Доверие

На дворе лил нескончаемый, косой дождь, создавая сильный шум за окном. Стояла пасмурная и довольно прохладная погода. Людей на улице почти не было, только изредка кто-то пробегал, прикрываясь сумкой или капюшоном, а так… Даже звонкое пение птиц не слышалось сегодня. Молодая омега, погрязнув во внутренних размышлениях, безмятежно рассматривала утренний пейзаж снаружи. С момента отключения его от аппаратов и перехода в одиночную палату он часто коротал свои часы за чем-то не слишком обременительным и умиротворяющим — либо спокойно смотрел в окно, внимательно следя за мирно прохаживающимися пациентами в цветущем саду больницы, либо читал книгу, либо просто кушал что-нибудь вкусненькое, принесённое специально для него лучшими друзьями. Но один единственный человек так и не навестил его… — Господин Пак Чимин, — в палату для утреннего обхода вошёл молодой, довольно-таки привлекательный бета с симпатичной мордашкой, — как ваше самочувствие? Ничего не беспокоит? — он добродушно улыбнулся парню и подошёл ближе, чтобы поправить катетер. — Всё хорошо, спасибо, — Чимин ответно улыбнулся. Ощущение реальности посетило его две недели назад. Никто не верил, что его можно будет спасти, даже пытались отключить от аппаратов жизнеобеспечения, но друзья не позволили, а сам Мин чудесным образом открыл глаза спустя несколько дней, тем самым приведя в неописуемый восторг всех одновременно. Первыми людьми, которых он смог распознать сквозь толстую пелену дымки, стали Сокджин и Намджун. Они со счастливыми лицами и сияющими глазами стояли рядышком с его кроватью и не могли поверить, потому что уже перестали надеяться на лучший исход. Пара много читала и узнавала каждый день, поэтому опасалась, что кома могла затянуться и продлиться несколько лет. Хоть это и редкость, но случаи такие были известны по всему миру. Вслед за ними пожаловала парочка Чонгука и Тэхёна — наши новоявленные женихи. К тому времени они уже во всю планировали свою свадьбу: место проведения, приглашения, согласовали даты и начали составлять список гостей. Вместе с тем парни не забывали навещать и Чимина. Омега всё ещё не забыл, как долго и искренне извинялся, упорно вымаливая себе прощение, перед ним Чонгук под насмешливым и самодовольным взглядом ТэТэ, который со сложенными руками стоял позади него. Но младший не винил будущего мужа своего лучшего друга за недоверие, потому что входил в его положение, ведь те моменты буквально каждый был против него. — Думаю, — Чимин невольно вздрогнул и испуганно оглянулся, когда голос врача вывел его из затянувшихся раздумий, — полежать вам в стационаре ещё недельки две и можно будет выписывать со спокойным сердцем, — заключил бета, остановившись у изголовья кровати. — Доктор, — состроил просительную моську омежка. Его щенячьи глазки могли разжалобить любого и уговорить на что угодно, — я бы очень хотел вернуться домой. Пожалуйста, выпишите меня сейчас? — надул свои пухленькие губки он да ещё и ручки сложил вместе. — Ваши друзья приедут к вам сегодня? — Да, — отрывисто кивнул розововолосый, — они собирались меня навестить после обеда. — Хорошо, — тот удовлетворённо вздохнул и затем открыл какие-то записи в своём блокноте. — Метка больше не беспокоит? — начал задавать дежурные вопросы. — Когда вас привезли, она изошлась гноем и была в жутком состоянии… — Не волнуйтесь, — утешил его Чимин, с видимой грустью пройдясь маленькими пальчиками по заветному рисунку на плече, — уже не болит. — Вы выглядите огорчённым, — заметил бета, мельком взглянув на него и параллельно что-то наскоро чиркая в своей тетрадке. Мужчина не мог не обратить внимание на смену настроения своего любимчика в этом отделении. Среди всех остальных больных этот омега выделялся больше всего, излучая безграничное тепло и нежность. Рядом с ним было очень комфортно и легко. В мыслях молодой врач сравнивал Чимина с красивым цветком, которому хотелось стать хорошим другом. — Если позволите… Я бы мог выслушать вас. — Нет-нет, — отрицательно замахал руками тот, — не беспокойтесь, пожалуйста, об этом. Вам незачем нагружать себя моими проблемами. У вас и без них достаточно обязанностей, так как я знаю, что ваша профессия требует много как моральных, так и физических усилий. — Верно, — иронично усмехнулся доктор, театрально надувшись и покачав головой. — Но всё же я бы не отказался и вам помочь. Мне не сложно будет найти время для такого приятного пациента. Ваши глаза сильно расстроены. До сих пор сожалеете о малыше? — смущённо поинтересовался он. — Я ни на миг не перестаю думать о том, как было бы замечательно, если бы он родился здоровеньким на этот свет, — печально проговорил омега, отвернувшись и