Вечный поцелуй и моё сердце едва не разорвалось

      Антон Россия. Санкт-Петербург. Наши дни 17 лет Он возвращается. Два слова. Два слова, из-за которых моя жизнь перевернулась с ног на голову. Два слова, что привели меня в ужас. Он возвращается. Я уставился на Диму, своего близкого друга, прижимая книги крепче к груди. Мое сердце билось с грохотом, и тревога накрыла меня. — Что ты сказал? — прошептал я, игнорируя учеников, которые спешили по коридору на свои уроки. Дима положил руку на мою. — Тох, ты в порядке? — Да, — ответил я неуверенно. — Точно? Ты побледнел и выглядишь не очень хорошо. Я кивнул, пытаясь быть убедительным, и спросил: — Кто… кто сказал тебе, что он возвращается? — Серёжа и Илья, — ответил он. — Я был с ними на одном уроке, и они сказали, что компания его отца отправляет его назад. — Он пожал плечами. — На этот раз насовсем. Я сглотнул. — В тот же самый дом? Дима поморщился, но кивнул. — Извини, Тох. Я закрыл глаза и попытался выровнять дыхание. Он снова будет жить по соседству… его комната снова будет напротив моей. — Тох? — спросил Дима, и я открыл глаза. Его взгляд был наполнен сочувствием. — Ты уверен, что в порядке? Ты сам вернулся только несколько недель назад. И я знаю, что когда ты увидишь Арса… Я вынужденно улыбнулся. — Я буду в порядке, Поз. Я больше не знаю его. Два года — большой срок, и за это время мы ни разу не говорили. Дима нахмурился. — Шаст… — Я буду в порядке, — настоял я, поднимая руку вверх. — Мне нужно идти на урок. Когда я уже решился уходить от Димы, в моей голове всплыл вопрос. Я оглянулся через плечо на своего друга, единственного человека, с кем поддерживал контакт последние два года. Пока все думали, что моя семья уехала из города, чтобы заботиться о больной тете моей мамы, только Дима знал правду. — Когда? — я набрался храбрости, чтобы спросить. Выражение лица Позова смягчилось, когда он понял, что я имею в виду. — Сегодня.Он возвращается сегодня. Серёжа и Илья зовут народ на поле сегодня вечером, чтобы поприветствовать его. Все идут. Его слова были как кинжал, который вонзили в мое сердце. Я не был приглашен. Но опять же, я бы не пошёл. Я покинул СПб, не сказав ни слова. Когда вернулся в эту школу, без Арса, я стал парнем, который и должен был быть — невидимкой для популярных ребят. Странный мальчик, который носит много колец на руках и играет на виолончели. Никого, кроме Димы, не заботило, что я уехал. — Тох? — снова позвал Поз. Я моргнул, чтобы вернуться в реальность, и заметил, что коридор был полупустой. — Тебе лучше идти на урок, Дим. Он сделал шаг по направлению ко мне. — Ты будешь в порядке, Тох? Я беспокоюсь о тебе. Я невесело рассмеялся. — Со мной случалось и похуже. Я опустил голову и помчался в свой класс, прежде чем мог бы заметить на лице Димы сочувствие и жалость. Вошёл в класс по математике, скользнул на свое место как раз, когда учитель начал урок. Если бы кто-то позже спросил, какой была тема урока, я бы не смог ответить. 40 минут я мог думать только о последнем разе, когда видел Арса. Последнем разе, когда он обнимал меня. Последнем разе, когда он прижимал свои губы к моим. Как мы занимались любовью, и о взгляде на его лице, когда он уезжал от меня. Я тщетно задавался вопросом, как он выглядит сейчас. Он всегда был высоким с широкими плечами, хорошим телосложением. Но за два года в наше время очень многое могло измениться в человеке. Я лучше всех понимал это. Я задавался вопросом, были ли его глаза по-прежнему кристально-голубыми под ярким солнцем. Я задумался, были ли у него все еще густые, тёмные волосы, которые он откидывал назад каждые несколько минут — то самое неотразимое движение, которое сводило всех девушек с ума. На краткое мгновение я позволил себе задуматься, думает ли он все еще обо мне, мальчику по соседству. Задумывался ли он, что я делал