том, что мне пришлось пережить. Он бы не принял моё постыдное прошлое. А если даже я последние тринадцать лет чувствую огромное презрение и ненависть к себе, то и он тем более испытывал бы ко мне лишь отвращение. — Данный инцидент произошёл против твоей воли, — на всей серьёзности проговорил Джин, плотно прижимая к своей груди вздрагивающую фигурку плачущего омежки. — Ты не виноват в этом. Сколько тебе лет было тогда? — Всего десять, — дрогнувшим голоском прошептал младшенький, глубже зарываясь лицом в чужую, родную кофту. — Когда Хосок изнасиловал меня в первый раз, я остался в комнате совсем один, старался хоть как-то успокоиться, чувствовал себя максимально разбитым, униженным и опустошённым, в тот день моя подушка вся промокла насквозь… Она не просыхала от моих слёз отчаяния и большой обиды по отношению к собственной матери, — короткая передышка, чтобы прийти в себя. — Хосок ушёл по своим делам, после чего я пролежал некоторое время и затем отправился в ванную комнату, где около двух часов отдирал мочалкой с себя всю эту грязь и тихо плакал… Я хорошо помню тот день. Он навсегда запечатлелся в моей памяти чёрным пятном. — Что было потом? — с сочувствием поинтересовался Джин, нежно поглаживая по бицепсу. — Вечером того же дня он навестил меня снова, — ровно проговорил Чимин. — Теперь Хосок брал меня грубее и не жалел, так как девственности он меня уже лишил. А дальше пошли клиенты. Два или три на дню. Могло быть и около пяти… Но редко. Одного из них я избил и даже чуть не лишил его кувалды, за что получил беспощадную порку в течение нескольких часов кожаным ремнём. Никогда прежде я так не орал… — он невольно содрогнулся и испуганно поджал колени к животу. — Семьдесят ударов по заднице и двадцать по животу. С тех пор я ненавижу эти числа… Хосок испытывал меня. Он рекламировал свою новую игрушку всем, как испорченную и на всё готовую подстилку. Хотел, чтобы я не просыхал от чужой спермы… Кроме того, из-за моей молодости клиенты прибавлялись и прибавлялись… Так продолжалось довольно долго. Я сносил все эти мучения на протяжении четырёх лет, пока не обнаружил способ сбежать. Не знаю… — Чимин равнодушно пожал плечами. — Думаю, тогда мне помогло только чудо. — Что ты сделал? — Я направился в полицейский участок. Прибежал и признался обо всём офицеру, который со своим нарядом в тот же день обрушился на бордель Хосока. Они перевернули буквально каждый доступный и недоступный уголок: всю документацию, там были какие-то финансовые махинации, да и сама личность Чона была весьма странной и таинственной для них, а потом полиция нашла ещё несколько несовершеннолетних шлюх. Я помню об этом, потому что это происходило перед моими глазами. Я стоял около входной двери и держал за руку какого-то полицейского, который пытался подбодрить меня и вечно улыбался своей детской улыбкой… — слабая, ностальгическая улыбка. — Я искренне благодарен ему, потому что, если бы не его поддержка, я бы сломался ещё тогда и сошёл с ума. — Но что произошло с Хосоком? — до сих пор недоумевал Сокджин, качая головой. — Почему мы никогда раньше не слышали про него? И почему он объявился только сейчас? — Прошло немного времени, — зажмурившись, зашептал Чима и не желая напоминать себе об этом, но приходилось, чтобы внести ясность между ним и другом, — как его посадили за тюрьму. Посадили по моей вине. Я… Я-я до сих пор не забыл то время… Это была наша последняя встреча. Мы находились в здании суда, где шёл процесс по обвинению в сутенёрстве и многочисленных хищениях с его стороны. Хосок смотрел на меня сквозь металлические прорези, смотрел по-страшному, но не злобно, без какой-то ненависти и чувства мести… Наоборот, его сверлящий взгляд был полон восхищения моей смелостью, многообещающей насмешки, словно ещё тогда он точно знал, что сочтётся со мной позже. — И что было потом? — После судебного процесса я попал в детский дом, — тихо прошептал Чимин, — потому что к тому моменту моя мать умерла от передоза и была похоронена. Долгое время я ни с кем не разговаривал. Моя речь полностью пропала. Врачи говорили, что это психологическое явление, так как нахождение в том борделе самым плохим образом сыграло на моей нервной системе. Я начал произносить первые звуки, которые, скорее, походили на неясное мычание, лишь за год до встречи с Юнги. А нормально разговаривать я стал буквально перед нашим знакомством, поэтому он ничего не заподозрил и не стал расспрашивать о моей проблеме, потому что попросту не догадывался о ней. — Тэ тоже из детдома, — задумчиво начал старший, растерянно нахмурившись, — вы познакомились там. Неужели он не знал об этом? — Не знал, — отрицательно покачал головой младший. — Он ничего не знал о Хосоке, так как я никогда не рассказывал ему, а не рассказывал, потому что в детский дом меня привезли уже немого. А потом… — он горько усмехнулся. — Потом эта информация потеряла всякий смысл. Зачем?.. Зачем Тэхёну омрачать себе жизнь моими бедами? Я не хотел этого. И сейчас не хочу… Мне действительно жаль, что вы попали сюда по моей вине… — Чимин… Ты очень глупый омежка, — ласково укорил Джин, по-отцовски прижавшись своей щекой к розовой макушке. Он мягко прикоснулся к ней губами. — Почему ты не объяснил нам всё сразу? Мы бы поняли и помогли тебе. Юнги бы никогда не отвернулся от тебя, если бы знал, чему ты натерпелся благодаря этому ничтожеству, — уверенно добавил он. — А сейчас, понаслушавшись этого лгуна, он думает о тебе как о самом ужасном омеге! — Нет! — внезапно раскричался Чимин, резко оттолкнув от себя Сокджина. Его глаза от паники расширились. — Я и вправду ужасный! Я врал ему пять лет! Я грязный и не заслуживаю ни чьей любви! Он бы… Если бы ему стало известно раньше, — омега расплакался, — он бы даже смотреть на меня не стал после такого. А если бы, как ты говоришь, он остался, то тогда каждую ночь со мной он постоянно бы загонял себя мыслями о том, как меня трахали во все щели три альфы разом! Нет… — он, истерично всхлипывая, сжался в клубочек. — Пускай лучше Хосок меня прикончит. Тем более Юнги так будет легче… — пустой и совершенно безжизненный взгляд. — Наверное, он уже окончательно свыкся с тем, что я конченная падла? — Не