тоскливо уставившись в даль окна. — Я всегда буду помнить про этого малыша. Конечно, на момент беременности я не знал об его существовании, но это не мешает мне горько ронять свои слёзы по ночам в подушку и сожалеть об этой потери. Ведь эта крошка жила у меня под сердцем и была частичкой меня уже тогда. Я чувствую огромную вину за то, что не смог должным образом позаботиться о ней, — одинокая, крупная слеза медленно сползла по щеке и оглушительным звоном разбилась о пол, демонстрируя всю ту адскую боль, с которой справлялся теперь Чимин. — Мне очень жаль. — Хосок похитил меня, но пытался заботиться обо мне, — омега, безрадостно вздохнув, поправил чёлку и ненадолго поднял глаза в потолок, чтобы остановить подступающую к ним влагу. — А я… Я намеренно игнорировал его просьбы поесть и почти ничего не пил. Но… — он нервно облизнул губы. — Я даже предположить не мог, что тем самым веду своего малыша к неминуемой гибели. Я не хотел этого. Честно! — отрицательно затряс головой. — Я-я… Меньше всего на свете я желал, чтобы он погиб! — разрыдался в ладони омежка. — Я бы очень любил его… Я бы подарил ему всего себя… Я не хотел его смерти… Не хотел… — Это не ваша вина, Чимин, — успокаивающе поглаживал трясущуюся спину врач. — И извините меня за неформальное обращение. — Ничего… Так нормально. — Вы должны вбить себе в голову лишь одно: тот подонок — единственный виновник всего произошедшего. Именно он постарался искалечить вам жизнь. Поймите же… — с сочувствием произносил чуткий бета, продолжая гладить. — Всё можно было бы исправить, даже некоторые моменты недоедания и проблемы острой нехватки жидкости, если бы только не были повреждены внутренние органы. Поэтому это не ваш груз вины. — Это так ужасно, — прошептал Чимин, утирая щёки рукавом больничной рубашки. — Я полюбил его лишь после его смерти. — Но, несмотря ни на что, память о нём навсегда сохранится внутри вас, — мягко улыбнулся доктор, даря долгожданный покой своей поддержкой. — Жизнь не заканчивается. Она не делится на «до» и «после». Вы ещё имеете неплохой шанс стать счастливым папой. Вы можете забеременеть снова. Потерянный когда-то малыш воплотится в лице новой жизни. — Вы просите меня смириться и жить дальше? — мрачным тоном уточнил Мин. — Не смириться, — поправил его тот, — а наконец осознать, что на всё уготована своя судьба, на которую мы не всегда способны повлиять, — мудро отозвался бета, неспеша направляясь в сторону выхода. — Не жалейте понапрасну о прошлом и не омрачайте себе жизнь. Нужно жить настоящим. Вскоре у вас появятся другие дети, а с этим ребёнком у вас будут связаны только приятные и светлые воспоминания, — он взялся за ручку двери, собравшись уходить. — Спасибо вам, — благодарно прошептал Чимин, глубоко растроганный таким вниманием. — Спасибо большое! — громче повторил он. — Просто меньше грустите и тем самым вы отблагодарите меня за мою работу, — дружелюбно улыбнулся ему врач. — Медсестра заглянет к вам чуть позже, чтобы поменять капельницу, — сообщил он, после чего покинул палату.

***

Прошло обеденного время. Омега с несвойственным для себя внезапно разбушевавшимся аппетитом отведал вкусный куриный бульон, идеально приготовленный рис, несколько кусочков пропаренного мяса и запил это всё дело стаканом яблочного сока. В данный момент на часах показывало половину второго дня. Именно в этот час Чимин ожидал появления гостей. И не прогадал. — Чима! — Тэ с невообразимым визгом ввалился в палату лучшего друга, как реактивный снаряд, и сразу, расставив широко руки, накинулся на того с крепкими обнимашками. А Чонгук же, напротив, следовал за ним размеренным и даже слегка ленивым шагом. — Ну как ты? Уже отлично выглядишь! — омега стремительно налетел на друга и обвил, словно лиана, прижимаясь вплотную, щёчка к щёчке. — Ты меня раздавишь! — искренне расхохотался тот, но безгранично довольный появлением друзей. — И… Спасибо?.. — Чимин скромно улыбнулся. Он и вправду смотрелся намного лучше в последнее время: здоровый цвет лица постепенно возвращался к нему, как и привычное сияние, глаза уже не были такими потухшими и безжизненными, милые щёчки понемногу становились пухленькими и румяными, а тело вновь приобретало былые округлости, практически скрывая выпирающие кости. Правда… Множественные синяки и обширные гематомы так и не сошли до сих пор, но и это был вопрос лишь времени, правильного ухода и заботы со стороны самых близких людей. — Привет, — альфа застенчиво улыбнулся и приветливо похлопал по худенькому плечу, ему всё ещё было очень неудобно и стыдно приходить к омеге и смотреть тому в глаза. — Привет, Чонгук, — но взгляд младшего совсем не порицал, а, наоборот, казался мягким и