Tell Her

"Ты больна", - говорит Лу, тыкая термометром в очертания тела Дебби, свернувшейся калачиком на их кровати по меньшей мере под пятью одеялами. Она пролежала так уже три часа, и, назовите это немилосердным, но она хотела, чтобы Дебби перебралась на свою гребаную сторону кровати и уснула, чтобы она тоже могла немного отдохнуть. "Я не больна, мне холодно." Дебби спорит, ее голова высовывается из под массы одеял, как крот в одной из тех компьютерных игр. Однако ее слова не имеют большого веса; она звучит совсем усталой. "Может быть, если бы ты могла..." " Нагреть это место?" спрашивает Лу, сидя на краю кровати и вертя в руках термометр. Дебби следит за желтой палочкой, крутящейся в проворных пальцах Лу, а та отвечает: "Я не могла обогреть это место, когда не была миллионершей. Здесь по крайней мере двадцать градусов..." "Двадцать градусов?" Глаза Дебби расширились, когда она натянула на себя одеяла, и она уставилась на Лу в недоумении. "Ты с ума сошла..." "Градусы Цельсии, это как... семьдесят по Фаренгейту". говорит Лу, продвигаясь по кровати. "Давай, открывай". Дебби тупо смотрит на тематический термометр "Губка Боб", затем смотрит на Лу и спрашивает: "Где ты его взяла?". "Тэмми." отвечает Лу, размахивая им перед лицом брюнетки так, как будто пытается накормить маленького ребенка овощами с вилки. "Я его вымыла. Открывай." "Я не положу эту штуку в рот". говорит Дебби, пытаясь спрятаться обратно под одеяло, но быстрая рука Лу останавливает ее, почти сбросив все одеяла с кровати. "У тебя во рту бывали вещи и похуже", - говорит Лу с лениво изогнутой бровью, касаясь губ Дебби холодным пластиком. "Сейчас не время строить из себя ханжу". "Ты невыносима". говорит Дебби, встречаясь с раздраженным взглядом Лу, прежде чем сомкнуть губы вокруг термометра. "Положи его под язык", - делает замечание Лу, понимая, что Дебби держит его в середине рта, чтобы получить неточную температуру из-за того, как он свисает с ее губ. "Дебби..." "Дебби", - передразнивает она, ее лицо кажется полным крайнего отчаяния, когда она смотрит на Лу, но она сдается, поднимает язык, чтобы термометр плотно прилегал к нему. Секунды до сигнала проходят в напряжении, Лу знает, что Дебби определенно больна, но она начала капризничать, как надоедливый ребенок, как только у нее поднялась температура. Ее упрямство также увеличивалось в десять раз, когда она болела, что делало эти времена самыми худшими. "Я так и думала - сто три". говорит Лу, забирая термометр изо рта Дебби, которая закатывает глаза, когда Лу добавляет в конце "по Фаренгейту". Дебби зарывается обратно под одеяло, бормоча что-то похожее на "пошла ты". Лу вздыхает, зная, что у нее нет лекарств в квартире, но Тэмми была словно ходячая аптека - у нее должно было быть хотя бы немного "Найквила", верно? Если у нее под рукой был градусник, она должна была носить с собой какие-то лекарства... верно? Кто еще носит половину Walgreens в своей сумочке, кроме матери двоих детей? Когда она спускается по лестнице, тихо, потому что был уже почти час ночи, она обнаруживает, что была права - Тэмми сидит на диване, а на журнальном столике лежат три разных лекарства. "Как она?" тихо спрашивает она, поднимаясь с дивана, чтобы забрать свой градусник. "Ты ее знаешь", - рассеянно отвечает Лу, рассматривая этикетки на одной из бутылочек. "Я должна дать ей успокоительного на неделю". Тэмми кивает с легкой, понимающей улыбкой, ведь за эти годы она проводила время и с Лу, и с Дебби, когда они болели. Бесспорно, Лу была лучше; она заботилась о себе, принимала лекарства и говорила людям, когда плохо себя чувствовала. Дебби, с другой стороны, категорически отказывалась использовать термин "больная", даже когда ее голова была погружена в унитаз и ее бил озноб. Она болела не часто - почти никогда, на самом деле, но когда она заболевала, это был настоящий ад. Казалось, ничего не изменилось, когда Тэмми смотрела на обреченное выражение лица Лу. "Какая у нее температура?" "Сто три (37.9)". Отвечает Лу, в ее руке бутылочка с чем-то от температуры, когда она смотрит на Тэмми. "Пожелай мне удачи". Тэмми