в конкретный момент времени. Возвращался ли он в мыслях в ту ночь. Нашу ночь. Самую восхитительную ночь в моей жизни. Мрачные мысли поглотили меня жестко и быстро. Вопрос, из-за которого мне было физически больно… целовал ли он кого-нибудь за последние два года? Подарил ли он кому-то свои губы, которые обещал мне навечно? Или хуже: занимался ли он любовью с другим, а может другой… ? Пронзительный звук школьного звонка вырвал меня из моих мыслей. Я встал из-за стола, направляясь в коридор. Я был рад, что школьный день подошел к концу. Я устал и у меня все болело. Но сильнее всего болело мое сердце. Потому что я знал, что сегодня Арс вернется в дом по соседству, завтра в школу, а я даже не смогу поговорить с ним. Я не смогу прикоснуться к нему или улыбнуться, как я мечтал с того дня, как перестал отвечать на его звонки. И я не смогу сладко целовать его. Я должен держаться подальше. Мой желудок сжался, когда я осознал, что ему, вероятно, больше нет до меня дела. Не после того, как я обрубил все контакты — без объяснений, без ничего. Выходя из дверей на холодный, свежий воздух, я глубоко вздохнул. Мгновенно чувствуя себя лучше, я поправил волосы. Сейчас они были коротко подстрижены, и это было странно. Я скучал по своим старым волосам. Направляясь домой, я улыбался голубому небу и птичкам, что парили над верхушками деревьев. Природа успокаивала меня, так было всегда. Я прошёл всего несколько метров, когда увидел машину Серёжи, вокруг которой стояли старые друзья Арса. Ира была единственной девушкой в толпе парней. Я опустил голову и попытался быстро пройти, но она позвала меня по имени. Я застопорился и заставил себя повернуться в ее сторону. Ира оттолкнулась от машины и сделала шаг вперед. Илья пытался потянуть ее назад, но она сбросила его руку. Я увидел ее самодовольное выражение лица и понял, что она не будет любезной. — Ты слышал? — спросила она с улыбкой на своих розовых губах. Ира была красавицей. Когда я вернулся в город, я не мог поверить, насколько красивой она стала. Ее макияж всегда был идеален, а ее длинные светлые волосы всегда были уложены. В ней было все, что парень хотел в девушке. И большинство девушек хотели быть похожими на нее. Я поправил волосы— привычка, что показывала мою нервозность. — Что слышал? — спросил я, точно зная, что она имеет в виду. — Насчет Арсения. Он возвращается в Санкт-Петербург. Я видел проблеск счастья в ее голубых глазах. Я отвёл взгляд, чтобы сохранить самообладание, и покачал головой. — Нет, Ира, не слышал. Я сам недавно вернулся. Я видела, что Лера, девушка Ильи, идет к машине, а Дима рядом с ней. Когда они увидели, что Ира разговаривает со мной, поспешили присоединиться к нам. Я любил их обеих за это. Только Дима знал, где я был последние несколько лет, почему уехал. Но с момента как я вернулся, Лера вела себя так, как будто я никогда не уезжал. Я осознал, что они были настоящими друзьями. — Что здесь происходит? — спросила Лера как бы между делом, но я мог слышать нотки защиты в ее голосе. — Я спрашивала Антона, знает ли он, что Арс возвращается сегодня, — ответила Ира едко. Лера с любопытством посмотрела на меня. — Я не знал, — сказал я ей. Лера печально улыбнулась мне. Илья подошел к своей девушке и обнял ее рукой за плечи. Он выпятил подбородок в мою сторону, приветствуя меня. — Привет, Тох. — Привет, — ответил я. Илья повернулся к Ире. — Ир, Арс не разговаривал с Антоном годами, я говорил тебе. Он больше не знает его. И, конечно, он не знает, что он возвращается, с чего бы ему рассказывать ему? Я слушал Илью и знал, что он не хотел обидеть меня. Но это не значило, что его слова не прошли как копье сквозь мое сердце. И теперь я знал. Я знал, что Арс никогда не заговорит со мной. Очевидно, что они с Ильёй и Серёжей поддерживали связь. И для меня было очевидно, что теперь я ничего