Вкус металла

Когда я ушла из царства Морфея, голова трещала так, как будто у Морфея был юбилей и праздновался он на ликероводочном заводе. Больше. Никаких. Энергетиков. Странно, как я инфаркт не получила. Повернувшись на бок, я почувствовала под собой твёрдую тёплую поверхность. Стоп. Почему я лежу, если я должна была спать за столом, на компьютере с домашкой. Меня никто не мог положить на кровать, ведь я дома одна. Приподняв свою головушку я осмотрела своё место ночлега. Это была маленькая комнатка под потолком, без источника света, с кучей пустых перин, на которых я, видимо, и спала. От остальной части комнаты меня отделяла занавеска. Взявшись за голову ладонью я провела ей по волосам. У меня длина волос намного короче. Взяв прядь волос я поднесла её к себе в поле зрения. Она оказалась белой, почти серебренной… Нее… Нет, нет, нет, нет, — повторяла я про себя, но это была правда. Ощупав лицо я почувствовала носик с небольшой горбинкой, ямочку на подбородке и шрам на бровке, а ещё, на удивление, опухшие глаза, как будто я всю ночь…плакала? Ладно это чересчур. Мышцы ломило, особенно болел бок. Приподняв вышиванку, моему взору показались тёмно-красные бинты, которые наверняка впитали много крови. Теперь понятно почему бок так болел, у кого не болел бы, если меня явно кто-то пырнул. Как говорится, нож в печень, никто не вечен. Видимо та Кэл была неповторимым оригиналом, а я жалкая копия, по другому я не могу объяснить, почему я выгляжу так, как будто дралась одна против 10 скинхедов. Ладно шутки, шутки надо выбираться отсюда. Отворив занавеску, мне открылся взор на всю остальную хату. Именно хату. Я в таких бывала, давно когда-то, в 4 классе, вроде бы. Побелённые стены, деревянные балки сверху, лавка с одной стороны стены, а напротив меня кровать, тоже деревянная. Везде вышивка красная и кувшинов много. В правом углу от меня сверху висит икона, по всем законам быта. Только одно отличалось. Я не помню, чтобы такие дома были настолько зажиточными. Возле лавки стояла кобза, на стенах висели чёрно-белые фотографии, с которых люди весело улыбались мне и переговаривались, прыгая из рамки в рамку. Помотав головой, чтобы убрать эту непрошеную галлюцинацию, я приоткрываю один глаз и всё та же обстановка, с теми фотография на стенах. Картина в голове начинает складываться — Блэк, Снегг, живые фотографии. Что ж, я видимо в мире мальчика с шрамом на башке от опеля. И смех, и грех. Окончательно не поверив в происходящее, я аккуратно спустилась на пол. Всё это время я спала на печке, теперь ясно, почему мне было так тепло и уютно. В ноги отдала ноющая боль, как будто я пробежала марафон по всем горам Карпат. ― Ну що, козаче, як ся почуваєш? Їсти хочеш?* — спросил меня женский голос из-за печи, часть которой я не видела. Оперевшись на стену, я, шаг за шагом зашла за угол печи, чтобы узреть, кто это ко мне, видимо, обращается. Теперь я намного лучше ощутила манящий запах тёплой выпечки. Передо мной стояла пухленькая бабушка преклонных лет, замотанная в косынку и свиту. У неё была загорелая кожа, как и у всех обитателей сельской местности, вероятнее всего от многочасовой работы в огороде, под палящим солнцем. Её лицо озарялось доброй улыбкой, от чего на душе стало тепло. Но, в отличии от её добродушного вида, глаза у неё были водянисто пустыми, как будто все краски с годами выцвели. Несмотря на это, мне она понравилась. Пока я осматривала эту великодушную бабулю, она трудилась не покладая рук. Пока она накрывала на стол, вполголоса приговаривала: ― Та що це за біда, як тільки тебе мій Гриць приніс, побачивши тебе мало не знепритомніла! Бліда, як смерть! Чи так можна взагалі так з собою поводитись, Каллісто, га? Треба було зразу тікати, треба берегти себе, ти же в батьків одна така-чудесна*, ― она останивилась, её руки, которые сжимали глиняные тарелки затряслись, лицо переменилось. ― А ті чорти грішні, на дітей нападати… Як так можна, бездушні сволоти… нічого, нічого, відплатять за своє, відплатять… Ах, борщ!