стану врать… — неловко замялся хён. — Но мы всё ему объясним, когда вернёмся обратно. — Н-не нужно, — нервно сглотнул младший. — Честно сказать, я никогда не предполагал, что события из моего прошлого когда-нибудь всплывут и разорвут наши отношения. Он уже подал на развод?.. — неуверенный кивок головой от Сокджина, которому было грустно наблюдать за сменой эмоций на лице лучшего друга. — Отлично… Очень хорошо! Я буду счастлив, если Юни встретит в будущем более достойную омегу, чем я, которая полюбит его всем сердцем и подарит ему детей. — Не говори ерунды! — праведно разозлился старший, нахмурившись. — Что за глупости ты говоришь?! Ты будешь жить, Чимин! Я не позволю этой твари осуществить свою месть! Никто из нас этого не позволит… — И как ты это сделаешь? — недоверчиво хмыкнул тот. — Мы трое тут взаперти. Здесь нет ни единой лазейки, чтобы выбраться, а Хосок может вернуться в любой момент и просто пристрелить нам виски. И мы ничего не сможем поделать… — Я тебе уже говорил, что Чонгук и Намджун давно выехали и скоро будут здесь, — терпеливо напомнил Джин. — Но Юнги нет… — смаргивая стекающую влагу, расстроенно прошептал омежка. — Минни… — тот посмотрел на него. — Я не знаю, будет ли тебе легче от того, что я тебе скажу, но ты бы видел, в каком состоянии Юнги находится последние две недели. Он почти не ест и не спит. Он буквально топит себя в бутылках со спиртным. Его лёгкие, вероятно, стали совсем чёрными от того количество табака, которое он потребляет ежедневно. Ему очень плохо… Он ждёт и любит тебя. И если ты оставишь его, то он не сможет без тебя прожить слишком долго. — То видео-обращение… — осторожно начал Чимин, смущённо глянув на Кима. — Я врал. В действительности я чувствовал противоположное тому, в чём с такой уверенностью пытался вас убедить. Хосок пригрозил мне жизнью Юни… — Чимини… — Я вообще не думаю так, как сказал в том признании. Как бы я мог?.. Юнги не заслуживает такого предательства ни от меня, ни от кого бы то ни было другого. Он… О-он слишком понимающий и хороший… Чтобы… — Тшш… — Джин крепче стиснул его в своих руках, успокаивая возникшую дрожь. — Не плач. Мы выберемся отсюда, вы поговорите, и снова ваш брак станет прекрасным, как раньше. — Но тогда придётся ему рассказать обо всём, Джини-хён, — взволнованно вставил омега. — Примет ли он меня таким?.. — Во всём виноваты лишь твои безответственные родители и Хосок, — решительно заявил тот. — Примет ли тебя?.. Конечно! Ты всего лишь жертва обстоятельств. — Ему будет противно спать со мной. — Не неси бред, — неодобрительно высказался старший. — Я лично закопаю Юнги, если он попытается ругаться на тебя из-за такого! — Хах, — искренне улыбнулся Чимин. — Но… Он ведь будет абсолютно прав? — В смысле? — Кому нужна бывшая бордельная шлюха? Поползут слухи… А он уважаемый и общественный человек, который всегда вращался в элитных кругах. — Кто ещё об этом знает? — сурово поинтересовался Сокджин. — Никто, — отозвался омежка. — Я тебе говорю, хён, что даже ТэТэ не в курсе. — Значит, — победоносно ухмыльнувшись, от чего даже младшему стало немного жутковато, с какой дьявольской улыбкой тот осклабился, — Чон Хосок будет единственным, кто унесёт эту тайну с собой в могилу. И никто ничего не узнает. — Ч-что? — не понял Чимин. — Ты правда веришь в то, что этот кусок дерьма останется в живых? — саркастический смешок. — Подумай, что бы тебе на это ответило вон то спящее чудо, — Ким указал на мирно посапывающего Тэхёна. — Как бывает в дорамах?.. Злодеи всего умирают, а добрые — побеждают! Я же прав? — впервые Чимин от души рассмеялся, что не могло не радовать его собеседника.

***

Время 14:02. Юнги возвращается к себе на квартиру — в эту пустую и печальную обитель собственных страданий. Несмотря на то, что все вещи Чимина были благополучно выброшены отсюда в первый же день и об их существовании ничего не напоминало, ровно как и запах омеги давно выветрился, но всё равно все мысли и думы были заняты лишь одним Минни. Альфа безнадёжно стонет в ладони, когда в абсолютном одиночестве падает на диван и закрывает глаза с неимоверным желанием уснуть до скончания веков. Нет… Сегодня он не выпивал и даже не держал в себе такого намерения. Он просто был сильно шокирован от слов лучшего друга, поэтому испугался и ударил Чонгука прямо в глаз, а затем быстро свалил из дома Джуна и долго бродил по улицам дневного Сеула в надежде найти в своей голове ответы на эти сложные вопросы. Неужели слова Гука — правда, и его малыша похитил этот сумасшедший придурок? Нет… Он не мог так жестоко ошибаться. Если всё действительно обстоит именно так, то он никогда не простит себе этого. Как после такого смотреть в глаза своему солнышку? Но эти двое уехали почти сразу… А значит… Это что, правда?! Но то признание… Чимин же сам его заснял! Он говорил такие ужасные вещи, что никогда не любил и был только из жалости и безысходности… Неужто его заставили так подло соврать? Юнги погрузился в огромное смятение. Осознание постепенно настигало его по мере анализа слов и убедительного выражения лица Чонгука, странных действий Хосока, плачущего и умоляющего поверить Чимина… Он никогда не верил Джину и Тэхёну, хотя те всегда твердили в невиновности его омежки и стояли за него горой, а Намджун всегда направлял его на истинный путь и заставлял прислушаться холодному голосу разума, но он не слушал… Подсознательно уже настроился на какие-то свои суждения и домыслы, не внимая ничему и никому, даже не стараясь этого сделать. Мин чувствовал большую вину за то, что не был способен доверять своей второй половинке. Так может уже наступил тот самый ключевой момент, чтобы начать это делать? Или же нет… А если его друзей попросту обманули? Кто даст гарантию, что Чимин сейчас где-нибудь не на Багамах и не поедает шоколадное мороженое, наблюдая на своим загорелым любовником около океана? Подорвавшись с места, Юнги инстинктивно подпрыгнул от гулкого звона дверного звонка. Вскоре он увидел перед собой незнакомого мужчину лет сорока. — Мистер Мин? Я правильно понимаю? — бесстрастный и далеко не дружелюбный бас. Этот человек был достаточно высокого роста и крупного телосложения, с топорными чертами лица