смеется, а ее глаза смягчаются с той нежностью, которая бывает только у матери, когда ее ребенок болен: "Помни: она не могла заболеть в тюрьме". "Я знаю", - говорит Лу, прекрасно зная, что в тюрьме, где сидела Дебби, не часто дежурил врач. Когда Дебби устроила драку, чтобы ее посадили в одиночку, ее ударили металлической заточкой, и три дня никто не осматривал ее колотую рану, разве что делали перевязку. "Поспи за меня немного". Когда она возвращается наверх, Дебби не двигается; комок одеял по-прежнему лежит посреди их кровати. Он шевелится, когда входит Лу, и едва заметно сдвигается, чтобы она могла выглянуть из щели под ним и посмотреть на лекарство в ее руке. "Сделай глоток", - приказывает Лу, откидывая одеяла и протягивая бутылку Дебби, чье лицо раскраснелось, глаза налились кровью, а волосы разметались во все стороны. Она выглядела дерьмово. "Нет". "Ради всего святого, сделай глоток". "Нет". "Я насильно залью его тебе в глотку". "Нет". "Дебора..." "Ооооо", - усмехается она, глаза вспыхивают саркастическим гневом, когда встречаются с глазами Лу. "Теперь мы используем полные имена? Я не буду принимать это чертово лекарство, Луиза". "Да поможет мне Бог, я убью тебя", - вздохнула Лу, крепко схватив Дебби за челюсть, когда та повернула рот к бутылке. Ей всегда приходилось заставлять Дебби - взрослую женщину, которая была достаточно умна, чтобы когда-то поступить в Стэнфорд, - пить гребаное лекарство. Она опрокидывает лекарство вишневого цвета ей в горло, часть его проливается на лицо Дебби, но большая часть попадает ей в рот. "Глотай-глотай". Карие глаза Дебби смотрят откровенно яростно, она глотает лекарство с отвращением, вздрагивая, губы поджимаются, чтобы показать свое отвращение, а затем она показывает язык Лу и исчезает под одеялом, прежде чем та успевает сделать детское замечание. Лу рада, что в нее не плюнули, потому что такое случалось раньше. "Ты подвинешься, чтобы освободить мне хотя бы немного места?" спрашивает Лу, вставая и кладя лекарства на комод. Ее единственный ответ - Дебби потягивается, так что она покрывает каждый квадратный дюйм их кровати. <><><><><><><><> Пару часов спустя, когда Лу задремала в кресле рядом с их кроватью, Дебби издала крик. Не медля ни секунды, Лу вскакивает со своего места и стягивает с Дебби одеяла, замечая, что даже в темноте ее кожа покрыта каплями пота. Ей стало еще жарче, чем было, когда она заснула, и эти слои одеял, вероятно, не помогли. "Эй, проснись", - негромко, но твердо говорит она, тряся за плечо Дебби, горящую и обтянутую тонкой, влажной рубашкой. "Деб..." Она резко вскидывает руку, едва не заехав Лу по лицу, и снова кричит - сдавленный звук, застрявший где-то в глубине горла. Она яростно ворочается во сне, грудь вздымается от глубоких вдохов, когда она пинает одеяла у своих ног, борясь с флисовыми одеялами. "Деб..." Дебби снова обрушивается на Лу, которая уклоняется от удара с опозданием почти на секунду. Не раздумывая, Лу подхватывает ее, морщась, когда Дебби попадает кулаком ей в челюсть, и несет ее в ванную. Она укладывает ее на кафельный пол, зная, что он будет холодным на фоне высокой температуры Дебби, и начинает набирать теплую ванну, пока Дебби снова кричит во сне. Ей не пришлось ее будить: меньше чем через минуту после того, как она оказалась в ванной, Дебби вырвало, рвота стекала по рубашке и мгновенно пробудила ее от кошмара. Лу направляет свою растерянную партнершу к унитазу, откидывая назад ее потные волосы, пока она опорожняет свой желудок в фарфоровую чашу. Лу проводит рукой по липкой спине Дебби, пока ужасные рвотные звуки заполняют мертвую тишину раннего утра, но она не говорит ни слова, потому что Дебби не из тех, кто нуждается или ценит ласковые слова на ухо во время рвоты. Когда Дебби заканчивает, она опирается красным, измученным лицом на край унитаза и смотрит на Лу расфокусированными, полуприкрытыми глазами, пока блондинка выключает воду в ванной и поворачивается к ней лицом. "Ты можешь встать?" спрашивает Лу, стоя на коленях рядом с ней, и тянется к подолу рубашки Дебби. "Не трогай меня, мать твою", - злобно огрызается