Архинекромаг

      Холм возвышался посреди руин древнего поселения. На этой отравленной потрескавшейся земле ничего не росло, кроме адовой травы, что оплетала своими желтыми сухими стеблями каменные развалины, бившие когда-то чьим-то домом. Иногда порывистый ветер с юга срывал такой куст и гнал мимо пустоши, как дикого зверя за самый горизонт.       Некоторые бродяги, чья жизнь скатилась в пропасть беспробудной нищеты и пьянства бросают эту траву в огонь и вдыхают ее густой смолянистый дым. От него они забывают, кто они и кем были раньше. Дым адовой травы дает возможность за мгновение ощутить небесное блаженство, а потом превращает человека в пародию на самого себя. В дикое, умирающее животное, что прячется в тенях разрушенного много веков назад города.       Мальчик, восьми лет, с черными, как уголь волосами, стоял на вершине холма и безмятежно рассматривал руины раскинувшиеся вокруг. В его глазах, цвета темного янтаря, отражался лежащий в лучах вечернего солнца мертвый город. Время словно остановилось, превратив один миг в целую вечность.       — Мы почти пришли, малыш. — Стройная, темноволосая женщина в шерстяном плаще поверх легкой туники опустила руку ему на плече. Мальчик сразу же за нее схватился и прижался щекой к теплой ладони.       — Я очень устал, мама. И хочу пить… — тихо прошептал он, словно боясь нарушить покой этого странного места. Женщина устало улыбнулась и извлекла из дорожного мешка бурдюк с водой. Ребенок жадно схватился губами за горлышко бурдюка и с наслаждением сделал глоток. Больше там не было. Сознание того что он выпил последнюю воду и не оставил матери, заставило поднять раскрасневшиеся глаза к лицу женщины.       — Мам, я ее допил…       — Все хорошо, родной. — Женщина ласково обняла его и прижала к себе. — Мы уже почти на месте. Скоро ты наешься и напьешься вдоволь.       Он ничего не ответил и лишь благодарно кивнул. Казалось, все его внимание привлекло каменное сооружение, оставшееся на удивление целым посреди всей окружающей разрухи. Храм из красного мрамора возвышался над Некрополем. Его обсидиановые минареты вонзались в багровое небо как ядовитые клинки в тело жертвы. На центральном входе стояли статуи гигантов с нечеловеческим обликом. Уродливые каменные щупальца этих чудовищ оплетали мраморные колоны храма, будто хотели стать с ними единым целым, а рубиновые глаза с жадностью и голодом смотрели на каждого, кто осмелился подойти к центральному входу.       Мальчик не знал, кому поклонялись в этом месте. И не удивительно. Это не была церковь Троебожья распространённая в странах Западного Альянса. И не языческие идолы, в которых верили на востоке. Здесь проводили обряды такого древнего религиозного течения, что найти упоминание о нем можно было лишь в древних библиотеках Южных городов либо в устных преданиях народов Великой пустыни.       — Мы идем туда? — спросил он, хоть уже и так знал ответ. Больше здесь идти не было куда.              Они шли по мертвому городу, стараясь избегать шума. Уже много лет это место было безлюдным, но иногда казалось из выбитых окон, вдоль пустынных улиц, за путниками наблюдали тени когда-то живших здесь людей. Ощущение слежки, не отпускало мальчика, с того момента как они пришли в эти руины.       — Мам, почему мы оставили Сангал? — ребенок крепко держал мать за руку, боясь потеряться среди лабиринта разрушенных стен. — Нам бы там было хорошо. Там такие добрые люди…       — Извини, родной. Но нам нужно было добраться сюда. Мы не могли остаться. — Ответила она, даже не повернувшись в сторону сына. — Но мы обязательно там еще побываем. А теперь прибавь ходу, мы должны дойти до места дотемна.       Потрескавшаяся каменная мостовая вывела их на площадь перед алым храмом. Когда-то она могла уместить тысячи прихожан, но сейчас на ней было пустынно и лишь перед мраморными ступенями у входа в грандиозное сооружение стояло несколько человеческих фигур. Заметив их мать, ускорилась, так что мальчик чуть не упал, споткнувшись обо что-то на земле. Обернувшись, он увидел, что это были кости, какого-то животного. Ему хотелось думать, что останки принадлежали животному, а не человеку.       