* Взяв глиняные тарелки в правую руку, левой рукой бабушка взмахнула. В ту же секунду, ухват взлетел к печи и вытащил казанок, осторожно поставив на стол. От такого мои глаза полезли на лоб. Хотела себя ущипнуть, чтобы проверить, сон или нет, но ноющая боль по всему телу уже давало знать, что это реальность. Но как? Я же не видела в руке волшебную палочку. Так, думай, думай. От потока мыслей про все мои скудные познания фандома Гарри Поттера, я зажмурила глаза. Вроде бы в Колдотворце пользовались кольцами. Открыв глаза, я внимательно осмотрела левую руку бабушки, которая явно не заметила моё удивление от её шайтанских фокусов и продолжила дальше заниматься накрытием стола, бубня проклятия и отчитывая меня. И в правду, я заметил на её указательном пальце кольцо с красным камнем. Видимо, именно это кольцо является проводником магии. Но где моё колечко? Взглянув на свои руки, я не увидела ничего похожего на кольцо, лишь мозоли да шрамы. Видимо, Кэл в прошлом занималась каким-то рукодельным делом. Из транса меня вывел голос, который довольно настойчиво звал меня. — Каллісто! ― я подняла взгляд на бабушку, которая сверлила меня недовольным взглядом, но заметив мой вид, смягчилась. ― Сідай їсти вже, тобі сили потрібні.* — Дякую, пані* Мотря* — сказала я на автомате. Видимо, Кэл её знает, ведь как только я захотела к ней обратиться имя само собой всплыло у меня в голове. Кое-как дошла до стола, придерживая рукой свой бок, в котором по какой-то причине образовалась лишняя дырка. Сев на деревянный стул, Мотря поставила передо мной глиняную впалую миску с густым, наваристым, горячим борщом. Господи, спасибо! Вот она, еда богов. Взяв деревянную ложку с красным супом, я положила её в свой рот. По горлу приятно обожгло и тепло дошло до желудка. Как вкусно! Я думаю, ей должны дать звезду Мишлен, как минимум за такое великолепное блюдо. Откинув все свои убогие манеры, я начала есть со скоростью света, закусывая чесночными пампушками. А я и не думала, что я такая голодная. — Боже, Каллісто, ти хоч ковтай*, ― проговорила Мотря, которая сидела напротив меня, дуя на ложку с супом. Это должно было звучать как отчитыванние, но глядя как я ем, она говорила слова с улыбкой. Бабушки есть бабушки. Добив свой суп и съев половину пампушек, я откинулась на спинку стула. Теперь, когда я сыта, я могу трезво подумать. Как я поняла из слов Кэл, кто-то провёл обряд, вероятнее всего на смену душ. Я не занималась этой хренью точно, значит подозрения на Каллисту. Но по её взгляду тогда было понятно, что она ни слухом не духом об этом. Видимо обряд совершил тот «медведь», ведь она его так проклинала, что и врагу такого не пожелаешь. Намеренно ли он или она это сделал — без понятия. Значит, надо узнать, что это за обряд, скорее всего найду что-то в Запретной секции в Хогвартсе. Ещё она говорила, что я, то есть она, бывшая ученица Вогнечара. Насколько я знаю, это хедканон-школа на просторах украинского тик-тока. Там существуют три факультета: Характерныки ― смелость, хитрость, изобретательность; Мольфары ― добрые, терпеливые, трудолюбивые и Ведьмаки ― спокойные, осторожные, сдержанные. Скорее всего Кэл была характерныком. Они, вроде изучали боевую магию и анимагию. Ого-го, может Каллиста уже перевоплотилась? Было бы прекрасно. Но, почему бывшая, исключили что ли? Хотя по виду Кэл и по её нраву, это довольно вероятно. Помотав головой в знак протеста этой теории, продолжила думать. Мотря говорила, что какие-то сволочи напали на детей. Наверное, на школу напали… но кто? Кому выгодно разрушать школу и калечить ни в чём не повинных детей? На ум пришёл только один волшебник способный на такое. Покопавшись в чужих воспоминаниях, то сейчас 1993 год, происходят события узника Азкабана, до возращения Володи еще уйма времени, а его подопечных настолько мало, что не думаю, что они есть в Украине. Кто напал на школу, я оставлю на потом, теперь подумаем про другое. У меня неделя до встречи с министерскими на юго-востоке страны. Как мне туда добраться, ведь я даже не знаю где именно нахожусь. И точного места она не сказала, юго-восток — довольно большой маштаб для встречи. Кстати, если сейчас события узника Азкабана, то значит мой, точнее папа Каллисты — Сириус Блэк, сбежал. Или сбежит. Я не знаю, какое сегодня число, похоже сознание Кэл решило это утаить от меня, как и многое другое. Да, кто такая Линда Принц? В моей голове я не вспомнила ни одного упоминания об этой особе, как будто её и не существовало. По фамилии, это видимо первая дочь мамы Снегга, ведь у неё фамилия Принц. Так как Снегг является опекуном Каллисты, значит либо Линду лишили родительских прав и Снегг меня приютил, либо… она умерла. От такой мысли сердце защемило. Бедная Кэл, что ж у тебя за жизнь-жестянка. И её последние слова. «Спаси их». Кого «их»? Не уж то она знает про жертвы войны за Хогвартс, ванга? Но другого объяснения я не нашла. Так что у меня вырисовывается вот такая картина. Теперь только осталось добыть ещё, как можно больше, информации об этом мире и о хозяйке тела, в котором я нахожусь не по своей воле. Пока я сидела и размышляла, не заметила, как после такого прелестного завтрака начали слипаться мои глазёнки. Не протестуя, я прыгнула в объятия дрёмы.