понимающим, не выражая ни капли враждебности. — Как у вас дела? Как продвигается подготовка к церемонии? — Более-менее, — настроение того резко изменилось. — Утром мы ездили в ТЦ выбирать нам свадебный костюм, — пожаловался мужчина, по-смешному изогнув свои брови от возмущения. — Что такое? — не понимая сути происходящего, розововолосый таращил смеющиеся глазки то на одного, то на другого собеседника. — Голубки поссорились, что ли? — прыснул он. — Может он тебя хотя бы послушает? — досадливо протянул Чонгук. — Скажи ему, пожалуйста, что я против и не собираюсь жениться во всём белом! — в отчаянии взмолился он. — Но Гуки, — раздражённо простонав, измучился уже доказывать Тэ, — тот костюм прекрасно оттеняет твою смуглую кожу. А чёрный цвет — это как-то заезженно и скучно… — Да что ты говоришь?! — разозлился брюнет. — А ты тогда как оденешься, позволь узнать?! У тебя кожа темнее! — В коричневом я буду, — бросил омега, отвернувшись и непреклонно нахмурившись. — Мне подходит этот цвет, — Чимин не смог сдержать широкой улыбки, наблюдая за перепалкой лучших друзей по поводу свадьбы. — Чёрный — это классика! — воскликнул альфа, стоя на своём. — Давай не будем обсуждать это здесь? — гневно прошипел ему младший Ким. — Тут Минни и он всё ещё не достаточно здоров для подобных сцен. Дома поговорим! — Вот видишь, — недовольно указал в сторону своего жениха Чонгук, — с ним просто невозможно вести нормальный диалог, — насуплено пробурчал он и отошёл в дальний конец палаты, где уместился в тканевом кресле и стал молча втыкать в свой телефон. — Дурак, — фыркнул шатен, вздувшись, как шарик от недовольства, — невозможно нормально разговаривать, понимаешь ли… — Тэхён… — Да? — А хотя нет… — Чимин отрицательно покачал головой, типа, ничего страшного, после чего опустил глаза на свои ладошки, нервно перебирая пухленькими пальчиками, и нерешительно поджал губы. — Я не хочу этого знать. — То есть тебя совсем не интересует, где… — догадался Тэхён, но его прервали. — А почему меня должно это интересовать? — тихо прошептал омега, слегка нахмурившись от обиды. — Он не приходит и вообще не навещает меня, даже не позвонил ни разу, а это означает лишь то, что ему не нужно и не интересно знать, как я себя чувствую и всё ли со мной хорошо. Тогда и мне подавно не следует беспокоиться об этом… — Ты так и не простил его? — Я много думал об этом, но так и не пришёл к согласию с сами собой, — пожав плечами, неоднозначно отозвался Чимин. — Почему он не приходит? — печально спросил он, посмотрев в глаза напротив с щемящей тоской. — Юнги не прекращает корить себя и винить в произошедшем, — не менее расстроенно начал объяснять Тэ. — По правде говоря… Он не только чувствует себя конченным дебилом, но и саморазрушает себя из-за этого каждый день. Юнги почти ни с кем не говорил с тех пор, как Намджун поведал ему твою историю. Он замкнулся в себе и больше никого не подпускает близко, справляясь со всем этим дерьмом в одиночку, — шатен тяжело вздохнул. — Чимин… Он не приходит к тебе, потому что боится, что тебе станет хуже от его присутствия. Твой муж правда очень страдает. Если раньше это было трудно, то теперь его и подавно не вытащить из вашей квартиры на белый свет, так как его ничто не интересует, кроме того, что он натворил по глупости. Юнги даже на работе ни разу не появился за прошедшую неделю! Дела встали. Он сильно переживает и волнуется о тебе, будучи уверенным, что ты ненавидишь его всей душой. — Неужели всё действительно именно так? — расплакался омежка, свернувшись беззащитным калачиком и крепко обнимая себя дрожащими руками. — Но проблема в том, что мне не будет хуже от нашей встречи, потому что отвратительнее уже просто быть не может… — Чимин шумно всхлипнул и почесал покрасневший носик. — Сначала в десятилетнем возрасте у меня умер папа, мама спилась и отдала меня в публичный дом, где меня бесконечно имели во все доступные места, избивали, потом из-за временной немоты надо мной смеялись и издевались в детдоме, в котором единственной защитой и опорой для меня был именно ты. Затем… Я вышел замуж, но мой истинный альфа усомнился во мне и бросил на произвол судьбы, меня похитили, снова жестоко имели и били… А всё закончилось тем, что я потерял самое дорогое и ценное в своей жизни — своего ребёнка. — Но теперь Хосок остался в прошлом, — нашёл позитивный момент Тэхён, слабо улыбаясь. — Он мёртв. И ты больше никогда не увидишь его. — Меня до сих пор пробирает дрожь, — омега непроизвольно сжался от мрачных воспоминаний недавних дней. — Когда он снова попытался меня убить, я думал, что действительно это конец, но внезапно появился Джин, и Хосок выпрыгнул их окна… Разбился насмерть… — Гореть