она, отбивая руку Лу с удивительной силой для женщины, которая выпрыгнула меньше минуты назад, и смотрит на Лу так, как будто видит кого-то другого. Лу снова пытается дотронуться до нее, но Дебби практически набрасывается на нее, целясь ногтями в глаза. "Дебби, господи, это я", - говорит Лу растерянно и с некоторым отчаянием, поскольку никогда не видела своего партнера в таком состоянии - даже до... до тюрьмы. Помни: она не могла заболеть в тюрьме". Слова Тэмми звучат в голове Лу, и она смотрит на съежившуюся Дебби в углу ванной, рвота покрывает ее футболку, узкие плечи сотрясаются от тяжелого дыхания, глаза, которые заставили сердце Лу подпрыгнуть в первый день их знакомства, смотрят невероятно яростно. Должно быть, в тюрьме произошло нечто такое, что заставило ее так бояться заболеть. "Эй, Дебби, послушай меня", - начинает Лу, не в силах привлечь ее внимание, поэтому она повышает голос. "Дебби, посмотри на меня". Через пару секунд ее ошеломленные карие глаза переводят на нее свой взгляд, но смотрят прямо сквозь нее. "Иди в ванну, тебе станет лучше". Дебби смотрит на ванну, а затем снова на Лу, как будто она не понимает ни слова из того, что говорит Лу. "Дебби, ты знаешь меня, ну же". Она протягивает руку, чтобы коснуться ее снова, но Дебби отшатывается, сворачивается калачиком, когда рука Лу отступает, и она опирается на колени, не зная, как поступить в этой ситуации. Она решает подождать, посмотреть, что произойдет, если она не будет ее беспокоить, и позволить ей самой выбрать, что она будет делать. Как только глаза Дебби закрываются, а голова откидывается на стену, плечи опускаются в значительно более беззащитную позу, Лу снова тянется к ней. "Нет", - жалобно простонала она, одной рукой слабо пытаясь отпихнуть руку Лу, пока она снимала с нее пропитанную рвотой рубашку. "Нет, не надо..." Она едва в состоянии бороться с руками Лу, которая поднимает ее и опускает в ванну в одних трусах и лифчике. Она вздрагивает от ощущения, что ее внезапно окружила вода, и разбрызгивает ее, намочив коврик около ванны, выкрикивая "НЕТ!". "Дебби", - сурово повторяет Лу, наклоняя голову брюнетки так, чтобы она была обращена к ней. "Посмотри на меня". "Нет-Триш-нет-остановись..." Дебби бормочет беспорядочные слова, только несколько связных, и Лу отстраненно задается вопросом, кто такая эта чертова Триш, потому что если кто-то из сокамерников Дебби носит это имя, ни одна высшая сила не сможет помочь им в этот момент. "Это Лу." мягко говорит она, хватаясь за липкую руку Дебби и сжимая ее, пока она смотрит Дебби в глаза. Она подносит руку Дебби к губам и нежно целует ее, сохраняя зрительный контакт, переплетая свои пальцы с пальцами Дебби. "Ты знаешь меня". Дебби смотрит на нее почти минуту, и Лу начинает чувствовать себя все более беспокойно, потому что на лице брюнетки не мелькнуло ни малейшей тени узнавания или доверия. Она смотрела на Лу так, словно та была незнакомкой, нацелившей на нее пистолет. Дебби смотрит на нее испуганными, настороженными глазами, и у нее возникает внезапное, редкое желание заплакать; они дружили с тех пор, как Бог был мальчиком, между ними не было ничего тайного, ничего, что могло бы оправдать этот недоверчивый взгляд Дебби. "Ты знаешь меня, Деб", - практически умоляет Лу, все еще держа ее за руку, когда она продолжает: "Мы украли "Туссен" месяц назад, ты...". "Лу", - Дебби произносит это слово так, как будто в первый раз пробует его на вкус, губы поджимаются в конце имени. "Да, Лу", - повторяет она, отпуская руку Дебби и садясь ближе к ванне. "Я знаю одну Лу... ты похожа на нее". Она все еще смотрит на нее незнакомыми глазами, но в них больше нет агрессии или настороженности. Лу смеется с облегчением, чувствуя, что Дебби достаточно расслабилась, чтобы разрешить Лу прикоснуться к ней. Она наклоняется над ванной, берет шампунь, наливает большое количество в руку и проводит пальцами по волосам Дебби. Дебби, которой всегда нравилось, когда люди играют с ее волосами, одобрительно хмыкает и откидывается в ванну, закрыв глаза. Пару минут стоит тишина, пока Лу массирует кожу головы Дебби, прежде