Прекрасная неизбежность

Взмах – и тонкий слой пыли, покрывающий мебель в гостиной, исчез. Второй взмах очистил ковер от мелкого мусора и придал ему более яркий цвет. Третий взмах заставил полы блестеть так, словно их целый час старательно терли тряпкой. Удовлетворившись результатом, я перешла в следующую комнату, где повторила ту же самую процедуру – три точных движения волшебной палочкой и кабинет засиял чистотой. Большинство волшебников, скорее всего, не поняли бы меня. Зачем тратить время на уборку, если можно завести домового эльфа? И я бы так и сделала, если бы не одно «но» – я физически не выносила присутствие какого-либо другого живого существа на своей территории. Стоило кому-то переступить порог моего дома, как мне становилось жутко некомфортно, хотелось избавиться от посетителя, выпроводив того под любым предлогом. Наверно, все дело было в привычке – я привыкла жить одна, мне нравилось жить одной, и я просто не могла представить, что однажды порядок дел может кардинально измениться. Единственными исключениями были мои друзья. Мы жили все вместе в одном большом доме и это не казалось неправильным. Каждый из нас был со своими причудами, но мы уважали друг друга и очень внимательно относились к личным границам. Скорее всего поэтому жить с ними под одной крышей было так чудесно. Закончив убираться на первом этаже, я поднялась на второй, по дороге приводя в порядок лестницу. В любом случае я не испытывала ни малейшего неудобства, самостоятельно выполняя работу по дому. Бытовые заклинания сами по себе были довольно простыми и не требовали особых умений и большого количества энергии. Они были первыми навыками, которыми я овладела, оказавшись в школе. Конечно там все бытовые вопросы решали школьные эльфы, однако было довольно приятно самой привести в порядок помявшуюся за полтора часа лекций мантию, уложить растрепавшиеся на ветру волосы, или подогнать новую одежду по размеру. Как оказалось, многие пренебрегали подобными знаниями, считая их лишними и недостойными внимания, хотя я никогда не понимала почему. Защитный барьер вокруг дома предупредил меня о появлении посетителей. Я удивленно посмотрела на часы. Кто в здравом уме ходит в гости в половине десятого утра? Может, это почтальон? Стук в дверь озадачил меня еще сильнее. Почтальон никогда не стучал, всегда оставляя почту на пороге, а больше ко мне ходить было некому. Черити еще с первых дней знакомства получила легкое внушение. Как оказалось, она была очень любопытной особой. Повесив на лицо доброжелательную улыбку, я распахнула дверь и шокировано уставилась на нарушителя спокойствия. - Доброе утро, мисс Дилаурентис, - вежливо поздоровался Том Реддл. Я молча продолжала таращиться на ребенка, забыв ответить на приветствие. – Надеюсь, я вас не разбудил? - Я давно встала, - на автомате ответила я, все еще находясь в полном ауте. Мальчик пришел ко мне домой? Один? Я бросила взгляд ему за спину. Кроме него никого не было. Зачем? Откуда у него мой адрес? - Мисс Адамс дала мне ваш адрес, - будто прочитав мои мысли сказал Том. Я проверила свой ментальный блок. Не то, чтобы я всерьез думала, что семилетний мальчишка мог незаметно залезть в мои мысли, или что он вообще на это способен в столь юном возрасте, но лучше лишний раз проверить. Убедившись, что блок на месте, я снова сосредоточилась на разговоре. – Вы сердитесь? - Нет, - соврала я, мечтая приложить Черити об стенку и научно-популярно объяснить глупой девице, почему нельзя давать кому попало чужие адреса. - Мне можно войти? – робко спросил Том, переминаясь с ноги на ногу. Если бы я видела его впервые, то подумала бы, что ребенок стесняется. Закушенная губа, опущенный взгляд, пальцы, теребящие рукава темного пальто – ни дать ни взять пай-мальчик. Но моя интуиция вопила, что все это – театр одного актера специально для меня. Будь