и полностью в чёрной одежде. Его глаза выражали лишь лёд и тонну безразличия. — Кто вы? — тотчас насторожился Юнги, в недоумении сдвинув брови. — Неважно, — холодная маска суровости так и не спала. — Я всего лишь посредник. — Что это значит? Что вам нужно от меня?! — повысил тон. — Вам необходимо прямо сейчас спуститься вниз, — сообщил незнакомец. — Мистер Пак ожидает вас у себя в машине. — Ч-чего?.. — зрачки Мина ошеломлённо расширились. — Что вы только что сказали? — Он желает передать вам документы о разводе лично, — всё. Абсолютно каждая фраза и жест… Всё было сплошной ложью и ранее спланированным предательством. Юнги впал в состояние едва сдерживаемой ярости. Он готов был убивать. Чимин снова обвёл их всех вокруг пальца! Какое, блять, похищение?! Какая пропажа и насильное удерживание в неволе?! Он ведь сейчас около подъезда собственной персоной! — И почему этот маленький сучёныш сам не явился сюда? Ножки болят подняться? — его глаза горели в огне. — Пожалуйста, — нетерпеливо процедил тот, — у мистера Пака мало времени. Поэтому он решил не тратить его и не навещать вас в этой квартире. Да и… Судя по последним событиям, неизвестно, как бы вы отреагировал на его появление. Ему страшно оставаться с вами наедине. — Серьёзно? — насмешливо усмехнулся альфа, с горькой иронией поглядывая на собеседника. — Пожалуйста, передайте мистеру Паку, что я против и прошу его всё-таки соизволить подняться сюда. — Это невозможно, — сталью отчеканил мужчина, враждебно нахмурившись. — Почему? — искренне озадачился Мин. — Почему невозможно? — Недавно господин повредил ногу. Ему сложно сейчас подолгу ходить. — А этот сукин сын не передать через тебя, громила ты недоделанная?! — сорвался на громкий рык Юнги, на что незнакомец только гневно сжал кулаки, но никак не ответил на высказанную грубость, вероятно, потому что его задача крылась совершенно в другом. — Не мог, — натянуто отозвался он. — Он желает лично сказать вам что-то, но не наедине. — Хорошо, — недовольно буркнул бледнолицый. — Дайте мне две минуты. Наконец избавлюсь от этой твари в своей жизни! — быстро натянув на себя кроссовки и ветровку, Юнги развернулся, чтобы вновь обратиться к загадочному гостю, но того альфы уже не было рядом. Равнодушно фыркнув на такое странное поведение, он и секунды не предположил о том, что это могло быть подозрительным и не сулящим ему ничего хорошего. Поэтому, захлопнув за собой входную дверь, Мин расслабленно отправился к лифту. Пару минут он утомительно спускался вниз, после чего оказался на первом этаже и затем на свежем воздухе. Оказавшись снаружи, Юнги почему-то никого не увидел: ни предполагаемой машины, ни Чимина с ненавистными документами, ни даже того человека, который приходил к нему. В абсолютных непонятках он походил кругами в нескольких метрах. Раздражение нахлынуло огромной волной. Он что, издевается над ним?! Что за шутки такие?! Альфа простоял так, посреди безлюдного двора, примерно пять минут, словно дурак какой-то. Под конец, проклиная всё, на чём мир стоит, он решил плюнуть на это дело, а при первой встрече вмазать бывшему мужу по ебальнику за подобные подколы, чтобы не повадно впредь было. Юнги уже собирался вернуться обратно в квартиру, как внезапно застыл прямо на подступах к лестнице, ведущей в подъезд. Дыхание внезапно замерло, глаза шокировано раскрылись, виски сжало, а резкая боль в спине давала о себе знать сильной стреляющей болью. Вся жизнь разом пронеслась перед глазами за какие-то ничтожные секунды. Нет… Это не может закончиться именно так. В него только что стреляли. Стреляли откуда-то с задних крыш и попали в район лопаток. Пошатнувшись от недостатка сил и болезненной слабости, он уже не воспринимал окружающий мир, даже крики пробежавших прохожих звучали как-то отдалённо и туманно, Юнги покачнулся в последний раз и ударился об асфальт, окончательно потеряв сознание.

***

— Минни, ты должен был рассказать мне об этом ещё в детдоме! — обиженно воскликнул Тэхён, надув губы и сложив руки на груди, словно маленький ребёнок. — Неужели я бы не понял тебя? И плевать, что ты не разговаривал тогда! Мы бы нашли способ… — Нет, Тэша… — пытался достучаться до друга омега. — Такое невозможно понять в десять лет. Несмотря на осознанность, мы, как никак, оставались наивными детьми. — Он прав, — встрял мудрый Джин. — Такое переживать очень сложно, а признаваться кому-то почти невозможно. Я вообще удивляюсь, как ты смог жить с этим в одиночку столько времени, — повернулся он к розововолосому. — Лично для меня то, что случилось с тобой, верх крайности и человеческой жестокости. Я бы не справился. Сломался… — Но… — Тэхён было собирался что-то вставить, но один только предупреждающий взгляд от Сокджина заставил его замолчать прежде, чем он откроет свой любопытный рот. Младший омега заметно накуксился и состроил кислое выражение лица, отвернувшись от обоих, он был сильно расстроен: тем, что находится в таком ужасном месте в эти часы, недоверием самого близкого человека и осуждающим взглядом, адресованным ему от другого Кима. — Не надо, Тэ, не дави на него, — спокойно посоветовал последний. — Каждый вправе сам определять свои поступки. Чимин решил молчать, потому что много страдал и не желал того же и для нас. — Я просто не хотел вспоминать былую боль и причинять вам такую же… — Ладно, — буркнул тот, наконец-таки смирившись и постаравшись войти в положение омеги. — Прости меня, Чими… Я… Я просто очень переживаю за тебя. Но что… Блять! — неожиданно громко запищал он, широко раскрыв свои глаза от испуга. — Что за хрень?! — взгляды всех троих устремились на пол. — П-почему… Ты весь в крови и вот этой… — договорить ему не позволила неловкость и дикое смущение. — Ты про это? — Чимин грустно улыбнулся, кивнув в сторону засохших и непереваренных остатков пищи. — Меня начало тошнить ещё на той неделе. Я… Если честно, я не знаю, что это такое, — он неопределённо пожал плечами. — Сначала меня выворачивало наизнанку, жутко давило виски, ныло в районе желудка, я чувствовал неприятную слабость, а потом я как-то резко проснулся от тянущей боли внизу живота. Между ног… Ну вы и сами видите… Было очень много крови, но даже это… — омега