ему в аду! Flashback На улице стояла прекрасная летняя погода. Чимин расслабленно лежал на больничной кровати, согнув ноги в коленях, и мирно читал приключенческую книгу одного известного испанского автора, которую подарил ему Джун из собственной коллекции. Омега улыбнулся и невольно посмеялся над одним смешным моментом, после чего продолжил внимательное чтение. Сегодня к нему приехал только Сокджин-хён, но тот минуты две назад отлучился, чтобы заваривать себе кофе. Именно поэтому сейчас младший оставался совсем один, что не сильно беспокоило его ровно до того момента, пока дверь палаты резко не распахнулась, и внутрь не вошёл странный незнакомец во врачебном одеянии. Чимин растерянно хлопает ресницами и непонимающе смотрит, медленно откладывая книгу на столик. — Ты… — Котёнок так хорошо выучил своего хозяина? — самодовольно ухмыльнулся Чон и в следующее мгновение спустил маску со своего лица. — Я полностью скрыл свой облик, чтобы ни одна живая душа не узнала меня. А тебе потребовалось лишь взглянуть в мои глаза… — Что ты здесь делаешь? — не на шутку перепугался младший, в панике вжимаясь в спинку кровати. Его взгляд потерянно бегал по небольшой комнатке в надежде на спасение и выражал только леденящий страх. — Не ждал? — выгнув бровь, ехидно оскалился тот и начал хищно надвигаться ближе. Чимин только недавно пришёл в себя и не достаточно восстановился, чтобы противостоять напору даже слабенькой омежки. Он полностью оцепенел и не понимал, что же ему делать. Тело будто цепью сковало без возможности хоть как-то пошевелиться. Чимин впал в эмоциональный ступор, не моргал и никак не реагировал на приближение альфы. А Чон тем временем зажал парнишке рот и начала душить. Омега извивался и безостановочно брыкался, капельница полетела к чертям, случайно изодрав ему руку в кровь, он крепко вцепился в чужие руки, стараясь оторвать от себя. На грохот прибежала медсестра из другого отделения, которая удачно проходила мимо. Но Хосок, отпустив посиневшую шею Чимина, внезапно вынул из своего кармана пистолет и прижал дуло к виску омежки, который, в свою очередь, застыл от страха, широко раскрыв глаза. Джин вернулся неожиданно и охнул, выронив кофе, когда увидел перед собой эту картину. — Отпусти его! — нахмурился он. — Не понимаешь?! Ты уже не жилец, раз осмелился заявиться сюда! — Тогда и эта сука последует вместе за мной! — пригрозил тот, медленно нажимая на курок. — Чимин! — испуганно вскрикнул Джин, не ожидав, что храбрая медсестра бросит в Чона какой-то медицинский предмет, чем примет пулю на себя. Она ловко отвлекла гада и заставила растеряться на несколько секунд, которыми Джин не преминул воспользоваться. Чимин залез под одеяло и часто всхлипывал, сотрясаясь от сильной истерики. Хосок, наконец осознавав всю плачевность своего положения, стартанул вниз из окна восьмого этажа. Его недвижимое, бездыханное тело распласталось по голому асфальту в луже собственной крови. Конец Flashback — Чимин, — вывел из воспоминаний Чонгук, — просто забудь об этом. Твоё прошлое ушло вместе с ним в могилу. Тебе незачем нагружать свою голову тем, что закончилось для тебя навсегда. — Ты прав, — облегчённо выдохнул тот. — Я постараюсь последовать твоему совету, — улыбчиво кивнул Чимин. — Минни… — несколько замялся Тэхён, неуверенно поглядывая на друга исподлобья. — Что? — Юнги хотел прийти сегодня, — омега удивлённо распахнул свои глаза и ненароком замер, внезапно ощутив, как взволнованно и учащённо затрепетало его сердце. — Ты разрешишь ему войти сюда? Или ты не хочешь его видеть? — Он прогнал меня. Выставил на улицу вместе с малышом… Даже на секунду не предположил о том, что мог ошибаться. У него даже капельки сомнений не возникло по поводу моей невиновности, — уязвлённо перечислял розововолосый со слезами на глазах. — Но так нельзя… — уговаривал Тэ. — Юнги действительно раскаивается перед тобой. Ему тоже было очень больно! — Это правда, — поддакнул Гук. — Мы были свидетелями того, как он уничтожал себя каждый день. — Но не больнее, чем мне, — холодно отрезал Чимин. — Сначала он убивался, потому что думал, что ты ему изменяешь, а теперь напивается и бросает свою жизнь под откос из-за того, что никак не может подступиться к тебе. Юнги не переставал любить тебя всё это время. Просто он… Ну он… Как бы это сказать, — ненадолго призадумался шатен. — Доверчивый ревнивец, что ли? — Когда ты находился в коме, Юнги не был похож на самого себя, скорее, на призрака или вампира, — добавлял Чонгук, тоже не оставляя попыток переубедить омегу. — В первый день от переизбытка чувств он даже потерял сознание в реанимации, где ты лежал. Юнги не оставлял тебя ни на минуту, пока ты