чем... "Я собираюсь попросить ее жениться на мне", - говорит она тихо, так тихо, что Лу почти не слышит ее, а затем поднимает взгляд на Лу, совершенно не понимая, что это Лу. "Она не знает". Лу хочет посмеяться над ней, потому что ее сердце бьется слишком быстро, и она не может переварить эти эмоции прямо сейчас, не тогда, когда Дебби была в таком бреду, что разрушила свои собственные планы предложения. "Ей повезло", - говорит Лу, изображая отстраненный интерес. "Нет..." Дебби прерывается, на пару секунд отвлекаясь на собственные пальцы, скользящие по воде. "Это мне повезло, а ей... ей не повезло". Сердце Лу сжимается, и она перестает лить воду на волосы Дебби, спрашивая: "Почему ты так говоришь?". "Она со мной - ей не повезло". Дебби говорит тихим голосом, глаза смотрят на Лу с небывалой уязвимостью. "Она хороший человек, гораздо лучше, чем я - я никогда не смогу быть такой. Я... ужасна". "Ты не ужасна". Лу успокаивает, прежде чем посмотреть на большое количество мыла, оставшегося в волосах Дебби, даже после того, как через них прошла вода. "Закрой глаза и не дыши". Она опускает ее голову под воду, пальцами трепетно перебирает волосы, наблюдая, как пузырьки поднимаются от мокрых локонов брюнетки. Она ведь не думала, что на самом деле ужасна, не так ли? Когда Дебби всплывает на поверхность, она не выглядит менее взволнованной, чем была в течение последнего часа, поэтому Лу продолжает, спрашивая: "Почему ты так думаешь?". Дебби не отвечает в течение минуты, вместо этого она играет со своими волосами, как будто это очень интересно, пока, наконец, не признается: "Я бросила ее ради... парня, и я никогда не извинялась за это". Это поражает Лу, потому что она знала - она знала, что чувствовала Дебби, и она никогда ничего не говорила. Ей никогда не нужно было ничего говорить. Они понимали друг друга, никто не сомневался в ненависти Дебби к Клоду или в ее сожалениях, когда дело касалось этого сукиного сына, поэтому они никогда не говорили об этом. Лу никогда не ждала извинений - и никогда не нуждалась в них. Изо всех сил стараясь оставаться равнодушной, она проводит мыльной мочалкой по руке Дебби и говорит: "Я уверена, что она знает". "Я не всегда знаю, любит ли она меня... Я не говорю, что люблю ее каждый день". Ее глаза смотрят на плитку на стене ванной, пока она говорит это, но затем они переходят на Лу, широкие и успокаивающие: "Я действительно люблю ее - больше, чем она знает - просто... не говорю этого". Лицо Лу становится все горячее и горячее, румянец поднимается по шее, обжигая щеки. Была причина, по которой они с Дебби никогда не говорили о своих чувствах; они стеснялись признаться, что нуждаются друг в друге и любят кого-то так безоговорочно. Их жизнь заставила подавить эти чувства еще до того, как они появились. "Я уверена, что она знает", - повторяет она, проводя мочалкой по ноге Дебби, чувствуя, что пользуется ею в этом беспомощном состоянии. Она могла бы получить ответ на любой вопрос, на который хотела бы получить ответ, но вместо этого она говорит: "Эй, я принесу тебе одежду, хорошо? Не... засни или что-то в этом роде". Она хмыкает в ответ и уходит, едва переступив порог ванной комнаты, чтобы взять одну из своих рубашек, валяющихся в куче на полу, потому что сейчас она не стала бы доверять Дебби одной даже в комнате с мягкой обивкой. И конечно, за те пять секунд, что ее не было, Дебби еще больше погрузилась в воду, ее нос едва торчит над поверхностью. "Дебби." Лу говорит, привлекая ее внимание, карие глаза встречаются с ее глазами, когда она садится глубже в ванну. Лу спускает воду в туалете, закрывает крышку и кладет свою футболку на раковину. "Вот, вытрись". Она раскрывает полотенце, и Дебби пытается встать на неустойчивые ноги, падая в объятия Лу, как только это произошло. Лу выводит ее из ванны, прежде чем усадить ее на закрытую крышку унитаза. "Мне страшно". внезапно говорит Дебби, когда Лу сушит ее волосы полотенцем. "Почему?" спрашивает Лу, вставая, чтобы взять расческу с раковины. Она стоит рядом с Дебби, пару минут осторожно распутывая колтуны на ее волосах и начиная плести косу, прежде