Архинекромаг

      Когда речной бриг пришвартовался к старому деревянному причалу, Генри облегченно вздохнул. Недельное речное путешествие уже порядком ему надоело, но это был самый быстрый путь на юг. Колесить больше месяца в дилижансах по торговым трактам было бы для него наподобие пытки.       Черная меховая накидка, согревающая его в ледяных горах, была слишком душной для теплого южного климата. Но зато темная кожаная шляпа с широкими полями отлично закрывала бледное лицо от горячих лучей весеннего солнца.       Генри провел ладонью, по щеке покрытой недельной щетиной, и про себя отметил необходимость скорейшего посещения цирюльника. Его глаза, цвета темного янтаря, привыкшие к темноте подземелий и склепов, неприятно слезились на ярком дневном свете. Мужчина тяжело вздохнул и протер их тонким шелковым платком. Наконец матросы перекинули доску с борта на причал, и он, подхватив массивный черный саквояж с вещевым мешком, сошел на пристань славного города Сангал.       Город был столицей феода, что входил в Конфедерацию озерных земель. Всего в это объединение входило девять феодов, что раскинулись на берегах великого озера Око. Местные называли Око внутренним морем, но у Генри это вызывало лишь улыбку. Он видел настоящие моря. Свирепое Северное море, великолепное Огненное море на западе, коварное Море Кошмаров на востоке. По сравнению с ними Око было спокойной детской купальней.       — Сир, вам нужен носильщик? Всего за медяк донесу ваш багаж в постоялый двор! — смуглый мальчишка подбежал к человеку в черном и заискивающе глянул в глаза. На лице мужчины появилась улыбка, чем-то напоминающая волчий оскал. Его костлявые пальцы скользнули во внутренний карман кожаной жилетки, и через мгновение в них блеснула серебром монета.       Юный носильщик с трудом нес обитый железом саквояж. А Генри оставив на плече легкий вещевой мешок, шел вслед за ним.       «Как сильно изменился город… Хотя, и я не тот, что был прежде» — подумал путник. Когда он уезжал отсюда, то был чуть старше этого мальца, что тащил багаж. Ему было всего четырнадцать и, казалось, вся жизнь лежит перед его ногами. Он был полон сил и желания изменить мир. Сделать его лучше. Справедливее. А в результате…       – Хозяин мы уже приехали? – в его голове раздался знакомый голос с легкой хрипотцой. Мужчина остановился и засунул руку в мешок. Порывшись там, он извлек пожелтевший от времени череп с крупной трещиной на лбу. Из пустых глазниц исходил рубиновый свет.       — Да, соня, и ты проспал наше прибытие. Хотя безбожно ныл всю дорогу. Я уже подумывал выкинуть тебя за борт.       – Господин, я просто до сих пор морально не отошел после вашего поступка…       — Ты череп Йорл, не кисейная барышня, что при любом удобном случае падает без сознания, чтобы ее подхватывал кавалер и приводил в чувства! Ты сраный череп, что при жизни принадлежал еще тому циничному головорезу! — чуть не закричал Генри, так что привлек внимание мальчишки-носильщика и какого-то рыбачащего на пристани старика в соломенной шляпе. Он резким движением закинул череп назад в мешок. — Поговорим позже… Когда я решу вопрос с жильем.       Если на севере зима только начала оставлять свои владения, то в Сангале казалось, уже подступает лето. Сладкий запах цветущей акации смешивался с легким вишневым ароматом и благоуханием жасмина. Одна за другой над мостовой, выложенной из белого камня, пролетали ласточки, что вернулись после зимовки из великих южных равнин. Сколько раз в детстве он наблюдал за птицами и завидовал их путешествиям. Мечтал, как они отправиться на исследование этого мира. Вроде бы это было вчера, а на деле больше четверти века назад.       Время пошло городу на пользу. Это уже не было то поселение рыбаков и виноделов, что его в детстве. Появились каменные здания двух и трех этажей. Открылось много лавок и мастерских. Еще на корабле он заметил суда торгового флота, стоящие на якоре в речном лимане.       «Наверно, эта их Конфедерация довольно прибыльное дело» — подумал Генри, рассматривая яркую вывеску гильдии торговцев.       