был без сознания. Когда Намджун-хён рассказал ему всю правду, Юнги воспылал ненавистью не к тебе, даже не к Чон Хосоку, а по отношению к себе и сто раз пожалел о том, что его всё-таки не застрелили в тот день, — Чонгук устало помассировал себе лоб и умоляюще взглянул на Чимина, будто с какой-то маленькой надеждой. — Он винит во всём только себя. И ему очень жаль. — Он… О-он знает?.. — дрогнувшим голоском поинтересовался омега. — Знает ли про ребёнка? — уточнил Тэ. — Да. Намджун-хён рассказал ему. — И… Как он отреагировал? — А как ты думаешь? — невесело усмехнулся Тэхён. — Плакал. Очень много и долго причём. — П-правда? — тихонечко переспросил младший, словно боялся верить в услышанное. — Чимин, — строго процедил Чонгук, сердито нахмурившись, — это был и его малыш тоже. Юнги не бесчувственная скотина, которой наплевать на своего ребёнка. — Понятно… — Не хочешь узнать про Джина? — старался подбодрить ТэТэ. — Как он? — искренне улыбнулся Чимин, переживая за беременного друга. — Отлично, — широко просиял шатен, — единственная проблема — постоянный токсикоз. — Я правда очень счастлив за него, — он и вправду испытывал радость за старшего, но при этом ему было дико больно и тоскливо за себя самого. Ведь именно этого Хосок и добивался? Чтобы он чувствовал себя поломанной куклой. Неполноценным и разбитым существом… Эта сердечная боль, которая вызывала лишь горячие слёзы, никогда не оставит его вплоть до самой смерти. Горько и обидно. А у него мог быть уже второй месяц… Но крошка погибла и не во власти Чимина её вернуть… — Эй, — сочувственно протянул Тэ, уловив мрачные мысли лучшего друга, — не загоняйся по этому поводу. Врач же сказал, что ты ещё сможешь забеременеть. Не грусти, Минни! — ласково улыбнулся он, заботливо перебирая чужие пальчики. — Когда вы улетаете? — прошептал Чимин. — Я буду скучать по вам. Очень! — Завтра. Мы уже собрали сумки. — Надолго? — На пару дней, — отозвался Чонгук. — Моя американская бабушка уж очень хотела, чтобы я забрал именно её кольцо для нашей свадьбы, — усмехнулся он. — Что-то типа семейной реликвии, — улыбчиво пояснил его омега. — Тогда счастливой поездки вам! — Мы навестим тебя, как только вернёмся, — напоследок Тэхён нежно поцеловал розовую макушку парня и направился к выходу. — А ты за это время поправляйся. — Конечно, — немного расстроенно улыбнулся друзьям Чимин, помахав им на прощание. Тэхён повернулся к слегка приоткрытой двери, встав спиной к Чимину и лицом к своему жениху, за которым переминался с ноги на ногу в коридоре Юнги. Омега грузно выдохнул и решительно кивнул, чтобы заходил. Тот, в свою очередь, продолжал неуверенно топтаться на месте, едва заметно подрагивая от волнения и сильного смущения. Чрезмерная медлительность настораживала. Чимин не понимал этой паузы. Он чуть удивлённо приподнял брови и, оторвав голову от подушки, немного наклонился вперёд, чтобы лучше видеть проход, где происходило что-то интересное. В этот момент их взгляды пересеклись. Альфа буквально окаменел и не мог оторвать восхищённых глаз от родного личика, которое не видел уже очень давно. Первая мысль — зацеловать до смерти. Ладошки омеги невольно вспотели от стеснения. Разлука длилась слишком долго и мучительно для них. Он порозовел щёчками, призывно и снисходительно улыбнулся, что дало призрачную надежду для Юна. Вигуки одним только взглядом прекрасно поняли друг друга, решив оставить истинных наедине. Сегодня должна была быть поставлена окончательная, жирная точка в этой весьма трагичной истории. Решалась судьба двух людей. Их совместное либо раздельное будущее.

***

— Здравствуй. — Привет, — вежливо отозвался Чимин, едва уловимо приподняв уголки своего рта в фальшивой улыбке. Его глаза оставались нечитаемыми. По ним ничего нельзя было понять. Омега несколько секунд рассматривал анфас вошедшего, чтобы впоследствии отвернуться в противоположный угол комнаты. Возникло напряжённое молчание. — Я… Ты хорошо себя чувствуешь? — прервав затянувшуюся паузу, пристыженно начал Мин, на что младший только саркастично хмыкнул, многозначительно поведя бровью. — Почему в тебе вдруг проснулся такой интерес? — спросил он. — Не язви, — спокойно попросил тот. Альфа и не сомневался, что будет сложно растопить стену льда, выстроенную и спрятавшую сердце его любимого истинного очень далеко от него. Конечно, ему понадобится уйма терпения и внутренних сил, чтобы укротить задетую гордость своей омеги и разгладить колючие шипы праведной обиды и злости по отношению к нему,  — пожалуйста. Прошу тебя, мне и так нелегко находиться здесь… — Неужели тебе так страшно? — повернувшись к альфе лицом, насмешливо поинтересовался розововолосый. — Мин Юнги способен