сглотнул. — Не остановило Хосока на следующий день. Ему не было мерзко. Возможно… Я точно не знаю… Быть может, он порвал меня слишком глубоко?.. Я… Я не уверен. — У тебя была температура, когда я нашёл тебя, — серьёзно прокомментировал старший. — У тебя две недели так? Ты и сейчас весь горишь. — Нет, — убеждённо кивнул тот, — только эту неделю. До этого Хосок особо не трогал меня. Так… Один или редко — два раза в день. Только в начале этой недели почему-то сорвался… — Скотина! — Выглядишь, конечно, неважно… — заметил Тэхён, придвинувшись к нему и положил свою ладонь на лопатки друга. — Тебе срочно нужен врач, — с беспокойством добавил он. — Ничего страшного. Когда мы выберемся отсюда, то обязательно доставим тебя в больницу, — в свою очередь, сказал Джин и мягко улыбнулся, ободряюще погладив по голове. Ни у кого из этих омег не было опыта беременности и деторождения, поэтому никто даже и помыслить не мог, что бедняжка, будучи на шестой недели беременности, совсем недавно пережил выкидыш, навсегда потеряв возможность увидеть своего первенца. — Чёрт! — внезапно ругнулся Джин и приобнял младших так, словно был матерью-волчицей, которая защищает и оберегает своих ещё невинных и беззащитных волчат. — Что тебе надо, животное?! — во мраке показался знакомый силуэт альфы. — Неразумно, когда ты в таком положении, так грубо разговаривать с тем, кто держит над тобой власть. Правда же, Тэхён-и? — он подошёл ближе к сжавшемуся от страха омеге и резко схватил его за подбородок, больно сдавив челюсть своими длинными пальцами. — Какой ты… Понимаю теперь, почему Чонгук выбрал именно тебя. У тебя симпатичная мордашка! Какая кожа… Она очень красивая, свежая и молодая. Да и пахнешь ты просто восхитительно… Вишня? — Не трогай его! — Джин порывисто отбросил Чона куда подальше, но быстро тот перенял инициативу и втемяшил бедную омегу в ближайшую стену. — Заткни свою пасть и не мешай мне! — рассвирепел он. — Я не в игры тут играю с вами! — О-отстань… — надтреснуто прошептал Тэхён, исподлобья наблюдая за действиями альфы. Он почти плакал, ему были отвратительны любые прикосновения и комплименты такого плана, если только они не принадлежали его любимому и единственному истинному — Чонгуку. — Какие губы! Даже Чимин тебе уступает, — тем временем не скрывал своего восхищения Хосок. — Не очень большие и не очень толстые, но такие манящие, сочные и в меру пухленькие, — похотливо оскалился он, большим пальцем поглаживая нижнюю губу парня, — в самый раз! Твои глаза тоже нечто: слишком необычный разрез для корейца. Ты настоящее произведение искусства, малыш! Знаешь об этом?.. — О-отпустите… Пожалуйста! — Тэхён поджал рот и едва сдерживал подступающую истерику, потому что ему было очень страшно, практически до неконтролируемой паники, находиться так близко от альфы. — Если бы я всё ещё владел тем борделем, — начал тот, — то ты бы пользовался нешуточным спросом среди клиентов. Полагаю, даже больше, чем твой розововолосый дружок. — Только не надо вешать на него это клеймо! — хрипло прокричал Чимин, неизвестно откуда понабравшись достаточных сил, чтобы сделать это, потому что в силу своей повышенной температуры и нестерпимой слабости во всём теле, ему было трудно осуществить даже простой вздох. Он бессильно повис в руках Джина и несмотря на то, что в данную минуту он был больше похож на скорого смертника, его выразительные глаза жили своей собственной жизнью и в настоящий момент излучали искры праведной ярости. — Отпусти его! — Ревнуешь, котёнок? — ухмыльнулся Хосок. — Не волнуйся. Твои губы тоже очень красивые и мягкие. А вот твои Джини… Прости, но они настолько кривые и уродливые, как у подсадной утки, что аж тошно становится. — Мне всё равно, что ты говоришь, — покраснел тот от унижения, в то время как Чимин ободряюще сжимал его руки, качая головой. — Ты очень милый, хён, — прошептал он, тепло улыбаясь. — Не верь этому гаду. — Как же! — ехидно расхохотался Чон. — Наверное, Джин, ты был последним шансом Намджуна, поэтому он выбрал тебя. Мда… — прыснул со смеху. — Такой же неудачник, как и ты! Да сапога пара, что называется. — Да что ты можешь знать про наши отношения?! — — Вот именно! Закройся! — пылко отрезал Тэхён прямо в рожу обидчику. А вот Джину было очень неприятно и больно слышать про себя и своего мужа такие оскорбительные слова, потому что в школе его часто обижали по поводу внешности, и Намджун из более старшего класса стал тем единственным и неповторимым, понимающим и всецело любящим, кто всегда защищал его от нападок одноклассников и заботился едва ли не круглосуточно, а позже вообще предложил встречаться. Но сейчас не время, чтобы показывать эту уязвимую сторону своей личности. — А ты дерзкий, однако, вишенка, — вальяжно заметил альфа, сладко причмокивая и явно готовясь к более тесному контакту с этим омежкой. — Не называй меня так! — взорвался от бешенства тот. — Только Гуки может так обращаться ко мне! — Тэшечка, поцелуешь своего папочку? А? — проигнорировав возмущённый выпад, Хосок начал потихоньку приближаться к столь желанному лицу. Тэхён заторможенно захлопал густыми ресницами и впал в откровенный ступор от этого вопроса, в недоумении раскрыв глаза и следя за действиями мужчины, который приближался к нему слишком уж стремительно и с каким-то пошлым подтекстом… Омега сначала даже не понял, о чём его только что попросили, а когда наконец до него дошло, то он успел лишь протестующе замычать и дёрнуться, так как его чересчур запоздалой реакции не хватило, чтобы остановить неудержимый порыв этого альфы. Его губы были захвачены во власть чужих. Хосок остервенело засасывал Тэхёна в водоворот собственных слюней. Омега, в свою очередь, не переставал брыкаться и сопротивляться, поджимая губы, но язык подонка всё равно при помощи силы ворвался ему в рот и хозяйничал там по своим сугубо личным правилам. Джин вообще ничего такого не ожидал, нахальство наглого мужчины ввело его в амёбное состояние, поэтому он лишь потерянно наблюдал за всем со стороны. — Ммм… — простонал Хосок в поцелуй. — Твой запах и вкус — это нечто! И почему мне так не нравилась раньше вишня?.. — с пошлым чмоком он оторвался от опухших губ омежки, которая