Подношение

      Просторная комната была светлой – из-за солнечного света ли, льющегося из большого окна, из-за бело-кремового оттенка стен или таких же светлых тканей, покрывающих широкую кровать целиком. Здесь также была пара столиков и стулья, больше похожие на глубокие и мягкие кресла. Кровать окружал прибранный в светлое время суток балдахин, который, как и убранные в сторону занавеси, даже не колыхался ввиду отсутствия ветра. Было тепло – достаточно тепло для того, чтобы позволить себе открытую и лёгкую одежду и не простудиться.       Сидящий на краю кровати человек прикрыл глаза на секунду, затем потёр переносицу двумя пальцами и снова поднял взгляд на двух людей, стоящих между дверью и кроватью. У него были вопросы, невысказанные вопросы, и очень много, но, к собственному разочарованию, он знал на них ответы сам. Это знание его не устраивало, потому как такие ответы не совсем сочетались с логикой и здравым смыслом.       – Меон. Зачем ты...       Нет, не так. Он знал, зачем. Взгляд снова метнулся к собственным коленям, рукам.       – Что ты...       Снова не то. С самого первого мгновения, как эти двое сюда зашли, было озвучено, что именно они здесь делают.       – Как ты... Почему ты...       Он смотрел в спокойные глаза Меона, лёгкую, скорее дежурную полуулыбку, которая ему, несомненно, подходила, смягчая твёрдые, умудрённые жизнью черты лица. Этот человек уже сообщил ему ответы на каждый вопрос, хоть и не напрямую, но в голове всё равно не укладывалось. Наверное, потому, что эти же вопросы надо адресовать не Меону. Зрелый, закалённый боями и креслом политика мужчина вёл себя так, словно всё идёт так, как и должно быть, и даже бровью не повёл, не дёрнулся, не изменил тона глубокого голоса, рассказывая причину прихода. А вот второй...       Отчасти они были похожи, но лишь потому, что имели схожее телосложение, смуглый оттенок кожи от частого нахождения на солнце и чёрные волосы. Второй был младше и вполне сошёл бы по возрасту за сына. Ещё, он, несмотря на широкие плечи и в целом воинственно-строгий вид, покраснел по самые уши и ни разу за эти минуты не взглянул в глаза собеседнику.       Вопрос, наконец, сформировался в голове.       – Почему Сана?       Тот почти незаметным жестом опустил голову ниже. Если бы можно было, он покраснел бы ещё сильнее, и от всего сразу – стыд, смущение...       – Я согласен с тем, что девушки, которых мы приводили в качестве подношения, это более логичный вариант, но в этот раз моя плата – парень, – ответил Меон.       Его рука, лежащая на плече парня, даже не дёрнулась.       – Меня не так сильно волнует, что это парень, – взмах рукой. – Почему именно Сана?       – Мой лорд, Звездочёт Янссон, – одна дежурная улыбка сменилась другой. – Это было добровольное решение. Мы договаривались без посредников. Все здесь – взрослые люди, способные здраво размышлять.       Янссон вздохнул.       – Напомни мне ещё раз, зачем ты привёл сюда Сану. Того самого Сану, которого я знал ещё совсем ребёнком, которого сам обучал и мечу, и науке. Которого до этого момента я расценивал как младшего брата, а некоторые считали, что даже как сына.       – Мой лорд, – пробормотал Сана, не поднимая взгляда.       – Потому что в рамках договора предусматривается предоставление с нашей стороны платы, которая может быть представлена в виде передачи в вашу непосредственную собственность товаров, денег, рабочей и военной силы, а также людей, которые проведут с вами свою жизнь в качестве части вашего либо любого другого гарема после первой совместной ночи.       Меон говорил с настолько бесстрастным выражением лица, что казалось, будто он повторяет это уже чисто механически. Янссон смотрел на него периодически, но в основном был сосредоточен на Сане, который всеми силами удерживался от того, чтобы поджать губы.       – В случае последнего пункта, которым мы воспользовались и в этот раз, предоставляемый в качестве подношения человек должен подходить такому великому человеку, как вы, Звездочёт, внешне, а также не должен оказывать сопротивления. Запрещено использование любых стимулирующих или маскирующих препаратов во избежание грубейшего нарушения прав человека, урегулированных в соглашениях, подписанных нашими правительствами, – Меон сделал паузу и пошевелился, слегка сжал руку на плече Саны. – И эта договорённость выполнена в полной мере. Это добровольно, к тому же, Сана обладает прекрасными внешними параметрами.       – И ты даже никак не прокомментируешь то, что он и так по большей части уже является моей собственностью, подчиняется моим приказам? – уточнил Янссон. – Всё равно, что взять мою же вещь и подарить её мне. На секунду, я не расцениваю Сану как вещь, не пытайся цепляться за это.       – Я знаю, – Меон кивнул. – Однако, официально до этого момента Сана не являлся человеком, который заключил с кем-либо или вами непосредственно контракт. Он являлся представителем нашей стороны.       Это было и без того ясно, как день. Янссон задал этот вопрос, чтобы хоть как-то уложить в голове то, что происходит перед его глазами. Ему предлагают провести ночь не с кем-то, а с Саной. С тем, кто видел в нём наставника, опору, указателя пути. При всём при этом, Сана ещё и добровольно сюда пришёл...       – Почему, Сана? – спросил Янссон и заметил, что даже тон его голоса непроизвольно смягчился.       Тот не поднял взгляда, но перестал изображать недвижимую статую:       – Простите меня, мой лорд, – только и ответил он. – Но, проведите этот вечер со мной.       Всё равно было непонятно, но Янссон не собирался устраивать здесь допрос. Точно так же, как закреплены условия в договоре со стороны Саны и Меона, так и его собственные полномочия закреплены: он не может отказаться от преподносимого предмета или человека, если тот соответствует условиям договора, если договор не нарушен по факту. Меон прав, Сана всё ещё принадлежит иной стороне. Такая вещь, как эмоции, здесь никак и ни на что не влияет.       Янссон неслышно вдохнул поглубже, смахивая лишние мысли. Он исполнит свою часть соглашения.       – Подойди ко мне.       Сана не замешкался ни на секунду, уверенно подошёл почти вплотную. Янссон взял его за руку, поднял взгляд и отметил, что Сана всё ещё не смотрит на него.       – Давай обсудим негласные моменты, – сказал он спокойно. – Ты хоть раз был с мужчиной?       – Нет, – голос даже не дрогнул, – но я готов к этому сейчас.       – Хорошо, – кивнул Янссон. – Может, ты не будешь постоянно избегать моего взгляда сейчас?       Сана мельком глянул ему в глаза, но не выдержал, причём покраснел ещё сильнее. Он сжал в ладони руку Янссона, без слов выражая свои эмоции. Это смущало его сильнее, чем что-либо, однако он готов, и это не безрассудный прыжок в неизвестность. Только... Сложно смотреть так на такого человека. Скорее всего, он преодолеет своё смущение, когда они начнут, но не сейчас. Янссона такое вполне устроило, хоть и пришлось выкинуть из головы вторую волну мыслей о ситуации и взаимоотношениях с Саной.       – И последнее.       Янссон вздохнул после этих слов. Спереди послышался звук передвигаемой мебели, в частности, стула.       – Меон останется здесь до утра, с тобой.       Сана почти вздрогнул и повернулся. Меон придвинул стул ближе к кровати и опустился на него со своим обыденно-привычным выражением лица и этой лёгкой улыбкой. Он кивнул, когда заметил стороннее внимание к своей персоне после этих слов. Это продолжалось, к удивлению Янссона, лишь пару секунд, затем Сана снова повернулся к нему, по-прежнему не выпуская из своей ладони его.       – Понял, – сказал он. – Мой лорд.       – Хотя бы Звездочёт, – качнул головой Янссон, слегка улыбнувшись.       – Звездочёт, – повторил Сана. – Я подготовился, но, если вы можете, то, пожалуйста, направляйте меня и мои действия, – он наконец посмотрел на Янссона, прямо в глаза, будто пересилил себя, хоть это и отразилось на стремительно краснеющем лице. – Прошу, примите мою неопытность.       – Я позабочусь о тебе, не волнуйся, – Янссон несильно сжал его пальцы своими. – Я хочу, чтобы тебе было приятно, и для этого очень желательно расслабиться. Понимаю, сейчас тебе сложно расслабиться, но доверься мне.       Он уже говорил подобные вещи, про доверие, раньше, в совершенно иных ситуациях. Судя по дрогнувшей руке Саны, он тоже вспомнил это, однако отступать некуда. Янссон расставил ноги шире, второй рукой несильно потянул Сану за локоть, чтобы переместить его вплотную к себе.       – Сейчас я должен раздеться и раздеть вас? – всё же, голос Саны задрожал.       – Этот вечер не обо мне, – Янссон качнул головой. – Только о тебе. И, если я не ошибаюсь, то ты готов к этой встрече также по-особенному?       Его рука скользнула по пояснице Саны, а затем опустилась вниз, на ягодицы. Крепкое тело было скрыто простой туникой длиной до колен, с замысловатой вышивкой и узорами, широкими прорезями для рук. Сквозь достаточно тонкую ткань наверняка довольно хорошо ощущались прикосновения, и Сана явно вздрогнул, когда рука Янссона опустилась ниже.       – Да.       – Тогда, покажи мне.       Янссон отпустил Сану, и тот опустился на кровать на колени, на локти, затем немного неуверенно прогнулся в талии. Янссон повернулся боком, наблюдая, как Сана, у которого даже уши всё ещё красные, уткнулся лбом в сложенные на кровати руки, замерев в весьма унизительной позе. Он предлагал всё сделать Янссону, и тот не стал смущать его сильнее, заставив делать всё самостоятельно. Янссон поднял тунику, позволяя ей собраться мешком на пояснице, и слегка надавил на спину, намекая, чтобы Сана прогнулся ещё сильнее. Из ануса торчало небольшое колечко. Игрушка. Тренажёр. Забава. Необходимое условие. На секунду Янссон подумал о том, что сейчас он явно не хочет встречаться взглядом с их наблюдателем, который и был в своё время инициатором этих маленьких хитростей.       Вокруг игрушки кожа была влажной и чуть-чуть липкой, от этого – гладкой. Янссон медленно обвёл пальцем сжатый сфинктер, явно ощущая что-то, похожее на гель. В подготовке, как и всегда, не сплоховали, подумалось немного иронично. Янссон взял за край игрушки и немного потянул на себя. Раздался приглушённый всхлип. Мышцы стали расширяться, намекая на то, что внутри было что-то, явно большее этого колечка в начале. Янссон продолжил, и с жалобным всхлипом со стороны Саны извлёк первый шарик в цепочке, довольно приличных размеров для девственного тела.       – Сколько их в тебе сейчас?       – Четыре, – приглушённый выдох.       