я лет на тридцать с хвостиком моложе, то точно купилась бы на это представление. Однако имея за плечами большой жизненный опыт сложно проигнорировать столь бросающиеся в глаза вещи. - Нельзя, - холодно сказала я. – По какой бы причине ты не пришел, мой ответ «нет». Хорошего тебе дня. И я захлопнула дверь прямо перед носом растерявшегося мальчика. В голове промелькнула мысль, что его растерянность не была напускной, но я тут же ее отбросила. Я больше не работаю в приюте, мне не было дела до Реддла тогда, мне нет до него дела сейчас. И то, что он волшебник, не имеет ровным счетом никакого значения. Я не собираюсь устраивать посиделки, болтая с ним о магии, и уже тем более не собираюсь его чему-то там учить. У него и так неплохо получается. Хотя, то направление, в котором он использует свои силы, оставляет желать лучшего, но каждому свое. Я не его мать и не буду читать ему нотации. В конце концов неизвестно, как бы я сама поступила на его месте, если бы у меня был такой дар в детстве и надо мной бы издевались все, кому не лень. Думаю, тоже дала бы сдачи. И уж точно не разноцветными бабочками. Отойдя от двери, я замерла в ожидании, но стук так и не повторился. Похоже, мальчик оказался понятливым и не стал ломиться в дом. То ли испугался, что я его заколдую, то ли до него дошло, что тут ему не рады – в любом случае это неважно. С прекрасным настроением я отправилась завтракать, ожидая. Когда стрелки часов покажут шесть вечера. Сегодня Черити пригласила меня на ужин в благодарность за помощь. А до этого светлого момента я занялась тем, чем не занималась с тех пор, как стала подрабатывать нянькой – созданием артефактов. Это было мое хобби, мое призвание, моя работа и моя жизнь. Есть нечто прекрасное в том, как обычные вещи по твоей воле превращаются в магические, неся в себе заложенную в них силу. Мне было пять лет, когда я впервые взяла в руки первый артефакт. Им оказалась детская заколдованная игрушка кота, который мурчал, когда его гладили. Для меня это было сродни божественному чуду. С того самого момента я решила, что буду создавать подобные предметы. В школе я все свое свободное время посвящала изучению артефакторики. В то время как мои сокурсники играли в плюй-камни, ходили на свидания, прогуливали уроки и отрывались на вечеринках, я изучала книги, практиковалась, пробовала зачаровывать свои первые артефакты. Они получились простыми, слабыми, но они были моими. Набравшись опыта, я стала потихоньку предлагать свои услуги сначала одногруппникам, затем более взрослой и знатной аудитории. Оказалось, подобное увлечение приносило очень неплохие деньги. В этом времени я решила продолжить развивать бурную деятельность, и за два года обзавелась надежными богатыми клиентами. Никто из них не знал моего настоящего имени и не видел лица – осторожность никогда не помешает – но им это и не нужно. Свою работу я выполняла на все сто процентов, а другого людям было и не нужно. Пройдя в кабинет, я достала из шкафа незаконченный артефакт. Изящный браслет, украшенный маленькими вкраплениями граната, испускал успокаивающие волны магии, и мне пришла в голову мысль сделать себе такой же. Устроившись на полу, я погрузилась в медитацию, направляя все свое внимание на лежащий передо мной предмет. Многие считают, что артефакторика достаточно легкое занятие, не требующее особенных умений и навыков. Они сильно ошибаются. Нужно уметь чувствовать энергию, а в идеале и видеть ее, понимать, как разные силы между собой взаимодействуют, что подойдет для конкретного изделия, как оно будет сочетаться с человеком. Поэтому перед тем, как приступать к выполнению заказа, я встречаюсь с клиентом, чтобы ощутить его самого, его магию и сформировать столь нужное мне впечатление. Спустя полчаса я открыла глаза. Браслет сверкнул и погас, сообщая об окончании процесса. Я