На этих людях была одинаковая одежда: алые балахоны и вычурные маски, сделанные из металла и кости, на лицах. Этих культистов мальчик видел еще, когда с матерью жил в родной деревне на побережье моря Кошмаров. Местные их очень боялись. Словно тени, сектанты приходили под покровом ночи со стороны великой пустоши. В такие дни мать отводила его к соседке, полуслепой старухе Ханг. Она никогда не рассказывала, кто эти люди и зачем они приходят. Когда он спрашивал, женщина лишь прижимала его к себе и плакала.       Когда путники дошли до средины площади, высокая человеческая фигура, укутанная в саван кровавого цвета, отделилась от остальных и вышла к ним на встречу. За плечами у этого человека висел громадный меч из темного металла, а загорелое лицо не скрывала маска.       — Ты опоздала… — хриплый голос, от которого исходил могильный холод, заставил мальчика затаить дыхание. Ребенку пришлось приложить силы, чтобы не дать волю эмоциям и не расплакаться.       — Мы вышли, как только получили послание…- быстро затараторила мать, виновато опустив голову.       — Ему не нужны оправдания… — мужчина грубо перебил женщину, и та замолчала, прикрыв лицо рукой, словно ожидая удар за свой проступок. — Он ждет вас внутри…       Люди в мантиях расступились, пропуская мать с сыном по мраморным ступеням древнего храма. Здесь были как мужские, так и женские фигуры. Высокие и низкие. Толстые и худые. И все, кроме встретившего их мужчины, скрывали свои лица за уродливыми масками.       Оглянувшись, мальчик заметил, что за ними вверх двинулось несколько человек. Культист в багровом балахоне тащил за цепь рабыню, девушку лет пятнадцати. У нее была белая кожа и светлые волосы. Сбитые до крови колени и красные от слез глаза. Она не была рабыней с рождения, а скорее всего, стала такой совсем недавно и еще не смирилась со своей участью.       Черные ворота храма были изрисованы странными знаками. Они словно менялись от угла, под которым на них падал дневной свет. Письмена хаотично превращались в рисунки, изображающие уродливых и отвратительных существ.       Как только путники приблизились, в тайном механизме врат что-то щелкнуло, и они с металлическим грохотом открылись. Перед матерью с сыном открылась широкая зала выложенная красным камнем с черными разводами. Стены украшали барельеф, изображающий искаженные в гримасах лица людей. Одни скульптуры закатывали глаза в неземном блаженстве, а другие словно корчились в предсмертных муках.       Ребенок крепко держал мать за руку и тихо всхлипывал. Он чувствовал, чей-то внимательный и очень голодный взгляд. Краем глаза он замечал, как некоторые лица поворачивались вслед за путниками, словно, пытаясь что-то сказать своими беззубыми ртами.       Казалось, их путь длился вечно. Мальчик потерял счет пройдённым темным коридорам, которые освещались лишь тусклым светом лампадок и факелом в руке матери. Наконец перед ними появилась еще одна дверь, тоже из темного металла, но в отличие от врат абсолютно гладкая, если не считать маленькой надписи, нацарапанной чем-то острым. Возле нее стоял высокий мужчина в красном саванне, которого они видели на площади. Ребенок не понимал, как он смог опередить их, ведь он остался там внизу, но ничего не спросил. Мать бы не одобрила лишних вопросов.       Мужчина молча распахнул двери, и на мгновение ребенку показалось, что они вышли под ночное небо. Притом, что звезды были рассыпаны по потолку, по стенам и по полу. Лишь присмотревшись под ногами, мальчик понял, что это какие-то светящиеся минералы были вставлены в каменный пол этой залы. Наверняка, то же самое было сделано со стенами и потолком.       В самом центре помещения висел громадный шар, темно-бордового цвета, с синими прожилками, похожий на вены что покрывали ноги старых людей. Шар монотонно пульсировал, напоминая ребенку бьющееся в груди сердце.       