Почему в квартире дым?

На улице стояла не особо приветливая погода, что не было чем-то удивительным в Туманном Альбионе. Пасмурное небо с сизыми серыми облаками, сквозь которые периодически проглядывал холодный свет небесного светила вкупе с хоть и лёгким, но достаточно промозглым ветром. Мало кому было приятно данное явление, но Кетиль не находил его чем-то особо ужасным. Он был родом из более холодной части Северной Европы, поэтому мягко говоря, Бондевик не испытывал особого дискомфорта по поводу погоды. Ведь можно было просто поправить пальто на плечах и поспешить дойти до школы, дабы охлаждённое тело могло наконец согреться в стенах тёплого помещения. Скрипнула входная дверь и Кетиля встретило желтоватое освещение фойе, белые стены, турникет и сонно зевающий одиозный поляк охранник. Тряхнув светловолосым каре, Феликс встретил преподавателя привычным ухмыляющимся взглядом, на который Бондевик лишь приветственно кивнул.       — Ты как всегда, тотально вовремя приходишь. — с лёгкой ухмылкой пробормотал Феликс, который следом отдал молодому мужчине ключи от кабинета и получил в ответ такой же благодарный молчаливый кивок. Охранник привык к тому, что норвежский учитель неразговорчив, посему предпочёл больше не обращать на того внимания и вернуться к своей неприлично пёстрой книге с изображением единорога на главной странице. Кетиль даже не хотел знать, какое содержание она в себе таила. Бондевик действительно часто приходил одним из первых по времени из преподавательского состава. Самым первым приходил шведский преподаватель химии Оксеншерна. И нет, они не соревновались за право быть первым на работе, просто у них совпали режимы дня и привычка приходить на работу пораньше. Утром они пересекались в учительской и обмениваясь вежливыми кивками приветствия. Иногда Кетиль мог вежливо ответить на редкие вопросы шведа, либо же мужчины молча могли помочь друг другу в архивах или в учебных материалах. Но это был почти весь лимит их взаимодействия. Бондевик мог считать химика чем-то вроде хорошего знакомого, о котором он знал самое основное, что нужно знать об не близком ему человеке. Швед жил недалеко и состоял в браке с милым финном, с которым однажды Кетиль видел Оксеншерна на рынке. Проделав привычный ритуал приветствия, а именно просто молчаливый кивок, Кетиль забрал необходимые папки из кабинета заведующего для того, чтобы следом выйти и дойти до своего кабинета. Бондевик слегка запоздал со сдачей учебного материала, расписанного по урокам для учащихся, поэтому ему следовало поскорее закончить и отнести секретарше. Расписывать учебный план было достаточно нудным занятием, но Кетиль отличался странной любовью к письменной работе. Он сам не знал почему и как при такой особенности умудрился запоздать с планом, это на его практике произошло впервые. Норвежец должен был закончить ещё вчера, но на его пути появилась одна проблема с датским акцентом, при воспоминании о котором мужчина нахмурился. Ему стоило сосредоточиться на работе. Спустя где-то полчаса в класс начали постепенно подтягиваться ученики. Ученики средних классов, чьё-то состояние резонировало от сонного до изрядно бодрого (дети были странными созданиями, Кетиль не был удивлён). Они привычно здоровались с учителем и устраивались на своих местах. Норвежец отвечал вежливым, молчаливым кивком, к которому все учащиеся уже привыкли и старались лишний раз не беспокоить учителя до урока. За десять минут до начала занятия Бондевик закончил. У него как раз оставалось время для того, чтобы отнести учебный план секретарше и вернуться обратно. Ввиду чего стараясь не задерживаться, молодой мужчина подхватил тяжёлую папку в руки и вышел из аудитории. Коридоры заметно оживились, был слышен гомон подростковых и детских голосов, а также звуки периодически закрывающихся шкафчиков и топота маленьких каблучков чьей-то обуви. Кетиль едва нахмурился, но сохранял сосредоточенность на ситуации впереди себя. Он не хотел, чтобы кто-либо в такой суматохе врезался в него, поэтому стараясь идти ближе к стене, норвежец обошёл ближайшую стайку детей и почти выдохнул. Но оказывается, проблемы стоило ожидать не от учеников, а от преподавателей, как удар с тыла. На пересечении коридоров в Кетиля на полной скорости врезался высокий крепкий мужчина, который сбил того с ног и мало того, что Бондевик упал, так ещё и из его папки умудрилось вывалиться несколько листов.       — Чёрт, куда ты несёшься? — Бондевик старался сдерживаться, но шипение, вырвавшееся из его горла не особо было похоже на привычную холодную вежливость. Будучи сидя на уже пыльном от обуви детей полу, Кетиль поднял глаза на своего обидчика и честно, он даже не удивился, когда узнал это лицо.       — Ох, прости меня! Я просто торопился, нам нужно забрать мячи и конусы, которые взял взаймы драмкружок. — Хенрик обеспокоенно вскрикнул и поморщился тогда, когда в его спину тоже кто-то врезался. Бондевик лишь устало выдохнул.       — Учитель Хенрик, почему вы встали! — за его спиной донёсся не менее громкий голос, а уже через секунду из-за плеча Хансена выглянула голова Альфреда. Переведя взгляд с одного учителя на другого, Джонс усмехнулся, — А, я понял почему.       — Я рад, что ваши умственные способности всё ещё работают, особенно после влияния вашего преподавателя. — хмыкнув, Кетиль перекатился и встал на колени для того, чтобы собрать выпавшие бумаги из папки. Такими темпами он мог опоздать на свой урок, что естественно увеличивало градус раздражения норвежца. Что вчера, что сегодня Хансен умудрялся досаждать ему, даже особо не стараясь, а просто руководствуясь своей неуравновешенной активностью.       — Ещё раз прости, я не знал, что ты выйдешь из-за угла! — встрепенувшись, Хенрик ринулся помогать коллеге собирать бумаги. Подав тому последний лист, датчанин вновь вскочил на ноги и протянул ладонь пострадавшему, дабы помочь тому встать.       — Вам не стоит бегать по коридорам, мистер Хансен. На моём месте мог оказаться ребёнок. — хмыкнув, Кетиль неохотно принял помощь и встав на ноги, он быстро отряхнулся. Кинув последний укоризненный взгляд на ученика и учителя, Бондевик следом скрылся за другим поворотом. Как только это произошло, Альфред больше не мог сдерживать хихиканье над растерянностью датчанина, которая обычно не была ему свойственна. Хансен был самоуверенным и упрямым человеком, поэтому видеть иную эмоцию на лице преподавателя было одновременно забавно, и необычно.       — Смейся надо мной, смейся. — сокрушённо выдохнув, Хенрик провёл ладонью вдоль своего взъерошенного подобия причёски, после чего уже шагом поплёлся с американцем на буксире до кабинета драмкружка.       — Да ладно тебе, не переживай так сильно. У каждого из нас случаются факапы, когда мы взаимодействуем с кем-либо. — улыбаясь, Джонс пытался утешить физрука, пока тот в ответ слабо ему усмехнулся.       — Уж слишком часто они у меня случаются, когда я взаимодействую с мистером Бондевиком. — с очевидной неловкостью пробормотав, Хансену не понадобилось много времени, чтобы добраться до нужного кабинета и вооружиться ключом. Приятная прохлада пустого класса осела на обнажённых загорелых мышцах плеч и облегчённо вздохнув при виде нужного спортивного инвентаря, Альфред поспешил подобрать часть из них.       — Ты хочешь пригласить его на свидание? — невинно интересуясь, Джонс усмехнулся тогда, когда датчанин с досадой прошипел на него.       — Что ты, нет! Никогда в жизни не захотел бы пригласить на свидание такого... такого уравновешенного и чересчур педантичного, скучного парня с... с таким необычным цветом глаз, который не выходит у меня из головы. — сглатывая, Хансен нахмурился, пытаясь звучать как можно более отстранённым к этому предложению, но он чувствовал, что у него начинают гореть уши по мере того, как он продолжал словестно позориться перед своим же учеником.       — Если ты хотел его оскорбить, то у тебя плохо вышло. — не сдерживая себя в посмеиваниях, Альфред выходит на пару с учителем из класса тогда, когда смущённый мужчина забрал оставшийся инвентарь и был готов отправиться обратно в спортзал после закрытия класса.       — Ой, брось. — со вздохом откусив, Хенрик поудобнее устроил инвентарь у себя подмышкой и фыркнул. Свидание с Кетилем звучало для него, как что-то невозможное, однако его ученик всё ещё не унимался, даже тогда, когда они уже подходили к спортзалу.       — Чувак, я не думал, что у тебя будут проблемы с тем, чтобы пригласить кого-то на свидание. Ты такой самоуверенный, любой упадёт только от одного твоего натиска и согласится. А тут ты трусишь, как курица, мужик. — даже несмотря на то, что Альфред испытывал удовольствие, потешаясь над физруком, в его голосе звучало искреннее недоумение, которое однако только больше ударило по гордости Хенрика.       — Эй, кто разрешал называть меня курицей? Я чёрт возьми поставлю тебе неуд, Ал. — Хансен далеко не по-взрослому насупился и если у него было чуть меньше достоинства, он бы показал ещё и язык. В ответ раздался привычный громкий смех американца, который эхом отобразился от стен.       — Не пользуйся своей властью тогда, когда я говорю правду, чувак.       — Ненавижу, когда мои ученики правы в отношении меня. — датчанин сдулся и вновь вздохнув, он зашёл в спортзал и пронзительно свистнул в свисток чтобы обратить внимание остальных учеников на себя. Из-за него он не услышал привычного смешка Джонса, но Хенрик представлял себе довольную широкую ухмылку американца, которая часто окрашивала его черты лица. Альфред любил быть правым, это было очевидно. С одной стороны это должно было достаточно раздражать датчанина, что, собственно, так и было. Просто потому что Хенрик тоже не любил уступать. Однако мужчина жалел парня ввиду его юношеского максимализма, да и он достаточно хорошо общался с Джонсом чтобы долго не держать на того обиду. Тем более сегодня он действительно говорил правильные вещи, с которыми Хенрик правда ещё не смирился, но это была уже другая история. Физкультура была одним из тех предметов, которые Джонс не пропускал. Он любил спорт и как бы стереотипно это не звучало, по нему это было видно. Парень был хорош во всех американских видах спорта и он всегда давал хорошие результаты, за что в первую очередь Хансен и гордился своим новым юным другом. За первые недели своего пребывания в новой школе, Джонс показал достаточно умений для того, чтобы завоевать склонность учителя датчанина и занять место лидера баскетбольного клуба. И если по началу бывший лидер возникал по поводу того, что Альфред слишком много на себя берет, то он быстро замаслился под натиском обаяния Джонса и его чрезмерного дружелюбия, которое обеспечило ему много новых друзей в команде, поддерживающих его кандидатуру. Альфред быстро стал местной звёздочкой, золотым мальчиком из Америки, разбавляющим своей улыбкой серость и мрачность дождливых будней Лондона. Его популярность хорошо сказывалась на репутации американца среди учителей, что уж говорить о нём, как об любовном интересе среди девушек. В частности на данный момент, Альфред не мог не заметить взволнованные лица сверстниц и их восторженный визг тогда, когда он в своей свободной майке в прыжке забросил мяч в корзину, тем самым зарабатывая ещё одно очко для своей команды. Местные чирлидерши не сильно отличались от тех, что были в старой школе Джонса. Они были такими же стройными, красивыми и достаточно милыми со своими фирменными кричалками. Их отличала только форма одежды с вышитым гербом школы на груди и не такие заразительные улыбки, которые были у американских чирлидерш. Сейчас хоть и была тренировка перед внутренним школьным соревнованием по баскетболу и волейболу, девушкам это не мешало лишний раз потренироваться, понаблюдать и подбодрить игроков своими кричалками. Вскоре будучи окрылённым после забитого победного мяча в кольцо, Альфред не сразу заметил, что одна из девушек отделилась от девчачьей толпы и уверенно направилась к нему. Выставляя вперёд свои элегантные ножки с белыми гольфами во время ходьбы, чирлидерша вскоре достигла своей цели в виде Джонса и восторженно улыбнулась тому.       — Алфи, ты был великолепен! Во время соревнований, я буду целенаправленно болеть за тебя! — произнося это с милой улыбкой на своих припухлых губах, девушка кокетливо убирает прядь блондиниствх волос за ухо, между прочим не сводя внимательных глаз с лица парня. В целом будучи довольным вниманием, Альфред лучезарно улыбнулся ей, между прочим беря со скамьи свой брошенный бомбер и накидывая его себе на плечи. Это была государственная школа, где к форме не были сильно строги, поэтому Альфред не стеснялся носить весь свой ассортимент американских бомберов, попутно вызывая у девушек невинную мечту однажды оказаться в куртке Джонса.       — Спасибо, я польщён! Эм... напомни своё имя? Мы с тобой не так часто общались, прости, я подзабыл. — почесав затылок с полувиноватым видом, парень автоматически заработал презумпцию невинновности благодаря своему щенячьему взгляду невинных голубых глаз.       — Я Моника! Всё в порядке, не переживай! Надеюсь сейчас ты его запомнишь. — следом послав Джонсу очаровательную ухмылку наряду с воздушным поцелуем, блондинка с победоносным видом возвратилась к стайке чирлидерш, которые ранее уже заметили их взаимодействие и активно перешёптывались между собой. Улыбаясь ей в ответ, Альфред в какой-то момент почувствовал лёгкое отвращение. Это было неприятное тошнотворное чувство, сковывающее его нутро прослойкой лёгкого негодования. Его раздражали эти перешептывания, американца воротило от их беглых взглядов, которые девушки кидали в него, сплетничая и возможно уже пуская слух о чём-либо, связанный с ним. Ему нравятся такие блондинки, как Моника, или же ему нравится сама Моника? Как быстро они будут встречаться? Альфред любил внимание, он буквально купался в нём. Он любил быть центром всего, обожал похвалу и одобрение. Ему нравилось это почтение, трепет и уважение, которое проявляли к Джонсу. Однако если все должны обожать Альфреда, это не значит, что он должен любить их в ответ. В конце концов, они плохо его знали и не были никоим образом близки, а значит Джонс мог невлюзлюбливать кого-угодно, в том числе и чирлидерш. Кричалки девушек действовали Альфреду на нервы. Он даже не знал почему, просто они ему не нравились. Может чисто внешне они были ему симпатичны до тех пор, пока они не открывали рот. Поэтому на чистом раздражении Джонс вскоре забил ещё один гол, чтобы просто скорее закончить игру и сбежать на перерыв. К Артуру.                         ***       — Фу, как ты не давишься, откусывая такой большой кусок? — поблизости прозвучал знакомый голос с холёным британским акцентом, после которого Альфред перевёл взгляд с сендвича на недовольное выражение лица Кёрлекенда.       — Как ты не травишься этой водой из листьев? Чай ужасен, а в школе мне кажется, он более отвратителен, независимо от того, английская она или нет. — Джонс усмехнулся в ответ, следом наблюдая, как Артур сильнее хмурит густые брови и между прочим резко одёргивает воротник слишком большой для него армейской плотной рубашки. Альфред знал, что буквально через пару секунд последует типичная для англичанина лекция о том, что он тупой американец, который просто вбил себе в голову идиотские доводы и не понимает плюсы чая, как хорошего, благородного напитка. Однако какими ни были бы его лекции, Джонс с удовольствием слушал их все. Особый тембр голоса британца с этим чётким произношением, со словами, которые были традиционно английскими, а также с особой прослойкой утончённости джентельмена, Кёрлекенд непроизвольно пленял Альфреда. Он даже его не перебивал, а просто с несуразной улыбкой слушал. Юношу даже не так сильно раздражало отсутствие звуков в некоторых чисто британских словах, как раньше.       — Однако чай в школе правда ужасен. Завтра я снова принесу термос. — сделав перерыв между нравоучениями, юноша удрученно вздохнул и сделал глоток слишком крепкого чая из стаканчика, следом наблюдая за тем, как Джонс посмеивается и смешно давится куском ветчины. Похлопав непутевого парня по спине, а именно перегнувшись через стол, Артур в жесте дружелюбия не сильно светил своей молочной бледной шеей и кусочком ключицы, выглянувших из под ворота полосатой футболки. Однако Альфреду хватило времени ненадолго засмотреться и быстро отвести взгляд обратно на свой обед. Момент был забыт, однако никто не исключал, что он вспомнится чуть позже. Альфред мог точно сказать, что он сблизился с Артуром. После похода в кино их отношения стали более адекватными и даже шли в пользу дружбы. Хоть британец и отрицал это, ибо он не стал бы называть другом такого бестактного куска идиота, как Альфред, но так или иначе он всё ещё продолжал общаться с ним и американец был рад. Конечно, вместе они выглядели странно и их зарождающаяся дружба вызывала сплетни, ибо даже чисто из соображений внешнего вида парни смотрелись негармонично. Альфред был классическим американским подростком, с мешковатыми джинсами, пёстрыми футболками и набором разноцветных бомберов. Артур же одевался как панк, либо же склонялся что-то между панковским и гранджем. А ещё он любил чередовать свои образы, по выбору гардероба он был не хуже Франциска. Например сегодня на Артуре была красная мешковатая футболка и клетчатые бардовые брюки с тонкой цепью на бедре, которые слишком облегали его худые ноги. Не то чтобы Джонс слишком сильно засматривался на ноги Артура или же его фигуру. Юноша не хотел об этом долго думать, но нет-нет, он не смотрел. Поэтому даже сейчас, оказавшись вдвоём в коридоре в пути на совместный урок, та же самая стайка чирлидерш вновь прошла мимо Альфреда. Девушки помимо своих улыбок послали им и беглые взгляды, оглядывающие Кёрлекенда в компании популярного мальчика, что заставило самого Артура лишь хмыкнуть.       — Что-то случилось? — поинтересовавшись, Альфред обратил внимание на британца после этого краткого зрительного обмена мнениями.       — Если ты не слепой и очки хоть как то тебе помогают, то должен был заметить, кто проходил мимо нас.       — Я видел. Ты знаком с ними? — с любопытством спрашивая, юноша завернул за угол, между прочим глазами всё ещё следя за флегматичным выражением лица своего собеседника.       — Трудно не знать их. У нас не самые лучшие отношения чисто из соображений общественности. — Артур вздохнул, между прочим одергивая полы жёсткой ткани рубашки. Совсем скоро их короткий разговор прервался, так как они зашли в кабинет и поприветствовав учителя, заняли свои места. Под своим местом Альфред считал свободный стул за партой с Кёрлекендом, где он вскоре с торжествующим видом и оказался. Артур лишний раз хмыкнул, прежде чем скинул свой рюкзак у парты и обратил внимание на преподавателя. В школе было нормой мешать классы между собой, дабы дети больше контактировали друг с другом и развивали свою социализацию. Артур выработал раздражение и недоверчивость к людям, а Джонс заимел привычку садиться на таких занятиях к Кёрлекенду. Обычно, когда не было Кику, британец сидел с кем-либо из своих братьев, но так как их место сейчас занимал Альфред, Артур периодически ловил на себе любопытные взгляды Колина и Патрика. Хихикнув, Патрик о чём-то ещё пошептался с Колином, прежде чем скомкать вырванную бумажку из ежедневника и кинуть её в спину брату. Нахмурившись, Кёрлекенд подобрал бумажку и развернув её, он пробежался глазами по тексту. «Как тебе идея поджечь тряпки из подсобки уборщицы?» «Полная хуйня» — дописал Артур и снова скомкав записку, он кинул её обратно в брата, метко попав тому в голову. Прочитав, тот наигранно оскорбился и снова что-то черканул в записке. Краем глаза Артур мог видеть, как Колин замечает махинации старшего и также что-то шепчет на ухо Патрику. Он недолго думая просто кивнул и что-то стерев, дописал и снова кинул в младшего. Это всё не осталось незамеченным Альфредом, который отвлёкся от лекции и обратил внимание на занятого не уроком британца. Бесцеремонно наклонившись через плечо Артура, Джонс успел прочитать содержимое записки до того, как Кёрлекенд легко шлёпнул ладонью по его лбу и отодвинул таким образом от себя.       — Эй, вы будете пакостить? Типа правда, также, как рассказывают об этом в школе? — хихикнув, Альфред не сопротивлялся, но проявил достаточный интерес. Этого только Артуру не хватало, честное слово.       — «Типа» отвали, ты явно в этом не участвуешь, мистер «Я-назойливый-популярный-мальчик,-который-будет-мешаться-под ногами». — колко отвечая, Артур саркастично показал жест «кавычки», прежде чем начать писать ответ в записке. Он не заметил того, как Патрик в стороне воодушевился и что-то яростно зашептал Колину.       — Эй, чувак, это несправедливо. Я думал мы друзья! — заныл в ответ Джонс, на что Артур закатил глаза и вновь метко кинул записку обратно в брата в тот момент, когда учитель отвернулся к доске.       — Мы не друзья.       — Как жестоко! Я так упорно добивался твоего прощения и даже терплю твою критику, ты должен быть благодарен! — состроив обиженное выражение лица, которое выглядело вполне правдоподобно и уязвлённо вкупе с драматичным жестом, Альфред продолжал супиться.       — Ты знал, на что шёл, тупица. — прошипев, Артур бросил укоризненный взгляд на Джонса перед тем, как учитель обратил внимание на них внимание.       — У вас какие-то проблемы, джентельмены? — немолодой преподаватель сканировал лица учеников до тех пор, пока Артур вежливо не извинился.       — Нет, сэр, всё в порядке. Мы вас больше не побеспокоим. — улыбнувшись для пущего эффекта вежливости, Кёрлекенд между прочим сильно наступил Альфреду на ногу под столом, на что тот скривился, но тоже поспешно кивнул в знак согласия. После урока, когда юноши собрали вещи и вышли из класса, Патрик тут же настиг младшего брата с Колином на буксире, а именно закинув ему и Альфреду руки на плечи.       — Привет, мелкота! Вы чего шумели на уроке? — улыбнувшись обоим мальчикам, Патрик с нескрываемым весельем не убирал рук с их шеи до тех пор, пока сам Артур не отбросил её от себя с раздраженным видом.       — А ты сам больно хорош, нашёл время, когда планировать нечто подобное. — младший привычно огрызнулся, пока старший добродушно смеялся над этим в ответ. Джонс в свою очередь же не отбросил чужую руку, а наоборот посмотрел на улыбающееся веснушчатое лицо Патрика. Он казался достаточно весёлым парнем. Однако вскоре Джонса поймали на наблюдении и Кёрлекенд-старший ему ухмыльнулся. Он тоже не убирал руку с плеча Альфреда, также кратко изучив его с хитрым выражением лица.       — Ты тот самый парень, который доставал Арти записками?       — Ха, да, это я. — Джонс с улыбкой кивнул, на что Патрик одобрительно рассмеялся.       — Крутой парень! Было смешно наблюдать за этим.       — Эй, не обижай так сильно нашего Аи так сильно, Патрик. — в разговор вклинился другой брат, который достаточно миролюбиво протиснулся между Артуром и Патриком, дабы взять младшего под локоть и тем самым не допустить его нападения на рыжеволосого, которое уже явно планировалось. Следом мягко улыбнувшись Альфреду, Колин с любопытством склонил голову в его сторону, — Мы, кстати, не представились. Я Колин, а это Патрик. Я рад знакомству с тобой! — с прежней милой улыбкой Колин протянул руку американцу наравне с Патриком, ввиду чего смеясь, тот одновременно пожал обе.       — Я тоже рад, слышал о вас! — улыбаясь, Альфред не мог не отметить про себя, что среди всех внешне Артур был достаточно похож на Колина, но последний очевидно был помягче и отличался миролюбивостью. У них были идентичные зелёные глаза, такая же бледная кожа и мягкий блондинистый цвет волос. Они вдвоём выглядели, как мышонок подобрее и мышонок позлее. Юноша не знал, как ему в голову пришло такое бредовое сравнение.       — Это конечно очень мило, но давайте, блять, перейдем к сути того, зачем ты докопался до нас сейчас. — Кёрлекенд-младший будучи уже более раздраженным, одёрнул всех троих, однако пока не предпринимал попыток вырваться из рук Колина.       — Ха-ха, да ладно тебе, остынь. Я слышал то, о чём вы говорили на уроке, когда обсуждали записку. И мне пришла идея дать Альфреду возможность проявить себя!       — Ты о чём?       — Насколько я понял, ты хотел бы потусоваться с нами и натворить безобидных делов? — Патрик повернул голову в сторону Альфреда, на что тот в ответ оживился и быстро закивал.       — Да!       — Нет! Что за чушь ты предлагаешь? — британец недовольно воскликнул, на что старший просто издал смешок.       — Слушай, парень! Придумай до обеда какую-нибудь мелкую пакость и мы решим, дать тебе воплотить её в жизнь или нет. Ты согласен? — проигнорировав мнение младшего, Патрик воскликнул и с вызовом ткнул пальцев в сторону Альфреда, на что тот вне себя от радости с готовностью кивнул.       — Есть, капитан! Есть какие-то условия и правила по масштабности розыгрыша? — приставив ладонь к виску в армейском стиле, американец проявил любопытство, на что ему подыграли и сделали также.       — Да, но они достаточно просты. Ничего убийственного и тяжело калечащего. Условия понятны, солдат?       — Да, сэр!       — Хорошо, ты можешь быть свободен. Вольно! — Патрик отдал притворный приказ, на что Джонс с улыбкой вышел из стойки смирно. Пока Колин смеялся в ладонь над происходящими, Артур закатил глаза и пробормотав под нос ругательство, он схватил американца за руку и потащил того из коридора подальше от братьев. Честно говоря, Кёрлекенд до последнего надеялся, что они пошутили. Он хотел отчаянно в это верить, однако видя, насколько воодушевлённый Альфред ушёл на свой следующий урок, надежда юноши стала стремительно таять. Это подтвердилось тогда, когда Джонс в начале большой перемены нагнал его в коридоре и со всем своим юношеским максимализмом стремительно затащил в угол под лестницу. Неприятно шлёпнувшись спиной об стену, Артур зашипел, однако замолк из-за того, что Джонс приставил палец к его рту, дабы он замолчал. Поза была достаточно компроментирующей, потому что Артур был зажат между тяжёлым телом спортсмена и стеной. Однако по всей видимости Альфреда это не смущало, потому что он выглядел как человек, который замышляет нечто грандиозное и совершенно не замечает атмосферу ситуации, которую он создал.       — Что ты вообще блять творишь, ублюдок! — разьяренно произнёс Артур, на что Джонс приложил палец уже к своим губам и сказал что-то вроде «тш-ш».       — Я задумал розыгрыш и никто не должен был о нём услышать! Поэтому мы здесь, не шуми! Мы можем привлечь внимание! — заговорщицким тоном проговорив это, Джонс оглянулся вокруг, дабы убедиться, что никто их не видит и не слышит. Закатив глаза, Артур лишь шлепнул идиота по лбу.       — Это не обязательно было делать так по-идиотски. Может мы выйдем отсюда? Обстановка не очень располагает к нормальному разговору, знаешь ли. — цыкнув, юноша попытался выбраться, однако он опять забыл про железную хватку Альфреда. Честно говоря, обстановка была более интимной, чем настроенной на какой-то грандиозный план. Особенно близость американца в его личных границах сильно смущала Кёрлекенда.       — Нет, до тех пор, пока я не расскажу тебе! Ты должен выслушать, я придумал гениальный план, от которого ты будешь в восторге! — Джонс по всей видимости искренне не понимал, какую ситуацию он создал, однако Артур лишь обречённо вздохнул, кивая, дабы это поскорее всё закончилось.       — Сомневаюсь, но говори.       — Короче. Я могу сделать вонючую бомбочку и подкинуть её в раздевалку чирлидершам. В прошлой школе, где я учился, я делал такие с друзьями и кидали их с крыш домов. Реакции людей были достаточно весёлыми до тех пор, пока мы не попали в завуча, однако это неважно! Как тебе эта идея? — на одном дыхании выпалив то, что было у него на уме, юноша с восторгом ожидал реакции собеседника, которая была мягко говоря скептичной.       — И это был твой грандиозный план? — вопросительно выгнув бровь, Артур посмотрел на спортсмена взглядом типо: «ты чё серьезно?».       — Да! Он не прям масштабный, но достаточно не убийственный и не калечащий, как говорил Патрик. — на Альфреда особо не повлиял скептицизм британца, однако теперь он позволил тому выбраться из тёмного угла под лестницей и выйти наружу. Расправив плечи с хрустом, Кёрлекенд выдохнул и дождался, пока Джонс тоже вылезет и поравняется с ним.       — Ладно, начнём издалека. Не знал, что ты уже грешил такими мелкими пакостями. Значит у тебя уже есть опыт и ты не последний лох.       — Эй, чувак, это весело! Поэтому я согласился на предложение Патрика. И конечно же я не какой-то там лузер, я профи!       — Как бы то ни было. И второе... обычно такие, как ты, встречаются с чирлидершами. А ты удумал делать им подлянку. За этим что-то стоит? — также спрашивая, Артур между делом спрятал ладони в карманы своей безразмерной армейской рубашки, пока шёл мимо спешащих в столовую учеников. Джонс шёл естественно рядом и после чужих слов, он громко хмыкнул, между прочим шаркнув носком кроссовка по полу.       — Ну, возможно. Я однажды встречался с чирлидершами, но я никогда за ними не бегал. Среди них есть девочки, которые излишне клеятся к спортсменам и они кажутся приставучими. Мне нравится их похвала, но не тогда, когда меня аккупируют. Да и не то чтобы мне были интересны отношения так сильно, как ты думаешь. — равнодушно пожав плечами, Альфред продолжал бессмысленно улыбаться, на что Артур просто внимательно посмотрел на чужое лицо и кивнул. Какое-то время он смотрел в сторону, обдумывая сказанное спортсменом до конца, однако совсем скоро снова заговорил.       — Я понял тебя. Правда я думал, что таким, как ты, обычно нравится, когда на вас вешаются, однако я не ручаюсь за всех. Приятно иметь дело не с бестолковым представителем типичного популярного спортсмена. — Кёрлекенд усмехнулся, на что Альфред польщённо хихикнул.       — Приятно, когда мне делает комплимент местный панк. — юноша дружески приобнял британца за плечи, однако тот ухмыльнулся и с грациозностью скинул чужую руку с себя.       — Это не отменяет того факта, что ты бестолочь при любых обстоятельствах.       — Эй, чувак, не круто! Вместе посмеявшись, парни решили, что перед тем как идти в столовую, они дойдут до раздевалок, дабы в целом осмотреться и придумать, как подкинуть бомбочку. План должен был быть доработан со всеми нюансами, с чем никто из юношей спорить не стал. Добравшись до спортзала, возле которого находились раздевалки, Артур оглянулся вокруг и убедившись, что на них никто не смотрит, он дёрнул дверь женской раздевалки. Естественно, она была заперта, так как Хансен ушёл на обед, да и она упиралась в пол, поэтому не было щели, в которую можно было бы просунуть бомбочку.       — Как бы её незаметно подкинуть, хм... — потерев подбородок, Артур отошёл от двери, дабы просто особо долго рядом с ней не светиться. Альфред последовал его примеру и вскоре они уже стояли за углом от спортзала.       — Можно в начале урока. Типо, на время урока раздевалки закрываются, но я могу отвлечь мистера Хансена, когда он пойдёт закрывать. А ты в это время подкинешь бомбочку, когда все девочки уже уйдут и будут в зале. — озарившись идеей, Джонс поделился ею с «подельником», следя за тем, как тот меняется в лице. Немного подумав, Кёрлекенд следом одобрительно закивал.       — Достаточно умно, неплохо. Звучит, как хороший план. Я его одобряю. — с хитрой ухмылкой Артур добродушно похлопал Джонса по плечу, на что тот выдал радостный клич и широко улыбнулся в ответ. Он просто был очень рад, что Кёрлекенд признал его план хорошим!       — Ха-ха, отлично! Мне не терпится рассказать об этом Патрику и Колину. — воодушевлённо отозвался Альфред, который следом повернулся по направлению к столовой. Однако, как только он сделал пару шагов, то едва не столкнулся с бегущим учеником, который внезапно вырулил из поворота. Им оказался Гилберт, но даже несмотря на то, что Альфред увернулся от столкновения, тот всё равно со смешным звуком подскользнулся и шлёпнулся на пол.       — Эй, дружище, куда ты мчишь? — рассмеявшись, Джонс незамедлительно двинулся на помощь другу. Гилберт принял протянутую руку парня и какие-то мгновения он опирался об американца, пока твёрдо не встал на ноги.       — Спасибо, Ал! Да это такая история, я тебе потом на тренировке её расскажу. Сейчас просто обстановка не такая классная для меня, чтобы тебе её поведать.       — Почему обстановка не классная для тебя? — недоуменно вопрошая, Альфред вскоре понял почему тогда, когда обернулся на Артура позади себя. Британец сверлил ядовитым взглядом фигуру Байлтшмильда и выглядел достаточно напряжённо.       — Действительно, не самая лучшая ситуация, чтобы ссать кому-то в уши своей идиотской байкой. — едко хмыкнув, Артур категорично скрестил руки на груди и свёл брови в переносице, — А я не знал, что ты, Джонс, дружишь с такими отбросами. Я бы не рекомендовал персону этого идиота для общения в целом, какими бы ни были ваши отношения. — тон юноши был достаточно раздражённый и ядовитым, из-за чего атмосфера вокруг начала постепенно накаляться. Альфред хотел было что-то сказать, но Гилберт перебил его.       — То, что у нас с тобой не самые лучшие отношения, не значит, что я не могу общаться с кем-то другим, Кёрлекенд. — немец закатил глаза, однако его прежний задор продолжал оставаться в виде лёгкой улыбки на лице, которая только больше злила Артура. Возможно местами он мог даже оказаться опечаленным, но подобные эмоции долго не задерживались на лице Байлтшмильда.       — Я не собираюсь слушать какое-либо ещё дерьмо изо рта человека, который только и умеет пользоваться другими людьми. — едва ли не шипя, Кёрлекенд продолжал напрягаться, уже едва ли не скрипя зубами от злости. Внезапно всё то, что говорил Гилберт ранее об его взаимоотношениях с Артуром обрело смысл. Постепенно и сам немец начал злиться и дабы дело не дошло до драки (а оно могло), Альфред встал между парнями и попытался добродушно улыбнуться.       — Эй, чуваки, бросьте. Не нужно ссориться с пустого места, тем более, я не хочу, чтобы вы дрались, окей? Давайте просто разойдёмся, хорошо? — желая наконец выйти из неловкой ситуации, которую создали эти товарищи, Джонс с надеждой оглянулся на каждого оппонента назревающей ссоры.       — Агх, ты прав. Пойдём отсюда, Альфред. — злостно фыркнув, Кёрлекенд сердито схватил американца за руку и настойчиво повёл в другую сторону от немца, как раз по направлению к столовой. Не сопротивляясь, спортсмен последовал за ним, однако перед тем, как окончательно скрыться, он оглянулся на Гилберта. Тот просто покачал головой в ответ, мол, не беспокойся за меня и вскоре тоже скрылся.