проверила чары и удовлетворенно кивнула. Осталось написать инструкцию для клиента и отправить посылку, перед этим ее зачаровав. Я никогда не брала деньги вперед. Однако и доверять людям не спешила. Чары отложенной порчи, о которых я всегда предупреждала в постскриптуме, отбивали у нечистых на руку охоту придержать золото или банально не доплатить. Если плата была отправлена и все было в порядке, заклинание само собой рассеивалось. А вот если нет… я не завидую этим людям. На порчу я не скупилась. Да и темная магия не была мне чужой. - Ты какая-то грустная, - заметила Черити, едва я переступила порог ее небольшой квартирке в центре Лондона. – Скучаешь по приюту? - Вовсе нет, - фыркнула я, протягивая купленную по дороге коробку конфет. – Эти полтора месяца были незабываемы, но работать там всю жизнь я бы не хотела. - Мне кажется, что у тебя бы получилось - сказала она, проводя меня в кухню. Там девушка накрыла стол, заставленный разными тарелками. - Ты что, весь день готовила? – изумилась я, насчитав никак не меньше четырех блюд. - Мне хотелось сделать что-то особенное для тебя, - застенчиво улыбнулась Черити, кладя коробку на стол. – Ты меня сильно выручила. Дети, кстати, спрашивают о тебе. - Правда? - Правда! Они скучают. У меня глаза разбежались от обилия еды, и я потратила пару лишних минут, решая, что хочу съесть в первую очередь. Черити решила проблему, просто положив нам обеим по порции овощного салата и кусочку мяса. - Особенно Том. - Ты дала ему мой домашний адрес? Видимо мой голос был наполнен недовольством, поскольку Черити перестала есть и затараторила: - Он спрашивал, где ты живешь. Сначала я отказалась что-либо говорить, но он два дня за мной ходил. Том сказал, что ему нужно с тобой поговорить! Он практически умолял меня помочь ему, словно это был вопрос жизни и смерти. Он приходил к тебе? - Да. - И… - И я его выгнала, - отрезала я, не желая вдаваться в подробности. - Почему? – удивилась Черити. Я пожала плечами. Что мне ей сказать? Что у меня и своих забот хватает? Что я не собираюсь становиться ему приятельницей? Что не хочу учить его магии? - Ты не особо разговорчивая, - тихо продолжила девушка. – Я заметила еще в нашу первую встречу. Ты избегаешь других людей. Ты можешь общаться с ними, но не подпускаешь к себе… - Ты решила мне устроить сеанс психотерапии? – резко перебила я ее. – Не стоит. Про себя я все знаю и твои умозаключения мне не нужны. - Ты права, это не мое дело, - поспешно сказала она, в знак капитуляции поднимая руки. – Но… Том всего лишь ребенок. Пусть он ведет себя странно, делает жуткие вещи, и взгляд у него совсем не детский, но он еще совсем маленький. Его ненавидит весь приют, от малышей до взрослых. Кроме меня ты первая, с кем он вообще стал разговаривать. И ты первая, кому ему не хочется сделать больно. Я поперхнулась салатом. - С чего ты взяла? - Он сам мне это сказал. - Я ничего не сделала, - покачала головой я. - Ты не ненавидишь его. Думаю, для него это много значит. Позже, лежа в своей кровати, я прокручивала в голове эту фразу. «Ты не ненавидишь его. Для него это много значит». Мог ли Том прийти ко мне потому, что нуждался в общении? В ком-то, кто не видел в нем лишь монстра? «Он всего лишь ребенок». Ребенок, обладающий магией и увидевший во мне того, кто относится к его миру. «А ты его прогнала» - поддел меня внутренний голос. Впервые с того момента, как я захлопнула перед Реддлом дверь, мне показалось, что я ошиблась. «Он всего лишь ребенок». Просто мальчик, который не понимает, что происходит и старается справиться со всем самостоятельно. Пытается выжить в мире, который с самого начала был недружелюбен к нему. «Мы – одинаковые». И тут Том попал в точку – в этом плане мы с ним были одинаковыми – оба волшебника, оба знали, что такое издевательства, лишения, боль, страх. Вот только разница в