принялась судорожно вытирать рукавом места омерзительных ласк. Как только Тэхён это сделал, то весь заплаканный и на трясущихся ножках подполз к Чимину и зарылся ему в грудь, задыхаясь от горьких слёз. — Грёбаный урод! — замахнулся старший омега, но его мгновенно скрутили. — Не нарывайся, Джин, а не то я… — Что?! — гневно шикнул тот, тщетно пытаясь разглядеть через плечо физиономию альфы. — Изнасилуешь меня также, как и Чимина?! А ты попробуй! Я то тебе смогу дать отпор… — они уже собирались драться, как внезапно где-то неподалёку раздался странный шум. — Это что ещё, блять, такое?! — не своим голосом взревел Чон. — Кто там ещё?! — Наши мужья, которые нас непременно спасут! — победоносно прокричал Тэхён, широко улыбаясь и не скрывая искренней радости. На его плече безвольно болталась голова другого омеги, который уже успел потерять сознание от перегрева и утомления. — Гуки на тебе живого места не оставит, если узнает о произошедшем! — Мужья, говоришь?.. — едко усмехнулся Хосок. — Сначала на тот свет отправится Намджун. Вас закопать вместе или по раздельности, а, дорогой мой? — Джин напрягся, непроизвольно прикрывая живот ладошкой. Почему? Он пока не знал. — Пошёл ты! — Затем я прикончу Чонгука, а ты, ягодка, навсегда останешься моей верной собачкой, потому что личная шлюшка у меня уже имеется. Хотя… — взгляд мужчины потемнел от страстного вожделения. — Думаю, две шлюшки мне не помешают! — Ю-юнги… Он… Юнги обязательно н-найдёт меня… — сквозь пелену дремоты прокряхтел Чимин и снова впал в заоблачные дали. — Какой-такой Юнги?! — по-ненормальному расхохотался Чон Хосок. — Ты про того идиота, которого мы грохнули сегодня днём?! — но омега уже не воспринимал его слов, а вот у Кимов сердце в пятки ушло. — Ч-что ты сказал? — Я приказал его пристрелить сегодня, — бесстрастно пояснил тот. — И всё прошло как по маслу. Мой стрелок уже доложил мне, что дело прошло на все сто процентов так, как мы договаривались. Это произошло под предлогом того, что Чимин ждёт его на улице с документами на развод. Как это символично! Умереть под окнами собственного дома! Мы весьма ловко выманили Юнги из квартиры и тем самым совершили убийство прямо в затылок (он не мог знать, что убийца обманул его, потому что выстрелили Мину в спину, а скорая приехала почти сразу, поэтому, дождавшись мгновенного перевода денег, стрелок просто слинял со всех радаров, так как был точно уверен, что, обманув Чона, ничего не потеряет, потому что тому явно оставалось не долго жить на этом свете). — Н-нет… Ты не мог убить Юнги… — в шоке шептал Тэхён, недоверчиво мотая головой, словно отгоняя от себя плохие мысли. Его голос постепенно стихал от жестокого осознания. Он в панике соображал над тем, как потом они будут объяснять кончину Юнги его мужу — Чимину, который души не чаял в истинном и мог слететь с катушек от потери любимого человека. А тем временем прозвучал очередной лютый и сумасшедший хохот. — Да что это, чёрт возьми?! — Хосок резко изменился в лице, надел маску расчётливости и обернулся на дверь, не переставая хмуриться. Его сердце проделывало бешеные кульбиты от сильной тревоги, а внутреннее чутьё подсказывало ему немедленно бежать из этого места в целях самосохранения. — Так! Сидеть всем тихо или поубиваю каждого! — он в последний раз оглядел омег сосредоточенный взглядом и быстро вышел, оставив их в одиночестве. — Ты в порядке? — сочувственно поинтересовался Сокджин, придвигаясь к Тэ. — Он не сделал тебе слишком больно? Ты всегда можешь попросить Гука надрать ему зад. — Я чуть не блеванул от вкуса ананаса у него во рту, — поморщился омега, словно только-только сожрал кучу кислых цитрусов. Он снова показательно вытер свои губы внутренней стороной ладони и пальцем стал снимать с языка вязкую слюну. — Урод… Хоть бы зубы почистил, что ли! — взбесился он. — И как Чимин его выносил вообще?! — Ты должен быть благодарен судьбе, что тебя не постигла его участь, — покачал головой старший. — Ты ещё легко отделался. — Юнги… Ю-юнги… Юни! Н-нет… — друзья одновременно обернулись в сторону мечущейся по полу омежки. — Нет! Нет! Т-ты… Ты не м-можешь умереть! Н-не оставляй меня… Ты ведь обещал… — Чимин! — Минни! Проснись! — парни интенсивно трясли омегу за все части его тела. — Чима! — Ю-юнги… — по щекам парня потекла солёная влага. Мокрые дорожки заполонили всё лицо. Мысли о любимом ни на минуту не покидали его сознание даже в состоянии забытия. — Т-ты же клялся мне… — ненадолго он вновь вернулся в реальность. — Джини… Тэшечка… Мы должны были состариться вместе! Он к-клялся мне! Мы… Боже… М-мы должны были растить вместе наших детей. Они хотел купить нам б-большой дом, чтобы всем хватало места… Я-я… Я ведь люблю его. Я не хочу потерять его! Ч-что… Что же делать?! Что… — Чимин! — но омега снова отключился и больше не приходил в себя до самого конца. — Бедняжка… — жалостливо просипел Тэхён, прикрывшись чёлкой. Ему тоже не хотелось верить в смерть близкого человека.

***

Намджун и Чонгук оказались рядом с какими-то полуразваленными домами. Они слегка растерялись поначалу, но очень скоро собрались и стали рассуждать логично. Они оба призадумались, плотно соединили веки и постарались как можно чётче представить и сосредоточиться на запахах своих истинных омег, чтобы ощутить ту незримую и прочную нить, которая навсегда связала их души и сердца с ними. Оружие альфы имели при себе: у Намджуна оно располагалось в заднем кармане светлых джинс, а у Чонгука — прямо в ладони. Недолго размышляя, они сразу заприметили нужный дом и виртуозно переметнулись через металлический забор, будучи отлично физически подготовленными, после чего ввалились внутрь без особого предупреждения, позабыв о всякой осторожности. Разумеется, понапрасну они рисковать тоже не собирались, поэтому подготовились заранее — совсем скоро сюда должен был пожаловать омон. Оказавшись внутри небольшой гостиной, мужчины разделились, Намджун ушёл осматривать кухню, в то время как Гук внимательно прислушивался к здешним звукам в гостиной. По собственной неосторожности он случайно задел бедром стеклянную вазу на тумбочке, которая в тот же миг громогласно разбилась о деревянную поверхность пола. Намджун