не значу для него. Что он никогда даже не упоминал меня. Ира пожала плечами. — Мне просто интересно, вот и все. Они с Арсом были неразлучны до его отъезда. Решив, что это моя возможность уйти, я помахал рукой. — Я должен идти. — Я быстро повернулся и направился домой. Я решил срезать через парк, что привел меня в вишневую рощу. Когда я прошёл через пустую рощу — вишневые деревья были голыми, без своих красивых листьев — меня заполнила печаль. На ветках не было ни единого листочка, и я ощущал себя таким же пустым внутри. Они тосковали по тому, что заполняло их, но понимали, что, несмотря на их желания, ничего не вернется до весны. Просто мир не работал таким образом. Когда я вернулся домой, мама была на кухне. Сёстры сидели за столом и делали домашнюю работу. — Привет, малыш, — сказала мама. Я подошёл и обнял ее, обхватив за талию немного крепче, чем обычно. Мама подняла мою голову, и в ее усталых глазах был беспокойный взгляд. — Что-то случилось? — Я просто устал, мама. Я прилягу. Мама не отпустила меня. — Ты уверен? — спросила она, положив ладонь мне на лоб, проверяя температуру. — Да, — заверил я ее, убирая ее руку и целуя маму в щеку. Я направился к себе в спальню. Я уставился в окно на дом Поповых. Он не изменился. Никаких изменений с того времени, как они уехали в Германию. Они не продали его. Миссис Попова сказала моей маме, что они уверены в своем возвращении, поэтому сохранили его. Они любили соседей и дом. Домработница убиралась и поддерживала дом в чистоте каждые несколько недель в течение двух лет, чтобы убедиться, что дом будет готов к их возвращению. Сегодня все шторы были раздвинуты, а окна открыты, чтобы проветрить помещение. Очевидно, домработница подготовилась к их неизбежному прибытию. К возвращению, которого я так боялся. Задернув шторы, которые папа повесил, когда я вернулся домой несколько недель назад, я лег на кровать и закрыл глаза. Я ненавидел, чувство усталости, что все время меня преследовало. По своей природе я был активным человеком, рассматривая сон как пустую трату времени, которое можно провести, исследуя мир и создавая новые воспоминания. Но сейчас у меня не было выбора. В своем воображении я представил Арса, и его лицо было со мной, когда я уснул. Мне снился мой постоянный сон — Арс обнимает меня, целует и говорит, что любит меня. Я не знал, как долго спал, но когда проснулся, снаружи раздался звук подъехавшего грузовика. Громкие хлопки и знакомые голоса раздались со всех концов двора. Сев, я потёр глаза ото сна. Осознание накрыло меня. Он вернулся. Мое сердце начало бешено стучать. Оно стучало так быстро, что я обхватил себя из-за страха, что оно выпрыгнет из груди. Он вернулся. Он вернулся. Я встал с кровати и подошёл к окну с задернутыми шторами. Наклонился ближе, чтобы прислушаться к голосам. Я уловил голоса мамы и папы среди общего гула вместе со знакомыми голосами мистера и миссис Поповых. Улыбнувшись, я вытянул руку, чтобы открыть шторы. Затем остановился — я не хотел, чтобы меня заметили. Отступив, я помчался наверх в кабинет своего папы. Это было единственное окно, кроме моего, которое выходило на их дом, окно, у которого я мог спрятаться, благодаря тонировке, что защищала его от яркого солнца. На случай, если кто-то поднимет голову, я встал слева у окна. Я снова улыбнулся, когда увидела родителей Арса. Они почти не изменились. Миссис Попова все еще была такой же красавицей. Ее волосы были немного короче, но все остальное осталось неизменным. Мистер Попов немного поседел, и казалось, что потерял в весе, но различия были небольшие. Маленький темноволосый мальчик выбежал из передней двери, и моя рука взлетела ко рту, когда я понял, что это малыш Артём. Ему уже четыре года, посчитал я. Он так быстро вырос. И у него были такие же волосы как у брата. Мое сердце сжалось. Он выглядел