Янссон осторожно потянул за колечко, и следующий шарик выскользнул так же, как и предыдущий – под жалобный звук Саны. Мысли, правда, были не об этом, а о том, что все шарики одинакового размера, и в целом цепочка выглядела не короткой. Такое развлечение явно не должно быть у девственного тела! Меон же, поймав взгляд из-под нахмуренных бровей, только немного пожал плечами, якобы снимая с себя ответственность. Как будто ему можно верить, этому человеку, который уговоры и законы ставит выше моральных принципов! Янссон сомневался, что эта цепочка – идея Саны, и абсолютно был уверен, что доброжелательный внешне Меон начисто извратил его желание. Стало немного страшно и неловко от того, что ещё за хитрости мог в перспективе сделать этот старый волк... И что он сделал с этим ребёнком.       Янссон постарался неслышно вздохнуть и насильно перестать думать об этом. Он занимается совершенно не тем. Ещё не хватало, чтобы Сана замкнулся потом от того, что ему показалось, будто он выглядел посмешищем без абсолютного навыка. Янссон оставил колечко, и цепочка безвольно повисла, а Сана чуть вздрогнул – наверное, гель быстро остыл на воздухе и коснулся иных интимных частей тела. Янссон поднялся с кровати и встал прямо за Саной.       – Поднимись.       Он на полпути перехватил за плечи поднимающегося Сану, затем переместил ладони, обхватывая смуглую кожу запястий. Янссон обнял Сану их руками, соединяя их на уровне пупка, прижимая ближе к себе крепко сложенное тело. Туника опустилась вниз, скрывая часть бёдер. Сана развёл в стороны икры, всё ещё стоя на кровати, сполз почти на самый край, подчиняясь осторожной, но крепкой хватке. Янссон довольно улыбнулся, чувствуя, как Сана прижимается к нему целиком и полностью, и сам подошёл вплотную к кровати, позволяя их общему порыву осуществиться. Их небольшая разница в росте позволила ему потереться носом о чёрные, слегка топорщащиеся в стороны волосы.       – Дыши медленно, – тихо произнёс он, осторожно касаясь губами волос, головы.       Одно сплетение рук поднялось выше. Янссон остановил их руки так, чтобы ладонь Саны оказалась прямо над его собственной грудью, над сердцем. Следом он разжал пальцы, отпуская запястье, и провёл выше, накрывая своей ладонью смуглую ладонь, тоже касаясь пальцами ткани туники. Так и есть, сердце бьётся часто, и это кажется чем-то очень невинным сейчас.       – Ты боишься меня?       – Нет, – сразу и уверенно ответил Сана. – Не боюсь.       – А моих действий?       – Не боюсь, – уверенность дрогнула, но ответ остался неизменным. – Это... Мне не страшно, но...       – Понимаю, – ответил Янссон. – Всё хорошо. Запомни, если ты скажешь, я остановлюсь. Не прервусь – таково условие, но временно остановлюсь, и сделаю всё, что смогу, чтобы избавить тебя от неприятных ощущений. Ты веришь мне?       – Я доверяю вам.       – Хорошо. Но, если ты будешь нервничать, это может стать препятствием для нас обоих. Поэтому, доверься мне. Как и всегда, только чуть-чуть иначе. Договорились?       Сана только кивнул. Янссон улыбнулся. Он оставил руки на груди, второе же сплетение медленно опустилось вниз, пока Сана в его объятиях не дрогнул. Собственный рост не позволил снова накрыть ладонь ладонью, но позволил управлять рукой Саны, и этого хватило, чтобы накрыть его ладонью его же член через ткань туники. Янссон был абсолютно уверен в возбуждении Саны: сейчас тот излишне переполнен гаммой эмоций, и любое действие вызывает слишком сильный отклик. Сана умел сдерживать свои эмоции и лицо, будучи частично связанным с политикой, но не имел опыта в сдерживании аномального возбуждения от новых и необычных ощущений.       – Это ведь твоя рука, – продолжил тихим и твёрдым голосом Янссон. – Так смущает?       – Это сложно, – выдохнул Сана.       Янссон не мог увидеть его лицо, но предпочёл действовать дальше. Двигая его руку, управляя ею через запястье, он буквально делал так, что Сана сам себя гладил через ткань одежды. Тот склонил голову вбок, и Янссон заметил зажмуренные глаза.       – Вы меня гладите... Или я себя глажу, но здесь вы... Это сложно, – пробормотал Сана.       Впрочем, вопреки идее о том, что его необычайно смущает сам факт того, что это – Янссон, Сана всё же прижался к нему сильнее, немного откинул голову к его плечу. Янссона это даже повеселило. Сана будто состоял сейчас из противоречий. Если он предоставил своё тело Янссону по своей собственной инициативе, то почему так нервничает? А если инициативы не было, то почему так тянется навстречу? Однако, узнавать сейчас это Янссон не собирался. Он не был уверен, что Сана сможет ответить честно. Сейчас они находились в такой позиции, что Сана во многом был скрыт за фигурой Янссона, и тот, периодически отвлекаясь, чувствовал сторонний взгляд, направленный прямо между собственных лопаток. И, судя по недавнему, Сана не знал, что будет дальше, и что не просто так Меон пристально наблюдал за Янссоном.       Сана старательно удерживал свой ритм дыхания, но у него совершенно не получалось не издавать никаких звуков. Дыхание всё же было слышным даже для него самого, а сердце билось чаще обычного. Янссон всё ещё чувствовал его ритм, потому как одно сплетение рук всё ещё находилось над самым сердцем. Однако, затягивать тоже совершенно не хотелось. Поэтому Янссон всё же отпустил его руки и мягко надавил на плечи.       – Опустись на локти снова, – сказал он.       Сана покорно вернулся в прежнюю позу и потянулся рукой назад, но Янссон самостоятельно убрал его тунику на поясницу. Злосчастные бусы. Два шарика снаружи, и внутри ещё остались. Гелеобразная субстанция на тех, что вытянули, несколько смазалась о кожу ягодиц и, возможно, ткань. Янссон обвёл пальцами эти шарики, собирая весь гель, какой только смог, и затем опустил руку ниже, сразу находя возбуждённый член. Сана предсказуемо забеспокоился, но в этой позе у него не было большой воли, учитывая, что путь вперёд он сам себе затормозил руками, а сзади к нему почти прижимался Янссон. Вернее, прижимался – не совсем его заслуга: ранее Сана развёл икры, подпуская к себе максимально близко, а затем буквально сжался и теперь несильно удерживал Янссона ногами. Влажные руки скользили по члену. Янссон немного наклонился над Саной, переместил ласкающую руку – теперь он почти обнимал Сану за талию, попутно обводя большим пальцем головку или массируя яички. Сана сложил руки на покрывале и уткнулся в них лбом, теперь уже без слов и намёков прогибаясь в спине, и голос его походил на тихий, тщательно душимый плач.       Янссон попробовал немного податься назад, и, когда получилось, он снова взялся за кольцо цепочки. Подтянув ближе те два шарика, чтобы было удобнее, он начал медленно вытягивать следующий. Под тонкой тканью судорожно ходили лопатки – Сана теперь поистине плакал вслух. Янссон силой отвлёкся от мыслей на этот счёт, концентрируясь на изредка подрагивающем теле перед собой. Всхлипы вплетались в этот плач, когда выходил третий, а за ним – и оба последних шарика. Янссон отложил бусы в сторону изножья, куда смог дотянуться, а затем снова убрал руки, перестал вовсе касаться смуглой кожи. Шумное дыхание выдавало тело, причём теперь не только Саны. О теле Янссона, видимо, некоторые люди знают слишком много. Впрочем, было не время для разговора об этом.       – Перевернись на спину, – спокойный голос со стороны.       Сана ощутимо напрягся – Янссон почувствовал по движению ног, которые доселе «обнимали» его. Сам Янссон лишь на пару секунд прикрыл глаза.       – Да, – согласился он сразу после, стараясь игнорировать то, что теперь их пусть и очень слабые, но доверительные отношения с Саной в постели пошатнулись.       Меон пришёл не с пустыми руками – небольшая чаша с какой-то субстанцией без запаха, непонятного мутноватого оттенка в тон фарфору стенок. Он поставил чашу в сторону, так, чтобы её нельзя было задеть руками или ногами, да и излишние изгибы кровати не помешали. Сам же Меон забрался на кровать с ногами, поближе к Сане, который уже перевернулся на спину и теперь откровенно терялся, не зная, куда деть взгляд. Янссон только удивился, что нельзя так долго быть красным от стыда и смущения.       – Звездочёт не желает увидеть это тело во всей красе? – ровным тоном вместе с фирменной полуулыбкой поинтересовался Меон.       Он взял Сану за руки, разводя их в стороны, а затем повёл пальцами от ладони до локтя и дальше, к плечам и краям туники. Впрочем, взгляд был направлен точно на Янссона.       – Я не хочу смущать его сильнее, чем есть, – Янссон в ответ лишь на мгновение нахмурился.       Как будто возможно смутиться ещё сильнее, подумалось ему почти сразу же. Однако, он не соврал: Янссон не хотел лишать Сану последней линии обороны. Независимо от того, хочет тот быть сейчас в такой роли или нет, лишний раз скрытое тело может помочь оставаться более трезвомыслящим.       Меон ненадолго прикрыл глаза и улыбнулся чуть шире, будто принимая этот ответ и соглашаясь с ним. Он вновь взял Сану за руки, затем перехватил его взгляд и поднял его руки вверх.       – Поднимись сюда, ко мне, – сказал он.       Неожиданно для Янссона, с Меоном Сана оказался куда более спокойным и раскрепощённым. Он приподнялся, как тот и просил, и Меон буквально позволил ему занять полулежачее положение на себе, или даже на своей руке. Выправка, физическая развитость позволили ему при этом сохранять почти королевскую осанку. Следом Меон поднял взгляд на Янссона, после чего, удостоверившись, что на него смотрят, опустил свободную руку вниз и коснулся немного раскрытого, растянутого сфинктера. Сана бросил быстрый взгляд на Янссона, но не сумел его удержать и, вздрогнув, опустил глаза и накрыл рукой руку Меона в попытке отстранить её.       Янссон с абсолютно пустой головой смотрел на то, как пальцы Меона, немного поблескивающие – уж не в той ли субстанции? – даже в отсутствии направленного света, медленно проникли внутрь, расширяя мышцы ануса. Сана почти вцепился в запястье Меона, и тот сразу вынул пальцы, но лишь для того, чтобы проникнуть ещё раз. Янссон поднял нечитаемый взгляд на Меона, а тот даже не думал оставлять свою регулярную маску.       – Звездочёт, я настаиваю на том, чтобы вы сделали это, – сказал он.       Сана перестал пытаться оттянуть смуглую руку, лишь безвольно склонил голову, привалился к плечу Меона, несдержанно всхлипывая от того, что тот продолжил уверенно двигать пальцами внутри его тела. Имитация движений. Подготовка. Короткий взгляд из-под ресниц, который неожиданно для Янссона отозвался внутри того желанием. Это противоречивое сейчас чувство разбавилось мыслями о Сане в ином ключе, воспоминаниями, не позволяя Янссону полностью отпустить себя и пойти на поводу у низменного желания обладать, как доминант, как мужчина. Однако, прямо рядом с Саной всё ещё находился хитрый лис-подстрекатель, который точно не упустит момента проследить за тем, чтобы договор был исполнен в полном объёме описанных в нём обязательств сторон.       