Людей на улице было не много, по большей части моряки либо уличные торговцы. Через дорогу молодая загорелая девчонка зазывала прохожих в весьма сомнительное заведение. Улыбка сама появилась на лице Генри, когда он вспомнил, как в компании дворовых мальчишек, заглядывал за двери этой обители выпивки и непотребства. Сейчас у деревянного здания достроили второй этаж, а на входе гордо красовалась, обитая медью, вывеска «Портовый трактир».       Они уже подошли к постоялому двору с броским названием «Золотой гусь», как Генри услышал гул, что доносился со стороны центральной площади. Там явно было какое-то столпотворение. Слышались смех и песни.       — Сир, как записать в вас в книгу постояльцев? — спросил хозяин, подозрительно осматривая новоприбывшего.       — Генри…- новый постоялец на мгновение задумался, словно вспоминая что-то, отложенное в самый дальний угол памяти. А потом добавил. — Генри Морк.       — Хорошо, сир. — хозяин взял поломанное гусиное перо и принялся что-то выводить в старой учетной книге. — С вас три медных гроша за ночь, еще один грош, если будете завтракать.       — Что за празднество? — спросил Генри, доставая свой кошель с мелочью. Он не мог вспомнить, какой праздник справляли в это время. День весны уже давно закончился, а до фестиваля рыболовов еще далеко.       — О сир, неужели вы не знаете? Сегодня эта новость у всех на устах. Я услышал ее еще утром от торговца, что заскочил промочить горло. — На лице хозяина появилось подобие ухмылки. — Узурпатор пал!                     На площади действительно было не протолкнуться. Лотки с различной всячиной, склоченная на быструю руку сцена бродячего театра, площадки для любителей померяться силой и, конечно же, бочки с прохладным прошлогодним сидром, возле которых уже выстроилась очередь страждущих от жажды. Чуть поодаль стояли музыканты, из местного трактира, подготавливающие свои инструменты перед вечерними танцами. А возле городской ратуши дети запускали в весеннее безоблачное небо бумажных змеев.       Генри, положив на прилавок несколько медяков, взял себе деревянную кружку с ореховым пивом и запечённое на ивовом прутике яблоко. Он с любопытством посматривал по сторонам. Особый интерес у него вызывала обувь у гуляющих на площади людей. Дорожные сапоги купцов, деревянные башмаки мещан, плетеные из коры лапты крестьян. Человек в черном восторженно цокал языком, предаваясь своим размышлениям.       Его наблюдения прервала процессия, которая вышла из ратуши. Толпа перед ней расступалась, пропуская этих людей к самодельному помосту, который еще не успели занять актеры бродячего театра.       Впереди всех шел плотный парень, чьи каштановые кучерявые волосы торчали во все стороны. Он был одет в короткую накидку без рукавов, на которой был вышит герб города — весло, обвитое виноградной лозой. Следующим шел старик в чиновничьей робе, опираясь на деревянную трость. Последней в группе была юная полноватая девушка, лет восемнадцати, одетая в темно-зеленую мантию Западной академии высшего искусства. У нее в руках был массивный посох из белого дерева, слишком большой и неудобный для нее.       — Жители Сангала и гости нашего славного города, сейчас перед вами с официальной речью выступит бургомистр Тод Свенссом! — зычный голос глашатая, что эхом разносился по площади, напомнил Генри рев быка перед стадом коров.       Сухой старик с лихо закрученными усами, что шел вслед за глашатаем и оказался тем самым бургомистром Свенссом. Народ на площади почтительно притих, чтобы слабый голос их городского главы не утонул в звуках праздника.       — Друзья! Соотечественники! Сегодня к нам прибыли благие вести из Кельта, столицы нашей великой Конфедерации… — Старику было далеко до громогласного глашатая, но в его манере выступления чувствовался большой опыт. Генри вспомнился старый король Глинвета, до того, как сошел с ума и сбросился с башни своего роскошного дворца. — … Курьер принес официальное подтверждение, что узурпатор севера пал… Так называемый «император северной Архи» был казнен по решению военного суда Альянса светлых государств запада. И в это же время был убит его последний генерал, могущественный Архинекромаг. Благодаря усилиям великих героев он был взорван в собственной темной башне, из которой творил свои злодеяния. Так закончилась многолетняя война воинов света против темной империи, пытающейся с помощью армии нежити поработить мир. Хоть наш город, как и Конфедерация, не принимал официального участия в этой войне, тем не менее, много наших сыновей отправились добровольцами, чтобы записаться в ряды воинов света. Потому, в честь такого великого события, я хотел бы закрепить в нашем календаре празднование дня победы над этим темным колдуном. Ура друзья!       Одобрительный рев был ответом толпы. Все вокруг ликовали и радовались, поздравляли друг друга, хлопали по плечам и жали руки. Один эмоциональный мужчина, одетый в фартук мясника, даже всплакнул от переполнившей его радости. Послышались крики: «Слава воинам Альянса», «Виват героям света».       — Да это что был за колдун такой? — с нескрываемым удивлением спросил Генри у работника трактира, флегматично наполняющего кружки пивом из дубовой бочки.       — Ты с какой деревни приехал, мужик?! — Казалось слугу позабавило невежество Генри, и он охотно продолжил. — Ужасный некромант, поднимающий армии мертвецов, пожирающий младенцев и запивающий кровью девственниц. Им тут детей с пеленок пугают. Дескать, не будешь есть кашу — прийдет Архинекромаг и выест твою душу.       — Однако у вас тут воспитательные приемы. — Покачал головой мужчина. — как местные дети не заикаются после такого…       Если речь бургомистра и произвела на Генри впечатление, то внешне он это не показывал. Он жадно глотнул пиво и с удовольствием вонзил зубы в пропечённый бок яблока.       «Довольно недурно, а если бы еще соленой карамелью покрыли, то было бы идеально» — подумал он, отправляя оставшийся кусок яблока в рот. Он уже повернулся, чтобы уходить с площади в постоялый двор, чтобы распаковать вещи, но следующие слова старика заставили его остановиться.       — Друзья, многие из вас тревожатся из-за событий, что происходят в Старохолмье. Ко мне поступали жалобы, как местных жителей, так и странствующих торговцев и пилигримов насчет неких неприятных ситуаций… Прошу вас не слушать слухи на счет появления призраков или мертвецов в той местности. Вы должны помнить, что наша доблестная стража все держит под контролем. А для того чтобы избежать в дальнейшем подобных инцидентов, с помощью к нам приехала выпускница Западной Академии Высоких Искусств факультета некро наук Венделла Утзон.       Генри почувствовал, как настроение толпы изменилось. Послышались редкие хлопки, что очень быстро смолкли. Видно, что нападения мертвецов происходили довольно давно, и эта тема стала для местных жителей больной мозолью. Какая-то женщина начала причитать, что призрак довел ее мужа до алкоголизма. А мужчина в халате мясника, с негодованием вспоминал, мертвеца, похитившего у него окорок, когда он проезжал со своим товаром мимо тех мест.       Гул усилился и уже никто не слушал покрасневшую от волнения волшебницу. Генри даже собирался подойти ближе к сцене, как тут раздался голос чародейки. Сильный и чувственный, он разливался звонким эхом над торговой площадью, добираясь до самых глубин души.       — Жители города и окрестных земель, а также путники. Я лично займусь уничтожением всей нежити и злобных тварей, что терроризируют славных жителей этих земель. — Подняв глаза, Генри увидел, что девица преобразилась. Теперь на сцене стояла могущественная колдунья, за спиной которой светилась яркая аура. Она выглядела невероятно привлекательной и уверенной в себе женщиной, и не хотелось сомневаться ни в едином ее слове.       Генри было достаточно на мгновение зажмуриться и сосредоточить силу воли, чтобы слабое наваждение сразу же пропало. Через мгновение на сцене стояла все та же сопливая девчонка, из последних сил создающая заклинание иллюзии.       — Наши проблемы берут свое начало в Некрополе — древнем захоронении на востоке от Старохолмья. Но благодаря финансированию властей Сангала будет собрана экспедиция для уничтожения этой угрозы. Нам нужны герои и добровольцы на эту опасную миссию. Всех желающих прошу приходить в городскую ратушу. — закончила девушка и толпа разразилась громогласными аплодисментами.              Венделла смогла вздохнуть спокойно, только когда закрылись массивные двери ратуши. Публичные выступления не были ее конем, а тем более перед такой массой народа. Но фокус с заклинанием «Голос величия» удался, хоть и забрал все ее силы.       — Все было просто отлично, милая. — бургомистр по-отчески похлопал волшебницу по плечу. — Вы прямо зажгли толпу, когда предстали перед ними в этом своем магическом амплуа. Будь я моложе, лет на сорок, то мог бы даже не сдержаться…       — Увольте нас от подробностей ваших юношеских фантазий, господин бургомистр! — Недовольно прохрипел тучный торговец, одетый в шелковую тунику по последней моде восточных феодов. — То, что вы, вместе со своей фокусницей навешали лапши этим простофилям, не отменяет нашу проблему с мертвяками.       Кроме него в зале совещаний городской ратуши было еще около десятка купцов, что были цветом местной торговой гильдии и фактически реальной властью города.       — Нам приходиться тратить лишнее золото на охрану торговых маршрутов, а нападения этих тварей все учащаются. — Продолжил торговец, небрежно рассматривая золотые перстни с драгоценными камнями на пухлой руке.       — Милсдарь Хабир, со всем уважением, стража делает все возможное… — заблеял бургомистр, с опаской поглядывая на мускулистых телохранителей купца.       — Эту чушь вы будете втирать тем овцам на улице, а не нам. Мы отлично знаем реальную проблему. — Повторил торговец, смерив бургомистра презрительным взглядом. А за тем повернулся к волшебнице. — Ваши титулы, меня мало интересует, юная леди. Будь вы там хоть трижды магистром нарко наук…       — Некро наук… — робко поправила Венделла чем вызвала негодующий гомон среди торговцев.       — Да пусть тебя хоть Архинекромагом называют, мне глубоко насрать! Для меня важен результат! — Хабир яростно ударил кулаком по старинному столу из светлого клена. — За последние полгода я потерял более трех тысяч серебром на этом маршруте! Я спонсирую эту экспедицию, и мне нужен результат, а не очковтирательство!       Венделла еле сдерживалась, чтобы не расплакаться. Ее щеки лихорадочно горели, а руки предательски дрожали. Всегда у нее было так. Сначала была маменька, которая все детство готовила ее к удачной супружеской партии с каким-нибудь дворянином Глинвета или на худой конец с удачливым торговцем. К тринадцати годам у девочки обнаружился магический талан, что полностью перечеркнуло амбициозные планы ее родительницы. Женщина, обвинив дочь во всех грехах, прогнала ее с глаз долой.       Потом была академия, с ворчливыми профессорами и требовательными наставниками. Ее теоретические знание критиковали, а практические жестоко высмеивали сокурсники-маги.       Чуть ли не единственным в жизни девушки достижением была защита дипломной работы по теме «Неожизнь и формы ее проявления». Хотя работа была по большей части теоретической и апробацию проходила в виде создания нежити из чучела хомяка, она имела некий ажиотаж на фоне деятельности знаменитого Архинекромага.       Сразу же после окончания учебы девушку отправили в Сангал, как специалиста по различной неожизни, чему она была совсем не рада. И все это привело к тому, что сейчас какой-то местный барыга машет перед ее лицом своими потными кулаками.       — Я еще раз повторю, что не намерен терять прибыль из-за тупых… — Торговец не успел закончить свое изречение, как двери совещательной залы ратуши распахнулись. Все присутствующие повернули головы, а Венделла второй раз за вечер облегченно вздохнула, радуясь, что перестала быть центром внимания.       В дверях стоял человек одетый в позолоченные доспехи. На его натертом до блеска нагруднике был выгравирован сокол, несущий в когтях меч — эмблема воинов света. Золотые локоны незнакомца спадали на его лоб, и когда он небрежным жестом руки откинул их, Венделла обомлела от его глаз цвета холодного неба. Они словно смотрели в ее душу, заставляя дрожать девичьи колени.       — Меня зовут Юрген Малвор. — Юноша медленно поклонился ошарашенным присутствующим. Его внимательный взгляд переходил с одного лица на другое и наконец, остановился на покрасневшей волшебнице — И я прибыл, чтобы бороться со злом по вашему призыву.                     Генри с удовольствием нежился в теплой постели. После стольких ночей в трюме речного брига, кровать в маленькой комнате на втором этаже постоялого двора казалась королевским ложем. В голове шумело после выпитого на площади пива и живот глухо урчал, переваривая сытный ужин. Где-то далёко, было слышно крики и смех запоздалых гуляк, что в алкогольной эйфории водили хороводы вокруг костров на городской площади.       — Жить нужно так, Йорл, чтобы день твоей гибели стал национальным праздником для твоих соотечественников. — Философски заметил мужчина, взбивая подушку.       – Вас можно поздравить с этим достижением, хозяин. — Треснутый череп лежал на тумбочке возле кровати и все также светился тусклым рубиновым светом.       — Хотя, должен отметить, что они припозднились с празднованием. Шипоград то пал больше месяца назад. Это еще та насмешка судьбы, что новость пришла в день нашего прибытия.       – Скорее всего, официальное послание привез курьер, что был на корабле. Помните того парня, что сел в Дейле? У него была курьерская сумка с корреспонденцией. — Череп на мгновение замолчал, а затем робко продолжил. – Господин, я до сих пор не могу поверить, что вы так поступили со своей башней.       — У меня не было выбора, Йорл. Они уже планировали идти на штурм, и надеяться, что придёт помощь с востока я уже не мог. Потому и пришлось реализовать план Б.       – Милорд, вы находите, что нарядить один из скелетов в вашу мантию, всунуть ему в руки свой посох, и подорвать всю башню было надежным планом? А подземный ход? Что будет, когда они его найдут?       — Его завалило взрывом. — Генри зевнул, а затем лениво потянулся. — да и я сомневаюсь, что воины света будут что-то искать и проверять. Их интересовали сокровища, которые, якобы, я хранил в своей башни. А из самого ценного там был только сундук с моим нижним бельем.       – Вы всегда слишком небрежно относились к деньгам.       — Это проблема, признаю. Но мне удалось спасти тебя. Вернее, то, что от тебя осталось после прямого попадания горящего ядра из требушета.       – Я польщен, господин..       — Не стоит слов благодарности, Йорл. Я был обязан так поступить, после всего, что ты для меня сделал. За твою верность и трудолюбие при жизни тебе выпала большая честь служить мне и после смерти.       – А я был уверен, что меня вернули к жизни, за мои грехи, милорд. Но мне приятно слышать, что это награда, а не наказание. — Череп на мгновение замолчал, а потом продолжил заискивающим тоном. — Господин, еще раз благодарю вас за возможность служить вам со времен, когда я был вашим живым телохранителем, а потом помер, закрывая вас собой от клинка ассасина. Вы сделали меня нежитью, сохранив при том мое сознание и оставив меня на должности вашего телохранителя. И хоть я больше не получаю плату за служение вам…       – Как я понял в своей жизни, Йорл, то лучшая плата это удовольствие от сделанной работы. Золото не приносит счастья, да и на что тебе его было тратить после смерти? Построил бы себе мраморный мавзолей? Прикупил бы гроб из красного дерева? — небрежно хохотнул Генри, представляя себе такую нелепицу. — А так ты даже после смерти продолжил стоять в авангарде моих легионов мертвецов и закрывать меня своим телом от незадачливых убийц. Это ж бесценный опыт. И во время осады моей башни, ты спас мне жизнь, оттолкнув меня в сторону от выпущенного из требушета снаряда, поплатившись за это собственным телом…       – Если честно, господин, я был уверен, что снаряд разорвет меня на куски и отправит в небытие. — Череп тяжело вздохнул, что выглядело весьма неестественно в связи с отсутствие легких, рта и прочих атрибутов для дыхания. — Я не мог предположить, что вы сохраните мое существование в таком виде…       – Не стоит благодарить дружище. Это меньшее, что я мог для тебя сделать. — Генри дружески похлопал по дырявой макушке черепа. — Я не мог представить свою дальнейшую деятельность без такого советчика как ты, Йорл.       – Господин, все время нашего побега вы не вдавались в подробности вашей дальнейшей деятельности. Вы планируете поднять армию мертвецов и мстить за павшего императора? Или создадите новую империю с чистого листа?       — Лучше, мой дорогой Йорл. Ты мыслишь мелковато. — Мужчина сбросил одеяло и вытащил из-под кровати свой обитый железом саквояж. — Хотел показать тебе уже завтра, на свежую голову. Но боюсь, что не дотерплю.       Он снял болтающуюся на шее цепочку с большим медным ключом и отомкнул хитроумный замок, сделанный на заказ гномами-мастерами. Через мгновение на постель вывалилось куча металлических инструментов. Молоточки, шило, щипцы, клещи, зажимы и еще много всякого барахла, о предназначении которого череп мог только догадываться.       – Хозяин, это пыточные инструменты? Вы никогда не любили деятельность палачей. Кажется, вы были автором закона о запрете пыток.       — Да, я подготавливал такой законопроект, так как от пыток тела сильно портились и становились не пригодными для пополнения моей армии нежити. — улыбнулся Генри, с ностальгией вспоминая былые дни. — Но император Хендрикс так его и не принял. Он говорил, что без пыток мораль в обществе сразу же разложится. Надеюсь, что его самого перед смертью не сильно пытали. Есть еще варианты на счет этих инструментов, Йорл?       – Нет, милорд я в полном недоумении.       — Тогда я дам подсказку. Эта идея у меня возникла, когда я проводил реформу обмундирования армии нежити.       – Я помню, мы проводили с вами исследования и пришли к выводу, что нежити обмундирование не нужно. Мертвец отлично переносит изменения температуры или удары вражеского оружия…       — Но один элемент брони я все же оставил. Ты помнишь какой?       – Сапоги, милорд. В своем отчете вы указали на то что, подошвы ног мертвых легионеров стираются, не смотря на магическую защиту, в связи с длительными пешими переходами и маневрами.       — Абсолютно верно. Мне удалось оборудовать ряд сапожных артелей, которые работали на гос заказ. Следы от сапог моей армии остались по всему северу Архи, от Серебряной гавани и до Моря Кошмаров. И тогда, создавая новые модели обуви, я понял, что хочу этим заниматься, когда отойду от дел. Ты помнишь те модные туфли, что я разработал для своих стражников башни?       – Помню, милорд. Они были разного размера. Левый постоянно слетал и терялся…       — Остальные скелеты не жаловались…       – Они не могли говорить, хозяин.       — А впрочем, не важно, Йорл. — мужчина махнул рукой и принялся сосредоточено собирать инструменты в саквояж. — Я сегодня навел справки на торговой площади и узнал, что у них всего один сапожник на весь город. И к нему люди записываются за неделю вперед. Это же золотая жила, дружище. Я уже утром иду в ратушу договариваться на счет аренды помещения.       – Звучит заманчиво, милорд. Но меня больше насторожили слухи, про мертвецов на окраине города. Стихийное пробуждение нежити может быть очень опасно. Возможно, вам стоит проверить этот Некрополь, милорд?       — Зачем? Ты ведь слышал бургомистра и ту опытную волшебницу на площади. У них ситуация полностью под контролем. Или ты сомневаешься в этих бравых ребятах?       Где-то на уровне первого этажа послышались крики и хрипы, из которых можно было разобрать мотив песни:              Воины света, воины добра       Бьются до рассвета, бьются до утра       Некроманта взорвали, башня снесена       Радуемся братья, выпьем-ка до дна!              Через какое-то время песня стихла и затерялась среди лая собак и визга пьяных женщин. В комнате наступило неловкое молчание.       — Думаю, они вполне сами справятся. — Наконец сказал Генри и, наслюнявив пальцы, затушил свечу на комоде.