том, что я знала, как с этим быть. А Реддл шел наугад, выставив свою злость как щит. Я могла бы ему помочь, ведь мне в свое время помочь было некому… Не успела я открыть глаза, как мои мысли снова вернулись к Реддлу. Может сходить в приют, поговорить с ним, а дальше будет видно? Зачем я вообще хочу это сделать? Из-за слов Черити? Из-за Тома? Из-за чувства вины? Мои метания были прерваны стуком в дверь. - Кажется у меня дежа-вю, - пробурчала я, отставляя в сторону недопитый чай. - Здравствуйте, мисс Дилаурентис! – начал Том, едва я открыла дверь. – Пожалуйста, простите меня за вчерашнее. Я пришел с пустыми руками, поэтому вы меня выгнали? – Я открыла рот, чтобы ответить, но мальчик, вытащил из-за спины спрятанный пакет. – Я принес свежие пирожки и печенье. Надеюсь, я угадал с вашими предпочтениями. Еще раз простите мне мою невежливость, - Том скромно улыбнулся и склонил голову, ожидая мое вердикта. Мой взгляд прыгал с Реддла на пакет и обратно, в то время как мозг пытался понять, что делать дальше. Мне казалось, что вчера я испытала крайнюю степень шока, но теперь не была в этом уверена, поскольку сейчас была поражена до глубины души. Ребенок не просто не внял моим вчерашним словам – он предпринял еще одну попытку. Даже презент принес. Даже извинился, хотя ни в чем не был виноват. «Он всего лишь ребенок» - вспомнила я слова Черити. «Умный ребенок» - напомнила я себе, делая шаг в сторону. - Я как раз собиралась пить чай. Мальчик поднял голову и по его лицу промелькнула тень изумления. Похоже он сам не верил, что я впущу его. Я забрала у ребенка пакет, чтобы он мог свободно раздеться. Аккуратно поставив обувь при входе на коврик, Реддл повесил пальто на крючок и осмотрелся. - У вас очень уютно, мисс Дилаурентис, - сказал он, спрятав руки за спину и принимая вид хорошего мальчика. Я пожалела, что рядом со мной нет Ханны. Этот ребенок был очень похож на героя одного из фильмов ужасов – Омена. Внешний вид, манеры, тихий голос, глубокий взгляд, и черти, что плавают в этом тихом омуте. Подруга была бы в восторге. - Спасибо, Том. Пойдем на кухню. Реддл послушно пошел следом за мной, по пути ненавязчиво пытаясь вытянуть информацию. Давно ли я здесь живу, с кем я живу, как мы познакомились с Черити. Я старалась отвечать лаконично, не говоря слишком много. Если Тома и не устраивали мои ответы, он не подал виду, продолжая медленно пить чай и дружелюбно улыбаться. Однако в его глазах тлели искры. - Я хотел сказать вам спасибо. - За что? – удивилась я. - Вы помогли мне, когда мисс Линда наказала меня. Вы отнесли меня в мою комнату и вылечили. - Почему ты решил, что это была я? - Меня часто наказывали таким образом. На моей спине было много шрамов, а теперь их нет. - Ты же говорил, что у тебя есть способности. Ты мог сам себя вылечить. - Я пытался. У меня ничего не получилось. - Могло получится в этот раз, - я не желала признавать свою причастность, однако Реддл, похоже, и сам все прекрасно знал. Внезапно мальчик встал и подошел ко мне. Я осталась сидеть на стуле, вопросительно глядя на него. Он медленно наклонился к моей шее и втянул носом воздух. Я застыла, не зная, как на это реагировать. Впрочем, Реддл тут же отстранился, однако остался стоять вплотную ко мне. - Я помню этот аромат. Услышал его еще в подвале. И он остался в моей комнате после вашего ухода. - У кого-то из воспитателей могли быть такие же духи. - В приюте никто не пользуется духами, кроме вас, мисс Дилаурентис. От той же миссис Коул постоянно пахнет сигаретами и спиртным. – Том лукаво улыбнулся. – Признайтесь, это были вы. - Зачем тебе мое признание, если ты сам обо всем догадался? - Мне просто хотелось бы быть уверенным в своих выводах, - мальчик вернулся на свое место и принялся как ни в чем не бывало есть печенье. Я постаралась сделать вид, что ничего не произошло. Во фразе Тома