Янссон подавил вздох от смеси различных эмоций и слабо кивнул. Он коснулся пальцами голени Саны, привлекая его внимание. Тот повернул голову, будто высказывая, что сосредоточен на его действиях в том числе. Меон прекратил двигать пальцами, убрал их и немного хлопнул Сану по плечу. Тот сполз вниз – туника задралась вполне естественно – и не без помощи и направлений Меона уместил голову на его сложенных ногах. Янссон окинул взглядом полуобнажённое тело перед собой, с раскинутыми в стороны руками, обнажённым пупком, немного – талией, с вызывающе возбуждённым членом. Лицо Саны было всё ещё красным, но теперь его можно было легко рассмотреть. Глаза были прикрыты, однако Янссон чувствовал, что из-под ресниц Сана всё же осмелился, смог взглянуть на него.       Янссон придвинулся ближе, развёл ноги Саны, подхватил под коленями и надавил, будто проверяя растяжку. Это было больше желанием погладить самолюбие – сам же когда-то и заставил Сану держать тело гибким для того, чтобы быть достаточно эффективным в спарринге, сражении с оппонентом. Теперь же смуглая кожа бёдер привлекала взгляд. Янссон и сам не понимал, почему после прихода Меона перестал быть осторожным и контролировать ситуацию. Ревность? Принятие вызова? Или Меон сам по себе олицетворял что-то, что в его присутствии так вести себя казалось максимально естественным? Янссон не хотел причинить боль Сане, но теперь не был уверен в том, что, будучи расфокусированным, сможет выполнить своё желание.       Меон потянулся в сторону и протянул Янссону на ладони небольшую чашу с непонятным содержимым. Янссон зачерпнул её без лишних слов, отпуская одну ногу Саны, и опустил руку вниз. Освободив от одежды собственный член, он размазал по нему субстанцию, затем пару раз толкнулся пальцами внутрь Саны. Тот всхлипывал от каждого движения и даже вцепился одной рукой в одежду Меона. Сразу за этим пальцы ушли, и Янссон, направив член, начал медленно входить.       Первые секунды Сана держался, видимо, от схожести с шариками, но дальше явно стал зажиматься. Одежду Меона он почти скомкал в кулаке, мышцы рефлекторно напряглись, зубы сжались, даже пальцы на ногах – Янссон всё ещё удерживал одну ногу Саны под коленом – поджались. Янссон остановился, принимая этот негласный сигнал. Его взгляд был буквально прикован к лицу Саны, которое явно выражало то, что в некоторой степени Сана мучается. Меон зашевелился. Одной рукой он принялся гладить Сану по волосам, нежно, как будто утешал ребёнка. Вторая рука скользнула ко рту. Пальцы несильно надавили на уголок рта, заставляя разжать челюсти, и затем осторожно огладили губы. Янссон продолжил медленное движение, и рефлекторное сжатие, которое Сана хоть и пытался подавить, но недостаточно успешно, причиняло ему явный дискомфорт. Однако, Меон не остался в стороне, он своеобразно отвлекал Сану своими действиями, напоминая ему о том, что нужно пытаться расслабиться хоть немного и ненадолго.       Когда Янссон крепко прижался низом живота к бёдрам и ягодицам Саны, то прошла короткая волна удовлетворения тем, что это наконец случилось. Вместе с тем к Янссону пришло вполне случайное осознание, что он наконец отвлёкся – до этого он был донельзя сосредоточен на улавливании движений мышц. Однако, он совсем не ожидал, что услышит частое дыхание с всхлипами-плачем на выдохе. Сана хватал воздух ртом. Одежда Меона, которую он комкал, сползла с плеча усилием сжатия пальцев. Вторую руку Меон, кажется, отцепил от покрывала и удерживал своей, переплетя их пальцы. Сану даже несколько трясло, однако его возбуждение осталось, а живот напряжённо поджался. Янссон обтёр пальцы от геля и без того измазанной туникой, затем потянулся рукой вперёд и коснулся ключиц Саны. Тот несколько секунд ещё жмурился, а затем всё же приоткрыл глаза, глядя на Янссона. Пауза начала затягиваться, а плач Саны – успокаиваться вместе с постепенным расслаблением его напряжённого тела, мышц. Меон продолжал перебирать чёрные волосы и теперь смотрел на Сану, контролируя и наблюдая за ним. Янссон вернул руку ниже, огладил мышцы живота – те напрягались под его пальцами. Затем его пальцы скользнули ниже и обхватили возбуждённый член. Сана отвёл взгляд, затем снова прикрыл глаза, и всхлипы снова вернулись в его голос, зато теперь они явно были вызваны не сплошной болью и дискомфортом.       – Начинайте, – прервав паузу, сказал Меон.       Он получил сразу два напряжённых взгляда, ответил лишь Сане, и, глядя на это, Янссон всё же решил слушать его слова. Сана явно доверяет Меону в текущей ситуации несколько больше, и, скорее всего, Меон поступает так, как они, возможно, договорились. Янссон медленно двинул бёдрами назад, неотрывно вглядываясь в лицо Саны, которое то и дело искажала хмурость, наверняка вызванная дискомфортом. Однако, Сана не просил остановиться, его реакция не была настолько болезненной, как ранее, а Меон продолжал наблюдать за ним, сжимая их сцепленные руки.       