Маленький южный варвар

Песочного оттенка солнечная волна медленно карабкалась по шершавым каменистым стенам, заполняя все трещины и выгоняя тьму из самых потаенных углов. В лучезарном утре растворялись последние остатки ночного кошмара монаха. Перекатившись на спину, он распластался на сложенной под собой соломе и уставился невидяще в высокий свод, переплетенный и поддерживаемый лозами столетних деревьев. Спутники монаха еще не проснулись: дева Дэйю спала в обнимку с цитрой, обнажив свои тонкие лодыжки, овитые звенящими украшениями; малыш Цзиньлун свернулся подле нее, фыркая временами от витающей пыли в воздухе. Сецзелюбо заснул сидя, прислонившись к взгромоздившимся друг на друга камням, обитыми мягким мхом. Сон юноши был тревожен: его тело выбрасывало на поверхность реальности, выдавая себя временной дрожью, но затем вновь погружало в беспокойные видения. Беззаботность раннего пробуждения сладко отозвалась в груди монаха; прежде он испытывал сродное чувство лишь в пору своей юности. Тот период, когда он повстречал человека, изменившего многое в нем самом. *** Туман обступал со всех сторон: обнимал невесомо за плечи, неосязаемым осадком задерживался на языке, вдыхался зябкой прохладой, стелился под ноги, словно ласковый кот, небольшими водоворотами скользил меж движений рук. Застоявшуюся тишину прерывал лишь звук скользящей подошвы по поздней опавшей листве да отдаленный стрекот черного дятла. Сколько бы Байи ни вытаскивал огненных талисманов, запущенные в никуда, они теряли свой свет, едва пролетев пару метров, словно нечто поглощало их, почуяв тепло. Юноша замедлил свой шаг, словно прислушиваясь к чему-то. С юго-запада ощущался нарастающий гул: металлические отзвуки разлетались отголосками, звон выкриков прерывался ударными волнами, заглушаемыми плотностью наседающего тумана. Байи, вытащив меч, устремился в ту сторону. Земля под ногами становилась склизкой, воздух пропитывался запахом свежее выпущенной крови. Прорвавшись сквозь пелену, юноша неожиданно оказался на небольшой поляне, огороженной с одной стороны проткнувшим туман частоколом. Пятеро людей в темных одеяниях и со скрываемыми под масками лицами окружили опирающегося на свой меч юношу. Тот тяжело дышал, ци истончалась с каждым его неровным движением. Испещренное мелкими бурыми каплями лицо будто светилось отстраненностью от происходящего вокруг. Байи с интересом приблизился к людям и застыл в паре метров. - Считаете, благородно нападать на одного целой шайкой? – слова, обращенные к наемникам, не возымели ожидаемого эффекта. Никто из них не повернулся к нему или же произнес. - Эй! – прикрикнул Байи. Прежде он не сталкивался с таким равнодушием к себе; его уязвленная натура требовала честного поединка. - Не трать силы, - юноша, скорчившись, выпрямился и стер выступившую кровь у уголка рта широким рукавом. Байи еще раз окинул их взглядом; в застывших спиной к нему фигурах ощущалось едва уловимое течение одинаковой энергии. - Это же… Байи спешно обошел их. Перед ним находились соломенные пугала, одетые в мешковины. Впитавшие ци своего хозяина, они двигались самостоятельно, и выдержке способного юноши можно было позавидовать. - Юный господин, как долго вы тренируетесь подобным способом? Прежде я не встречал столь замысловатого пути совершенствования. Байи приблизился к юноше; жар, исходящий от распаленного тела, рассеивался, вытягиваемый сжимающимся туманом. - Кто ты такой, раз смог пробраться так далеко? – юноша мановением руки заставил зашевелиться манекенов, и те, выстроившись в шеренгу, покорно прошагали в сторону частокола и скрылись из виду. - Так вы считали, что иллюзорный туман сможет скрывать ваше местоположение? Юноша угрюмо взирал на чужака; в эти окрестности забредали заклинатели