резко повернулся на звук и раздражённо выдохнул. Они переглянулись и оба поняли, что пройдёт не так много времени прежде, чем хозяин дома соизволит потчевать их своим присутствием. Поэтому совсем не удивились неожиданному явлению Чон Хосока, едва ли прошло три минуты. — Так это ты, — по-звериному ощетинился Гук, криво ухмыляясь, — та падла, которая заставила моих друзей столько страдать?! — жёстко отчеканил он, порываясь набить морду этой сволочи, но Нам остановился его лишь жестом одной руки. — Кто ты такой, чёрт побери?! — злостно прошипел он. — Разве ты не видел имя на дисплее телефона своего дружка, когда я отправлял тому фотографии его дорогого Минни? — улыбнулся тот. — Где они?! — рыкнул Чонгук, не переставая угрожающе хмуриться. Его кулаки всё крепче сжимались и готовы были пойти в бой в любую секунду. — Мы прекрасно знаем, что наши омеги у тебя! — Правда что ли? — шире улыбнулся альфа, откровенно насмехаясь. — Вы ошибаетесь, — невинно продолжал он с, поистине, ангельским выражением лица. — В доме только я и Чими. Сладкий принимает сейчас ванную, поэтому не может вас встретить, — извиняющееся поджатие губ. — Ты действительно настолько тупой?! — скривился от отвращения Джун. — Ты конченная гнида! Неужели так и не дошло?! — разошёлся Джун. — Наши мужья отследили твой телефон точно также, как и мы, поэтому не пытайся нас убедить в обратном. Мы ехали прямо за ними! Они точно здесь! Вернее, это ты держишь их в этом богом забытом месте… Поэтому советую быстро сдаться, пока сюда не нагрянул наряд омона! — пригрозил он. — Что?! — Хён, — нетерпеливо сглатывая, едва сдерживал своё бешенство Гук, — у меня сильно чешутся руки. У меня нестерпимое желание посадить его накол… Это вообще нормально? — наигранно испугался он, а затем перевёл вопрошающий взгляд на Чона. — Ты что, сдурел?! — шокировано взвизгнул тот, медленно отходя назад. — Шарики за ролики заехали?! Ты из какого века вылез, идиот?! Ты ещё казни меня, мелочь пузатая! — Кто тут мелочь пузатая?! — дёрнулся разъярившийся Чонгук. Он готов был прибить эту падаль за Тэхёна, который находился сейчас неизвестно в какой дыре и неизвестно что пережил за время его отсутствия. — Подожди, — строго приказал Намджун, выставив ладонь перед ним. — Тебе не стоит марать руки об этого недостойного человека. Ты только посмотри, как эта сука испугалась от наших слов, — самодовольно ухмыльнулся он. — Но знаешь… Если эта ебанутая на всю голову ошибка природы что-то сделала с Джином, Тэхёном или Чимином, то я разрешаю тебе в ту же секунду раскромсать его тело на куски и бросить на съедение местным диким животным, волкам там и прочей дичи… Что здесь водится?.. Я не знаю. — Да что ты говоришь?! — ядовито рассмеялся тот, о ком только что шла речь. — А если так? — внезапно перед парнями выставили дуло. — Мне ничего не стоит перестрелять вас всех. Лично мне терять больше нечего. Я уже давно всё потерял благодаря этой шлюхе! — озлобленно гаркнул Хосок с горящими от ненависти глазами. — Я убью сначала вас двоих, потом Джина, затем испробую лакомый кусочек в лице сексуального ТэТэ, а уже потом прикончу его вместе с Чимином и закопаю их в одной земле! — Я отрежу тебе твой поганый язык! — озверел Чонгук, глаза которого мгновенно потемнели от жгучей ярости. — Не смей даже дышать в сторону моего омеги! Если хоть волосок упал с его головы за то время, что он был здесь, я лично сделаю из тебя евнуха до конца твоих дней! — Мне так страшно, — гаденько заулыбался Чон, насмешливо приподняв брови. — Тогда можешь начинать, сладкий. Ты, наверное, не в курсе, но мы уже обменялись слюнями, пока ты ехал сюда на полной скорости, чтобы спасти свою ненаглядную принцессу! — Эм… — возникшая неожиданная тишина давила неподъёмным грузом. Напряжение росло и наэлектризовало окружающий воздух. Джун неуверенно глянул на друга боковым зрением и тотчас насторожился, завидя, как от неконтролируемого бешенства у того краснеет лицо и вздуваются вены на лбу и висках. — Гук, не кипишуй… — А ну-ка повтори, что ты сейчас сказал, паскуда ты этакая? — замогильным тоном прохрипел тот. — Я засосал твоего парня, — нахально произнёс Хосок, наслаждаясь своим величием. — У него такие сладенькие губки, но с долей непередаваемой кислинки. В самый раз для меня! — удовлетворённо облизнулся он. — Это просто восхитительный баланс. — Ты что… Посмел прикоснуться к моему омеге таким способом?.. — теперь-то альфа точно не выдержит. Он сорвался. Его зрачки опасно сузились, кожа побагровела от гнева, а тело сотрясалось в конвульсиях исступления. В тот же миг в гостиной началась шумиха и беспорядочное махание кулаками. Хосок по случайности выстрелил в пустоту, так как младший напал на него совершенно неожиданно и повалил на пол, будучи намного ловчее и изворотливее своего партнёра по рукопашному. — Сукин ты сын! Да как ты посмел это сделать с ним?! Намджун, тащи нож, будет отрезать этому чмырю его дубину! Но мы не отдадим её диким животным, а заставим эту тварь сожрать собственный детородный орган! — но тот лишь фыркнул на такое извращённое предложение и посчитал, что макнэ справится и без него, поэтому побежал искать их омег. Как только Сокджин увидел в дверном проёме своего мужа, то сначала не поверил и даже несколько секунд проморгался, чтобы осознать действительность. Вскоре он понял, что это всё не сон, а взаправду, поэтому в следующее мгновение, широко раскрыв сияющие от счастья глаза и одновременно плача, радостно запищал, запрыгнул на того, словно маленькая обезьянка, и начал расцеловывать каждый сантиметр любимого лица. А Тэхён тем временем с трудом пытался поднять с холодного пола Чимина. Намджун был потрясён. Бедный Минни… Как же они были не правы! Тот, в свою очередь, буквально полыхал в собственном жаре. Он мог умереть от высокой температуры в любую минуту. Поэтому альфа, сняв со своих плеч свою истинную омегу, перенял взмокшего от пота Чимина в свои объятия. Джин опешил и совсем не ожидал, что напоследок на него бросят грозный взгляд, а затем грубо прикажут быстро идти следом… — Где он? — непонимающе спросил Намджун, оглядываясь вокруг себя. В этот момент Чонгук с разбитой губой, куда ему любезно приложили пачку льда, сидел