точно так же, как маленький Арсений. Я наблюдал, как грузчики заносили мебель и вещи с невероятной скоростью. Но не было никаких признаков Арса. В конечном итоге мои родители вошли внутрь, но я продолжил дежурить у окна, нетерпеливо ожидая мальчика, который был моим миром так долго, что я не знал, где начинался он, и заканчивался я. Прошло около часа. Опустилась ночь, и я отказался от надежды увидеть его. Когда я собирался покинуть кабинет, то заметил движение позади дома Поповых. Все мышцы моего тела напряглись, когда я уловил крошечный проблеск света в темноте. Белое облако дыма парило над участком травы над нашими домами. Поначалу я не был уверен, что это, пока высокая фигура, одетая во все черное, не вышла из двери. Я задержал дыхание, когда фигура шагнула в свет фонаря и остановилась. Черная кожаная куртка, черная футболка, черные джинсы с порванными коленями, черные кроссовки… и немного кудрявые тёмные волосы. Я все пялился и пялился, комок образовался в моем горле, когда мальчик с широкими плечами и впечатляющим ростом поднял руку и провел ею по своим непослушным волосам. Мое сердце пропустило удар, потому что я узнал это движение. Я узнал этот сильный подбородок. Я знал его. Знал его так же хорошо, как и себя. Арс. Это мой Арс. Облако дыма вылетело из его рта, и я несколько секунд не мог сообразить, что на самом деле вижу. Курит. Арс курит. Арс не курил, он никогда не прикасался к сигаретам. Моя бабушка курила всю жизнь и умерла слишком молодой от рака легких. Мы пообещали друг другу, что никогда даже не будем пробовать. Было очевидно, что Арсений нарушил это обещание. Когда я наблюдал, как он сделал еще одну затяжку и заправил свои волосы третий раз за несколько минут, мой желудок ухнул вниз. Арс поднял голову к свету, когда выдохнул струю дыма в прохладный ночной бриз. Так вот он. Семнадцатилетний Арсений Попов, и он еще красивее, чем я мог себе представить. Его кристально-голубые глаза были такими же яркими, как и всегда. Его когда-то мальчишечье лицо сейчас было суровым и от него перехватывало дыхание. Я всегда шутил, что он такой же красивый как Скандинавский Бог. Когда я изучил каждую черточку его лица, то убедилась, что его внешность превзошла даже их. Я не мог оторвать взгляда. Арс докурил сигарету и бросил ее на землю, свет от окурка постепенно угас во тьме короткой травы. Затаив дыхание, я ждал, что он будет делать дальше. Затем его папа подошел к краю крыльца и что-то сказал своему сыну. Я видела, как плечи Арсения напряглись, и голова дернулась в направлении его отца. Я не мог расслышать, что именно они говорили, но расслышал, что разговор был на повышенных тонах. Я слышал, как Арс агрессивно отвечал отцу на их родном немецком. Его папа сокрушенно опустил голову и направился назад в дом. Было ясно, что ему больно от слов сына. Когда Попов старший ушел, Арсений показал средний палец его удаляющейся спине, опустив его, только когда передняя дверь закрылась. Шокировано я замер на месте. Я наблюдал, как этот мальчик — мальчик, которого я когда-то хорошо знал — становится незнакомцем для меня. Разочарование и печаль накрыли меня, когда Арс начал пересекать газон между нашими домами. Его плечи все еще были напряжены. Я почти ощущал агрессию, которую излучало его тело, со своего места у окна. Мой худший кошмар воплотился в жизнь — мальчика, которого я знал, больше не было. Затем я застыл, когда он остановился и посмотрел в окно моей спальни, прямо на комнату ниже той, где я был сейчас. Порыв ветра прошел по двору, растрепав его длинные волосы, и в эту секунду я увидел невероятную боль и сильную тоску в его глазах. Образ его напряженного выражения лица, когда он смотрел в мое окно, ударил меня сильнее, чем поезд. В этом потерянном выражении был мой Арсений. Мальчик, которого я узнал. Арс сделал шаг к моему окну, и