разных именитых кланов, пытаясь добыть то лечебные травы, то норовя отыскать чудищ и сразиться с ними, но им оставалось лишь блуждать, пока, уморенные голодом и недосыпом, они не находили тропинку в рассеивающемся тумане, что выводила их обратно. Деревенские жители держались в стороне от леса из-за ночных свирепых рычаний диких зверей. Обманом юноше удалось очистить территорию от непрошеных гостей, и он мог спокойно практиковаться в совершенствовании среди напоенных природной энергией деревьев. Байи, будто не замечая на себе этот тяжелый взгляд, с интересом рассматривал юношу. На его одеянии не было символов принадлежности, вышивка проста, но выполнена на заказ. Черты лица не отталкивающие, но не примечательные. Шестнадцать или семнадцать зим он пережил. - Что-то не так с моим лицом? – юноша сделал два шага в сторону чужака, сжав пальцы на рукояти замотанного в белую ткань меча. - Нет, нет, юный господин! – Байи отрицательно замотал головой и, будто в защиту, выставил руки вперед. Из кончиков длинных пальцев путаясь тянулись полупрозрачные нити, теряющиеся где-то позади, за частоколом. - Что ты заду… Его вопрос был оборван внезапной атакой из-за спины. Одна из марионеток, вооружившись палкой, напала на хозяина. Раздосадованный своей невнимательностью, юноша выпластал меч и отразил удар. Байи цокнул языком и шевельнул играючи указательным и большим пальцами. Манекен, приняв боевую стойку, неожиданно растянулся и сел на шпагат. Юноша застыл, пораженный своеволием чужака. - Интересно, а юному господину получится отбить у несведующего главенствующую роль? Байи поднял с растяжки манекен и устремил его в сторону застывшего юноши. Полуулыбка скользнула и пропала на посеревшем молниеносно лице. Манекен был отброшен темно-зеленой вспышкой и распался на части в воздухе. Байи, довольный результатом, захлопал в ладоши. - Юный господин, вам бы устраивать собственные представления, а не прятать свой талант в этом туманном месте. Юноша не шевелился. Он и так потратил много ци во время тренировки, а тут еще и нежданный гость с неясным мотивом. Байи хотел что-то еще добавить, но отвлекся, высматривая что-то чуть поодаль от себя. - Похоже, юному господину следует отдохнуть, а я утомляю его пустыми беседами. Байи обратил внимание, что туман вокруг них постепенно разряжается, солнце неровными струями пробивалось сквозь пелену, озаряя теплом сырую поверхность земли. Юноша выровнил дыхание и, по-прежнему опираясь на меч, обратился к Байи. - Еще раз повторюсь: кто ты такой и зачем прокрался сюда? Здесь нет никаких сокровищ, земля не плодородна для целебных трав. Байи неожиданно сложил перед собой руки и совершил неглубокий поклон. - Е Байи, ученик Бессмертного с горы Чаньминшань. Юноша скривился при упоминании названия горы; даже до столь отдаленных мест доходили слухи о Великом Бессмертном Мудреце, что запер себя в пещере, углубившись в медитацию и достигнув просветления, не пожелал возвращаться в бренное тело. Юноша избрал иной путь достижения бессмертия: путем длительных и изнуряющих тренировок превозмочь саму смерть, вбирая в себя окружающую энергию. Этот способ был опасен лишь необходимостью следить за количество потребляемой ци; слишком мало – никакого проку, слишком много – каналы меридиан разорвутся, превращая все внутренние органы в кровавый клубок. - Так зачем же ученик прославленного, - тут губы юноши скривила неприкрытая усмешка, - Бессмертного спустился с горы, дабы побеседовать со мной? Выражение лица Байи изменилось: разом схлынула несерьезность и мягкость черт, на смену им пришла более привычная ему холодность и отстраненность. - Жун Чанцин, - обратился Е Байи. Глаза юноши сузились, сердце пропустило два удара, в горле заклокотало пойманной птицей недоверие. Уже