на диване и разговаривал с командиром омона. — Сбежал… — угрюмо сообщил тот, не поднимая головы. — Но как это произошло?! — Не знаю! — неожиданно пылко оборвал парень. — Он как-то умудрился заехать мне в пах, потом отключил чем-то, но сознание я не потерял, так как моя голова довольно крепкая, лишь в глазах временно потемнело. Этим он и воспользовался, чтобы впоследствии слинять! — раздражённо. — Негодяй! — скрипнув зубами, свирепо пробурчал Нам. — Надеюсь, полиция скоро разыщет этого подонка… — он сердито нахмурился, когда Тэ резко появился из неоткуда и, толкнув его в плечо, накинулся на любимого. — Гуки!.. Мой зайчик! — но в ответ получил только злой взгляд своего альфы. — Т-ты… ты чего так смотришь? — Ну и какого это?! — задыхался от негодования и ревности тот. — Здорово пососался с этим отбитым мудаком?! — Чонгук! — неодобрительно вставил Джун, сдвинув брови. — Ну так что? — Чонгук не менял своего тона: непреклонный, суровый и сильно обиженный. — Мне сегодня ждать ответа на свой вопрос? Я не собираюсь торчать тут с тобой вечно! — Гуки… Я… Я-я не понимаю… — искренне потерялся тот, расстроенно всхлипывая. — Он что… Т-тебе… Рассказал? — предательские слёзы образовались в уголках глаз. — Мелкий, ты совсем недалёкий, что ли?! Это было против его согласия! — воскликнул Джин. — Зайчонок… К-кролик… — жалобно заскулил Тэша и, опустившись на колени перед своим истинным, приглушённо зарыдал, чтобы никто, кроме него, не слышал, но слышали все. — Я не хотел этого! Честно-причестно! Я… Да меня едва не вывернуло, когда он прижался ко мне своими противными губами! Ты хоть знаешь, чем пахнет этот отморозок?! Ананасами, блин! — Тэхён шумно втянул в себя сопли. — А тебе хорошо известно, что после них у меня всегда несварение желудка… — омежка придвинулся ближе, положил свои ладошки на чужие колени и по-детски надул свои губы. — Неужели ты подумал, что мне могут понравится поцелуи от человека, который держал меня здесь взаперти несколько часов и возжелал, будь у него такая возможность, сделать меня шлюхой у себя в борделе? Если ты и вправду так думаешь, то… — Тэ собрался покончить со всем этим прямо здесь и сейчас. Он быстро поднялся, как вдруг… — Да стой ты, истеричка! — Чонгук неожиданно схватил свою омежку за запястье и рывком притянул к себе на колени. — Ну и куда ты собрался от меня? Я ведь так скучал по тебе! И даже если ты попытаешься сбежать от меня, я найду тебя везде. Ты же знаешь об этом, малыш? — Угу, — обиженно накуксился тот, отвернувшись. — Я же люблю тебя больше собственной жизни, вишенка, — ласково проговорил альфа. — Просто его слова и то неприкрытое довольство, с которым он рассказывал мне о вашем поцелуе, привели меня в бешенство. Прости… Прости меня, ягодка, я так тебя люблю, что ненароком сглупил! — Не прощу… — набычился Тэ, нахмурившись и скрестив руки. — Ты не поверил мне и заподозрил в связи с этим зверем! Точно также, как это сделал Юнги в своё время! А теперь посмотри, что произошло с моим Чими… — печально заключил он. — Что мне сделать, чтобы ты изменил своё решение? — тепло улыбнулся Гук, собственнически поглаживая по подкаченному бедру парня. — А, маленький? — Опять развели телячьи нежности, — одобрительно покачал головой Сокджин, мягко улыбаясь. — Н-ну… Ладно! — наконец-таки оттаял Тэхён, во взгляде которого появилась загадочная искринка. — Но тогда по приезде ты купишь мне килограмм, нет… Два килограмма шоколадного мороженого! — ликующе захлопал в ладоши он, восторженно предвкушая скорое поедание любимой вкуснятины. — Ты такой забавный, малыш, — заливисто рассмеявшись, кивнул Чонгук. — Хорошо. Будет тебе мороженое. Только вот горлышко не заболит? — Не заболит, — хмуро пробурчал младшенький, но не смог сдержать ответной улыбки. — Тогда я не против. Только больше не плач передо мной и не грусти. Договорились? Мне тяжело видеть твои слёзы… — печально дополнил Гук, слегка покачав головой и заметно омрачившись в лице. — Обещаю, — нежно прошептал Тэ, трепетно поглаживая его по скуле. — Я тебя люблю. — Вишенка, я тоже очень сильно люблю тебя, — альфа запечатлел на губах парня сладкий поцелуй. — А ты молодец! Я действительно горжусь своим омегой. Если бы не ты, мы бы так и предполагали, что Чимин сейчас в полном шоколаде, — улыбнулся он. — Но вот только… — Что такое? — приподнял брови Тэхён, внимательно прислушиваясь. — Ты про какой бордель мне тут заявлял? — в недоумении нахмурился Гук. — О чём речь? — Это долгая и не очень приятная история, — вмешался Джин, мельком наблюдая за тем, как его муж в стороне вызывает скорую. — Мы вам расскажем чуть позже. — Всё, — объявил тот немного погодя, — скорая приедет через минут двадцать, — сказав это, сердитый Намджун обратился к своему омеге. — Ну и какого хуя, спрашивается? Почему нельзя было дождаться нас? Так сложно было? — хмурился он. — Прости… — Хён не виноват, — с опущенной головой сознался Тэ, обнимаемый Чонгуком со спины. — Это я заставил его. Не сердись на Джини-хёна, пожалуйста… Он не хотел. — Ты очень злишься?.. — робко поинтересовался старший, заглядывая прямо в глаза своему альфе, стараясь найти в них хоть какое-то понимание и теплоту, но там была лишь нерастраченная злость. — Я признаю. Сглупил… Но мы просто очень боялись, что можем не успеть вовремя и Чимин… — Джин содрогнулся. — А оно вон как получилось… — Эта свинья тронула тебя? — жёстко резанул Нам, на что получил отрицательный кивок. — Отлично. — Я бы не позволил. — Блять! — вспыльчиво гаркнул мужчина, от чего бедная омежка сжалась. — Да ты хоть знаешь, как сильно я переживал?! Я места себе не находил, пока был в машине! Это только у Гука стальные нервы и то, даже они иногда не выдерживали! — И-извини… — глаза парня заслезились от страха и вины. — А что было бы, если бы я тебя потерял?! Что бы я делал без тебя, а?! Я же люблю тебя, чёрт побери! — Я-я б-больше так не б-буду… — заныл Джин и неуверенно шагнул к альфе. — Правда! — Конечно, не будешь… — облегчённо выдохнул тот, одну ладонь уместив на талии мужа, а другую — на затылке, крепко прижимая к своей груди. — Я люблю тебя, дорогой. Поехали домой? — И я тебе люблю, принцесса. Но нужно для начала дождаться скорую помощь.