чего-то испугаться? — цинично ухмыльнулся он. — Не поверишь, но это действительно так, — откровенно признался тот, нисколечки на уязвлённый подобным предположением. В то же время в уголках глаз омеги начали собираться первые слёзы. — Я осознаю свою вину. И мне вовсе не стыдно чего-то бояться. Я… — он запнулся, проглотив застрявший ком в горле. — Мне страшно от твоей реакции. Я знаю… Тебе неприятно видеть меня. Ты бы предпочёл вообще никогда не пересекаться со мной. Ты пережил слишком много по моей вине, но тем не менее я всё ещё твой муж и должен… — Ты ничего мне не должен, — резко оборвал Чимин, стальным взглядом посмотрев ему в лицо. — Больше ничего. У тебя нет никаких обязательств передо мной после случившегося. Кажется, ты приносил мне бумаги на развод? Так и где же они? — ожесточённо продолжал он насквозь ледяным тоном. — Где эти документы, а, Юнги? Я подпишу! — Признаю, — на выдохе произнёс тот с искренни сожаление в глазах, — я струсил, когда перестал появляться у тебя. Я осмеливался это делать только, когда ты был ещё без сознания. Ты… Вероятно, ты обиделся на меня? — младший промолчал на это, плотно сжав губы. — Но я не приходил не потому, что не хотел этого, а из-за страха, что своим визитом я неосознанно отпугну тебя и всё станет только хуже, — с печалью в голосе заключил старший. — Ведь со мной у тебя связаны не самые радужные воспоминания. Но всё же я не должен был бросать тебя. Мне следовало остаться и поддерживать тебя этот месяц. — Тогда зачем ты пришёл сейчас? — сурово проговорил омежка, заносчиво вскинув подбородок вверх. — Что изменилось теперь? Кроме того, что я всё ещё не желаю тебя видеть здесь! — повысил он тон. — Я только недавно понял, — Юнги виновато взглянул в миндалевидные глаза напротив, — что всю жизнь не пробегаешь. Нельзя оставлять человека без объяснений. Нам нужно поговорить, — с полной решимостью заявил он, — поэтому я тут. — Месяц назад ты так не считал, послав меня нахуй, — сквозь зубы, ядовито прокомментировал Чимин и упрямо нахмурился. — Ты просто сказал собрать все свои вещи и съехать! — выкрикнул он. — Я поступил неправильно, — сокрушённо вздохнув, понуро вставил тот и присел на краешек больничной койки. — Я сильно раскаиваюсь от этого. Мне не следовало вести себя столь импульсивно, но в ту ночь во мне так некстати взыграла необузданная ревность. Я ничего не соображал. Пелена слепой ярости застила мне глаза и не давала здраво мыслить, — Юнги судорожно сглотнул, взволнованно перебирая музыкальными пальцами между собой. — Я не должен был оставлять всё именно так. Мне необходимо было остыть и выслушать твои объяснения. Несмотря ни на что, ты имел права на них, но я и слова тебе сказать мне дал… И я виноват перед тобой за это. Прости… — добавил он с опущенной головой. — Ты выбросил меня беременного, — надтреснуто прошептал младший, не сдерживая слёз. — Ты ведь это знаешь? Часть вины за произошедшее лежит на тебе, Юнги, — его нижняя губа непроизвольно задрожала. — Думаешь, я не виню себя? — поднял на него опухшие глаза Мин. — Думаешь, нет?! — и он не сдерживал приглушённые рыдания. — Ведь с меня всё началось! Если бы не моя единственная ошибка, то ты бы не встретил тем вечером Хосока и ничего бы из этого не произошло с тобой! — его глазные капилляры лопнули. — Но я сглупил. Я поверил ему. Просто… — Просто у тебя изначально не было доверия ко мне, — с грустной иронией перебил омега. — Господи, Юнги!.. — в глубоком отчаянии простонал он имя любимого. — Как ты вообще прожил со мной целых пять лет, так и не научившись доверять мне?! — от безысходности и досады хотелось кричать. — Но я доверял, — прохрипел старший, — честно! Но те доказательства… — в этот момент выражение его лица передало большое смятение и стыд. — Минни, родной, ты бы подумал то же самое. Хосок… Эта тварь выставила всё так, что я… — сердце мучительно сжалось. — Я потерял рассудок. Я очень разозлился тогда! Ревность настолько затуманила мне мозги, что я способен был думать только о том, как ты кувыркаешься с Чоном в одной постели. Я… — он обречённо покачал головой. — Я чуть не умер от мысли, что ты и он… — Тебе было очень больно? — робко прошептал Минни, слегка улыбнувшись. Он не устоял и легонько прикоснулся подушечками своих пальцев до влажной щеки супруга. — Настолько, что проще было избавиться от источника проблем, чем разобраться во всём? — горько шмыгнул носиком он. — Ты ненавидишь меня? — красные глаза Мина остановились на лице омежки. — Ненавидишь? — Я ненавижу тебя только за смерть нашего ребёнка, — искренне признался тот. — Я… — Прости… — Юнги наклонил голову к коленям Чимина и намертво вцепился своими ладонями в его крохотные