очень давно никто не звал ему по настоящему имени, ведь за ним обагренными полосами тянулось происшествие в Кукольном доме семьи Тан. И любой, кто был из тех мест, услышав «Жун Чанцин» именовал его «неблагодарным ублюдком», «выродком», «змеей, пригретой на груди». На его поиски высылали младших учеников соседних орденов, но все их попытки оказались бесплотными. Едва обнаружив его ускользающий след, они находили лишь манекенов с остаточным ци. Хитрость Чанцина поражала любого человека, но бесчеловечность его злодеяния перекрывала все успехи. - Теперь я понимаю, зачем ты выслеживал меня, ученик Бессмертного с горы Чанминшань. Но боюсь тебя огорчить: еще никому прежде не удавалось схватить меня, и ты не станешь первым. Байи обнажил спрятанный за спиной меч, и потоки стылого воздуха закружились вокруг фигуры в белом. - Так уж вышло, Жун Чанцин, что я привык быть всегда и во всем первым. Мягко оттолкнувшись от земли, Байи взмыл в рассеиваемый солнечными лучами туман. Прозрачный камень на рукояти заискрился, подпитываемый энергией юного совершенствующегося, и мелкими радужными брызгами заструился по запястью и рукаву одеяния. Жун Чанцин отвел руку за спину и покрутил указательным пальцем, будто наматывая на него невидимую нить, а затем редко дернул. Из-за его спины выпрыгнула длинноволосая дева в красном одеянии. Лицо ее скрывала плотная вуаль с бусинами, что при движении ее миниатюрной головы, издавала приятную слуху певчию трель. Дева заслонила собой Жун Чанцина, приняв грудью удар на себя. Байи замахнулся для повторного удара, но марионетка перехватила его руку, крепко вцепившись в запястье. Деревянные отточенные пальцы плотнее обхватывали белоснежные кожу, вдавливали ее, словно глину. Приблизив сопротивляющегося юношу к своему лицу, вуаль сама по себе отодвинулась, являя лицо без глаз и носа, лишь широкое круглое отверстие, обрамленное красным отслаивающимся лаком. Жун Чанцин за ее спиной тихо выдохнул, и марионетка повторила его движение, сопровождая кисло-сладким теплым розовым паром, исходящим из подобия рта. - Можешь на задерживать дыхание, - усмехнулся юноша, обходя сбоку все еще сжимающую в своих объятиях Байи, - этот яд я создал сам: проникает мгновенно через поры и глаза, так что… Сгусток темно-фиолетовой крови вырвался изо рта Чанцина. Тот успел лишь прижать ладонь к губам, как пальцы окрасились в неправильный холодный оттенок. Согнувшись, он рухнул на колени; марионетка, оставшись без хозяина, выпустила из цепких рук Байи. Тот, пытаясь безуспешно очистить заполняемые ядом меридианы, бросал яростные взгляды в сторону заходящегося в кашле юноши. - Поспешность – вот правило Учителя, которое было нарушено. И за это придется поплатиться ценой собственной жизни. Горечь заполняла нутро Байи. Он хотел бы сказать что-то поистине впечатляющее при приближающейся кончине, но все его мысли заполнялись безостановочным потоком сожаления. Жар начал подниматься от кончиков пальцев, разрастался пятнами по коже, заставляя циркулировать кровь ярче и быстрее. В голове фейерверком проносились вспышки, дыхание участилось, а сердце затрепетало в предвкушении чего-то. Все это не походило ни на одно известное отравление, прочитанное в свитках бесчисленных посещенных библиотек во время странствия. Кровь прилила уже и к другим частям тела, заставив Байи покраснев от осознания, что именно происходит с его телом. Жун Чанцин наконец смог подняться и, придерживаемый марионеткой, наблюдал за ним, посмеиваясь. - Еще не приходилось опробовать на другом человеке, но вижу, что реакция особо не отличается. Что ж… приятного времяпровождения, - махнув на прощание рукой, он повернулся. Разгоряченная ладонь вцепилась в его плечо и потянула резко назад. Еще не окрепший, Чанцин