сквозил явный подтекст – он хотел, чтобы я призналась вслух. Хотел показать, что хоть он и ребенок, но уже имеет некую степень власти на окружающими и надо мной, в частности. Сейчас счет был равным – 1:1. Том добился того, что я пустила его в дом. Я отстояла свое право хранить молчание. И… черт бы меня побрал, но мне… понравилось. Понравилось подбирать слова, понравилось злить Реддла, понравилось беседовать с человеком на равных. И самое главное – понравилось беседовать с Томом на равных. Эта игра в «поймай другого» неожиданно породила во мне давно забытые эмоции эйфории, загадки, непредсказуемости. Я не знала, что ребенок выкинет в следующий момент, и с затаенным восторгом ожидала его хода, в ответ планируя свой. То, как он задавал вопросы, его жесты и мимика – все указывало на то, что Реддл не полагается на «авось», а продумывает все до мелочей. Мальчик не просто умеет думать, он умеет анализировать и делать верные выводы, которые с умом использует в дальнейшем. И не умеет сдаваться. В противном случае я бы давно занималась своими делами. Именно такого ребенка я бы хотела иметь у себя в учениках – целеустремленного, сильного духом, умного, стремящегося к знаниям и знающего, что с ними делать. - Может быть вы все-таки подумаете над тем, чтобы научить меня управлять моими способностями? – перед уходом спросил Том. Я едва не фыркнула. Ребенок все два часа ждал возможности задать этот вопрос, и… он молодец. Начни он спрашивать меня об этом с порога, повторилась бы вчерашняя история. Я не стала ему говорить, что уже думаю об этом. Во-первых, я сама не поняла, надо мне это или нет. Во-вторых, незачем мальчишке давать повод ощутить вкус легкой победы. Заодно и проверю, насколько сильно это нужно ему самому. - Я уже сказала тебе, что не буду обучать тебя, - мягко ответила я, подталкивая ребенка к выходу. Скрываясь за занавеской, я наблюдала через небольшое окно в холле, как мальчик не спеша пересекает границу щитов. В груди кольнул страх, что после моих слов он может и не вернуться. Я тут же одернула себя. Во-первых, мне плевать, во-вторых, у меня итак полно дел, в-третьих, одиночество никогда не пугало меня и с исчезновением Реддла в моей жизни ровном счетом ничего не изменится. К тому же тоненький голосок подсказывал, что ребенок вернется. И голосок оказался прав. Том пришел завтра. Потом на следующий день. Он приходил ежедневно, в основном по утрам, реже по вечерам, в одно и то же время. Через неделю я заметила, что с нетерпением жду стук в дверь, который ознаменовал бы приход мальчика. Памятуя об ужасной еде в приюте, я стала кормить Тома завтраком. Никогда не забуду тот восторг, промелькнувший на его лице, когда он увидел накрытый на двоих стол и простой омлет, дымившийся под чарами согревания. - Вы вкусно готовите, мисс Дилаурентис, - похвалил меня мальчик, стараясь есть медленно, хотя я видела, что ему до ужаса хочется проглотить омлет целиком. - Спасибо, Том. У меня есть добавка, - будничным тоном сказала я. Глаза ребенка жадно сверкнули. - Я заметил, что еда совсем не остыла, будто вы ее приготовили только что. Как вам удается сохранять ее такой горячей? - Способности, - коротко ответила я, ставя перед ним желанную добавку. Том принялся за вторую порцию, проглотив мой ответ. Я же уселась напротив него, наслаждаясь нашей игрой. Реддл больше не пытался прямо набиться мне в ученики. Мальчик решил пойти окольным путем. Он каждый день задавал мне один или два вопроса про мои способности, умудряясь найти их повсюду. Не то, чтобы я сильно скрывалась от него, однако избегала использовать магию при нем, творя ее либо заранее, либо после ухода. Тому же не требовалась демонстрация. Он обладал потрясающими навыками наблюдения и замечал чары там, где обычный ребенок прошел бы мимо. - Камин тоже горит из-за ваших способностей? – спросил он