на мгновение я подумал, что он может взобраться внутрь, как он делал многие годы. Но внезапно он остановился, и его руки сжались в кулаки. Он закрыл глаза, и так крепко стиснул зубы, что со своего места я мог видеть, как его челюсть напряжена. Затем, очевидно изменив свое мнение, Арс развернулся и направился к своему дому. Я стоял у окна кабинета, в тени. Я не мог двигаться из-за шока от увиденного. Свет в спальне Арсения включился. Я видел, как он ходил по комнате, затем подошел к окну и сел на широком подоконнике. Он приоткрыл окно, прикурил сигарету и выпустил дым через открытый зазор. Не веря, я покачал головой. Затем кто-то вошел в кабинет, и мама встала сбоку от меня. Когда она выглянула в окно, я знал, что она поняла, зачем я здесь стою. Мои щеки покраснели из-за того, что меня поймали. Наконец, мама заговорила: — Таня сказала, что Арсений больше не тот мальчик, которого мы знали. Она сказала, что он создавал одни проблемы, когда они вернулись в Германию. Сергей потерян и не знает, что делать. Они, правда, рады, что Сергея вернули сюда. Они хотели увезти Арса от плохой компании, с которой он связался там. Я снова посмотрел на него. Он выкинул сигарету в окно и повернул голову, чтобы прислониться к стеклу. Его взгляд был сфокусирован только на одном — окне моей комнаты. Когда мама начала выходить из кабинета, она положила руку мне на плечо. — Может, это хорошо, что ты разорвал все контакты, малыш. Я, правда, не уверена, что он бы справился со всем, через что тебе пришлось пройти, исходя из того, что сказала его мама. Слезы заполнили мои глаза, когда я задумался, что сделало его таким. Незнакомым мне мальчиком. Я намеренно отрезал себя от мира на последние пару лет, чтобы спасти его от боли. Чтобы он мог жить счастливой жизнью. Потому что все, через что я прошёл, было терпимым, пока я знал, что в Берлине есть мальчик, чье сердце наполнено светом. Но фантазия исчезла, когда я изучал двойника Арса. Этот Арс был тусклым, не сверкал так ярко. Вся яркость была заслонена тенью и погрязла в темноте. Как будто мальчик, которого я любил, остался в Германии. Машина Серёжи притормозила у дома. Я увидела, что телефон Арса засветился в руке, и он медленно вышел из комнаты и спустился вниз. Он шел небрежно и развязно к Серёже и Илье, которые выпрыгнули из машины. Он хлопнул их обоих по спине и поприветствовал. Затем мое сердце треснуло надвое. Ира соскользнула с заднего сиденья и крепко обняла его. Она была одета в короткую юбку и обрезанный топик, демонстрируя свою фигуру. Но Арс не обнял ее в ответ — хотя это не облегчило мою боль. Потому что Арс и Ира выглядели так идеально, стоя друг с другом. Оба красивые. Все они погрузились в машину. Арс сел последним, заняв переднее сиденье, и затем машина покатилась по улице и скрылась из виду. Я вздохнул, когда видел, как задние фары исчезают в ночи. Когда я снова посмотрел на дом Поповых, я увидела, что папа Арса стоит на краю крыльца, вцепившись в перила и глядя в направлении, в котором только что уехал его сын. Затем он поднял голову к окну кабинета, и его губы растянулись в печальной улыбке. Он видел меня. Мистер Попов поднял руку и слабо помахал мне, и когда я помахал в ответ, увидел выражение печали на его лице. Он выглядел уставшим. Он выглядел убитым горем. Он выглядел как человек, который потерял своего сына. Я вернулся в свою спальню, лег на кровать и взял свое любимое фото в рамке. Когда я смотрел на влюбленных — красивого мальчика и влюбленно смотрящую пару, я задался вопросом, что же случилось за последние два года, что Арс стал таким проблемным бунтовщиком. Затем я заплакал. Я оплачивал мальчика, который был моим солнцем. Я оплакивал мальчика, которого однажды полюбил всей душой и сердцем. Я оплакивал Тошу и Арсюшу — пару, которая была слишком красива и слишком быстро исчезла.