чем получить ответ. "Я не хорошая". Она отвечает, как будто это ответ, который Лу может полностью понять. "Она милая, я злая... Я не знаю, захочет ли она жениться на мне". Пальцы Лу перестают заплетать косу, и она смотрит на затылок Дебби, гадая, что, черт возьми, там происходит. Она бы женилась на Дебби еще до того, как это стало законным - она бы вышла за нее еще тогда, когда они взламывали машины, чтобы спать в них по ночам, и платили за каждую еду украденными деньгами. "Почему..." Она прокашлялась, не в силах сдержать эмоции в своем голосе, сосредоточившись на завязывании резинки вокруг конца косы Дебби. "Почему ты так говоришь?" "Нам не нравятся браки". Глаза Лу закрываются, и она вздыхает, проводя пальцами по волосам Дебби, обдумывая это заявление. И она, и Дебби были из неполных семей; отец Дебби жестоко обращался с ее матерью, пока та не исчезла почти тридцать лет назад, а мать Лу была наркоманкой, которая однажды ночью застрелила отца, когда была под слишком большой дозой крэка и даже не понимала, что делает. Даже люди вокруг них - в браке Тэмми не было страсти, в браке Дэнни не было доверия, а в браке Дафны не было смысла. "Она может бросить меня". Брови Лу нахмурились в недоумении, и она обошла вокруг, убирая полотенце Дебби, чтобы та могла одеться. "Я не думаю, что она тебя бросит", - успокаивающе говорит она и добавляет: "Она ведь любит тебя, правда?". Дебби кивает ей, а Лу снимает с нее промокший бюстгальтер и бросает его на пол в ванной. Она продевает податливые руки Дебби через дырки на рубашке и начинает застегивать пуговицы, продолжая: "Если вы любите друг друга, то в чем проблема?". "Я недостаточно часто говорю ей "Я люблю тебя". Иногда мне кажется, что она забывает". Сердце Лу учащенно забилось от эмоций в голосе Дебби, и она встретилась с ее глазами, когда она закончила с пуговицами рубашки, удивленная печалью и страхом в них. "Ты не забываешь, что любишь кого-то", - уверенно говорит она, поднимая Дебби на ноги и продолжая: "Сними свое нижнее белье - оно мокрое". Дебби подчиняется, и что-то в том, что она видит ее в одной лишь рубашке, волосы еще мокрые после ванны, глаза остекленели от жара, щеки порозовели от высокой температуры, рот извергает эти признания в любви, как в Hallmark, в четыре утра, подтверждая тот факт, что она уже знала: она была безнадежно влюблена в Дебби. Иногда она сомневалась в себе, в своих решениях - кто не сомневается? Все нервничали в ночь перед свадьбой, все сомневались, когда признавались в любви, все боялись, когда дело касалось их любимого человека. Было слишком много ужасных историй, когда речь шла о любви, слишком много мест, где отношения могли пойти не так, как хотелось бы, слишком много случаев, когда люди менялись. "Давай, поспи немного", - говорит Лу с нежностью в голосе, которой не было пару минут назад, недолго думая, вспомнит ли Дебби об этом через несколько часов, и берет ее за руку, ведя в спальню. Дебби забирается следом за ней, натягивая одеяла на руки, чтобы она могла держаться за них, где она обычно прижималась к Лу. "Ей не понравится, что я спала с тобой", - предупреждает Дебби, усталыми глазами глядя на Лу с ее головы на подушке. "Она будет пытаться противостоять тебе". "Скажи ей, чтобы отвалила", - смеется Лу, в ее сердце поселилась легкость, которую она никогда не испытывала, тем глубже в груди, чем дольше она думала о прошедшем часе. Дебби засыпает через несколько минут, совершенно неподвижная, если не считать глубоких вдохов, заставляющих ее грудную клетку подниматься и опускаться в устойчивом ритме. Лу придвигается ближе к ней, так что их лица оказываются на расстоянии дюйма друг от друга, и она видит, как ресницы Дебби трепещут на ее щеке, едва заметно, с каждым выдохом. Она выглядела моложе, больше похожей на ту двадцатисемилетнюю Дебби, которая появилась в ее жизни - сексуальное очарование, сверкающие глаза и непоколебимая уверенность - более двух десятилетий назад. Она не видела ту Дебби после тюрьмы. Нежно поцеловав теплый висок Дебби, она добавила: "Скажи ей, чтобы она лучше убеждала тебя в том, что любит тебя".