ладошки. — Умоляю, прости меня… Я так виноват перед тобой! Если бы я только знал про существование малыша… Нашего малыша… — И что бы изменилось тогда? — глотая льющиеся слёзы, сдавленно произнёс розововолосый. — Я отвечу — ничего. Ты бы обвинил меня в том, что я пытаюсь навязать тебе чужого ребёнка. Наша крошка сделала бы только хуже в то время. Наверное… — с этим было трудно смириться. — Наверное, хорошо, что он так и не родился. Мы… М-мы всё равно вроде как собирались развестись, — голос предательски дрогнул. — Я люблю тебя! — неожиданно выпалил альфа, резко взбросив лицо кверху и испугав тем самым свою омегу, которая аж подпрыгнула от такого скачка. — Чимин, я очень люблю тебя! Д-давай… — Я тоже, — нежно улыбнулся тот. — Очень! Но… — младший несколько притормозил, нерешительно прикусывая пухлые губы. — Сможешь ли ты мне доверять? Вдруг в нашей жизни появится очередной Хосок и ты вновь поверишь ему. Юни… — не переставая всхлипывать, жалобно протянул Чимин, отрицательно качая головой. — Я не переживу снова предательства. А ты… Ты завидный жених: богатый и очень красивый. Кроме того, у тебя добросердечный и мягкий характер. Ты любому будешь симпатичен. На тебя можно положиться. — К чему ты клонишь? — в недоумении нахмурился Мин, незаметно придвигаясь ближе. — Малыш?.. — Да ты лакомый кусочек для всех, кто работает у тебя в офисе! — расстроенно посетовал омежка. — А если кто-то опять захочет оклеветать меня, чтобы заполучить тебя, к примеру? — он тяжело вздохнул, поглощённый столь мрачными мыслями. — Ты снова мне не поверишь? — его стеклянные глазки вновь обрушили на кожу водопад нескончаемых слёз. — Минни, что ты такое говоришь? — тот подскочил к нему вплотную. — Больше никогда не смей говорить, что я тебе не доверяю! И я люблю тебя. Помни об этом, — напомнил мужчина, красноречиво округлив глаза. — Может быть, ты просто жалеешь меня? Ты узнал всю правду, а теперь… — Солнышко, послушай меня, — Юнги быстро скинул с себя ботинки и забрался под тоненькое одеяльце Чимина, на что тот сразу подвинулся, но в следующее мгновение был притянут назад в любящие объятия сильных рук. — Нет, ты не должен так думать, — мягко шептал альфа, тёплыми губами нежно касаясь притягательного ушка. — Да… От Намджуна я узнал о той жестокой правде, пускай и слишком поздно. Возможно… — ласковый поцелуй в макушку. — Знай я всю ситуацию раньше, я бы и среагировал как-то иначе… — Чимин крепче прижался к груди своего мужа. — Мне действительно жаль и больно от того, что тебе пришлось пройти через всё это. Я бы очень хотел тебе помочь, взять твою судьбу на себя, но, к сожалению, у меня нет достаточных полномочий, чтобы сделать это. — Ты не прав, — запротестовал Минни, носом уткнувшись в пахучую железу старшего. — Здесь есть и моя вина. Я тебе не рассказал… — Но почему?! — искренне не понимал тот, прильнув губами к оголённому плечику, опаляя своим дыханием. — Почему, маленький, ты этого не сделал?! Если бы я узнал о Хосоке раньше, то ни на секунду бы не поверил в его ложь! — ранимое сердечко омеги болезненно ёкнуло на эти слова. — Мне было страшно, — проскулил Чимин. — Страшно от того, что ты разозлишься и бросишь меня, — он содрогнулся. — Кому нужна использованная бордельная шлюха в качестве спутника жизни?.. — Мне нужна, — с уверенностью проговорил Мин, буквально вжимая в себя тело парня, хотя дальше уже некуда было. — Ко всему прочему, я даже не думаю о тебе в таком ключе. — Ч-честно? — Малыш, — мягко улыбнулся Юнги, нежно сцеловывая падающие слезинки, — я тебя обожаю. Обожаю, несмотря на твоё прошлое. Да… Я совершил непростительную ошибку. Но потому моя ярость была так сильна, что я безумно тебя люблю и боюсь потерять. — И тебе совсем не противно? — слегка отстранившись, с надеждой спросил Чимин. — Ты не оставишь меня после того, что сделал со мной Хосок? — Нет, конечно, какой же ты глупенький! — с непривычки омега невольно вздрогнул, когда его невинным жестом поцеловали в щёчку, от чего ты тотчас заалела. — Если ты позволишь, я заставлю тебя напрочь забыть о том, что некогда на этом свете жил некий Чон Хосок, — они крепко обнимались и совсем не думали о времени. — А я так б-боялся… Ещё в д-детстве… А когда он вот т-так появился снова… М-мне не у кого было просить п-помощи… Н-никого не было… Т-ты ушёл… А… Улица была пуста… — Прости… Прости… Прости… — покрывая каждый синячок на изувеченном личике своей омежки, проговаривал альфа. — Родной, прости дурака! Я обещаю, что впредь никогда не предам и не отвернусь от тебя! Я буду любить тебя и беречь до конца своих дней! — глазки Чимина заблестели. Он растрогался всей душой. — Я помогу тебе забыть те ужасные дни, словно они были для тебя