Вечный поцелуй и моё сердце едва не разорвалось

Арсений Было ровно четыре момента, которые определили мою жизнь. Этот был первым. Санкт-Петербург, Россия Двенадцать лет назад 6 лет

***

— Ich will gehen! Jetzt! Ich will nach Hause! — я кричал так громко, как только мог, говоря своей маме, что хочу уехать сейчас же! Я хотел вернуться домой! — Мы не собираемся домой, Арсений. И мы не уедем. Теперь это наш дом, — ответила она по-русски. Она присела на корточки и посмотрела мне прямо в глаза. — Арсений, — сказала она нежно, — я знаю, что ты не хотел покидать Германию, но твой папа получил новую работу в России. — Она провела рукой вверх и вниз по моей руке, но от этого я не почувствовал себя лучше. Я не хотел быть в этом месте, в Санкт-Петербурге Я хотел вернуться домой. — Hör auf, Russisch zu sprechen — , огрызнулся я. Я ненавидел говорить по-русски. С тех пор, как мы отправились в Санкт-Петербург из Берлина, мама с папой говорили только на русском. Они сказали, что я должен практиковаться. Я не хотел! Моя мама встала и подняла коробку с земли. — Мы в России, Арс. Все здесь говорят по-русски. Ты говоришь на русском столько же, сколько и на немецком. Настало время использовать его. Я стоял на своем, глядя на свою маму, когда она обошла меня и направилась к дому. Я оглядел небольшую улочку, на которой мы теперь жили. Здесь было 5 домов. Все они были большими, но выглядели по-разному. Наш был выкрашен в синий, с белыми окнами и львами у парадной. Моя комната была большая, она находилась на 2 этаже. Я думал, что это своего рода круто. В любом случае неважно. Я никогда раньше не спал наверху— в Берлине моя спальня была снизу. Я посмотрел на дома. Все они были выкрашены в яркие цвета: светло-голубые, желтые, оранжевые… Затем я посмотрел на соседний дом. Прямо по соседству — нас разделял участок травы. Оба дома были большими, и наши дворы тоже, но между ними не было забора. Если бы я хотел, я мог бы забежать на их двор и ничего бы меня не остановило. Дом был ярко-белым. Рядом были качели. Рамы их окон были черными, и прямо напротив моего окна было окно их дома. Прямо напротив! Мне не понравилось это. Мне не нравилось, что я мог увидеть их комнаты, а они мою. На земле валялся камень. Я пнул его ногой, наблюдая, как он катится по улице. Затем повернулся, чтобы последовать за своей мамой, как вдруг услышал шум. Он доносился из дома по соседству с нашим. Я посмотрел на их дверь, но никто не вышел. Я начал подниматься по ступенькам, когда увидел какое-то движение сбоку дома. Моя рука застыла на перилах, и я наблюдал, как мальчик, одетый в яркие голубые шорты с жёлтой футболкой, выбирался из парадной. Он спрыгнул со ступенек на траву и обтер руки о свои бедра. Я нахмурился, мои брови опустились вниз, когда я ждал, что он поднимет голову. У него были русые волосы, которые нелепо падали в глаза. Прическа была похожа на гнездо. Когда он поднял взгляд, то посмотрел прямо на меня. Затем он улыбнулся. Его улыбка была такой широкой. Он быстро помахал, затем побежал вперед и остановился передо мной. Он вытянул свою руку. — Привет, меня зовут Антон Шастун, мне пять лет, и я живу по соседству. Я уставился на мальчика. У него был забавный акцент. Русские слова, которые я изучал в германии, звучали по-другому. У мальчика — Антона — было пятно грязи на лице и ярко-желтые резиновые сапоги на ногах. Сбоку на них был нарисован огромный красный шар. Он выглядел странно. Я поднял взгляд от его ног и вперился взглядом в его руку. Он все еще держал ее вытянутой. Я не знал, что делать. Не знал, чего он хочет Антон вздохнул. Покачав головой, он потянулся к моей руке и обхватил ее своей. Он потряс ими дважды и сказал: — Рукопожатие. Моя бабушка говорит, что правильно пожимать руку новым людям, с которыми знакомишься. — Он указал на наши руки. — Это рукопожатие. И это вежливо, потому что я не знаю тебя. Я не сказал ничего, по какой-то причине