***

Больница. Не очень приятное место для многих людей. Здесь режут, колют, пичкают таблетками и капельницами… Многие, попав сюда, больше не возвращаются обратно и не видят белый свет. Джин вышел из кабинета медсестры. Он отделался парой ссадин, которые ему быстро обработали. После этого парень уселся рядом со своим мужем, доверительно положил голову ему на плечо и долго выслушивал от него поучительные нотации. Тэхён же был полным живчиком и абсолютно здоровеньким. Его тела коснулась только моральная травма после поцелуя с Хосоком. Но Чонгук быстро это исправит. Уже на протяжении последних двух часов он тщательно выцеловывает каждый сантиметр лица и губ своего истинного, вылизывает засохшие ранки, смывая напрочь лишние лобызания чужака. Тэ постепенно успокаивается и утробно мурлычет в объятиях своего парня, хоть и чувствует огромную вину перед ним. — От меня им воняет? — обречённо прошептал омега. — Я тебе противен? — Вишенка, что за бред ты несёшь? — сонно отозвался Чонгук, который на время задремал на больничной скамейке. — Да, запах немного есть, но уже не такой сильный. — Он воняет. Жутко воняет! Его запах похож на вонь тухлых яиц! — Ты говорил про ананасы, — ухмыльнулся альфа, приоткрывая один глаз и искоса взглянув на парня. — Вонючка! — Ничего… — сквозь дебри дремоты отозвался Гук, слегка елозя и удобнее устраиваясь на коленях своей омежки. — Я не сержусь на тебя, если это было насильно. Приедем домой и я собственноручно тебя отмою от этой мерзости. — Обещаешь, зайчонок? — в надежде спросил Тэ. — Ага. — И я снова буду пахнуть тобой? — засветился, словно солнышко, омежка. — Конечно, ягодка, — заверили его невнятным бормотанием. — Я даже поставлю тебе метку, чтобы мой запах никогда не выветрился с тебя, — глаза Тэхёна округлились от искреннего изумления. — Ты ведь знаешь, что я не вижу смысла жить без тебя? — прошептал он. — Но метка… Это же так серьёзно и навсегда! Ч-что… Что, если ты потом передумаешь и найдёшь себе другую омегу? — расстроенно произнёс Тэ, опустив свои бровки домиком. — И с чего я должен тебя бросать? — перевернувшись на спину, Чонгук весело посмотрел на него. — Мы же истинные! На кого я тебя променяю, ягодка? — Так ты это только из чистой биологии! — гневно зашипел Тэхён, легонькой стукнув парня в живот. Была бы его воля и если бы они были не в больнице сейчас, то заорал бы, не щадя горло, да ещё бы задал трёпку своему негодному альфе, отлупил бы по самое не хочу. — Не начинай… — Буду! Я… — Я женюсь на тебе, потому что выбрал сердцем. — Не прерывай меня! — яростно отрезал тот. — Я хотел сказать, что… Что?! — омега выпучил глаза. — Что ты только что сказал?! П-повтори. пожалуйста! — Я женюсь на тебе, — спокойно повторил тот. — Т-ты… Ты не шутишь? — нервно заулыбался омежка, пытаясь сдержать слёзы восторга. — Я поставлю тебе метку. После этого мы сыграем свадьбу и ты навсегда станешь моим. — Прямо как Джуни и Джини? — счастливо взвизгнул Тэхён, чем вызвал широкую улыбку на лице будущего супруга. — Тогда я согласен! — А я тебя разве спрашивал? — изогнул бровь. — По-моему, я тебе просто сообщил, что мы поженимся. — Дурак! — рассмеялся Тэ, обиженно уместив на парне свой кулачок. — Но… Давай сначала дождёмся поправки Чимина? — осторожно попросил он, и его взгляд мгновенно сделался виноватым. — Я так хотел сделать его своим свидетелем на нашей свадьбе. Ты не против? — Как хочешь, вишенка, — пожал плечами Гук, типа, решай сам. — А Юнги дождаться не хочешь? — Нет, — ледяным тоном процедил омега. — Он усомнился в моём лучшем друге! Я обижен на него! — Надеюсь, у Чимин хватит смелости и достаточно любви, чтобы простить его, — подошли Намджины. — И да… Поздравляем с предстоящей помолвкой. — Спасибо, — улыбнулись младшие. — Только не обижай его, — умоляюще проговорил Джин, но смотрел на друга крайне серьёзно, — не бери пример с Чимина и Юнги. Доверяйте и всегда заботьтесь друг о друге. Это очень важно в семейной жизни, особенно молодой пары. — Давай не будем о грустном, принцесса? — вмешался Джун. — Чимин обязательно поправится. Юнги тоже выздоровеет. Ему сделали операцию, пулю вытащили, сейчас его жизни ничто не угрожает. Остаётся только ждать, когда Минни придёт в себя, а Юнги откроют всю правду. Они поговорят и придут к правильному решению. Лично я в это верю, — с ободряющей улыбкой заключил он. — Полагаете, — аккуратно поинтересовался Тэ, — Чимин и Юнги останутся вместе? — Будем надеяться, — вздохнул Джин, разведя руками, пока Чонгук, зарывшись носиком в плечо любимого жениха, прижимал того ближе и ближе к себе. Но неожиданно из операционной появляется врач в синей хирургической одежде. Он выглядит неважно: без какой-либо радости на лице, хмурый и словно задумавшийся о чём-то. Хирург почти сразу встаёт перед друзьями. — Здравствуйте, молодые люди, — все четверо обратили на него своё внимание. — Доктор, что с Минни?! — Тэхён нервно подорвался с места. — Что с ним?! Ответьте же! — Тшш… Вишенка, угомонись, — успокаивал своего жениха Чонгук, поглаживая по спине. — Сейчас тебе всё скажут. Подожди немного, малыш… — Какие новости о Чимине, доктор? — испытывая непередаваемое напряжение, взволнованно спросил Джин. — Ничем не могу вас порадовать, — тяжело вздохнул тот. — У парня сильное истощение, его организм обезвожен и пострадал от длительного недоедания. Кроме того, у омеги множественные повреждения внутренних органов и тканей, что довольно серьёзно. Вероятно, он был подвержен небезопасному и грубому половому проникновению?.. Это наши предположения. Его рвали и не один раз. В этом плане требуется как минимум месяц на полное восстановление. Хуже другое… — Что?! — перепугался Тэ, придерживаемый руками Чонгука. — На данный момент парень находится в коме. Нам удалось сбить ему температуру и устранить присутствие лихорадки. Но… — Не томите! — хором зарычали все, уже не имея терпения. — Думаю, — нехотя начал врач, так как огорчать родных пациента всегда было трудной для него задачей, — вам будет сложнее это принять. Да и… Сложнее об этом сказать мистеру Паку. — О чём вы говорите? — прошептал Намджун, предчувствуя приближение неладного. — Дело в том, — доктор прокашлялся, — что пациент потерял много крови. На это было веская причина. Вот ответьте мне… Вы знали, что ваш омега ждал ребёнка? — К-какого… — Ребёнка? — опешил буквально каждый, словно их пробило электрошоком. — Что вы сказали?! — вскричал ошеломлённый Джин. — Но к-как такое… О Господи! — Неужели… — Когда вы привезли омегу в больницу, то рассказали, что на месте видели много крови. Хочу развеять ваши сомнения — это был выкидыш. Мистер Пак Чимин потерял своего ребёнка на шестой наделе беременности. Поэтому на начальном этапе у него были тошнота и общее недомогание. Организм боролся с голоданием и недостатком питья. Вероятно, омега не знал о беременности, поэтому так халатно относился к своему здоровью. Не думаю, что похититель не пытался его кормить. Но упрямство пациента сыграло с ним злую шутку. — И что же нам теперь делать? — растерянно проскулил Тэхён, безнадёжно посмотрев на Гука. — Как мы ему скажем об этом? Он же себя будет винить в первую очередь! Он не выдержит… — Теперь только вам предстоит признаться об этом вашему другу, — ровно проговорил бета, после чего вежливо поклонился и ретировался. Малыш Чимина умер… Его больше не вернуть. А Мины даже не знали об его существовании. Друзья одновременно переглянулись. Они были огорошены узнанным. Джин в отчаянии схватился за волосы и глухо простонал, упав на лавочку и зарывшись пальцами себе в волосы. Парни не знали, что им делать и как поступить. Но всё же им предстояло сделать невозможное — рассказать о выкидыше Чимину. Всё-таки Хосок сумел оставить свой след на его судьбе.