пошатнулся и упал прямо в объятия Байи. - Ты… не уйдешь, - прохрипел пунцовый юноша. Вены на его висках вздулись, готовые в миг проткнуть тончайшую кожу. Губы стянулись в одну линию, придав ему забавный вид. Жун Чанцин попытался выпутаться из скрещивающихся на его спине руках юного самосовершенствующегося, но тот лишь сильнее сжал его, сокращая дистанцию меж телами. - Послушай, отпусти меня. В это деле я тебе точно не помощник, - Чанцин выплостал свою прижатую руку меж животом Байи и собственным и вперил ее кулаком в размягченную под ними землю. Ци в теле Байи, подобно волнам, то нарастала, то сбавляла циркуляцию, но ее сосредоточение в нижней части не предвещало ничего хорошего для обоих юношей. - Как?.. Чанцин уставился немигающе на посеревшее вмиг лицо Байи; утонченные черты лица вблизи делали его немного привлекательнее, а розовеющие пятна на щеках выдавали его смущение. - Выпусти птичку на волю, - казалось, что Байи задумался, но затем вновь непонимающе уставился на Чанцина. - Быть не может, - выдохнул тот. – Неужели твой Учитель тебе не говорил про пору цветения?.. Ситуация усугублялась: Чанцину становилось жаль этого рдеющего под ним мальчишку, но он понимал, что следует как можно скорее покинуть раскрытое убежище. Влажные губы Байи приоткрылись, Чанцин поймал сладковатое теплое дыхание на своей щеке и вздрогнул – слишком давно он не был в окружении живых людей. Поелозив на мальчишке, пытаясь высвободить вторую руку, он ощутил заметную выпирающую твердость снизу. Байи, отвернув лицо, старался не смотреть в глаза Чанцина, шевеление которого вызвало подобную реакцию. Тут глаза юноши сузились, и он ухмыльнулся. - Неужели и правда слухи не врут, что ученик прославленного Бессмертного должен содержать себя в прозрачных помыслах и чистоте собственного тела? Чанцин изловчился и подсунул колено меж ног Байи, надавливая на увеличивающийся бугор. Байи застыл, а затем протяжно выдохнул. Он слышал, что подобными тактиками пользовались наемные женщины с юга, заманивая и опутывая мужчин сладкими речами и фривольными касаниями, они выбирали момент и травили своих жертв. Но перед ним находился юноша. Пусть вблизи он и источал притягательный солоноватый аромат, и тело его казалось чрезвычайно податливым. Но... Чанцин лизнул мочку Байи, засосав одним движением. Зубы прикусили нежную кожу, но не выпустили его из влажное рта. Нижняя часть Байи мгновенно отозвалась, тот промычал и разомкнул объятия. Чанцин, воспользовавшись мгновением, вспорхнул, словно птичка, над распростершимся под ним Байи и улыбнулся. Юный совершенствующийся попытался подняться следом, но резкий толчок ботинком в плечо вернул его на место. - Неужели ты продолжишь схватку в таком неприглядном виде? Ты оскорбишь имя собственного учителя! – Жун Чанцин остановил свой взгляд чуть ниже живота Байи. Байи пристально рассматривал ухмыляющееся над ним лицо, ощущая, как горьковатый ком застревает в горле. Чанцин едва заметно кивнул, будто удостоверившись в правоте своих слов и носком ботинка оттолкнул юношу. Байи, потеряв опору, неприглядно повалился на спину, заскользив по вздутой местами земле. Исчезновение Чанцина стоило ему лишь краткого моргания. Уподобившись остаткам тумана, юноша растворился вместе с ним. Распластавшийся на холодной земле Байи всматривался в безмятежно плывущие в небесной неге облака; реакция его тела постепенно отступала, не способная совладать с ледяным потоком, запущенным по меридианам юноши. - Жун Чанцин, - слова сорвались и зависли невесомо в воздухе. Байи и сам замер, рассуждая, что же он хотел сказать. - Я обязательно заставлю тебя заплатить за это. Прохладный воздух прокрался под одеяние юноши и слегка коснулся влажной кожи, отчего сердце юноши затрепетало в легком предвкушении.