в один из вечеров октября. Мы сидели в гостиной и вели непринужденную беседу, поглощая принесенные Томом пирожные. Ну как, непринужденную… Разговор в стиле «подлови соседа» был нашим любимым развлечением. – За два часа огонь ни разу не потух, и даже не уменьшился, - поделился он своими наблюдениями. Мне не оставалось ничего другого, кроме как признать его правоту. Я ожидала, что мальчик продолжить задавать вопросы, но он понятливо кивнул, и принялся рассказывать, как у одной из девочек запуталась лента в волосах и Нэнси пришлось отстричь волосы, чтобы вытащить ленту. Она плакала так, будто случился конец света. – Реддл поморщился. Его рука, державшая пирожное, дернулась, и на носу остался крем. Мальчик ничего не заметил, и запихнул сладость в рот. Я же сидела и умилялась. Том действительно выглядел таким милым – как нахохлившийся птенец, - а крем на лице добавлял ему очарования. «Это преступление быть таким очаровательным» - мысленно застонала я, потянувшись за салфеткой. - Наверно девочка просто расстроилась, - предположила я, гадая, как приблизиться к Реддлу и убрать с носа крем. - Могла бы просто постоять с грустным видом, а не разводить озеро, - проворчал ребенок, запивая пирожное чаем. – У меня до сих пор ее вопли в ушах стоят. Что-то не так? – Том наконец заметил мой пристальный взгляд. - У тебя… крем на носу, - не сдержавшись, я улыбнулась, заставив мальчика нахмуриться. - Это не смешно, - буркнул он, беря у меня протянутую салфетку. - Это забавно, - поправила я его, стараясь не засмеяться в голос. – И я смеюсь не над тобой, а потому что… - я махнула рукой, не находя нужных слов. Том избавился от крема и посмотрел на меня нечитаемым взглядом. Затем взял последнее пирожное и разломал его. - Я тоже хочу посмеяться, - с этими словами он подошел ко мне и мазнул лакомством по моему лицу. Оглядев плод своих усилий, мальчик удовлетворенно кивнул и с видом победителя вернулся на диван. - Ты испачкал меня кремом! – возмутилась я, когда пришла в себя. Том ответил мне искренней улыбкой. - Теперь мы в расчете. - Нечестно! Ты сам испачкался! – воскликнула я, стирая крем. - Ну и что? – нагло ответил ребенок и мне до жути захотелось его проучить. Наверно детство все же где-то затерялось в глубинах моего разума, иначе как объяснить, что в следующий момент в мальчика полетел заряд из стоявших на столике конфет? - Вам помочь убраться? – спросил Том, когда мы оба уставшие валялись на полу, а вокруг нас были разбросаны сладости. - Не стоит. У меня же есть способности. - Вы покажите мне, как наводить порядок с их помощью? Так я мог бы быстрее убираться в своей комнате. - Труд сделал из обезьяны человека, - с умным видом сказала я, давая понять, что сдавать позиции не собираюсь. Том на это лишь кинул в меня лежащую рядом конфету. - Почему ты приходишь ко мне? Я сказала, что не буду учить тебя обращаться с твоими способностями. Так зачем ты приходишь? – спросила я его на следующий день. Том немного растерялся, но тут же взял себя в руки. - Мне нравится быть с вами. И вы единственная, кроме Черити, кто не ненавидит меня. Вы можете отталкивать меня, но в вас нет ненависти. - Так может тебе лучше ходить к Черити? - Мы с ней слишком разные. Я вздохнула, пропуская мальчика внутрь. Похоже девушка была права. Вот только что мне со всем этим делать я пока плохо представляла. Октябрь близился к концу. С каждым днем погода ухудшалась. Уже целые сутки шли затяжные дожди, и я надеялась, что Тому хватит ума не высовываться из приюта. Однако стук в дверь разбил мои надежды вдребезги. - Ты с ума сошел!? – зашипела я, втаскивая мокрого насквозь мальчика в дом. – о чем ты вообще думал? - О вас, - зубы Тома стучали и речь получилась невнятной. - Ага, как же, - фыркнула я, мечтая огреть этого джентльмена по попе. – Раздевайся, я сейчас воды наберу. Не хватало