мой голос не давал о себе знать. Когда я опустил взгляд, то понял, что это оттого, что наши руки все еще были соединены. На его руке тоже была грязь. На самом деле он весь был грязным. — Как тебя зовут? — спросил Антон. Его голова была наклонена набок. Небольшая веточка застряла в его волосах. — Эй, — сказал он, дергая наши руки. — Я спросил твое имя. Я прочистил свое горло. — Меня зовут Арс. Арсений Попов. Антон сморщил лицо, его пухлые, розовые губы были смешно оттопырены. — Звучит странно, — выпалил он Я вырвал свою руку. — Nein, hat sie nicht! — выплюнул я. Его лицо поморщилось еще сильнее. — Что ты только что сказал? — спросил Антон, когда я повернулся, чтобы пойти к своему дому. Я больше не хотел разговаривать с ним Чувствуя злость, я развернулся. — Я сказал: Нет, не звучит! Я говорил по-немецки! — сказал я на этот раз на русском. Зеленые глаза Антона стали больше. Он подошел ближе и еще ближе, и спросил: — Немецкий??? Правда? Правда? Это очень красивый язык. Он такой мужественный. От этого я почувствовал себя лучше. Я выпятил грудь. Мой папа всегда говорил, что я мужественный. как все мужчины в нашей семье. На лице Антона растянулась большая улыбка, хихиканье вырвалось из его рта. Он вытянул руку и потянул мои волосы. — Так вот почему у тебя длинные тёмные волосы и кристально-голубые глаза. Поначалу я подумал, что ты выглядишь как девочка… — Я не девочка! — перебил я, но, казалось, Антону было все равно. Я провел рукой по своим волосам. У многих мальчиков в Берлине были такие волосы… — …но теперь я вижу, что у тебя тёмные густые волосы потому что ты настоящий мужчина! — — Ja, — я такой— согласился я. Антон кивнул головой, затем положил руки на мои плечи. На его лице появилась серьезность, а его голос понизился до шепота: — Арс. Я не рассказываю это всем, но я отправляюсь на поиски приключений. Я поморщился. Я не понимал. Шастун сделал шаг ближе и посмотрела в мои глаза. Он сжал мои руки и наклонил голову вбок, оглядел все вокруг нас, затем наклонился, чтобы заговорить: — Обычно я не беру людей в свои путешествия, но ты мужественный. А такие мужчины очень-очень хороши в приключениях и исследованиях, и долгих походах и захватах злодеев и… самых разных вещах! Я все еще был в замешательстве. Но затем Антон сделала шаг назад и вытянул руку. — Арсений Попов, — сказала она, ее голос был серьезным и уверенным, — ты живешь по соседству, ты весёлый и мужественный, а я просто обожаю смелых. Я думаю, что мы должны быть лучшими друзьями. — Лучшими друзьями? — спросил я. Антон кивнул и толкнул свою руку дальше ко мне. Медленно вытянув свою собственную руку, я схватил его и два раза потряс, как он показывал мне. Рукопожатие. — Так теперь мы лучшие друзья? — спросил я, когда Антон убрал руку. — Да! — сказал он радостно. — Арсений и Антон — Он поднёс палец к подбородку и поднял голову. Антон выпятил губы снова, как будто очень упорно думал. — Звучит хорошо, как думаешь? «Арсений и Антон — лучшие друзья навеки!». Я кивнул, потому что это хорошо звучало. Шастун протянул мне руку. — Покажи мне свою комнату! Я хочу рассказать тебе, какое приключение ждет нас следующим. — Он начал тянуть меня вперед, и мы вбежали в мой подъезд. Когда прошел через дверь моей спальни, Антон подбежал прямо к окну. — Эта комната прямо напротив моей! Я кивнул, и он завизжал, подбежав ко мне и снова схватила мою руку в свою. — АРС! — сказал он взволнованно, — мы сможем разговаривать ночью и сделать переносные рации из банок и шнурков. Мы можем шептать наши секреты друг другу, когда все будут спать, и мы сможем играть и играть, и… Шастун продолжал говорить, но я не обращал внимания. Мне нравился звук его голоса. Мне нравился его смех, и мне нравился большие зелёные глаза, смотрящие прямо на меня. «Может, в конце концов, в Санкт-Петербурге будет не так плохо, — подумал я, — нет, точно не будет, если Антон Шастун будет моим самым лучшим другом».