кошмарным сном! — Он убил нашего ребёнка, Юни… — вновь зарыдал младший. — Наш малыш… Он… Его никогда не будет. Пусть я и узнал о нём слишком поздно, я любил его всем своим сердцем… Я-я… Милый, я так хотел от тебя ребёнка! — Юнги, резко притянув к себе дожащий комочек, зажмурился от невыносимой муки внутри. — А теперь… — Тшш… — утешал альфа, запустив свои прохладные руки под рубашку замурчавшего от приятных ощущений парня. Он начал размеренно поглаживать разгорячённую кожу, даря долгожданную поддержку. — Не думай об этом… Мы всегда будем помнить этого малыша. И никогда его не забудем. Будем хранить в наших сердцах светлую память о нём. — Мне так хотелось подарить тебе ребёнка… — Я знаю, солнышко, — прошептал Мин, поцеловав в висок. — Но нужно двигаться дальше, любовь моя. В будущем у нас ещё могут быть другие дети, которых мы полюбим не менее сильно. — Юнги, прости меня! — Чимин порывисто чмокнул мужа в центр губ. — Я такой глупый! Я так сильно люблю тебя, но почему-то захотел оттолкнуть! Когда Хосок похитил меня, я так хотел, чтобы ты нашёл и забрал меня из того страшного места! Я ждал, что ты поверишь мне, но ты не приходил… — печально пожаловался он. — Что мне сделать, чтобы ты простил меня? — руками поглаживая хрупкую талию, проникновенно спросил Мин. — Я очень хочу вернуться домой, — признался тот. — Хосок издевался надо мной и против воли… Юнги, пожалуйста, отвези меня домой! Я устал находиться в больнице! И поклянись, что ты заставишь забыть меня об этом эпизоде моей жизни! Я хочу чувствовать на своём теле только твои руки, чувствовать только твои губы и ощущать внутри себя только тебя единственного… Пообещай мне это! — взмолился младшенький. — Я клянусь, — категорично заверил Юнги, — что ни одна живая душа мужского или женского пола больше не притронется к тебе подобным образом и не заставит тебя так страдать. Очень скоро мы вернёмся домой и я окружу тебя всяческой заботой. — С-спасибо… — благодарно улыбнулся омежка, но внезапно услышал сдавленный вопль около уха. — Ой! Со всем этим я совершенно забыл о тебе… Сильно задел? — расчувствовался Чимин, обеспокоенно осматривая спину. — Мне сказали, что в тебя стреляли. — Да, но всё обошлось, слава богу, — болезненно поморщившись, вымученно улыбнулся старший. — Ты же… — опасливо начал омега. — Ты не думал, что это всё моих рук дело? — но в глаза напротив возникло застывшее выражение глубочайшего покаяния. — Прости, Минни… До тех пор во мне ещё сохранялась надежда, что ты вскоре одумаешься и вернёшься ко мне. Но тот человек… Он пришёл ко мне так неожиданно, буквально заставил поверить в то, что ты… — Ясно, — сухо прервал Чимин ненужные для него объяснения. — Хорошо. Я простил тебя. Но ты должен знать, что я не смогу жить дальше, если подобное повторится вновь. Ты меня понял? — Никогда. Этого никогда не будет. Хочешь, мы переедем из той квартиры? — Зачем? — не понял. — Она связана с плохими воспоминаниями. Я ведь обещал тебе купить большой дом. — Ты что, серьёзно?! — лучезарно вспыхнул омежка, запрыгав от радости. — Ты сделаешь это для меня?! — Мы наконец заведём домашнее животное, а также гору орущих детишек, — широко улыбался альфа, крепче стискивая податливо тельце в своих руках. — Как ты на это смотришь, солнышко? — Юнги, — растроганно начал тот, — я не вижу смысла жить без тебя. Я прощаю тебя. Я хочу обо всём забыть и оставить в далёком прошлом. Я люблю тебя, Юни! — А ты не представляешь, как я рад, что всё наконец-таки закончилось, мой маленький Минни, — их поцелуй выдался лёгким, словно пушинка, нежным и коротким. — Что это такое, чёрт возьми?! — Ой… — Чимин смущённо отстранился. — Метка уже не болит, честно! Но заживает долго, так как сильно загноилась… — Почему так произошло? — мрачно нахмурился Юнги. — Чимин! — Внутренняя омега не принимала другого альфу, а если ты занимаешься сексом не с истинным, то тогда метка начинает гноиться и омега может умереть, — наскоро протараторил тот, испуганно взирая в почерневшие глаза напротив. — Господи… — гнев альфы мигом улетучился, стоило ему посмотреть в побледневшее личико истинного. — Что ты, маленький, пережил по моей вине! — Не кори себя, прошу. Всё уже кончилось. Просто давай забудем. Я уже простил тебя. Но просто хочу, чтобы ты доверял мне больше. Помни, что кроме тебя в моём сердце никому нет места. Я как полюбил тебя пять лет назад, так и буду любить всю свою жизнь! Ни за что не сомневайся во мне! — Никогда. Клянусь. Но только тебе всё равно придётся ещё очень много рассказать о своей прошлой жизни… Я должен знать о тебе всё! Чимин кивает и широко улыбается, в конце концов сдаваясь во власть губ и рук любимого мужа. У них всё будет хорошо!