еще, чтобы ты слег с каким-нибудь воспалением. Спустя пятнадцать минут мальчик отогревался в дополненной до краев ванной. Высушенная заклинанием одежда лежала на стуле. Я сидела на полу, повернувшись спиной к ребенку, и пыталась понять, как вообще такое вышло. Я не собиралась иметь ничего общего с Томом Реддлом. Теперь этот мальчик сидит в моей ванной и играет с трансфигурированной из мыла уточкой, а я изображаю из себя заботливую маму. Вот только все это было ненормально. В семь лет дети уже взрослые и сами могут поплескаться в ванне. К тому же Том мальчик, а я уже взрослая двадцатисемилетняя женщина. А учитывая, что мое сознание гораздо старше физического тела, то мне уже гораздо больше лет. Какого черта я делаю в ванной с ребенком!? Я хотела было оставить Тома одного, и приготовилась вставать, как почувствовала прикосновение к плечу. - Посидите со мной, пожалуйста. И я осталась, поддавшись жалостливому голосу и теплой руке, что оставила капли воды на моем платье. Когда пришла пора вылезать, Том снова попросил помощи. Я недоверчиво покосилась на него. Мне казалось, он не из тех детей, которые легко идут на контакт с другими и тем более не просят что-то для них сделать. Едва мальчик встал, я протянула ему полотенце, отводя глаза. Услышав тихое шипение, я не удержалась и взглянула на него. - Откуда это у тебя? – все тело мальчика покрывали синяки и царапины. Если бы я не бегала по дому за чистым полотенцем и не была занята одеждой, то заметила бы все это еще до приема ванны. Забыв про то, что Реддл стоит передо мной в чем мать родила, я провела пальцами по его плечу, которое было цвета спелой груши. - Меня ударили мальчики в приюте, - на грани слышимости прошептал Том, комкая в руках полотенце. Я в ужасе уставилась на следы побоев. «Ударили» совсем не то слово, которое здесь напрашивалось. - Надень белье и пойдем в комнату, - хрипло сказала я. В гостиной я усадила Реддла на диван и достала волшебную палочку. Мальчик забыл про свои царапины, во все глаза уставившись на палочку. - Почему ты сразу не сказал, что ты ранен? - Я не ранен, - ошарашенно качнул головой ребенок. – Что это такое? Что вы будете делать? - Это волшебная палочка. Я собираюсь выяснить, есть ли еще какие-либо повреждения, а потом исцелю тебя. - Точно так же, как в прошлый раз? - Угу, - кивнула я, делая короткий взмах. Магия заструилась вокруг мальчика, показывая, что кроме синяков и царапин у него сильно ушиблена печень. – Давно это случилось? - Вчера вечером. - И ты всю ночь терпел? Том не ответил, но я итак все поняла. Попросив ребенка лечь, я принялась лечить его. - Почему ты не дал им сдачи? Мне говорили, что у тебя это хорошо получается. - Потому что комитет меня заберет. Я едва не выронила палочку из рук. За всеми заботами, я совсем забыла, что сказала Реддлу в приюте. - Ты позволил себя избить из-за комитета? - уточнила я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Том еще легко отделался. Мне ли не знать, насколько опасными могут быть простые побои. - Я не хочу, чтобы меня забрали, - пожаловался мальчик. Я закончила лечение и протянула Тому высушенную одежду. - Они не заберут тебя за то, что ты будешь защищаться. Защищаться можно и нужно. Но не принося боль обидчикам, а другими путями. - Это какими же? - Достаточно дать им понять, что ты не собираешься быть их жертвой. Напугать, к примеру. И не до полусмерти, а немножко. С чего они вообще тебя тронули? Я думала тебя весь приют боится. - Я не использовал свои способности, и они решили, что у меня их больше нет. Мне стало совсем нехорошо. Я не думала, что слова про комитет окажут ТАКОЕ воздействие на ребенка. Что он настолько будет бояться их, что совсем перестанет колдовать. - Думаю пора их в этом переубедить, - ухмыльнулась я и Реддл с интересом на меня посмотрел. – Скажи, как ты относишься к Хэллоуину?