Янссон двигался осторожно, пока ещё не пытался взять темп серьёзнее. У него не было цели навредить Сане. На лице того и впрямь боль перестала мелькать, но из голоса не ушла эта смесь плача и всхлипов на выдохе. И чем дольше всё длилось, тем более явными становились эти звуки, и Янссон наконец понял, что по какой-то причине Сана звучит совершенно как девушка. Стимуляторы были запрещены, тогда почему? Этот вопрос тоже был в спешке отодвинут в сторону – ещё будет время и правильный ответчик для него. Пока что главным был Сана, трогательно отзывающийся на каждое движение. Совсем не хрупкий и нежный, но почему-то стремящийся звучать таким. Постепенно Янссон понял сам – медлить уже не так уж и необходимо. Вслед за этим пониманием он поднял голову и встретился взглядом с Меоном. Лицо того даже после всего не изменилось, и он лишь кивнул, как будто мог знать, о чём думает Янссон.       Интенсивность несколько увеличилась, но постепенно. Янссон начал ощущать, что всё происходящее действительно того стоило. Меон отцепил руку Саны от своей одежды и указал ему на его же ногу. Сана кивнул и поднял свободную ногу, самостоятельно удерживая её под коленом, ровно как Янссон. Тот поймал взгляд Саны из-под ресниц и кивнул ему, донося поощрение. Так было даже немного удобнее.       Янссон наконец дошёл до размеренного, ранее привычного для него темпа движений и теперь искренне наслаждался происходящим. Раскрасневшийся и буквально взъерошенный Сана издавал трогательные всхлипы и стоны – последние вклинились совсем недавно, преобразив жалобный плач в нечто более привлекательное. Меон воспользовался хитростью с большими прорезями для рук в тунике и теперь гладил смуглую кожу под одеждой, уделяя внимание груди и ключицам, поддразнивая соски. Янссон не мог отрицать одно: Сана сейчас действительно необычен. Ни разу он не видел его таким, и увиденное, Янссон уверен, надёжно впечаталось в память. Возможно, даже навечно.       Меон отвлекал внимание Саны явно с целью сгладить ощущения. Выбираясь руками из-под туники, он также оглаживал руки Саны, до куда доставал без излишних наклонов, касался его шеи, проводил пальцами по подбородку, щекам, лбу. Не обходил вниманием и приоткрытые губы, обводя их почти невесомо, а позже – когда Сана стал раскрепощённее, приспособился к движениям Янссона – пальцы раскрывали рот, проникали внутрь. Сана не пытался укусить, и Янссон видел обратное – он иногда замолкал и немного облизывал пальцы Меона.       Убрав руку от члена Саны, Янссон несильно надавил ладонью на бедро пониже его руки, чтобы самому было комфортнее двигаться. Пришлось немного наклониться вперёд, нависнуть над распластанным телом. Сана перестал избегать зрительного контакта, и оно было правильным в его обстоятельствах теперь. Янссон даже немного улыбнулся, когда в очередной раз поймал его взгляд. Однако, Янссону пришлось несколько неловко от осознания того, что сейчас он физически гораздо ближе к Меону с его извечной маской. Даже сейчас, когда в его руках, на его коленях лежал человек, которого он достаточно хорошо знал, Меон продолжал вести себя абсолютно так же, будто не происходило совсем ничего. Зато он хотя бы помогал Сане – на этом можно было остановиться. Их руки всё ещё были переплетены, и Сана явно сжимал пальцы, передавая все свои ощущения наблюдателю.       Было в этом что-то необъяснимое. Янссон, задвинув мысли и принципы ещё в момент, когда Меон присоединился к ним на кровати, видел теперь Сану главным образом не в качестве своего верного соратника и хорошего товарища. Сана казался ему привлекательным, когда отзывался на его действия почти женскими стонами, сжатием пальцев. Красные щёки и уши, скользящий взгляд из-под ресниц, приоткрытые губы, по которым скользил то его язык, то пальцы Меона. Сана старался не зажиматься слишком сильно, не реагировать излишне на каждое движение. Цепочка явно помогла ему подготовиться. Те рефлекторные сжатия не причиняли дискомфорта, они даже в некоторой степени нравились Янссону – будто Сана вносил коррективы в его темп, сбавляя его на мгновение, чтобы потом несдержанно всхлипнуть и отпустить снова. Казалось, что Сана отчасти начал вживаться в ту роль, которую ему выдали в начале всех событий в этой комнате.       Янссон ждал где-то на уровне подсознания. Наблюдал за Саной и ощущал его, ожидая. Он захотел узнать пределы его тела, показать, возможно, что-то более приятное, а может, просто утолить своё желание ускориться. Янссон без мыслей полагался на Меона, доверяя ему расслабление Саны, чтобы тому не стало действительно больно. Уж Меон-то точно обязан об этом позаботиться, и его старания отражаются на тональности голоса Саны, его поведении. Янссон ждал, пока тело Саны примет его без попыток задержать, хотя бы без серьёзных. В свою очередь, Сана всё сильнее стал подчиняться Меону – он совсем без стеснения тянулся вслед его прикосновениям, лизал пальцы, когда те оказывались у него во рту. Он немного запрокидывал голову, когда Меон вёл по его шее рукой, слегка поддевал подбородок, и Янссон от этого всё ярче испытывал желание овладеть этим телом ещё чуть сильнее.       Когда Янссон в следующий раз поднял глаза на Меона, тот неожиданно пристально смотрел на него, возможно, даже не одну секунду. Янссон даже не сразу понял, почему это лицо, будучи так близко относительно раннего положения, теперь выглядело несколько иначе. Извечная улыбка стала дрожать – Янссон увидел это через мгновение, когда смог сосредоточиться.       – Возьмите ещё, – Меон качнул головой в сторону небольшой чаши, – и возьмите.       Второе слово было в направлении Саны, судя по взгляду, и Янссон отреагировал только кивком. Меон знал, этот хитрец знал всё, и в то же время он не выходил из своей роли стороннего наблюдателя, будучи проводником для Саны. Тот почти вскинулся, когда Янссон вышел из его тела, и на лице явно отразилась мешанина из непонимания, обиды и страха. Янссон поймал этот взгляд и, подняв руку где-то на уровень груди, тихонько зашипел и поднял указательный палец. Следом улыбнулся, выражая желание успокоить. Сана поднял глаза на Меона, но тот снова вернул свою маску. Янссон вернулся с новой порцией необычной гелеобразной субстанции, затем размазал её снова по своему члену и обтёр руку о край туники. Он подумал было повторить слова о том, что может остановиться, но не стал их озвучивать и снова вошёл, на этот раз быстрее, чем ранее. Сане это будто принесло в некоторой степени облегчение, однако следом Меон расцепил их сплетённые руки и махнул на вторую ногу. Янссон с некоторым удовлетворением наблюдал за тем, как Сана теперь сам поддерживал свои ноги, и передвинул руки, обхватил поясницу Саны.       Интенсивность движений стала беспорядочно нарастать, а затем Сана сорвался на одни лишь стоны. Янссон сосредоточился и быстро двигался, сильно сжимая пальцы на смуглой коже. Неожиданность заставила Сану измениться в голосе, он теперь, казалось, реагировал искреннее, однако и беспокойнее. Янссон упёрся взглядом в одну точку – выступ ключицы – и отчасти стал воспринимать мир только по звукам. Механические звуки издавала кровать, ровные и фоновые, также было собственное тяжёлое дыхание и громкие частые стоны Саны. Тот, казалось, не мог оставаться на месте, а может, ему что-то мешало – например, сильная хватка – и он ёрзал, слегка выгибался, но не отпускал свои ноги. Меон одной рукой держал рот Саны открытым, удерживая большой палец между его челюстей, а вторая рука его шарила под тканью туники, вновь будто пытаясь успокоить и расслабить.       Сана снова едва ли не плакал, только теперь – буквально. Резкие и быстрые движения внутри давали непредсказуемую реакцию. Янссон чувствовал, что тело всё же несколько сопротивляется, но не настолько, чтобы прекратить. Собственное нутро хотело играть ещё дольше, больше наслаждаться необычно подготовленным, но в некотором смысле юным телом. Но плечи дрогнули. Янссон расфокусировался, перевёл взгляд на лицо Саны, и от этого интенсивность движений уменьшилась. Сана неотрывно смотрел только ему в глаза, и этот взгляд был неописуемо красивым сейчас. Янссон расслабил пальцы, которыми сжимал поясницу Саны, и продолжил более быстрый, но теперь не совсем резкий темп. Сана перестал плакать, снова возвращаясь к стонам, и зажмурился. Его бёдра дёрнулись. Янссон почти фыркнул и убрал одну руку с его поясницы, обхватил возбуждённый член.       Пришлось ещё немного замедлиться, однако это не сбавило искреннего отклика Саны. Он, казалось, раскрывался сильнее, отдавая всего себя. Янссон старался ласкать член Саны так, чтобы хоть отчасти попадать в ритм движений. Молодое тело наконец сдалось, и после громкого стона Сана кончил, почти содрогаясь от этого. В этой поспешности не было ничего постыдного – Сану тяжело сравнить с опытом Янссона.       Янссон двинулся ещё несколько раз, постепенно замедляясь, и остановился. Сана на секунду взглянул на него, однако следом его взгляд несколько расфокусировался. Меон убрал руки, но Сана продолжил шумно дышать ртом, и на выдохе иногда звучали высокие нотки. Янссон подождал несколько секунд, затем вышел из распластанного тела. Сана тут же пару раз моргнул, снова включаясь в окружающий мир.       – Мой ло... Звездочёт, – поправился он немного дрожащим тоном. – Вам тоже нужно...       Он не закончил фразу, вместо этого поднялся немного боком, будто по кругу переместился к Янссону. Сана приподнялся на локтях и сел на колени. Янссон наблюдал за несколько рваными, нервными движениями. Сана обхватил пальцами возбуждённый член Янссона, принимаясь двигать рукой по всей его длине чуть неуверенно. Янссон накрыл его ладонь своей, сжимая, и направил его движения. Сана поднял на него взгляд, и пусть его веки совсем чуть-чуть дрожали, он не закрывал глаза. Янссон видел одновременно и невинного ребёнка, и старающегося угодить взрослого, довольно привлекательного к тому же, взъерошенного, красного, с влажными, немного поалевшими губами, с которых недавно так и рвались стоны. Чарующее, необычное, новое искушение.       Янссон свободной рукой притянул Сану к себе совсем близко. Их губы почти соприкасались, а сплетённые ладони двигались вместе. Янссон чувствовал тёплое дыхание на своих губах, а в ушах постепенно начал отдаваться собственный стук сердца. Сана вторил его движениям и даже сам перехватил инициативу. Янссон криво усмехнулся и, на секунду прикрыв глаза, шумно выдохнул, склоняя голову и хватаясь свободной рукой за плечо Саны. Тот в ответ так же поддержал его, даже слегка провёл пальцами по одежде, будто погладил. Сперма попала на покрывало и частично ноги Саны, и их руки расцепились, безвольно опустились вдоль тел. Янссон мысленно сосчитал до трёх и снова поднялся, правда, на этот раз между ним и Саной было некоторое расстояние.       – Мой лорд, Звездочёт Янссон, – раздалось со спины.       Янссон вполоборота глянул на то, как Меон с абсолютно неизменным выражением лица стоял за ним, уже слезший с кровати. Меон всё ещё должен находиться здесь, таковы правила. Янссон подавил возникшее на секунду лёгкое раздражение и повернулся к Сане.       – Пошли, смоешь с себя это всё, – он всё же подался назад, поднимаясь с кровати. – Я не ожидал, что сегодня меня ждёт парень, ранее подготовили вторую купальню. Надо будет передать, чтобы твою одежду принесли.       – Мой лорд, я...       Янссон прервал Сану взмахом руки.       – Это продолжение негласных правил договора. Он, – лёгкий кивок в сторону, указывающий на Меона, – точно должен пойти. Я буду через стенку, надоедят благовония – можешь приходить.       Затем Янссон вспомнил саму суть договора, в частности, про людей. Он снова приблизился к Сане, почти прижался к его уху губами, и заговорил, понизив голос:       – После этого вернись в свою комнату. Не беспокойся, забирать тебя никуда не планирую, а вот с твоим наблюдателем мы ещё пообщаемся.       – Но я действительно...       – Не сейчас, – качнул головой Янссон и поднялся. – Пошли.              Пронаблюдав за тем, что Сана всё же вернулся к себе, Янссон указал прибрать лёгкий беспорядок в спальне, а лишние предметы вымыть, опечатать и отправить на имя Меона. Факт наличия Меона в пешей доступности это указание не изменил. Приведя себя в надлежащий вид, Янссон пришёл в рабочий кабинет, где устроился на удобном широком кресле-стуле с высокой спинкой.       – Ты зачем его притащил сюда? – без прелюдий начал Янссон, глядя прямо в глаза Меону.       Тот никак не отреагировал на резкость вопроса.       – Сана пришёл ко мне полгода назад и сказал, что хочет использовать себя как подношение, – так же прямолинейно ответил Меон, впрочем, не оставляя своей полуулыбки. – Я не собирался отказывать человеку, занимающему столь высокую роль в обществе.       Янссон позволил себе немного прищурить глаза на пару секунд.       – Ваши устои... – пробормотал он сам себе и подавил усталый вздох.       Эти союзники своими причудами однажды доведут его до нервного тика, если ещё не начал дёргаться глаз.       – Мой лорд, это было обычное выполнение обязательств. Ранее вы ни о чём подобном не говорили, – сказал Меон.       – Ранее в моей постели оказывались девушки, а не парень, которого я помню ещё мальчишкой, – Янссон несильно нахмурился, между бровей пролегла складка.       – Мы это уже обсудили, – ровный ответ.       Маска Меона в глазах Янссона стала выглядеть надменно, издевательски, эгоистично, да как угодно, только не доброжелательно и располагающе. Искренне захотелось стереть её с этого лица.       – Как ты додумался до того, чтобы научить его звучать в постели как женщина? – слова приходилось почти выдавливать, а недавние воспоминания оживали неестественно ярко. – Зачем?       – Потому что вам нравятся женщины, – Меон даже немного пожал плечами. – По договору, предоставляемый человек должен быть наиболее подходящим для вас. Простите меня за обучение преувеличенной симуляции.       – Мне страшно представить, как проходило это твоё обучение, – Янссон несколько поёжился. – Если вдруг ещё раз такое повторится, я выскажу тебе за это как за издевательство.       Меон кивнул, принимая замечание, и даже перестал извечно улыбаться, так как ситуация была даже очень серьёзной.       – Раз уж на то пошло, можно расторгнуть договор, если он вас не устраивает. Приношу свои глубочайшие извинения.       Янссон словил взгляд Меона и выдержал некоторую паузу в абсолютной тишине и бездействии. Затем он сжал пальцы, немного стягивая ткань форменной одежды на пояснице. Меон снова вернул на губы полуулыбку – именно его одежду портил Янссон. Он сидел на его бёдрах сверху, ноги были абсолютно обнажены, а руками Меон упирался назад, в колени Янссона. Собственные колени были разведены широко также благодаря конструкции мебели, на которой расположился Янссон.       – Только попробуй не явиться сюда со следующим подношением, – Янссон двинулся ближе.       Одну руку он поднял на спину Меона и надавил, пытаясь прижать к себе. Полуулыбка у того на лице стала шире, явно нахальнее.       – Не делайте такое лицо, когда мы в таком положении, – Меон осознанно заставил несколько сжаться мышцы ануса, и Янссон шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы. – Вам совершенно не идёт.       Вместо дальнейшей беседы Янссон вернул руку на поясницу Меона и заставил его приподняться, затем опустил вниз, чтобы член полностью оказался внутри тренированного тела.       – Двигайся, а не заговаривай мне зубы, – Янссон позволил себе хриплость в голосе. – Я ещё не простил тебе эту игрушку, которая по какой-то причине размерами очень напоминает мой член.       Меон с дерзкой ухмылкой перенёс вес на руки и стал самостоятельно поднимать и опускать бёдра, удовлетворяя себя самостоятельно. Янссон направлял его движения, не давая снова остановиться или расслабиться.       Не важно, что за подношение привезёт этот человек в следующий раз, он сам всё равно останется его негласной, тайной частью.