Прямо под ним, в центре зала, стоял пьедестал, на котором лежала громадная, в обложке из позолоченной кожи, книга. Еле переворачивая страницы двумя руками, ее изучал какой-то человек, лицо которого закрывала серебряная маска, из-под которой на узкие плечи падала копна седых волос. Казалось, что он одет в белый саван, но стоило ему повернуться в сторону вошедших путников, как мальчик увидел, что наряд сменил цвет на красный.       — Пра-анархей… — Раболепно вскрикнула женщина и упала на колени. Так как сын все еще держал ее за руку, то она потащила его за собой, в результате он сильно ударился ногой об твердый пол. — Мы прибыли по твоему зову…       Человек на какое-то мгновение замер, а затем медленно подошел к ним. Все это время мать стояла на коленях, прижимая своего ребенка к полу, пока над ними не нависла мрачная фигура.       — Встань дитя. Тебе нет нужды становиться на колени. Ведь я такой же раб ее, как и ты… — от его бархатного баритона веяло такой силой, что мальчишка даже забыл про свой страх. Он поднял лицо, чтобы попытаться сквозь щели в маске рассмотреть глаза говорившего, но увидел лишь две дыры полные первозданной тьмы.       — Я выполнила все, что ты мне приказал! Я зачала его в день смеющейся луны и сразу после оплодотворения принесла жертву. Младенцем я поила его молоком с человеческой кровью. Я взращивала этот плод, для моей богини, и молюсь, чтобы он был для нее достаточно сладок… — шептала мать, крепко сжимая руку сына. Будто хотела раздавить хрупкую детскую ладонь.       — Мне нужно изучить ребенка, сестра. Так как даже внешне здоровый плод может быть с гнильцой. — холодно улыбнулся мужчина.       — Конечно Пра-анархей, конечно. — Она резко отпустила руку ребенка и не поднимая головы от пола отползла в сторону.       Мальчик оцепенел, не в силах даже пошевелить рукой. Мать что-то бормотала, продолжая расхваливать его, словно тот мясник на рынке Сангала, что пытался впарить им свиную тушу пару дней назад.       — Не бойся, дитя. — Человек в маске помог ребенку подняться на ноги. Одежда нем снова сменила цвет и теперь отливала серебром. Его бледные, холодные пальца прикоснулись к голове мальчика. — Дай мне заглянуть в тебя. Открой свой разум…       Звезды вокруг поплыли и завертелись в круговороте. Казалось, что его окунули в ледяную воду, от которой перехватило дыхание. Мальчик увидел далекие миры, со свинцовым небом и океаном огня. Громадные исполины, пожирающий друг друга, были похожи на статуи возле входа в кровавый храм. Они двигались по мирам, за каждый шаг, уничтожая целые континенты и цивилизации. Семя одного из них было здесь. Оно пульсировало под звёздным куполом этого древнего храма, чтобы через века родить новую богиню.       Мальчику казалось, что истекла целая вечность, пока сознание вернулось к нему. Но оглянувшись вокруг, он понял, что прошло всего несколько мгновений. Мать все также лежала на холодном полу, боясь поднять свое лицо. А человек в серебряной маске довольно потирал свои бледные руки.       — Это превосходно… какой потенциал… — он не обращался к мальчику или его матери, ни даже к своему прислужнику с громадным клинком за спиной. Его слова предназначались кому-то невидимому, чье давящее присутствие чувствовалось все сильнее. — Этот ребенок отмечен могущественными силами. Я видел его будущее, и я в восторге. Он заменит меня и поможет родиться нашей богине…       — Я рада, что ты доволен, о великий Пра-анархей. — Мать впервые подняла голову и удивленно смотрела на главу культистов. — Но я надеялась, что ребенок станет кормом для богини, а я получу свою награду — вечную молодость и жизнь возле пят ее…       — Ты отлично справилась, сестра. — Он нагнулся, чтобы помочь ей подняться. — Столько усилий и жертв, чтобы постигнуть вечное блаженство возле нерожденной, по праву, вызывает восхищение. Ты заслужила право быть одной из нас…       На глазах женщины выступили слезы счастья. За все время их нахождения, она ни разу не взглянула на сына, а лишь заискивающе смотрела на седовласого мужчину. У мальчика, во рту появился привкус горечи. Он с отчаяньем бросился к матери и с силой оттолкнул от нее человека в маске. Ребенок прижался к ее талии и зарыдал.       — Мама, пожалуйста, давай уйдем отсюда… прошу тебя… — всхлипывал он, уткнувшись лицом в ее талию. Ему казалось, что он попал в безумный кошмар, но стоит открыть глаза и он проснётся в родной хижине на побережье. Нужно лишь проснуться и все будет хорошо как прежде…       Сильный удар в лицо сбил его с ног. Он упал на спину и тут же получил удар в живот, от которого у него перехватило дыхание.       — Мерзкая тварь! Сколько сил я потратила на тебя, и вот такая благодарность?! — мать кричала, нанося ногами удар за даром по детскому телу. — Ведь я же говорила тебе, что делать, мелкий…       Она не успела закончить, как ее поднятую в замахе для удара руку перехватил мужчина в маске. — Сейчас же прекрати, сестра…       Женщина сразу же остановилась и залившись слезами, рухнула на колени.       — Пра-анархей прости меня, я дала волю эмоциям в доме богини…       Мужчина некоторое время ее молча рассматривал, а затем отпустил руку женщины. Его саван стал черным как сама ночь, а прорези для глаз засветились золотом.       — Как я и сказал, ты отлично поработала, сестра. Но ты права в своих словах что, богиня не может остаться без трапезы…       — К чему ты это говоришь, Пра-анархей? — женщина удивлено посмотрела на него, а через мгновение ее лицо исказила гримаса ужаса. — Только не это…       Мальчик вытер лицо от крови из разбитого носа и подняв голову, увидел как его мать взлетела верх. Она зависла в воздухе напротив пульсирующего шара, всхлипывая и крича проклятья. Поверхность шара поплыла волнами, словно он состоял из тягучей жидкости. В нем начали появляться язвы, из которых поползли отвратительные щупальца багрового цвета. Они слепо тянулись во все стороны, пока в центре шара не появилось абсолютно круглое отверстие, похожее на глаз. Громадный черный зрачок внимательно смотрел на женщину, что продолжала корчиться в четырех ярдах над полом. Алое щупальце метнулось вперед и обхватило жертву, як язык лягушки насекомое. В это мгновение крики женщины превратились в хохот, в котором слышалась столько безумная радость. Щупальце потащило ее к себе, а на его поверхности начали появляться новые отростки. Присмотревшись, ребенок с ужасом понял, что эти отростки похожи на человеческие руки. Они тянулись к его матери, и как только она оказалась достаточно близко, обхватили ее со всех сторон. Женщина медленно погружалась в поверхность шара, продолжая истерично смеяться, и лишь когда над темной поверхностью оставалась ее голова, она затихла. С усилием повернувшись, она встретилась взглядом с сыном, лишь за тем, чтобы через мгновение полностью исчезнуть под поверхностью шара.       Мальчик еще некоторое время смотрел на пульсирующий шар, поверхность которого стала гладкой как прежде, будто все произошедшее было лишь миражом. Он ничего не чувствовал, словно бы ему вырвали сердце, а вместо него вставили, один из этих звездных камней.       На его плечо легла рука незнакомца в маске. Саван мужчины опять стал белоснежного цвета, как снег с вершины южных гор.       — Все закончилось, парень. — Его спокойный голос чем-то напомнил мальчику монотонный рой улья. — Я буду обучать тебя. Можешь звать меня Уолтер. А теперь назови мне свое имя.       Одними губами мальчик прошептал имя, что давала ему мать. — Генри…              – Милорд, вы хорошо себя чувствуете? — поинтересовался череп. Он все также лежал на тумбочке, где его вчера оставил Генри и смотрел на мужчину пустыми глазницами.       — Лучше не бывает. — Генри постарался ответить как можно бодрее, но у него не слишком хорошо получилось. Голова болела, а в желудке была неприятная тяжесть.       –Вы на кого-то кричали ночью, милорд. И все время ворочались…       — Наверно перебрал вчера орехового пива. Довольно крепкая оказалась штука. — пожал плечами Генри. Он закончил умываться и в отражении небольшого зеркала, на него смотрело его гладковыбритое лицо. — Сегодня пойду в ратушу, оформлять документы на помещение для мастерской. Надеюсь, у них там найдется приличное здание…       – У вас не возникнет проблем с документами? — встревожено спросил череп.       — Мне их состряпали в гильдии воров Стальной Розы, еще несколько лет назад. Помню, пришлось отвалить целое состояние, за это дело, но оно того стоило. Не думаю, что здесь могут возникнуть какие-либо проблемы. — Генри закончил утренние водные процедуры и, накинув на плечи черную куртку, спросил — Но сперва нужно спуститься позавтракать. Тебе что-нибудь взять?       – Хорошая шутка, милорд. Как бы мне не помереть со смеху. — ответил череп в сторону закрывающейся двери.              Венделла мирно спала, зарывшись лицом в учетные книги на громадном дубовом столе. Прямо перед ней громоздилась внушительная гора свитков, пергаментов и прочих бумажных сокровищ архива городской ратуши.       За спиной девушки скрипнула давно не смазанная дверная петля и она моментально подняла голову, сделав вид, что просто глубоко задумалась.       — Вы просидели здесь с самого утра. Нельзя себя так нагружать, милочка… — сказал вошедший бургомистр Свенссом. Его усы были так лихо закручены вверх, что казалось, на них не действуют силы гравитации. За ним следом шел худощавый мужчина в затертом и поцарапанном нагруднике, поверх которого был надет табард с гербом города. — Леди Утзон, позвольте отрекомендовать вам командующего городской стражей, капитана Джоя Прайма.       Флегматичное лицо капитана было такого нездорового землистого цвета, что Венделла спросонья даже испугалась. Девушка подумала, что мертвецы не стали дожидаться ее в Старохолмье и явились прямо в архив Сангала, чтобы вызвать на бой. Но поразмыслив, она пришла к выводу, что такой цвет лица капитана связан либо с перенесенной желтухой, либо с беспробудным пьянством, а скорее всего и с тем и другим вместе.       — Большая честь миледи волшебница, весьма наслышан о ваших подвигах. — Прайм почтительно протянул для приветствия свою дрожащую от похмелья руку.       — Благодарю, для меня тоже большая честь…- Венделла добродушно пожала руку, пытаясь понять, о каких подвигах толкует капитан. Навряд ли он читал ее монографию по нео жизни. Джой Прайм относился к типу тех людей, которые предпочитают книгам вывески с названиями горячительных напитков в таверне.       — Капитан Прайм всеми силами будет помогать вам с набором добровольцев в вашей экспедиции. Он уже десять лет возглавляет стражу нашего города, а это между прочим пол сотни копий! — важно надув щёки, сообщил бургомистр.       — Вообще-то на данный момент сорок восемь. — скромно поправил его капитан. — Старый Мильван еще в начале зимы приказал долго жить. А Грегори сломала ногу жена во время бытовой ссоры. Сейчас на больничном. Но у остальных крайне высокий боевой дух, что ребята показали во время наведения порядка на вчерашних празднествах.       Хоть Венделла и наблюдала вчера, как стражники несколько раз сами и были инициаторами пьяных драк, но решила не перечить капитану. Все-таки чужая страна — чужие порядки.       — Как продвигается ваше исследование? — спросил бургомистр, указав на гору макулатуры на столе. В ответ девушка неопределенно пожала плечами. В архиве творился такой беспорядком, что он мог поспорить с хаосом в общежитии студентов-магов в Западной Академии Высоких Искусств. Впрочем, кое-что интересное найти все-таки удалось.       — Я искала информацию о случаях возникновения нео жизни в истории Сангала. Мне удалось найти упоминание странных событий, что произошли в городе четверть века назад…       — Вы про вспышку рыжей чумы или набеги степных орков во главе Агзара-осквернителя? У нашего города богатая история…       — Я про культ, что действовал на этих территориях больше четверти века назад. Его члены называли себя «Детьми нерожденой богини», а их предводитель называл себя… где же дела эту запись?       — Пра-анархей — хмуро закончил вместо нее капитан Прайм, а его лицо, казалось, посерело еще сильнее.       — Тише, не так громко, Джой. Еще не хватало накликать беду…- в панике прошептал бургомистр. — Это темная страница истории нашего города и мне кажется, нам не стоит ее переворачивать. И я не понимаю, какое отношение, та безумная секта имеет к сегодняшним событиям…       — Я объясню, как только услышу от вас подробности, господин Свенссом.       Старик тяжело вздохнул, а затем, немного покряхтев от боли в коленях сел на старое кресло с потрескавшейся обшивкой.       — Двадцать пять лет назад я служил летописцем в городской ратуше. — начал свою историю бургомистр, всматриваясь подслеповатыми глазами в лицо волшебницы. — Власть городского совета была формальной. На деле городом управлял вице-герцог Седрик Эйзенкваер. Это сейчас про его род мало кто знает, а руины фамильного замка можно увидеть с городской колокольни. Тогда он был первым человеком в феоде. И именно он виноват в том, что эта секта получила такое бешеное распространение.       Сперва были лишь слухи, что в руинах города старой империи, на южных границах феода и великой пустынны, появился какой-то культ. И поначалу всем было плевать. До Стархолмья там порядка больше десяти миль топать. А земля на руинах не годна к жизни. Словно она ядовитая. Не растет ничего, птицы, и звери эти руины стороной обходят. Как ты там выживешь? Так что поболтали в тавернах про это, да и забыли. А потом начали твориться дурные дела. Дети пропадали, а бывало и взрослые. Исчезали без следа. Старохолмье тогда полностью опустело, люди бросали все нажитое и бежали в другие феоды. По ночам на улицах города жители видели фигуры в балахонах и масках. Говаривали, что все дворянство перешло в эту секту, даже вице-герцог феода. Стража бездействовала, словно им приказали не трогать культистов. Народ уже начал закипать. В феодах на восточном побережье Ока уже скинули дворянскую власть и у нас начали подумывать про это. Но все закончилось довольно неожиданно, в одну ночь…       Свенссом не успел завершить рассказ, так как зашелся кашлем, и капитан сочувственно похлопал его по спине. Венделла вытащила свой блокнот и стала делать заметки, а когда бургомистр смог отдышаться, она подняла на него свои зелено-серые глаза и произнесла — …в одну ночь, когда с городского кладбища ушли все мертвецы.              Несмотря на то, что ночью прошел дождь, утро было безмятежно солнечным. На весеннем небе не было ни тучки, а солнечные лучи отражались золотом на поверхности луж и канав, которыми изобиловала каменная мостовая.       Генри, держа на плече дорожный мешок, бодро вышагивал в сторону городской ратуши. Хорошая погода и вкусный завтрак отогнали дурные мысли, и настроение было просто отличное. Что бы сократить дорогу, мужчина решил свернуть в узкий проулок, который должен был привести его прямо к центральной площади.       — А а что б тебя, курва… — ругательство принадлежала низкорослой, почти детской фигуре, что сидела на преградившей узкий проход телеге. На ней был видавший виды дорожный плащ с капюшоном, и по голосу Генри подумал, что это ругается совсем юная девушка. Но когда она скинула головной убор и на плечи упали копны рыжеватых волос, мужчина разглядел остроконечные уши.       «Эльфийка, и так далеко от Сапфировых островов…» — мысленно удивился Генри. Даже в Глинвете встретить эльфа на улице было чем-то удивительным, что уже говорить про такие восточные земли как эта.       — Эй долговязый, не стой столбом, подсоби вытащить телегу — крикнула она Генри, словно знала его всю свою жизнь, а не только что увидела. Мужчина мысленно прикинул, сколько времени займет возвращаться на главную улицу и обходить дома, чтобы добраться до ратуши. Выходило довольно солидно по времени, а потому Генри тяжело вздохнув, скинул с плеча дорожный мешок и принялся осматривать телегу. Одно из задних колес транспортного средства застряло в щели между двумя булыжниками мостовой, так крепко, что его не мог вытащить запряженный в телегу мул.       — На счет три подстегнешь мула. — Сказал Генри, подпирая плечом заднюю ось телеги. — Раз…два…три агррр…       Мужчина поднажал, вытаскивая застрявшее колесо, услышав в процессе, как предательски захрустел его хребет. Подстегнутый вожжами мул дернулся вперед, и колесо телеги вырвалось из коварной щели так резко, что Генри не удержав равновесия, растянулся на мостовой.       — Грязь и пепел… — Он уже и не помнил, когда последний раз сквернословил, но это ругательство, распространённое на севере, казалось, исчерпывающе описывает сложившуюся ситуацию.       Освобожденная телега проехала пару ярдов и со скрипом остановилась. С присущей только эльфам грацией, девушка спрыгнула со своего транспортного средства и уже через мгновение стояла возле распластавшегося мужчины.       — Благодарю за помощь, долговязый. — На ее покрытом веснушками лице растянулась белозубая улыбка. Девушка протянула свою хрупкую на вид руку, чтобы помочь ему встать. — Меня Линди зовут. А тебя?       На мгновение замешкавшись, Генри взялся за протянутую руку, что оказалась не такой уже хрупкой. — Генри… Генри Морк.       — Я к городскому арсеналу еду. Если тебе в ту сторону, то залезай… — сказала девушка, запархивая назад на телегу. Генри кивнул, вспомнив, что арсенал города находиться прямо за ратушей. А значит им по дороге…       Настоящее имя эльфийки было Линдирель, но с тех пор как она покинула родные острова, девушка пользовалась сокращенной версией — Линди. Этой зимой ее возраст перевалил за сотню лет, а потому эльфийка уже вышла из подросткового возраста, хоть и не спешила расставаться со своей детской непосредственностью.       — Сангал симпатичное место, ну как для провинции. Но с тем же Кельтом не идет ни в какое сравнение … — вздохнула девушка. — Жаль не попала на вчерашнюю гульбу. Там и выпивка была бесплатная, и танцы, и сожжение чучела…       — Сожжение чучела? — удивился Генри, не припоминая такого обычая.       — Ага, в порту соломенного Архинекроманта сжигали. — кивнула эльфийка.       — Звучит довольно увлекательно.       — Как по мне, то на любителя. — Пожала плечами девушка. — Празднующие так перестарались с сожжением, что случайно подожгли портовый бордель. Говорят, работницы заведения из окон второго этажа выпрыгивали, благо обошлось без жертв.       — Я всегда считал, что это травмоопасная профессия. — Запрыгивая на телегу он, случайно, отдернул шерстяное покрывало, обнажив перемотанную бечевкой связку пехотинских пик. — Ого, у тебя тут припасы…       — Я фуражир в компании вольных наемников Защитники Ока. Может, слышал про таких?       — Нет, я же обычный ремесленник — ответил Генри, вспоминая доклады военной разведки на счет вооружённых формирований в этих краях. Согласно отчетам, Защитники Ока были небольшим содружеством наемников, общим количеством не более тысячи человек. Их часто нанимали власти Конфедерации для защиты торговых путей от налетчиков или для военных операций против агрессивных соседей.       — Ты с какого хутора вылез, парень? — закатила глаза Линда. — раньше мы были вольным военным отрядом, а сейчас у нас контракт с конфедератами. Мою роту во главе с лейтенантом Грохс отправили сюда для решения проблемы с нечистью на юге феода. Некое Старохолмье. Может, бывал там?       — Давненько, еще в детстве. Не слишком приятные воспоминания.       — Понятно. А ты сам не слишком похож на ремесленника. — девушка смерила Генри нарочно подозрительным взглядом и звонко рассмеялась. — Одет во все черное, словно беглый убийца или злой колдун.       — Я всего лишь сапожник. — покачал головой мужчина, поправляя широкополую шляпу. — а черное ношу, потому что такая одежда самая практичная — не видно дорожную грязь.       — И то верно.       — Мне более подозрительным кажется эльфийка с Сапфировых островов на службе наемников. — Генри спародировал настороженный взгляд девушки, и она опять зашлась хохотом.       — А ты смешной, Генри Морк. Если будет время, приходи в наш временный штаб возле городского арсенала. Бахнем по кружке орехового пива, и я расскажу, почему стала наемником.